Шоколад, пожалуйста. И покрепче

      — Джин, ты же сам напросился со мной, а теперь дуешь губы так, будто это я тебя заставил. — Намджун одним глазом смотрел в бумаги, которые принес ему младший брат, в стенах компании находящийся в его полном подчинении, другим — на этого самого младшего брата, который до сих пор не мог смириться с тем, что отказал Ким Тэхену.       Который пригласил его вместе провести время на каком-то благородном мероприятии. Джину очень хотелось узнать подробности, но он уже был занят на вечер понедельника. Был занят еще неделю назад, когда Намджун между делом рассказал ему об аукционе, который будет проходить в одной знаменитой и влиятельной картинной галерее. Настоящий аукцион! Как в фильмах! И Джин тогда попросился составить Намджуну компанию, просто чтобы увидеть своими глазами. И Намджун смог это организовать, и, кажется, был даже рад, хотя иногда Джину казалось, что старший брат изначально не рассчитывал на его компанию совершенно, а потом… Правда, Джин до сих пор сомневался по поводу своего оправдания, которое он, возможно, в состоянии аффекта выкатил Тэхену. По поводу своей продолжающейся мнимой болезни. Но если бы он сказал, что у него уже есть планы, это было бы… Ну, обиднее, чем вот такая очень уважительная причина.       — Извини. — Джин обвел глазами потолок, тоскливым, как у промокшей под дождем собаки взглядом посмотрев в окно. — Я хочу.       — А я планирую купить пару полотен, так что у тебя будет возможность поподнимать номерок и поторговаться. — Намджун теперь двумя глазами смотрел в документы, уже начав улыбаться, боковым зрением заметив, что Джин тут же подлетел к его столу, устроившись на его углу, нетерпеливо ожидая, чтобы не мешать и не отвлекать, когда на него обратят внимание. Он теперь был взрослым, пусть и молодым мужчиной, но оставался младшим братом.       — Серьезно?! — Джин широко раскрыл глаза, уставившись на Намджуна, который самодовольно улыбался сразу в обе свои ямочки. — Жаль, я не так хорошо разбираюсь в живописи, как ты. И мне это не так интересно, как тебе, чтобы я попытался разобраться поглубже и… — Джин рассуждал с тоской, схватившись за свои коленки, пока Намджун отложил бумаги.       — Тебе не нужно разбираться. Или… — Он откинулся на спинку кресла, разложив руки по подлокотникам. — Возможно, когда ты познакомишься с одним человеком, а ты познакомишься, тебе захочется затем поинтересоваться самостоятельно. А она знает огромное множество книг, которые способны обеспечить первое знакомство с живописью только приятными эмоциями и впечатлениями.       — Она? — Джин сосредоточенно прищурился, заметив, что Намджун как будто приосанился. Как будто ближе придвинулся к кожаной спинке рабочего кресла, чтобы сильнее расправить плечи.       — Хозяйка галереи. Моя хорошая знакомая. И ровесница.       — Ровесница, и уже владеет галереей. — Джин вздохнул, на самом деле расстраиваясь по поводу чужой успешности только для вида, чтобы никто не заподозрил в нем нецелеустремленного и несознательного гражданина. — Наверняка альфа.       — Просто она настолько любит свое дело и разбирается в нем, что ее мама приняла решение раньше времени отойти от дел. — Намджун мягко улыбнулся. — И, уверен, не пожалела об этом.       — А она красивая? — Джин уставился на старшего брата так, как будто теперь собирался добиться от него правды любой ценой, причем, той правды, которая бы обязательно его устроила.       — Кто? Галерея? — Намджун очень искренне удивился, а заметив, как младший брат закатил глаза, вздохнул. — Там всё красивое. От экспозиции до хозяйки. Но преимущество хозяйки в том, что ее, в отличие от картин…       — Можно трогать. — Джин уверенно кивнул, а затем загоготал, когда Намджун по-братски и не очень нежно огрел его пластиковой папкой, которая удачно подвернулась ему под руку, по спине. — Извини. Обещаю, что буду вести себя прилично и не буду трогать ни картины, ни их хозяйку. И… — Джин посмотрел на часы. — Мы успеем переодеться? Это ведь, как я понимаю, вечернее мероприятие, правильно?       — Успеем. — Намджун потянулся к электронному планеру. — Я взял костюм с собой, так что нужно будет переодеть только тебя. Хотя, ты и так красив. Даже завидно.       Намджун нарочито обреченно вздохнул, пока Джин соскочил со стола, затем угрожающе нависнув над ним и над бумагами, которые должен был унести с собой, но пока только опасно приблизился к брату.       — Перестань прибедняться, господин Ким. — И Джин ловко подхватил документы, быстро пересчитав листы. — Уверен, чтобы не потеряться на твоем фоне, мне придется выбрать не костюм, а платье.       — И даже в нем ты будешь смотреться исключительно… — Намджун восхищенно и мечтательно закатил глаза к потолку, очаровательно улыбаясь, пока Джин пытался найти, что в него бросить, потому что собирать разлетевшиеся бумаги ему не хотелось. — Я зайду за тобой, когда закончу. Будь готов.       Вновь усевшись за свой рабочий стол, Джин задумался о том, как проведет свой вечер Ким Тэхен. А ведь Джин мог сегодня уже начать воплощать в жизнь тот план, что они разработали с Чию. Точнее, разработала Чию, а Джин понятия не имел, как всё это будет реализовывать. Он ведь даже флиртовать не умел! По крайней мере, никогда не делал это специально. Чию… И Джин ближе придвинулся к столу, как будто пытаясь глубже погрузиться в созерцание на экране рабочих файлов, чтобы никто не заподозрил, что он на самом деле отвлекся. Интересно, что это за таинственная владелица и какие у нее отношения с Ким Намджуном?.. У него будет возможность это выяснить и, главное, увидеть всё своими глазами. Особенно настоящий аукцион!

* * *

      Джин, игнорируя то, что был пристегнут, развернулся к брату, который теперь плавно сбрасывал газ, завидев остановившиеся перед ним на светофоре габаритные огни какой-то машины.       — Джун, а почему ты выбрал очки, а не линзы?       — А что, я в них хуже выгляжу, чем без них? — Намджун быстро повернулся к брату с искренним удивлением, которое отразилось только в приподнятых бровях.       — Я не должен тебе этого говорить, потому что я твой младший брат, но в этих очках и в этом костюме ты похож на профессора из дорогого порно. — Джин выпалил это на одном дыхании, но вместо того, чтобы закатить глаза или покраснеть, Намджун только неожиданно самодовольно улыбнулся. — Она не просто знакомая, да?       — Ты сделал этот вывод из своего опыта просмотра порно и того, что я забыл надеть линзы, вынужденно выбрав очки? — Намджун ухмыльнулся. — Очень смелое умозаключение.       — Она точно не просто знакомая. — Джин насупился, откинувшись на кожаное сидение и запрокинув голову на подголовник, затем вновь повернув ее к брату. — Ты хочешь, чтобы она стала твоей девушкой.       — А ты слишком стараешься ради своей подруги. — Намджун посмотрел на Джина с мягкой снисходительностью, мягкость которой была в его еле-еле продавившихся на щеках ямочках.       — И что в этом плохого? — Джин скрестил на груди руки, затем наклонившись, чтобы разглядеть украшенный огнями фасад картинной галереи, заворожено уставившись на мягкий золотой свет, который лился из витражных окон первого этажа. Очевидно, главного холла или чего-то такого.       — Джинни, я уже вышел из того возраста, когда мне нужны посредники. Если твоя подруга хочет мне что-то сказать или познакомиться ближе, я с удовольствием приглашу ее на ужин...       — При этом, будучи влюбленным в другую. — Джин кивал своим собственным мыслям, которые увели его слишком далеко от того, до чего он мог бы дойти только логикой, без применения интуиции.       — ...Чтобы пообщаться в приятной и неформальной обстановке. — Намджун пропустил эту ремарку, начав выруливать на парковку, явно зная, какое именно место для него забронировано. Слишком уверенно. — Я не кусаюсь.       — Упертый какой. — Джин фыркнул, покрепче сцепив на груди руки. — Ты вообще-то в первую очередь не альфа, а мой старший брат.       Намджун оставил это замечание, эмоциональное и весьма отчаянное, потому что Джин понял, что не сможет докопаться до того, до чего планировал, уже вооружившись лопаткой, без внимания.       — Выходи, Шерлок. Только осторожнее с брюками — я не успел сегодня заехать на мойку.       Джин открыл дверь, подобрал полы кашемирового, цвета верблюжьей шерсти пальто, затем потянувшись и достаточно далеко выставив ногу, к которой, проявив чудеса ловкости, подтянул другую. Как женщины справляются в своих платьях и юбках? Хотя, возможно, они ездят с теми, кто не пренебрегает чистотой.       — Пойдем, младший брат. — Намджун взял Джина за плечи, уверенно направляя его к главной лестнице. — Приобщу тебя к прекрасному.       Джин продолжал изображать из себя обиженного, не забывая оглядываться по сторонам. Потом, заворожено вертя головой из стороны в сторону, не забывая расстегивать пуговицы, чтобы затем сдать свое пальто в гардероб, не без помощи Намджуна, который тоже с нетерпением оглядывался.       — Я думал, будет больше народу. — Джин шел за Намджуном к широкой, украшенной резными каменными перилами лестнице, которая, очевидно, и вела к выставочным залам.       — Это закрытое мероприятие по специально выданным приглашениям. Госпожа Мин весьма щепетильна в таких вопросах.       — Госпожа Мин — это твоя знакомая? — Джин, заметив, что все гости, пусть и были одеты весьма по вечернему, но всё же без лишнего официоза, расстегнул свой приталенный пиджак на двух пуговицах.       — Да.       Не найдя никого более интересного, Джин решил засмотреться на старшего брата, на которого, будь он женщиной, мог бы смотреть вечно. А всё потому, что Намджун был сложен как бог. Высокий, широкоплечий, длинные ноги, сильные мышцы, которые выдавали в нем не качка-плэйбоя, а разносторонне развитого интеллектуала… Он выбрал простой черный смокинг, под который надел простую белую рубашку, и всё было просто и скучно, если бы не его очки и доставшееся ему от мамы красиво и мужественно вылепленное лицо. Джин не завидовал, потому что его природа и гены тоже не обделили — только восхищался. И понимал Чию, которая запала на Ким Намджуна еще тогда, когда они не были знакомы. Удивительно, как тесен мир.       — Добрый вечер господа. Могу я узнать ваши имена?       Они подошли к молодому человеку, который стоял рядом с большими и гостеприимно распахнутыми двустворчатыми дверями. На нем был черный костюм, оформленный лаконичным пластиковым бэйджем, который и выдавал в нем обслуживающий персонал.       — Да, мне тоже интересно.       Джин сначала услышал мягко низкий женский голос, а затем только повернулся. И первое, что он заметил — как непринужденно легла рука Намджуна на тонкую, облегаемую черным жакетом талию, от которой взгляд Джина скатился вниз, по длинным ногам, на которых были зауженные черные брюки и черные лодочки на среднем тонком каблуке. Затем взгляд поднялся, и Джин рассмотрел, что под верхней частью шикарного в своей стильной простоте костюма не было рубашки. Потом рассмотрел черные волосы, которые гладко и блестяще обрамляли женское лицо, забранные с двух сторон у ушей простыми серебряными гребнями, создавая идеальный пробор. Взгляд составил картинку — эта леди и его старший брат смотрелись так, как будто изначально были созданы друг для друга. И когда незнакомка подошла, игриво, но с теплом улыбаясь Намджуну, которого мягко поцеловала в щеку, на Джина пахнуло…       — Вааааау. — Он распахнул глаза, и девушка теперь улыбалась ему, затем выставив изящную руку, на которой не было никаких украшений, кроме идеального темно-синего маникюра на длинных ногтях.       — Всё, можешь не продолжать! Этого достаточно, чтобы мы перешли на ты и тут же стали друзьями. — Незнакомка, которую Намджун продолжал держать за талию так, как будто она была его, протянула Джину ту саму руку, которой до этого остановила его, при этом приветливо улыбаясь. — Мин Монкут. Можно просто Монкут.       — Ким Сокджин. Просто Джин. — Омега бережно пожал женскую ручку, чуть склонив голову. — Очень приятно познакомиться, Монкут.       — У тебя очень красивый младший брат, Джуни. Хотя… — Она хитро сузила глаза, сразу в воображении Джина встав рядом с кошкой, обнаружив в себе очевидные сходства. — Я бы сказала клубничный брат. Обожаю клубнику!       — А я Том Ям. — Джин кивнул, а затем, не почувствовав от альфы ни намека на негатив, многозначительно улыбнулся, пока девушка рассмеялась, чуть приподняв голову и показав тонкую шею, на которой Джин заметил серебряный обруч, только подчеркивающий ее длину. — Лайм и кокос.       — Том Ям я тоже люблю, и как же мне приятно, когда во мне чувствуют не только цитрусовую кислоту. — Она как будто с облегчением закатила глаза, затем протянув Джину руку и взяв за руку Намджуна. — Вы мои самые дорогие гости, поэтому, я как хозяйка, лично проведу для вас экскурсию, пока мы не перешли к главному. — Она дала какой-то знак молодому человеку со списком, затем направив Джина и Намджуна в зал. — Джун рассказывал, что ты еще не успел стать ценителем, поэтому мне особенно интересно будет знать, что ты думаешь.       — Я обещал ему личную экскурсию с тобой. — Джин заметил, что Намджун успел перехватить руку Монкут, которая теперь оказалась в его ладони.       — А я обещала, что твой брат захочет вернуться. — Девушка повернула голову к Намджуну, и Джин… Логика тут была не помощница, потому что интуиция слишком настойчиво подсказывала Джину, что они были близки. Между ними что-то было, что бывает только между людьми, которые что-то друг к другу испытывают. Симпатию. Неважно какую. Это выражается во взгляде. Он задерживается, блестит, сопровождается мягкой, не заискивающей и не вежливой, а согревающей улыбкой...       Джин таким Намджуна не видел. Он обычно был скромным, достаточно тихим и спокойным, пока что-то не выводило его из себя, заставляя повышать голос, материться или же проявлять строгость и стальную твердость характера. Он теперь был… немного другой. Джин понятия не имел, каким мог быть Намджун в присутствии женщин (наверное, ему это было не нужно), и он в принципе очень мало знал о личной жизни своего брата, но теперь… У Чию была сильная соперница. В контексте ее влияния на Намджуна.       — Думаю, нам стоит начать с классического импрессионизма. — Монкут отпустила руку Джина и, возможно, хотела отпустить Намджуна, но по итогу так и осталась с ним рука в руке. — Яркие краски и понятные и волшебные в своей образности сюжеты. То, что могут разглядеть не только искушенные ценители. Пусть некоторые думают, что настоящее искусство кроется в сложности авторского замыла и изощренном мастерстве его исполнения, я думаю, что искусство там, где пробуждается чувство прекрасного.       Монкут говорила тихо, но при этом вдохновенно, эмоционально, как-будто нараспев, и Джин сразу понял, что она любила то, чем занималась. Но ее прервало что-то в ее телефоне, который она достала из кармана брюк, сделав знак, что ей нужно отойти.       — Она очень красивая и очень приятная. — Джин не знал, нужна ли его оценка, но Намджун улыбнулся. — У меня был уже небольшой опыт общения с альфами. — Джин, заметив, что Намджун повернулся к нему, нахмурился. — Но я тебе не расскажу, потому что…       — Как тебе это полотно?       Намджун взял его за локоть, подтянув к небольшой картине, которая собрала перед собой пару зрителей, устроившихся на удобном и вежливом по отношению к другим расстоянии. И Джин обратился во взгляд. Который сразу начал выделять приятные для него цвета и оттенки.       — Ты один? — Монкут удивленно распахнула глаза, заметив Ким Тэхена, а затем самодовольно улыбнулась. — Но всё равно приоделся. Замечательно выглядишь.       Тэхен скучающе оглядел свой чернильно-фиолетовый смокинг, по пути расстегнув пару пуговиц у воротника черной шелковой рубашки, на котором висела, судя по ее положению, мертвая бабочка.       — Где твой брат? — Тэхен скучающе оглядывался, пока Монкут закатила глаза.       — Он придет сюда только если здесь будет проходить прощание со мной, уже отошедшей в мир иной. И не чтобы проститься, а чтобы послушать, что мне хватило стыда оставить ему на память. — Монкут вздохнула, а затем что-то быстро сказала молодому человеку со списком, затем взяв Тэхена под локоть.— А где твой омега?       — Болеет. Сейчас, возможно, уже изучает назначения врача. — Тэхен вздохнул почти с той же тоской, что его подруга. — Приехал только для того, чтобы познакомиться с твоим альфой.       — Мой альфа пришел не один, а в сопровождении брата. Клубничный омега. Очень красивый, очень приятный, очень… Что такое? — Монкут нахмурилась, увидев, как изменилось лицо Тэхена. — Ты…       — А как зовут твоего альфу? Только не надо заигрываний — просто имя.       — Ким Намджун. — Монкут смотрела на друга с сомнением, заметив, что уголки его губ уже угрожающе опустились, как будто указывая на заострившуюся от напряжения челюсть и на те недобрые намерения, что за ней скрывались. — А брат Ким Сокджин. Джин. А что такое?       — Джин. — Тэхен улыбнулся. — Джин тот самый омега, который напиздел мне по поводу болезни. Или он плохо выглядит и пришел сюда из последних сил, чтобы защитить старшего братца от твоего тлетворного влияния?       Тэхен нарочито удивленно приподнял брови, смотря на свою подругу, а затем обведя взглядом зал, как будто уже зная, что его жертва, а выглядел он именно так, была где-то поблизости.       — Нуууу… — Монкут теперь пыталась понять, что нужно сказать, чтобы как-то сгладить ситуацию. — Он, наверное, просто не хотел тебя обижать отказом, потому что…       — Значит, хорошо выглядит. Здоровым. А где он? — Тэхен взял подругу за талию, улыбаясь и изображая, что он рад видеть всех, кто ему вежливо кивал. Или не ему. Разницы не было никакой, потому что Тэхен пустил все силы на то, чтобы держать себя в руках. Чтобы этими руками не полезть в драку.       — Так! Только не вздумай ругаться! А будешь показывать характер, я тебя поставлю в угол! — Монкут агрессивно нахмурилась, повернув к Тэхену голову, послушно и полностью доверяя, переставляя длинными ногами под его руководством. — Не забывай, что там его старший брат, который… — Она запнулась. — Я буду на его стороне.       — Я думал, что я тоже твой альфа. — Тэхен улыбнулся, но это больше было похоже на оскал. Потому что он терпеть не мог, когда его обманывали. Обманывали в тот момент, когда он приложил усилие, чтобы решиться на что-то, не желая признаваться самому себе в трусости или беспомощности. — Блять, где ты их спрятала?       — Он мой альфа, потому что сам попросил меня так его называть, в обмен на подарок в виде мини-триптиха Стелла. Ааа...Хочешь посмотреть на раннего Мане? — Монкут улыбнулась слишком добродушно, чтобы не заметить волнение, но потом она нахмурилась. — Держи себя в руках!       Потому что она увидела знакомые спины, остановившиеся напротив … И Намджун обернулся первым, явно почувствовав запах. А вот Джин… Надеялся, что шоколадная горечь какао-бобов, которые успели где-то дотла пригореть, была достаточно далеко, чтобы он смог сбежать. Спрятаться. Он ведь знал, что нельзя было обманывать. Но он не знал, что Тэхен говорил о выставке! А мог узнать! Блять… И Джин пониже опустил голову, попытавшись втянуть ее в широкие плечи. Если бы он был страусом, он бы уже давно пробил лбом дорогой паркет, но не в этот раз.       — Господин Ким. Какая неожиданная встреча.       Джин был напуган и застигнут врасплох, но он все же повернулся к Намджуну, уловив в его голосе… агрессию?! Намджун был способен на агрессию?! И запах… Как будто кто-то спалил к чертям еловый лес, и это Джину повезло, что он чувствовал запах постольку-поскольку, успев только уловить его оттенок. Оттенок тяжелой грозовой тучи, которая успела выбросить из себя молнию, ударившуюся в сухую сосновую верхушку. Но вообще, теперь везло не только Джину, как утопленнику, но и Монкут, которая тоже заметила перемену в Намджуне. Правда…       — По твоему выражению лица и интонации это очень заметно.       Джин ненадолго забыл о том, что был в опасности, и повернулся, чтобы увидеть своими глазами. Он сразу наткнулся на убийственный взгляд Тэхена, от которого подкосились колени, сделав риск развития инфаркта в его возрасте почти стопроцентным, но не посмотрел в ответ, сглотнув и уставившись на Монкут. В ней не было мягкости. Острый подбородок был приподнят, и она смотрела на Намджуна так, как будто… собиралась его отшлепать, поджав круглые пухлые губы. Но потом Намджун сделал шаг в сторону, а Джин, который напряженно, пытаясь выглядеть деловым, застегивал пиджак, только теперь заметил, завороженный встречей альф (при которых невольно захотелось поджать хвостик и спрятаться), что Тэхен держал ее за талию.       — Всё в порядке, Монк. — Тэхен улыбался, но Джин до сих пор чувствовал, как всё внутри чернеет от пепла, который остался от какао-бобов, пока Тэхен протянул Намджуну руку, которую тот пожал, не забыв всё-таки о вежливости. — Уверен, у господина Кима есть причины для такого настроения.       — Тэ, это не имеет значения. — Монкут, кажется, была чем-то недовольна, пока Джин, понял, что у него была возможность…       — Стоять. Мы еще не поздоровались.       — Я… Там… классические импрессионисты с чувством прекрасного… — Джин растеряно улыбался, показывая неизвестно куда.       — Они не сбегут — они все в картинах. Добрый вечер. — И Тэхен протянул ему руку, но Джин посмотрел на нее, как на пистолет. — Как самочувствие?       — Ким Намджун, можно тебя на минутку? — Монкут взяла Намджуна под руку, пока Намджун, явно заметив настроение Тэхена, позабыл о том, что вывело его из состояния равновесия. — Не волнуйся. Они сами разберутся. Ким Тэхен мой друг.       — Друг? — Старший брат все еще смотрел на своего младшего, который бросил в него взгляд, похожий на трогательное, но неизбежное прощание.       — Да, мы познакомились, когда нам было по одиннадцать. — Монкут бездумно поглаживала гладкий рукав пиджака альфы. — Он друг моей семьи, а ты должен чувствовать себя виноватым за то, что я теперь оправдываюсь.       — А почему ты оправдываешься? — Голос Намджуна смягчился, а запах вновь стал баюкать, а не пытаться заполнить легкие едким дымом.       — Потому что хочу, чтобы мои друзья ладили. — Монкут смотрела перед собой, а затем потянула Намджуна в сторону, к полотну, которое собой полностью занимало темно-зеленый, с легким оттенком морской синевы простенок, собрав напротив себя несколько восторженно перешептывающихся ценителей. — Вот! Повесили только вчера — продержала в запаснике, а теперь… — Она чуть приподнялась на цыпочках, чтобы Намджун мог расслышать ее шепот. На каблуках, она была ниже него на полголовы, и уважая ее жертвы во имя красоты, Намджун вежливо, но крепко, для опоры, обхватил ее чуть повыше талии. — Тебе нравится?       — Нравится. — Намджун улыбнулся, пока Монкут с облегчением выдохнула.       — Мы с мамой чуть не подрались по поводу этого приобретения. Тогда тебе нужно посмотреть еще это!       — Ну? — Тэхен до сих протягивал Джину руку, которую тот так и не пожал. — Или ты забыл о вежливости? Доктор вылечил тебя ценой твоего же воспитания? Или ты не знаешь, как от меня отвязаться так, чтобы не нарваться на грубость или рукоприкладство?       — Ты уже однажды чуть не сломал мне руку. — Джин надул губы, а потом всё же вложил, осторожно, будто голову в пасть хищника, ладонь в пальцы Тэхена. И они сжались. — Мне страшно.       — Я чувствую. — Тэхен улыбнулся, а затем отпустил Джина. — Зачем нужно было обманывать? И теперь лучше говорить правду.       Единственное, чего хотелось Джину — чтобы шоколад перестал гореть и обугливаться, едкой смолой впитываясь в его нос и горло.       — Я не хотел тебя обидеть. Потому что… хотел согласиться, но уже пообещал брату. Точнее, я заранее напросился пойти с братом. И если бы я отказался… — Джин смотрел на развязанную бабочку, затем подняв глаза, слишком медленно моргнув, когда почувствовал, что горечь стала тише и мягче. — Я не специально. Я очень хотел поучаствовать в настоящем аукционе.       — Тебе нравится искусство?       Тэхен не мог злиться, обижаться, раздражаться, заметив растерянный и раскаивающийся взгляд Джина. Даже если бы очень хотел, ничего не мог с собой поделать, чувствуя, как все внутри начинало таять, будто поставленное на медленный огонь. Он уже успел достаточно напугать Джина до этого, чтобы теперь захотеть искупаться в его клубничном обаянии.       — Ничего в нем не понимаю. — Джин виновато улыбнулся, посмотрев на картину рядом, затем переведя взгляд на Тэхена. — А ты?       — Мне нравится живопись. — Тэхен мягко улыбнулся, и Джин улыбнулся в ответ. Не мог не улыбнуться, чувствуя, как нос начала приятно щекотать шоколадная сладость. Как будто к нему поднесли плитку дорогого шоколада и начали дразнить, позволяя вдыхать полной грудью, но не давая прикоснуться. К губам… Джин смутился настолько, что отвернулся от Тэхена к картине. Ужасные мысли. Что за мысли?! И он испуганно засунул руки в карманы, чтобы удостовериться, что там всё было спокойно. Было бы у него побольше опыта, но… — Я даже рисовал одно время.       — Серьезно? — Джин оживился.       — Просто как хобби. Ничего серьезного. Я не учился этому. — Тэхен теперь чувствовал какую-то непредвиденную в контексте его настроя до этого безмятежность, вновь и вновь ощущая себя рядом с Джином… Хорошо. Легко. Свободно и приятно. Беззаботно, оттого, что не нужно что-то пытаться изображать, выставлять себя кем-то, кем должен быть, но не хочешь, оправдывать чужие ожидания... Он вдруг понял, что нуждается в нем. В запахе клубники, который слишком хорошо сочетается с растянутыми в смущенную улыбку мягкими губами. Мягкими. Мягкими… Как будто он уже успел их попробовать… Тэхен одернул мысль. — Монкут разбирается лучше. Она энтузиаст.       — Я заметил. — Джин улыбнулся сам себе, наконец, двинув дальше по залу, медленно, чтобы не задерживаться долго у каждого полотна, но успеть рассмотреть. — Она сказала всего пару слов, но я уже заинтересовался. И пахнет очень приятно. И вообще, после моего последнего приключения с альфой… Я, можно сказать, в восторге от этого знакомства!       — На самом деле, у нее острые зубы. Но только если погладить против шерстки. — Тэхен заложил руки в карманы, поймав себя на мысли, что их хотелось оставить на пиджаке Джина. В районе выточек, которые слишком вызывающе подчеркивали его талию.       — Вы друзья, да? — Джин повернулся к Тэхену, остановившись рядом с натюрмортом, на котором изображалась ваза с цветами и разломанный гранат.       Тэхен задумался, невольно вспомнив их с Монкут секс. За которым никогда не было чувств, и это было взаимно. Просто она мало кого к себе подпускала, при этом испытывая в определенные промежутки времени определенные потребности, а Тэхен даже если хотел подпускать, не мог, будучи снобом в отношении запахов.       — Да. С привилегиями.       Это было правдой, которую Тэхену не было повода скрывать.       — Что-то связанное с бизнесом? — Джин продолжал разглядывать картину, заложив руки за спину и больше к ней наклонившись, пока Тэхен… Умилялся.       — С сексом.       — Ааа… — Джин задумчиво протянул это на выдохе, а потом вдруг выпрямился, удивленно уставившись на Тэхена. — Что?       — Мы спим. Иногда. — Тэхен сразу вспомнил тот стыд и позор, который случился с ним не так давно. Хорошо, что они были достаточно близки, чтобы об этом сразу же забыть, проведя приятный вечер за неторопливыми разговорами. О том, что у него не встал. Даже когда Монкут попыталась заинтересовать его член руками.       — То есть, вы встречаетесь что ли? — Джин свел к переносице брови, и морщина между ними теперь как будто угрожала Тэхену.       — Нет. Не встречаемся и не планируем.       Интересно, а Намджун знает?       — Джин. — Тэхен протянул руку, но омега как будто невзначай выскользнул из застывших в воздухе пальцев. — Это ничего не значит.       Зачем Тэхен оправдывался? А зачем Джин так реагировал? Ревность? Эта мысль почему-то необъяснимо приятно засосала под ложечкой, а потом Тэхен вспомнил, что Джин был братом Намджуна и вполне мог переживать за его симпатию.       — Не знаю, как секс… — И Джин сделал упор на этом. — Может ничего не значить. У меня его не было. Но если для него не нужно любви или еще чего, я могу попробовать.       — Тебе это не нужно.       А вот это уже была ревность. Клубника в носу начала кислить зеленой неспелостью, а в мыслях Тэхена начали прорисовываться тревожные перспективы. Он вспомнил, что задумала однажды Бинх и что он смог предотвратить. Он представил, как кто-то другой будет упиваться его запахом. Касаться его. Даже просто голой кожи на затылке или повыше запястий… У него непроизвольно руки сжались в кулаки. Он не знал, что такое ревность, и теперь не собирался узнавать, но это ощущение было сильнее. Его Джин. Его клубника.       — Почему это? — Джин возмущенно фыркнул. — Мне, может, хочется иногда прям... — Гона как такового у него еще не было, и Джин осекся. — Секса. И что тогда? Надо найти себе такую подругу, которая…       — Хватит.       Получилось слишком резко, и Джин с недоумением обернулся через плечо, чуть сдвинувшись, чтобы освободить место для прибывшего не вовремя созерцателя прекрасного. Тэхен злился. Это очень отчетливо читалось на его ставшем жестким лице, как будто все его черты нарочно подправили, опасно заострив до этого мягкие грани. Но это была… Не та злость, которую Джин видел в кабинете Намджуна или до этого. Это была злость не агрессивная, а скорее тоскливая или немного обреченная. Когда ты злишься, представляя что-то. Ситуация, поступок, потенциальная эмоция или чувства, которого ты агрессивно хочешь избежать. Запах стал… острее. Прянее. И Джин вновь начал ощущать, не так явно, но всё же… Головокружение. Захотелось прислониться. Прижаться. Впустить в себя опьяняющий шоколад, но без риска упасть.       Это было похоже на действие магнита. Ты понимаешь, что тебя тянет. Ты хочешь сопротивляться, пытаешься направляться в другую сторону, но твоя природа не дает. Тебя тянет неведомой, необъяснимой, непреклонной в своей настойчивости силой. Джин был слишком близко, чтобы успеть что-то предпринять. Но это было неправильно. Тэхен до последнего пытался сохранять хладнокровие, которого внутри просто не было, как бы он ни пытался его себе придумать. Он не был хозяином своих рук, которые были сильнее самообладания и здравого восприятия действительности. Всё вокруг остановилось. Когда Тэхен сделал всего один шаг, как в замедленной съемке положив руку на талию. Затем другую. Грудью почувствовав напряженные плечи, которые тут же расслабились.       — Это как с первым поцелуем.       Джин не чувствовал, как вдыхал и выдыхал, погрузившись в мягкий голос, шелком, как растопленный, струящийся шоколад вливающийся в его уши. Близко. По спине побежали мурашки.       — Лучше сразу… Почувствовать, как это должно быть. Иначе это ненужный опыт. Мне он… теперь не нужен. И тебе.       Удивительно, как легко можно было перестать замечать то, что происходило вокруг. Шум, разговоры, тихие восторги и торопливо, то и дело останавливающиеся шаги. Только сердце неуверенно отбивало остановившееся время в ушах. Джин осторожно, будто боясь что-то испортить, повернул голову, просто чтобы глазами убедиться в чем-то, но вдруг, внезапно, но правильно, почувствовал горячие губы на виске, где тут же часто забился пульс. Он замер. Боялся, что показалось. А Тэхен боялся, что Джин вновь ускользнет. Пальцы на его тонкой талии сжались с одной стороны, пока другая рука оказалась на плече, подобравшись к шее, будто боязливо коснувшись пальцами тонкой кожи за ушком...       — Джин!       Джин слишком резко дернулся. Слишком резко всплыл на поверхность, почувствовав, что мозги в черепной коробке перевернулись. А он повернулся, выпав из рук Тэхена.       — Да?       Это была Монкут. Сначала она казалась встревоженной, а потом улыбнулась, как ни в чем ни бывало.       — Я обещала экскурсию. И Ким Тэхен не помешает мне исполнить свое обещание! — Она нахмурилась, смотря на Тэхена. — Но он может присоединиться.       — О! Конечно! — Джин торопливо сделал шаг навстречу альфе, как будто боясь, что в другой момент не сможет выбраться. — А где Джун? О! Вижу!       И он тут же зашагал куда-то в сторону, пока Монкут подошла к Тэхену.       — Скажи спасибо, что я первой заметила. Не думаю, что Намджуну нужно узнавать об этом сейчас. — Она ласково и мягко взяла Тэхена под руку, потянувшись к его уху. — Я видела. И уже завидую.       — Я… Я пропал, Монк. Совсем. — Тэхен звучал неожиданно растерянно, смущенно, но при этом напряженно краснел, и Монкут, ведя его за собой, мягко погладила его руку.       — Думаю, ты не один такой, Тэ. Просто не спугни. Я знаю, что ты не причинишь ему вреда, потому что у тебя у самого это впервые. — Она тихо нашептывала, пока Тэхен заворожено слушал, уже зацепившись взглядом за те плечи, которые до этого были только его, а теперь стояли рядом с другими. Джин улыбался и слушал, пока Намджун чуть наклонился к нему, что-то говоря и показывая на картину. Брат. Если бы он не был братом…       — Спасибо.       Он взял себя в руки. Примерившись к новым ощущениям и убедившись, что они не несут никакой опасности для тебя или что ты можешь с ними справиться, становишься спокойнее. Но только зная, что сможешь потом получить чуть больше.

* * *

      Джин был доволен. Нет, он был счастлив, и до сих пор, держа в руках пластиковый кругляшок на ручке, с номером три, он переполнялся от восторга, чувствуя себя героем какого-то очень серьезного фильма, пока Намджун рядом только улыбался, с радостью потакая безобидному капризу младшего. У которого, к слову, был еще один «потакатель», и Намджун посмотрел через Джина, заметив, что Ким Тэхен сидел, откинувшись на спинку стула, и задумчиво смотрел туда, где только-только стоял ведущий аукциона, теперь занимающийся вместе с администраторами и Монкут оформлением документов. Гостей отпустили погулять и продолжить знакомство с экспозицией, и Намджун поднялся первым.       — Считаю, что вечер прошел не зря. Да, господин Ким?       Намджун перестал испытывать к Тэхену какое-либо предубеждение, и тот, не учуяв в интонации и запахе ничего угрожающего его настроению, поднял голову, вместе с едва усталой улыбкой. Он вымотался. От того, что мог так близко находиться к Джину, чувствовать его, шептаться с ним, руководя поднятием номерка и величиной назначаемой суммы, видя, как Джин был увлечен процессом, испытывая что-то на грани детского восторга. Деньги, которые его мама пожертвовала для благотворительного аукциона в пользу помощи женщинам, больным раком груди, закончились, и Тэхен теперь планировал разграбить свою чековую книжку. В конце концов, это было и общественно полезно, и приятно.       — Согласен. И давай на ты, раз уж нам довелось встретиться в неформальной обстановке. — Тэхен улыбнулся, заметив как Джин, который сидел между ними, перевел на него удивленный взгляд. — Если ты не против.       — Нисколько. — Намджун улыбнулся с ямочками, которые стали глубже, когда он почувствовал приближение Монкут, оставившей своих сотрудников самостоятельно справляться с выписыванием кассовых документов и всех остальных прочих формальностей, которыми завтра, на свежую голову и при личном посещении банка-партнера, будет заниматься ее финансовый директор.       — Вижу, Джин в восторге, а ваше мнение, мальчики, мне неинтересно. — Монкут нарочито пренебрежительно махнула рукой, затем тепло улыбнувшись Джину, положив руку ему на плечо. — Ты замечательно справлялся. На самом деле, для участия в аукционах нужна смекалка и определенный склад ума, а ты явно успел сэкономить немного денежек своему старшему брату. Который, как оказалось, полностью тебе доверяет.       Да, потому что Намджуну было в сущности все равно, сколько потратит Джин, потому что из лимита он бы всё равно выйти не мог. Зато Намджун мог произвести впечатление, и его главный подарок был прибережен на конец вечера, когда он сможет…       — Джун. — Монкут неожиданно полностью развернулась к нему, взяв за руки и смотря в глаза как-то очаровательно заискивающе. — Ты не поможешь мне после закрытия? Хочу прогуляться по запасникам и дополнить экспозицию, потому что некоторые благотворители отказались выставлять здесь приобретенные картины, а я не могу не уважать их решение, если учесть, насколько они успели помочь финансово.       — Джин… — Намджун повернулся к брату, с которым приехал и которого пообещал доставить до дома в целости и сохранности. — Ты останешься со мной или…       — Я могу подвезти Джина — без проблем. — Тэхен поднялся, встав плечом к плечу с Монкут, которой будет должен. Потому что она, как оказалось, была не альфой, а золотом. — Говорю сразу — меня не затруднит, и будет даже по дороге. Если Джин не против.       — Я? — Джин теперь один сидел и мог только переводить чуть растерянный взгляд с альфы на альфу, особенно задержавшись на Намджуне.       Его брат совершенно точно хотел остаться. Даже если между ним и Монкут не было чего-то определенного, он любил живопись и ценил госпожу Мин за ее компетентность и профессионализм во всем, что касалось искусства. А Джин совершенно точно хотел провести еще немного времени вместе с Тэхеном, который позволил ему за себя участвовать в торгах, в два раза увеличив потенциальное удовольствие Джина. Кажется, мелочь, но приятная. Хотя сегодня Джин совершенно точно не будет приглашать его подняться. Потому что после того, что случилось парой часов ранее… Вот, сердце вновь забилось, болезненно приятным эхом глухо отдаваясь по всему телу. Возможно, именно это Чию имела ввиду, когда говорила, что нужно довериться своему запаху — Джин не сдерживался, успевая и контролировать себя, и сильно не препятствовать своей природе, при том, что он на самом деле доверял Тэхену.       — Мне будет приятно тебя подвезти и удостовериться, что от вечера у тебя остались только приятные впечатления.       От улыбки, которая торопливо зажглась, а потом пропала с лица Тэхена, внутри у Джина стало очень тепло. И он сразу поверил, что Тэхен не лукавил и что эта поездка не станет для него непосильным бременем.       — Хорошо. — Джин тоже решил подняться. — Я только рад.       — И вы уже поедете? — Монкут удивленно приподняла брови, затем, увидев выражение лица Тэхена, снисходительно улыбнувшись. — Понимаю. Завтра на работу. Не смею задерживать. И… — Она протянула Джину руку, мягко улыбаясь. — Было очень приятно познакомиться, Джинни. Буду рада новой встрече, и если ты захочешь посетить мою галерею в тот момент, когда я буду здесь — я с удовольствием составлю тебе компанию за созерцанием и даже поболтаю о вечном.       — Взаимно, Монкут. И большое тебе спасибо за теплый прием. — Джин искренне улыбался, обхватив тонкую руку и второй своей ладонью, заметив, что улыбка альфы стала шире, а ее цитрусово-кокосовый запах с легким и ненавязчивым привкусом чего-то травянистого, стал тише, но при этом еще приятнее. Наверное, она тоже устала.       — В таком случае, попрощаемся друзьями. Я провожу.

* * *

      Они ехали молча, но это молчание не ощущалось тяжело или холодно или безразлично. Кажется, они говорили, не открывая ртов и никак не используя артикуляцию, просто впитывая близость друг друга. В тихой и почти интимной обстановке наслаждаясь запахами, которые теперь совершенно ничем не перебивались и просачивались через нос в легкие полупрозрачной сладкой дымкой, которая успела немного рассеяться из-за насыщенного впечатлениями вечера, но от этого сладость, обусловленная взаимной симпатией на грани нежного волнения, только выигрывала.       — Спасибо, Тэ. И еще раз извини, что обманул тебя — я не замышлял ничего плохого, правда. И очень-очень рад, что нам всё равно удалось провести время вместе. — Джин повернулся к Тэхену, успев отстегнуться, и Тэхен только улыбался, наблюдая за смущенным, нежно-розовым румянцем, который будто тонкими цветочными лепестками опустился на вершины его скул.       — Это взаимно. И я провожу. — Тэхен не стал дожидаться ответа, заметив только, что Джин успел удивиться, пока альфа отстегнулся, тут же выбравшись из машины, чтобы затем помочь омеге. Как настоящий джентльмен, подав руку, затем бережно обхватив вложенную в нее ладонь. — Дежа вю.       — Только я не буду тебя приглашать, потому что… — Джин заволновался, вновь втянув плечи, и Тэхен вновь готов был отдать ему свое пальто, если бы не дверь подъезда, виднеющаяся в нескольких метрах.       — Я понимаю. И не надеялся. И, честно сказать, хочу поскорее забраться под одеяло.       — Устал? — Джин хитро улыбнулся, но затем в выражении его лица остались только мягкость и очарование, которое Тэхен теперь видел во всем, изнутри переполняемый теплом. — Или это так на организме сказывается финансовая потеря?       Джин многозначительно улыбался, повернувшись к Тэхену лицом, спиной продвигаясь ко входу, успев просчитать количество шагов до ступенек. Но засмотревшись в чарующе потемневшие глаза Тэхена, которые теперь казались совсем черными, блестящими и колдовскими в обрамлении пушистых ресниц, со ступеньками просчитался. И в следующий момент, непредвиденно упершись пяткой в каменный выступ, Джин замахал руками, начав запрокидываться назад, пытаясь сохранить равновесие. Тэхен еле-еле успел вытащить руки из карманов, чтобы ухватить, не слишком деликатно, Джина за воротник, с силой рванув на себя. И Джин успел схватиться за него руками, проявив чудеса гибкости и вернувшись в прямое положение, уткнувшись носом Тэхену в плечо. А Тэхен чувствовал, как колотилось его сердце. Сердце Джина, которому удалось избежать чувствительного падения. Или его собственное сердце, потому что в его руках теперь было сокровище, которое срочно захотелось спрятать ото всех.       — Я…       Слова выветрились из головы, как только Джин понял, в каком положении оказался и как близко была голая шея Тэхена, под которой бился разогревающий кожу и его шоколад пульс, билась кровь, которая теперь делала все запахи реальными. Осязаемыми, и Джин, находясь в руках Тэхена, который поглаживал его по плечам, будто пытаясь успокоить или утешить, чувствовал его волнующий насыщенностью шоколад и тепло. Уютный, не пытающийся придушить или насильно пленить кокон из сладких вкусовых созвучий, которые убеждали, что если прикроешь глаза, сможешь разобрать их все. А если немного расслабишься, позволив себе прижаться к широкой груди, они станут звучать громче, отчетливее, дав возможность прислушаться и принюхаться к каждому. Сладость молочного шоколада, плитки, ломающейся с глухим сливочным хрустом, тут же тая на языке в шелковый след ароматных какао-бобов с волнующим добавлением сахара. Или растопленный… молочный шоколад. Молочный, мягкий, нежный, который и волновал, потому что ты знал, как хотел его, и умиротворял, погружая в ощущение полной безмятежности.       Нужно было попробовать. Джин был в надежных руках, и даже если колени его подведут… Он подтянулся и коснулся губами горячей шеи. Прижался к ней, чтобы у Тэхена не было мысли как-то ему воспрепятствовать. И он тут же почувствовал, как теплая, мягкая кожа будто завибрировала, от прилившей к месту наглого и бессовестного поцелуя крови. И запах стал медленно превращаться во вкус, пока Джин начал ощущать неторопливо разгорающийся, а не стремящийся лишить его сознания и стыда костер, который до этого, когда он готовил горячий шоколад на своей кухне, почему-то сразу принялся за член, терзая его эрекцией. Джин не пытался проглотить всю плитку разом — он как будто взял между губ дольку, чувствовал, как сладко она плавилась, чтобы затем собрать всю эту сладость языком. Теплый, вкусный и до слабости в коленях шоколадный. Как огромный шоколадный заяц. Джину захотелось заурчать, пробраться холодными руками под пальто, прижаться и, как одурманенный кот, тереться носом, самонадеянно пытаясь забрать весь запах себе. Это его шоколад. И его альфа!       Глупая наивная мысль, которая теперь казалась чем-то само собой разумеющимся. Пока Тэхен держался из последних сил. Он ничего не замечал вокруг. Он просто понимал, что если сделает лишнее движение, все сорвется в пропасть. Последний удерживающий его камешек размером с горошину отскочит ему в лоб и лишит даже смешной опоры. Он чувствовал, как организм сопротивлялся. Как от каждого теплого выдоха на своей коже и нового, едва заметного движения губ внутри всё сжималось, завязывалось тугими узлами, которые ныли и тянули как-то слишком приятно. Горячо, но всё внутри таяло, а не пыталось сгореть. Сладко, но не хотелось запить или выплюнуть — хотелось еще, и еще. И…       — Тэ, а можно…       Тэхен опустил глаза и сразу наткнулся на блестящий взгляд Джина. Сомневающийся, как будто заслоненный чем-то мутным, густым, что напустило на его щеки румянец, затемнило и прикусило мягкие губы, чтобы они стали сочнее. Он смотрел так, как на Тэхена никто не смотрел. Осторожно, в любой момент готовый проявить покорность, смиренность, послушно опустить голову, и в этом было столько власти... Потому что это лишало сил. Потому что сил и так было немного. Потому что это было идеально спланированное нападение, которое заменило весь характер, самообладание и прочее не нужное клубничной сладостью, сочной ягодной свежестью, которую Тэхен мог видеть, смотря на губы. Это была пытка. Но Тэхен не догадывался, что пытка была впереди.       Когда руки Джина начали осторожно пробираться под его расстегнутое пальто, пытаясь обойти застегнутый пиджак, чтобы оказаться хотя бы на рубашке, сокращая холодными, но ласковыми прикосновениями кожу. Он убивал его. Смотрел невинно нетерпеливо, как будто испуганно, а сам сильнее сжимал пальцы, в какой-то момент прильнув к нему. Нет, Тэхен слабый. Никакой он не сильный альфа — он слабый альфа, и когда Джин прикрыл глаза, потянувшись к его губам, он сдался. Без боя. Готов был отдать всё, что у него есть за этот момент. Первое прикосновение. Осторожное. Как будто два магнита в любой момент готовы были оттолкнуться, встретившись одинаковыми полюсами. Но не в этом случае. Не теперь, когда в руках было всё. Буквально всё. И Тэхен крепко обхватил плечи Джина, зарывшись пальцами в его мягко пушащиеся на затылке волосы, придерживая голову, которую Джин послушно откинул, когда Тэхен проявил силу.       Силу? Желание. Которое больше не мог держать в узде. Он упивался, пытался надышаться, наглотаться, чтобы полностью заполниться изнутри и уйти на дно. Мягкость. Клубничный вкус, который давно должен был оказаться на языке Тэхена, которым он провел по слизистой губ Джина. Наверное, это было слишком неожиданно и по-новому, потому что Джин неожиданно дернулся, но... Тэхен был альфой, который теперь носом чувствовал, что в Джине на самом деле не было сомнений. Потому что его сдавала его сладость, которая с каждым вдохом становилась невыносимее, сильнее... Тэхен сжал пальцы на его затылке, вдавил в свои губы, протолкнув между губ Джина свой язык. Джин замер, и в какой-то момент даже порабощенному клубничным волнением Тэхену показалось, что он переборщил.       Но Джин стал неуверенно отвечать, просто расслабив язык, всё еще боясь как либо самостоятельно взаимодействовать с языком Тэхена, который осторожно, мягко и ласково скользил по слизистым, чувствительно касался десен, нёба, просто давая возможность привыкнуть. Это сработало. Правда, против Тэхена, потому что как только Джин сильнее к нему прижался, неожиданно перехватив инициативу, нетерпеливо, неуверенно, но сладко обволакивая язык Тэхена своим, не зная как надо, но просто нуждаясь... Земля ушла из-под ног. Ему отчаянно захотелось прижать ладони к голой коже, разогреть ее, почувствовать его близость не формально, а на кончиках пальцев. Интимно. Чтобы удостовериться, что у него было право. Что это не просто опыт и не просто желание Джина попробовать что-то новое.       Никогда Тэхен не целовался так жадно, с охотой откликаясь на как будто опаздывающую куда-то, трогательно суетящуюся ласку Джина, в какой-то момент позволив себе сосредоточиться лишь на мягкости его губ, которая теперь не была образной. Та самая клубничная мягкость, и эта оказавшаяся во власти его губ клубника не входила ни в какое сравнение с той, что он пробовал до этого. На кончике языка. Пьянящая, заставляющая всё внутри крутиться, вертеться, переворачиваться и перебивать друг друга, высекая электрические искры в нервных окончаниях дурманящей сладостью. Неужели такое было возможно?..       Тэхен не успел сориентироваться, когда Джин вдруг резко отстранился, неловко сделав шаг назад, но сумев удержаться, затем быстро скрывшись за дверью. Сбежал. Он на самом деле сбежал, но оставил улики на месте преступления, по которым Тэхен провел пальцем. Горячие клубничные губы.       У них будет шанс разобраться с тем, что произошло. У Джина будет шанс решить... Нет, Тэхен поможет принять ему это решение, потому что он не мог. Просто не мог его теперь отпустить. Не мог и не отпустит.