Часть девятая. Напряжённая
29 ноября 2022 г., 13:22
— Ну, и кто он? — Юнги с блаженной улыбкой упал в кресло, откинувшись на мягкую спинку и раскинув ноги, пока его сестра, вставляя табачный стик в специальный электронный нагреватель, смотрела на него с легким недоумением. — Колись. Вторая за полчаса. Ты в курсе — я тащусь от этого запаха, но не хотелось бы тебя хоронить раньше себя. Даже здесь не могу тебе позволить быть впереди.
— Монк, что-то случилось? — Тэхен, который усилием воли оторвал глаза от экрана телефона, надеясь там найти уведомления от Джина, поднял вопросительный взгляд на подругу, которая грациозно опустилась на подлокотник кресла, в котором закатывал глаза и хмурился её брат.
— До сих пор не отошла от осознания факта, что мой любимый братик приехал ко мне в гости не под конвоем и без угроз убить себя, если его не отпустят. — Монкут с любовью посмотрела на Юнги, мягко погладив его надувшуюся щеку, а затем сделала глубокую затяжку, выпустив стремительно тающий в воздухе ароматный дым. — Всё в порядке. Я большая девочка, и могу сама…
— Заебать свою нервную систему саморефлексией. — Юнги повернулся к сестре, пока Тэхен в очередной раз восхищался тому, насколько они были похожи. Буквально копии. И если бы не первичные и вторичные половые признаки, он бы никогда их не различил. Только по прическе. Хотя теперь шевелюра Монкут была небрежно забрана заколкой на макушке, и что-то подобное, только с меньшей длиной и объемом было на голове ее брата-близнеца. — Хочешь, я ему всеку? Серьезно, мелкая. Я готов отомстить за тебя, только если он не боец ММА. Потому что мне еще на афишу сниматься под твоим бдительным присмотром, а ты будешь ругаться из-за синяков в своем объективе.
— Отец сказал тебе? — Монкут явно хотела уйти от неудобной темы, удивленно посмотрев на брата. — Тем лучше. И… — Она опустила глаза, задумчиво втянув в себя табачный дым. — Я сама виновата. Так что, всечь можешь мне. Но лучше не надо.
— Это как-то связано с твоим альфой? — Тэхен теперь нашел прекрасный повод отвлечься от мыслей о Джине. И о том, что он так и не оценил его ухаживание, хотя Тэхен лично выбирал цветы.
Юнги теперь смотрел на Монкут с рассерженным удивлением, и Монкут закатила глаза.
— Ладно. Мосты я сожгла, но куда надежнее развеять их останки по ветру. Да. Это связано с Ким Намджуном. Мы были знакомы еще полтора года назад. У нас было несколько встреч, я по уши влюбилась в него и его запах, а потом увидела, как он с кем-то сосется. Мы не были в отношениях, он даже не начал за мной открыто ухаживать — я просто взяла и решила, что он теперь принадлежит мне, а если тот, кто принадлежит мне, начинает принадлежать кому-то еще… — Монкут вздохнула. — Хотела с ним дружить после этого, а сама надеялась, что он сможет всё вернуть как было когда-то, сказав, что я одна и при этом единственная. А он натащил мне картин, а потом сказал, что до сих пор находится в состоянии выбора.
— Ну ты и… — Юнги, долго не решаясь, все же положил руку на колено сестры, прикрытое тонкими широкими брюками, сжав его в качестве скорой, но скрытой родственной поддержки.
— Ну я и сказала, что теперь ни за что и никогда. И, пожалуй, рассказав тебе… Ты ведь постоянно будешь напоминать мне, что я безвольная идиотка, если я вдруг опять посмотрю в его сторону. Да?
— Если поможет, могу дополнять безвольную идиотку подзатыльником. Но вариант с тем, чтобы въебать ему еще в силе. — Юнги многозначительно улыбнулся, пока Монкут… Тэхен редко видел в ее глазах такую нежность. Как бы они не острили и не кусали друг друга, между ними была очень глубокая и теплая связь. — Вспомни, что говорит батя. Любая невзаимная любовь — это полное дерьмо, и если ты не хочешь, чтобы воняло под носом, лучше от нее поскорее избавиться.
— Я, пожалуй, запишу. — Тэхен улыбался, видя, что настроение Монкут тоже стало лучше. — Не хочу казаться банальным…
— Тебе не нужно — ты такой всегда. — Юнги сосредоточенно кивнул, затем поймав запущенную в него с дивана подушку.
— Я уже нашла кандидата в мужья. Пахнет вишневой смолой. Приятно. И дерево, и сладко. — Монкут улыбнулась, затем вперившись сосредоточенным взглядом в Тэхена. — А у тебя что? Со мной мы всё выяснили. У Юнги музыка. А ты?
— А я… — Тэхен вздохнул. — Я влюблен в мужчину. И ничего не собираюсь с этим делать.
— О, я видел этого мужчину. — Юнги многозначительно улыбнулся. — Мог бы спутать с альфой, если бы не сладкая клубничка в его запахе. Но, к слову, не знаю, дошел ли ты до этой стадии знакомства или сразу перешел к ласковым посасываниям, он еще и весьма интересный собеседник. И я всерьез планирую с ним подружиться. А там… — Юнги задумчиво закатил глаза. — Как пойдет. Я парень широких взглядов, и…
— Я тебе голову откушу за как пойдет. Ты меня понял?
— Всё. Ты прошел испытание. — Юнги нахмурился. — Хватит давить! Альфач! Это была шутка!
— Подави, подави, Тэтэ. Этому полезно. — Монкут улыбалась, сделав затяжку, затем выключив и отложив электронную сигарету. А потом альфа вдруг серьезно посмотрела на Тэхена. — Как с отцом будешь решать?
— У меня есть время, но одно точно — я не собираюсь подстраивать свои чувства под его ожидания.
— О, судя по тому, как ты меня чуть не убил только что, я ставлю на тебя. — Юнги, до этого испытавший на себе все прелести силы Тэхена и его запаха, который в один момент сжался холодными костлявыми пальцами вокруг горла, забирая возможность подышать и даже сдаться, говорил вполне серьезно.
— Ему нужен наследник, а не невестка. С этим не возникнет проблем. — На самом деле, Тэхен с самого начала, с самого предъявления отцом этого требования был настроен скептически, и даже если бы ему не посчастливилось встретить Джина, он бы не стал пытаться чего бы ему это ни стоило влезть в последний вагон уходящего поезда, если бы так и не нашел любовь. А теперь, когда он Джина всё-таки встретил, и подавно. — Мне нужно убедиться, что я — тот, кого он искал. Я ведь даже к доктору сходил, который всё мне объяснил.
— Если что — поделишься опытом? — Юнги улыбался, пока Монкут, до этого задумчивая, перевела на него удивленный взгляд.
— Совсем отчаялся и хочешь расширить зоны поиска?
— Я свободен от предрассудков. Наследничка предкам заделаешь ты. Я так сказал. Кстати… — Юнги больше развернулся к сестре, изобразив на своем лице сомнение. — Ты, вообще, и Тэ могла бы помочь с этим. Уверен, дядя Тэсон был бы… Ай!
Монкут схватила Юнги за ухо, начав нежно его выкручивать, но Тэхену не удалось насладиться этим моментом, так как экран его телефона, наконец, загорелся. И он тут же схватился за телефон, увидев там нужное имя. И замер.
— У него гон начался.
— О, Юни-нюни, у тебя тут кнопка? — Монкут нагнулась ближе к уху Юнги, не отпуская его и не сдаваясь.
— Ты сейчас… — Юнги собирался дать решительный отпор, но заметив Тэхена, точнее, его настроение, остановился. — Что такое?
Монкут тут же отпустила брата, успев быстро его поцеловать в раскрасневшееся ухо, с громким, на миг контузившим его чмоком.
— У Джина начался гон. И… судя по всему, он страдает.
— Это он написал? — Монкут теперь была очень сосредоточена, в любой момент готовая на оперативный анализ ситуации.
— Кажется, нет. Кто-то с ним. Он… Думаю, после того, как он упал в обморок, он обиделся, и…
— Что ты с ним делал, что он упал в обморок? — Юнги был растерян. — Учти, он почти мой друг, так что…
— Мы оба немного перевозбудились. Доктор сказал, что ему просто нужно привыкнуть к силе моего запаха. — Тэхен теперь был растерян примерно так же, как Юнги до этого, сжимая в руках телефон.
— Тебе нужно ехать. Если он запал на твой запах, ему реально хуево. А ты можешь побыть рыцарем. — Юнги пожал плечами. — Тэ, я проходил через это однажды, безответно влюбившись. И реально понял, что такое боль.
— Юнги прав. — Монкут кивнула, поднявшись, а затем остановилась. И в этот момент ее мысли явно совпали с мыслями Тэхена, который закусил большой палец. — А ты сможешь сдержаться? Потому что он явно… Ну… Теперь пахнет особенно вкусно.
— Пошлячка. — Юнги закатил глаза, получив ласковый подзатыльник.
— Это серьезное дело! Хватит…
— Не знаю, но я точно не могу оставить его просто так. — Тэхен сказал это на выдохе и тут же встал. — В конце концов, я могу оставить ему свою вещь, вместе со своим запахом. Это уже будет лучше, чем ничего.
— Может сработать. — Юнги кивал, как и Монкут. — Только напиши мне, как всё пройдет. Я хочу знать, как поживает мой почти друг. Потому что негоже такому классному парню дружить с моей обезьянкой, а не со мной. — Юнги задорно хлопнул себя по коленям, встав. — Тэтэ, дружище, подбросишь меня? Потому что здесь готовится преступление с особой жестокостью.
Он самодовольно посмотрел на сестру, которая… Вдруг, ни с того, ни с сего, поднялась и крепко обняла его, повиснув на шее, в которую уткнулась носом, прижавшись всем телом.
— Я очень по тебе скучала, Юнги. И очень тебя люблю.
— Аааа! — Юнги закатил глаза, всё же приобняв сестру. — Всё, твоя победа. Это слишком мерзко!
Монкут, победно улыбаясь, отпустила его, затем направившись вслед за Тэхеном, который уже был в прихожей.
— Я буду ждать новостей. Хороших. И Тэ… — Она остановила Тэхена, сжав его плечо, вглядываясь в его глаза. — Я уверена, что ты справишься с собой, и при этом поможешь ему. И он обязательно это оценит!
— Спасибо, Монк. — Тэхен улыбнулся, быстро клюнув подругу в щеку, затем начав одеваться.
Ему нужно будет заехать домой и позвонить доктору Чену.
* * *
Чию сидела на кафеле в ванной, внимательно наблюдая за Джином, который сидел в горячей воде, обхватив колени. Возможно, сейчас у него было обострение всего болезненного, потому что по закону природы, после полуночи всё должно будет пойти на спад. Ну, или чуть позже, но Чию не хотела об этом думать, видя, как мучился Джин. А еще она начинала тихо ненавидеть Ким Тэхена, вдруг начав верить во все сплетни про него. — Чи. — Джин повернул к ней голову, приложившись виском к колену. — Можешь заварить мне порошка Намджуна? — Конечно. — Чию резко поднялась, гибко, весьма по-балетному выгнувшись и потянувшись, чтобы размять затекшие мышцы. — Если хочешь, я буду с тобой спать. Хочешь, останусь? — Не надо. — Джин вымученно улыбнулся, явив подруге нежный блеск в успевших потухнуть глазах. — Ты и так много сделала. Спасибо. — И всё равно тебе не помогла. — Чию надула губы, быстро проверив наличие халата и полотенца. — А вот Ким Тэхен мог бы вообще-то! Это вырвалось само, и Чию готова была, как ребенок, прикрыть ладошкой рот, осознав, что слишком не вовремя выдала эту глупость. — Если бы знал, наверное… — В голосе Джина, совсем заглохшем, чувствовалась тоска. — Ничего. Завтра будет проще. Я уже договорился с мамой о завтраке. Хочу к маме. И к папе. — В повысившемся тембре слышались капризные слезы, и Чию, которая до этого никогда не видела и не слышала, как Джин плакал или только собирался расплакаться, сама готовилась утираться. — Я слабак! И мне всё равно. — Никакой ты не слабак! — Чию подошла к Джину, потрепав его по голове, к которой затем приложилась лбом, просто не зная, как его утешить. — Я бы точно сдохла, если бы у меня была такая течка. А ты держишься как альфа! Да ни один альфа не будет таким стойким, как ты! Это звучало наивно, но очень искренне, и Джин подумал, что у него была самая лучшая подружка. И они с Намджуном купят ей самый большой букет на премьеру, больше чем все букеты, которые подарят приме. — Вытирайся, а я пока приготовлю лечебное снадобье. И Чию, тщательно закрыв за собой дверь, понеслась в гостиную, затем оказавшись на кухне. Она включила чайник, достала чашку, взяла пакетик с лекарством, который, по словам Джина, облегчал страдания примерно на двенадцать процентов, и разорвала упаковку. А потом услышала стук в дверь. Навострила ушки, начав крадучись пробираться в прихожую, мимо букета. Как будто хотела застать врасплох гостя. Омега взялась за дверную ручку, повернула замок и… Распахнув дверь, застыла, открыв рот. Горький шоколад и альфа прямиком из ее любимых манг и дорам. Высокий, явно подпирающий макушкой небо, широкоплечий, статный, мужественный во всем и везде настолько, что хотелось заплакать от восхищения. В расстегнутом пальто, нежно-бежевой рубашке, зеленой с сиреневыми кубиками жилетке, классических брюках… Нет, Намджун тоже был идеален, но этот... Она не могла отвести взгляд и не хотела, задержавшись на пленительном разрезе его тёмных глаз. Божечки, откуда в ней столько поэзии... — Я Ким Тэхен. — Тэхен протянул руку, поглубже втянув воздух, чтобы попытаться понять, насколько в квартире всё было плохо. Опасно. Для него. Но теперь он чувствовал лишь запах сахарной ваты. — Вы приехали... — Чию смотрела на него всё также заворожено, и Тэхен, который не знал, что делать, улыбнулся, заставив девушку покраснеть. — Входите! Я Чию! Лучшая подруга Джина. Он сейчас в ванной, и ему на самом деле плохо. Дядя Намсек сказал, что это может быть из-за того, что Джин уже полюбил чей-то запах, а он полюбил ваш. И теперь очень страдает. Пожалуйста. — Чию тараторила, пока Тэхен торопливо избавлялся от обуви и пальто. — Помогите ему. — Обязательно. — Тэхен уверенно кивнул, пытаясь заглянуть в гостиную. — Ко мне можешь на ты. И спасибо, что написала. Я не отвечал, чтобы не спалить тебя и твой хитрый, но гениальный план. — О… — Чию не думала об этом, только успев поругать шоколадного альфу всеми возможными словами. А теперь она не могла ничего, кроме как восхищаться. И не могла поверить, смотря в почти черные в приглушенном свете потолочной подсветки, улыбающиеся даже своими динными ресницами глаза, что он был злодеем. У него была очень хорошая улыбка. Мягкая. Теплая. — Я пойду, да? — Да, я позабочусь о нем. — Тэхен не чувствовал в воздухе ничего сильного. Наоборот. Интенсивность запаха не поменялась с момента их последней встречи. А это могло значить только одно — Джин теперь мог только страдать, а не привлекать альф. И сердце болезненно сжалось. — Обещаешь? — Чию уже одевалась, не сводя взгляд с Тэхена, который кивнул. — Спасибо. И скажи, пожалуйста, Джину, что я его люблю. Но на всякий случай не говори о том, что это я тебя позвала. Хорошо? — Я могила. — Тэхен хитро прищурился, поджав губы, и омега смущенно улыбнулась, отвернувшись к двери и схватившись за сумку. — Подожди. Может, вызвать тебе такси? — Нет, я успею на автобус. — Чию махнула рукой. — Мне пару остановок. Тут нестрашно, и много людей ходит. Так что… Спасибо за заботу. — Тогда в другой раз. — Тэхен улыбнулся, пока девушка удивилась. — Уверен, мы еще встретимся. — Ооо… — Чию пыталась сообразить, что могло это значить, но остановилась на том, что у Тэхена были серьезные намерения относительно Джина. И этого было достаточно. — Тогда до встречи! — До встречи, Чию. — Тэхен улыбнулся, обнаружив в себе симпатию к маленькой омеге. Пусть она и была очень сладкой и весьма простой по вкусу, но что-то в этой сладости было… приятное. Она не была навязчивой. И Тэхен закрыл за ней дверь, направился в небольшую, но очень уютную теперь, из-за почти полностью приглушенного света гостиную. Он оставит Джину рубашку, которую теперь грел собой, а сам останется в жилетке. Пальто и климат-контроль в машине не дадут ему замерзнуть. — Тэ? Тэхен? Тэхен встрепенулся, обернувшись. Джина не было видно, но он появился спустя мгновение. И Тэхен сразу понял, что он принял правильное решение, приехав. Что он сделает всё, что от него зависело, чтобы Джин… хотя бы улыбнулся? Кажется, у него даже пропали округляющиеся от каждой улыбки щечки, настолько измождено осунувшимся было его бледное лицо. Темные провалы под глазами, поджатые губы, которые вдруг задрожали, а глаза заблестели… — Джин! Эй! Тэхену хватило пары шагов, чтобы сократить расстояние между ними, и Джин тут же бросился к нему, изо всех сил обняв и вжавшись носом в его шею, пока альфа одной рукой гладил его по голове, другой — обхватив в районе талии. Горячий, он был очень горячий, и Тэхен сразу почувствовал, что омегу как будто пробивала мелкая дрожь. И он почти не чувствовал его запах, невольно представляя, как ему теперь было плохо и сколько сил успел из него вытянуть мучительно болезненный гон. Первый. — Мне так плохо… Я… Я думал, что умру. А еще думал, что обойдусь без тебя. А я… — Джин поднял голову, смотря на Тэхена блестящими, будто бы осоловевшими, но явно не от чего-то приятного, глазами. — Не могу без тебя. Джин звучал как ребенок, который внезапно сделал большое открытие, всё время до этого игнорируя его или проходя мимо. Без участия клубничного запаха, который теперь как будто поддувал в комнату из окошка, а не принадлежал его источнику, Тэхен смог посмотреть на Джина по-другому. Точнее, мог теперь рассмотреть его получше. Вновь убедившись в том, что ему всё нравилось. — Пойдем, полежим? Пожалуйста... Я чувствую, что мне становится лучше. Останешься? Хотя бы ненадолго? — Джин продолжал вглядываться в Тэхена, дождавшись, когда тот кивнул, и тогда только отпустил его. — Это возьмем с собой. Тэхен только теперь обратил внимание на доставленный для Джина букет. — Дай я! — Он опередил Джина, который замешкался, пытаясь нагнуться, вместо него подхватив ведро. — Как ты получил его? Ты был на работе? — Нет. Брат привез. Думает, что у меня появилась поклонни… ца. — Джин дождался, когда Тэхен поднялся вместе с букетом, чтобы окунуть свой нос в пушистые белые лепестки. — Спасибо. Они очень красивые! — Твой брат почти прав. Куда нести? — Тэхен оглядывался, а потом просто направился за Джином, который открыл перед ним дверь. Спальни, освещенной лишь одним включенным, но повернутым к зашторенному окну торшером. Главной достопримечательностью комнаты, которую легко было разглядеть, была просторная кровать, к которой Джин, будто что-то вспомнив, тут же бросился, начав поправлять одеяла и подушки, которые иллюстрировали теперь все перенесенные им до этого страдания. И теперь запах клубники был отчетливее, хотя всё равно до сих пор слишком тихий и спокойный, чтобы волновать Тэхена. Только успокаивать, заставляя нетерпеливо и с удовольствием часто втягивать воздух носом. Пригретая солнцем клубника, свежесорванная и уложенная на лед, который только подчеркивал красной чертой ее спелую ароматность. — Извини за беспорядок. Джин продолжал суетиться, пока Тэхен поставил ведро сбоку от кровати, взявшись за противоположную сторону мягкого и безумно приятного на ощупь покрывала, помогая накрыть им одеяло и подушки. — Ложись. А я рядышком. Потому что… — Джин выпрямился, схватившись за пояс халата, задумчиво смотря будто на Тэхена, но мимо него. — Мне становится лучше. Уже почти… почти ничего не болит. И это ты виноват! — Виноват? Значит, должен быть наказан. — Тэхен вздохнул, а затем забрался к низкому изголовью, подложив под спину подушку и расставив ноги с руками, явно приглашая Джина присоединиться. — Как кресло. Так будет удобнее. На самом деле, так будет приятнее и спокойнее Джину, потому что в этом случае запах будет его окружать и не будет слишком настойчиво проситься в нос, возбуждая, что было потенциально опасно для Тэхена. Он должен был помочь Джину справиться с болью и улучшить его самочувствие. И теперь альфа несколько раз проговорил про себя рекомендации врача, который был очень любезен, посвятив ему время после окончания своего рабочего дня. Разумеется, за вознаграждение, но это были необходимые и необременительные издержки. Омега не сопротивлялся, уже ощутив первые признаки слишком долгожданного облегчения, и спустя мгновение уже прижимался спиной к груди Тэхена, который согнул колени, дав возможность Джину удобно расположить руки, своими бережно приобняв его. И Джин прижался щекой к его предплечью. — Я не хотел вчера уходить — я просто испугался, что тебе может стать хуже. Меньше всего на свете я в тот момент хотел уйти. Но я был у доктора, и он уверил меня, что я не могу угрожать твоему здоровью — просто у меня слишком сильный запах, к которому тебе лишь нужно адаптироваться. Твоему организму. — Тэхен говорил тихо, и Джин невольно прикрыл глаза, вслушиваясь в мягкий, как подтаявший молочный шоколад, шепот, сладко заливающийся в уши, и омега впервые за вечер почувствовал его запах отчетливо. — Но знаешь, что самое странное? — Что? — Джин полностью расслабился, с неописуемым облегчением чувствуя, как начинал сдуваться. Безболезненно. Будто бы выпуская воздух из той боли, что отказывался лопаться, просто изводя его вялотекущими в своей мучительности приступами. Она отступала, и Джин вновь попытался сконцентрироваться на ощущениях, чтобы убедиться в том, что ему не показалось. — Я испытывал гордость и удовольствие, когда доктор говорил ваш омега, упоминая тебя. Мой омега. Мне очень понравилось, как это звучит. И очень понравилось в этот момент думать о тебе. — Я твой омега? Это значит, что ты мой альфа? — Джин откинул голову Тэхену на плечо, щекотнув пушистой макушкой его нос. — Мне нравится. Но Тэхен напрягся. В воздухе стало больше клубники. С одной стороны, это означало то, что Джину больше не было больно. С другой — что больно теперь будет Тэхену, который уже успел морально подготовиться к тому, чтобы страдать, но в этом случае, это будет страдание во благо. И он нервно вздохнул, вспомнив о том, что ему нужно было сделать. Потому что перестав испытывать мучения, Джин, что было более естественно для его нынешнего положения, начнет испытывать возбуждение. И на этой мысли, Тэхен нервно сглотнул. Возбужденный Джин. Обычный Джин вызывал у него сильные эмоции, а возбужденный… — Тэ! Альфа даже дернулся, только заметив, что Джин чуть развернулся, чтобы посмотреть на него. — О чем ты думаешь? О том, что тебе до сих пор нужна невеста, а не жених? — Джин успел порозоветь и перестал сжимать губы, которые вернули себе свою природную сочную мягкость. Блестящую. Потому что по ним прошелся язык. А потом омега слегка прикусил нижнюю губу, и Тэхен почувствовал, как у него начала повышаться температура. — Она нужна отцу, а не мне, Джин. И это главное. Потому что мне нужен… — Это было похоже на внезапно надвинувшуюся грозовую тучу, которая, хотя ты успел моргнуть только один раз, уже отрезала тебя от дневного света, опасно нависая сверху и придавливая к земле ожиданием пока не выплеснувшейся из грозового свинца дождя. Тэхен чувствовал что-то похожее. Клубника. Ягоды, на срезе присыпанные сахарной пудрой, аккуратно и в изобилии уложенные поверх… Нет, это уже был не лед. Ванильный пломбир. Ванильная клубника. Клубничная ваниль. Уже слишком вкусный десерт, и Тэхен прикрыл глаза, усилием воли ослабив своё давление на плечах Джина. — Тэ. Как будто надеялся, что Джин сбежит. Но вместо этого мороженое с клубникой начинало таять. Ягодный аромат, покоряющий свежей сладостью, с каждым моментом, длящимся теперь вечность, становился сливочнее, тяжелее, добавляя фруктовой спелости чего-то… А ведь он был таким на вкус. Тэхен был уверен в этом. Он знал это наверняка. Потому что мороженое растаяло, соприкоснувшись с горячей клубничной кожей. Тонким бархатом. Который прикоснулся к его лицу губами, пока дрожащие пальцы не сомневались, уверенно схватившись за шею Тэхена. — Джин. Перестань. Пожалуйста. Альфа отказывался открывать прикрытые глаза, потому что уже знал по тому, что Джин развернулся к нему лицом и теперь… Тэхен пытался не дышать носом, отказываясь принимать тот факт, что запах впитывался его кожей. — Это ты виноват. Джин совершенно перестал чувствовать боль. В нем не осталось ничего из того, что до этого испытывало на прочность его выдержку, с каждым моментом все увереннее приближая омегу к истерике. Ничего не осталось. Только желание, ласковым возбуждением сжимающее и разжимающее всё внутри, мягко, предусмотрительно повысив температуру, чтобы Джин чувствовал только трепет в млеющем теле. И не мог себя контролировать, неловко пытаясь усесться поверх бедер альфы, прижаться, впитаться и раствориться, утонув в горячем молочном шоколаде. Но план не удался, потому что Тэхен резко развернул его от себя, болезненно схватив за бока, вернув в прежнее положение. Он не дождался, когда Джин сориентируется, приподнявшись и двумя руками разведя его колени, затем рывком стянув с его плеч халат, тут же носом уткнувшись в затылок. Наваждение. Это было наваждением, но он был сильным альфой. С индексом один и семьдесят три. С членом, которым теперь можно было бы построить дом. С силой воли, которой он дал дрожащее и срывающееся обещание, что удовольствие получит только Джин. Тэхен не заметил, как до крови прикусил свою щеку, ощутив, что омега полностью расслабился, начав мягко и нетерпеливо хвататься за его руки, как кот, который нежно утаптывал своего любимого хозяина. — Я помогу тебе кончить. — Тэхен одной рукой крепко перехватил Джина через грудь, другой сжав его голое бедро. — Но ты не будешь ничего делать. — Я… — Джин сглотнул, облизав губы, как будто у него пересохло во рту. — Очень хочу тебя. Он повернул к Тэхену голову, и Тэхен готов был закричать от того, насколько он хотел его. Это было катастрофично. На самом деле, смотреть в блестящие полуприкрытые глаза, взгляд которых торопливо и, кажется, жадно скользил по его лицу, то и дело останавливаясь на губах, пока его собственные блестели, алели и убивали своей чувственной мягкостью, которую, даже смотря, Тэхен чувствовал. Омега потянулся к нему за поцелуем, и альфа замер. У него был план, предостережения и советы от доктора, но теперь не было сил всё это воплотить как следует. Их губы сошлись, а все правильные и подготовленные мысли разошлись, бросившись врассыпную. Джин был очень горячим, но теперь эта температура ему не угрожала — только Тэхену, который единственный теперь был в ловушке, подставляясь под торопливые, теперь особенно голодные губы, которым возможно не хватало опыта, но было не занимать рвения. К черту опыт, когда он прикусил нижнюю губу Тэхена, затем, будто одумавшись, втянул ее между своих губ, ласково облизав языком. Альфа сдался, потому что здесь у него не было сил. И пока омега целовал его, опаивая чувственной клубникой, прихватив за затылок (чтобы не выпустить из рук из-за неудобного для поцелуев положения), Тэхен двумя руками сжал его бедра, не разжимая пальцев продвинувшись ближе к члену. Думать о том, что он впервые касался не своего члена, было некогда и незачем, потому что значение имело только то, что это был Джин. Клубничный, голодный, возбужденный до подрагивающих напряженно плеч и пальцев, пытающихся сжимать его шею, до останавливающегося взволнованно языка, когда руки Тэхена подобрались слишком близко, ощущая жар. Нужно было удостовериться, что смазки достаточно. Нужно было убедиться, что в решающий момент Тэхен не потеряет сознание, впервые напрямую, открыто столкнувшись с действием клубничного афродизиака. Он хватался за свое сознание, здравый смысл, чтобы его не потянуло на глубину. Не сегодня. Он даст себе возможность расслабиться, но не сегодня. Джина передернуло, и он отстранился от Тэхена, попытавшись сжать бедра, почувствовав на головке члена пальцы. Ему не было больно, но он помнил, как было мучительно касаться члена до этого. Он испугался. — Я знаю, что делать. Всё сразу станет проще, когда ты кончишь. — Низкий, глухой шепот отвлекал, и Джин, вместо того, чтобы убрать руки Тэхена, обхватил его предплечья горячими пальцами, будто направляя, но на самом деле только слепо доверяя. — Ты же хочешь меня, правда? — Джин только кивнул, опустив голову, почти прижав подбородок к груди. — Я чувствую. — Тэхену невыносимо захотелось слизать с пальцев обильно выделяющуюся смазку, потому что он был уверен, что по вкусу она ничем не отличается от клубничного сока. — Я тоже очень хочу тебя. Потому что ты самый красивый… — Альфа аккуратно, но методично распределял смазку, бережно оттянув крайнюю плоть и оголив головку. — Мужчина. Свел меня с ума. Запахом, мягкой и нежной улыбкой. Притягательным блеском в глазах и чувственно мягкими губами. — Слова сами слетали с губ, пока пальцы стали увереннее скользить по напряженно твердому члену. Но это было не всё. — Ты невообразимый, Ким Сокджин. Нереальный. Я до сих пор… — Джин сдавленно застонал, запрокинув голову и выставив тонкую выгнувшуюся шею с бессильно дернувшимся кадыком. Тэхен закрыл глаза. Это не помогало. — Не могу поверить своему счастью. — Альфа теперь готовился к главному, большим и указательным пальцами чуть сжав головку, чтобы собрать еще немного смазки, пока губы вжал в шею омеги, удерживаясь от того, чтобы не прикусить нежную кожу. А очень хотелось, потому что Джин теперь полностью потерял контроль над собой. Это было заметно по его поверхностному, постоянно срывающемуся в высокие и надрывные стоны дыханию. По тому, как он непроизвольно поджимал плечи, пальцы на ногах, впивался короткими ногтями в предплечья Тэхена. У него теперь была одна цель — кончить и забыть свои мучения. И Джин никак не отреагировал, когда палец Тэхена соскочил с члена к его промежности, тут же заменившись пальцами другой руки. Тэхен перестал дышать. Это было страшно. Страшно ответственно, и в этот момент ему было легко контролировать свое возбуждение, потому что в него зубами вцепилось волнение. Он несколько раз мягко провел влажным от смазки пальцем между ягодиц Джина, затем осторожно надавив на анус. — Не надо! — Джин схватился за руку Тэхена, пытаясь ее убрать, но альфа не почувствовал дополнительного сопротивления, туго, но мягко вставив палец на фалангу. — Если ты хочешь меня, надо. Убери свои руки. Джин замер, услышав в голосе власть, которая на контрасте с нежностью и лаской, которые Тэхен проявлял до этого, звучала неожиданно… Он разжал пальцы, а затем нерешительно, даже не пытаясь унять дрожь, закинул руку за голову, обвив ею шею Тэхена, который, как будто в качестве поощрения за покорность, припал губами к его щеке. Голова кружилась, и все ощущения проносились как будто мимо Джина, просто сводясь к покорившему его шоколаду, но одно было точно — ему не было больно. И по тому, что запах Джина не потерял в своей горячей и возбужденной насыщенности, Тэхен тоже это понял. Но ему было неудобно. В этом положении он не мог протолкнуть палец дальше, не вывернув или не сломав свое запястье. Всё, что ему оставалось — полностью освободить Джина от своих рук. — Садись сверху, ко мне лицом. Возможно, виной было несовместимое с жизнью возбуждение, которое он старался удерживать. Это было похоже на усиленную тренировку, когда тебе необходимо было встать в планку после трех десятков отжиманий и двух минут скручиваний. Ты чувствуешь, что у тебя нет сил, но знаешь, что они должны найтись, чтобы выполнить все поставленные задачи. Время тянется безудержно медленно, пока ты буквально выгрызаешь каждую секунду на пути к цели, чувствуя, как тело сводит. Тэхен испытывал то же самое. Но его целью был омега, и здесь, возможно, на первый план вышло что-то инстинктивное, заложенное в крови тысячелетиями эволюции — покорить. Навязать свою волю. Показать, кто хозяин положения, при этом не применяя силу, потому что омега заведомо был слабее. И Джин чувствовал это. Джин не сопротивлялся и не пытался перечить. Возможно, потому что в нем теперь было слишком много горячего, расплавленного страстью и желанием молочного шоколада, щедро приправленного перцем. Обжигающего, но утешающего своей гурманской сладостью. Тело не слушалось, но он сдвинулся, дав возможность Тэхену свести ноги, удобнее устроившись на подушках. Взгляд Джина сам собой приковался к его брюкам. Точнее, к тому, что поднималось в районе ширинки, закладывая вираж в карман. И он сглотнул, представив себе то, о чем не мог помыслить. То, что пряталось в бессознательном. То, чего он боялся, не понимал и в то же время до дрожи в коленях хотел — Иди ко мне. Альфа потянул его на себя, и Джин, получив возможность, попытался устроиться близко к его члену, невзначай, будто ища опору, коснувшись. Его ударило током, который заземлился в его собственном члене, томительно сладко поджав яйца и заставив Джина выгнуться, как будто на его поясницу опустилась тяжелая властная рука. Такая же тяжелая, как дыхание Тэхена, который судорожно вдыхал, смотря Джину в глаза. Это было мучение. Это было самое сладкое мучение, которое терзало тебя обещанием удовольствия и самой вкусной клубникой. Самой желанной. И альфа бесцеремонно задрал халат Джина, притянув его к себе за талию, затем схватившись рукой за член. Ему нужна была смазка. — Возьми меня за плечи. Джин чувствовал себя загипнотизированным кроликом. Он не мог себя контролировать, отдавшись полностью чужой воле, которая будто за волосы, болезненно приятно тащила его к удовольствию. Он даже не дернулся, ощутив в себе палец, сильнее сжав руки на плечах альфы и опустив голову. Новое. Что-то новое, и… Джин дернулся всем телом, неловко, непредвиденно, насадившись полностью на палец, чувствуя… Как будто у него было два члена. Как будто одна рука ласкала его член снаружи, а другая — изнутри. Уверенно, настойчиво, и напора было столько, что Джин неожиданно громко застонал, будто пытаясь соскочить с пальца, прижавшись к груди Тэхена. Это было нетрудно, и теперь Тэхен понимал, что не зря краснел, слушая инструкции. Он легко нащупал нужное мягкое уплотнение. Простату. И сразу понял, что Джин на самом деле получал удовольствие от этого. Потому что Тэхен отпустил его член, схватившись за бедро. Слишком сильно. Ухватившись за бедро, потому что его как будто вновь накрыло с головой ударной волной клубничного желания. У него заложило уши. Он пытался вдохнуть, но вместо того, чтобы впустить воздух, он его выпустил. По телу как будто пробежала рябь, которая разогрела кожу, которая как будто сняла кожу, оголив все нервные окончания. Лишив его защиты от удовольствия, которое теперь, казалось, ощущалось из ниоткуда, покрыв его густой клубничной глазурью. Он не мог это ни с чем сравнить, барахтаясь в каком-то необъяснимом, как будто раздающемся эхом, не соприкасающимся с ним, но ощутимом удовольствии. Наслаждении. Неге. Афродизиаки. Те самые феромоны. Которые сводили с ума. Тэхен перестал себя контролировать, но его тело делало всё за него. Как будто стремилось достать из Джина еще немного больше своего удовольствия, сжимая член и стимулируя простату. Но… — Тэ… Я не могууууу… — Джин захныкал, вызволив Тэхена из его забытья. Он плакал. По его щекам блестящими хрустальными разводами катились слезы. Глаза покраснели. Он не мог кончить. Точнее… — Можешь. Можешь, Джинни. Самая сложная часть, которая смогла отрезвить Тэхена. Слишком важная цель. Всё или ничего. — Поцелуй меня. Я хочу, чтобы ты поцеловал меня. Омега покорно приник к его губам, дрожащими руками обхватив его шею, вместо клубники ощущаясь теперь морской солью. Тэхену нужно было больше смазки, и через мгновение он уже сжимал ягодицы Джина двумя руками, не вынимая палец, перенеся на анус нужной влаги. И вернул руку на член. Джин не целовал его — просто прижимался открытыми губами. А потом сжал свои руки на шее альфы, протяжно, надрывно выпустив из себя тяжелый стон, который затерялся в Тэхене. Два пальца, которые туго обхватывались мягкими горячими стенками, сжимаемые и разжимаемые сокращающимся анусом. Всё или ничего. — Пожалуйста… — Джин прижался лбом ко лбу Тэхена. — Не надо. Я не могууу… Он хныкал, бессильно всхлипывал, то и дело роняя голову на плечо Тэхена. Это была игра ва-банк. Либо альфа принесет своему омеге долгожданное избавление, либо заставит вновь испытать страдания. Но только Тэхен теперь мог страдать, поэтому он быстрее стал надрачивать член, легко скользя по смазке. И пальцы внутри… Онемели от давления, но это была гонка не на жизнь, а на смерть. Джин затих, и Тэхен только ощущал, как у него намокала рубашка. Он замер, пробиваемый дрожью, судорожно сжимался, но не мог расслабиться. Тэхен сжал двумя пальцами головку его члена, двумя пальцами внутри вдавившись в… Ну же..! Это был последний шанс… Джин громко всхлипнул, взвыв, будто собирался придаться истерике, и Тэхен почувствовал выплескивающуюся из него короткими толчками сперму. Болезненными толчками, и теперь Джин не мог понять, что это было — оргазм или пытка, настолько это было сильно. Он мог только упасть на грудь Тэхену. Он мог только умереть. — Умница… Мой хороший… Теперь всё позади. Тэхен, забыв, что его рука была в смазке, которую он бездумно вытер о свои брюки, запустил пальцы в волосы Джина, как ребенка, прижимая его к себе, пока Джин тихо и бессильно всхлипывал, порывисто обняв его, пытаясь подсунуть руки под его спину. Альфа забыл о своем возбуждении. Потому что в этом случае запах не был до конца определяющим. Желание избавить Джина от страданий. Желание облегчить его участь. Желание… быть рядом. — Спасибо. — Джин поднял голову. Он дул губы, супился, все еще роняя слезы, и Тэхен улыбнулся. — Ты спас меня. Но я… Умер и воскрес. — Он снова всхлипнул, и Тэхен поцеловал его в щеку. — Перестань плакать. Иначе я подумаю, что был настолько плох. — Тэхен улыбался, а потом… Всё таки природа брала свое. Он Джина спас, и теперь должен был спасти себя. Но омега о чем-то догадался. Он испытал такое облегчение, переродившись, что теперь был готов почти на всё. Особенно ради своего шоколадного альфы. — Я помогу. — Он сдвинулся, начав расстегивать испачканные его спермой в районе пояса брюки. — Джин, я сам! Не… — Тэхен собирался убрать его руки, но Джин, пытающийся дрожащими пальцами справиться с застежкой, звонко ударил альфу по руке, предупреждая, что не потерпит сопротивления. Тэхен сдался без боя. Он позволил себе расслабиться. Он откинулся на подушку, раскинув руки и утонув в клубничном поцелуе, почувствовав горячие губы и ленивый, но от того только более чувственный язык. Который не торопился, мягко и сладко лаская, пока пальцы скользили по его члену, каждым новым движением бережно оттягивая крайнюю плоть и оголяя головку. Головокружение. Полная свобода. Нега. Спокойная, но глубокая, беспросветная, обхватившая его непроницаемым коконом, отрезав от всего внешнего. Только поцелуй. Который Тэхен смог сделать глубже, двумя руками прижав к себе Джина, сцепив пальцы на его затылке. Он кончил так, как не кончал даже после полноценного секса. Просто от рук. От губ. От уже ощущавшегося родным запаха. От ласкового полушепота. От горячих пальцев на щеке, которые обхватили его лицо. От ощущения полной безмятежности, которую он мог разделить. Которую он мог вдохнуть, впустив в себя вместе со сладким клубничным дыханием. — Останься. Прошу.
