Шоколад, пожалуйста. И покрепче

      — Я ужасно хочу есть!       Первое, что заметил Тэхен, когда открыл глаза, даже не пытаясь пока сообразить, что ответить — блестящий взгляд Джина и его румяные щеки. Он смотрел на него нетерпеливо, но явно ожидал утвердительный ответ. А потом опустил глаза на свою руку, на которой было несколько густых капель спермы, поднял глаза, вернув взгляд Тэхену, поднял еще и руку и провел языком по указательному пальцу, тщательно собрав белые остатки. Тэхену приходилось видеть, как после вдохновенного орального секса глотали, и он не видел в этом ничего предосудительного, но… Губы Джина растянулись в довольную улыбку, и он прикрыл глаза, пока Тэхен… Тэхен не понимал, как омега это делал. Он отказывался понимать, как и почему у Джина всё получалось настолько естественно, без какой-либо нарочитой сексуальности и соблазнительности, которая на самом деле всегда лишь приторно сахаром скрипела на зубах, только раздражая. Казалось, соблазн тек у него по венам, однажды перемешавшись с кровью. У Тэхена было достаточно роковых соблазнительниц, но он теперь легко мог бы променять весь свой сексуальный опыт на то, чтобы посмотреть, как Джин просто дернет бровью, затем хитро прищурившись и очаровательно улыбнувшись, будто извиняясь за эту шалость…       — Ммм, на вкус как шоколад... — Омега был абсолютно доволен собой, но всё-таки слез с Тэхена, устроившись рядом. — Тэ, побудь со мной. Мне сейчас так легко, что я хочу, чтобы ты был рядом и позволил мне забыть всю эту… Аааа! — Джин запрокинул голову, затем резко ее опустив. — Пытку!       Его запах немного изменился, и Тэхен, который всё это время прямо следил за каждым его движением и словом, будто боясь что-то пропустить, глубоко втянул носом воздух. До сих пор свежие спелые ягоды, но… Его не отпускала ассоциация с ванильным мороженым. К клубничному запаху Джина совершенно точно теперь была примешана ваниль, причем, не сладкая, кондитерская, а та, которая не успела коснуться промышленного производства. Не концентрированная, не рафинированная. Она угадывалась полутонами. Она придавала клубничной сладости гурманской изысканности, при этом никак не мешая простому фруктовому запаху. Он невольно вспомнил свое знакомство с госпожой Ким, которая с порога окутала его ванильным дымом. У ее сына ваниль явно удалась слаще и мягче.       — Тэ, о чем ты думаешь? — Джин теперь сидел на коленях, опустившись на пятки и положив руки на тщательно расправленные на бедрах полы халата, который он успел натянуть на плечи.       — Ты просто стал пахнуть немного иначе. — Тэхен улыбнулся, протянув руку, в которую Джин, не думая, вложил свою.       — Хуже? — Омега с подозрением свел к переносице брови и поджал губы. — Вообще, это обычное дело, когда после первого гона немного меняется запах. Это всё-таки… Ну…       — Ты стал еще вкуснее и еще роскошнее. И я теперь пытаюсь понять, как такое возможно. Куда еще больше... — Тэхен прекрасно видел, что Джин заволновался.       — Тебе нравится? — Его глаза нетерпеливо блестели.       — Нет, мне не нравится. Нравится — это про ровные и острые стрелки на брюках. Твой запах… — Тэхен поднял взгляд к потолку, изображая глубокую задумчивость. — Сводит меня с ума. Без преувеличения. Думаю, это не нравится, а… — Тэхен подался вперед, наклонившись к Джину и хитро прищурившись. — Я его обожаю. И никому никогда ни за что не отдам.       Тэхен клацнул зубами, заставив Джина дернуться, а потом засмеяться. Господи, он снова мог смеяться! Хотел смеяться! И омега двумя руками обхватил щеки альфы, громко и задорно чмокнув его в губы.       — Я побуду с тобой, но потом поеду домой. Я на машине, трезв, доберусь с ветерком. — Тэхен теперь наблюдал за тем, как Джин слез с кровати, чуть стянув покрывало, тут же попытавшись его поправить. Хотя на кровати и без того творилась… небольшая катастрофа.       — Спасибо. А ты хочешь есть? — Джин выпрямился. — Я быстро. Только переоденусь, хорошо? И… Наверное, тебе нужны брюки? Потому что…       Джин покраснел, пока Тэхен, вспомнив в последний момент, ловко соскочил с кровати, уже на ходу начав стягивать жилетку, под недоумевающим, но нетерпеливо ожидающим, что будет дальше, взглядом Джина.       — Вот. — Тэхен расстегивал рубашку, пока Джин завороженно следил за его длинными пальцами, легко справляющимися с пуговицами. — Доктор сказал, что это гарантирует то, что боль точно не вернется. Я специально для тебя грел ее до этого.       Тэхен стянул с себя рубашку, протягивая ее Джину как ни в чем ни бывало, пока Джин… немного потерялся, вдруг оказавшись лицом к лицу, один на один с полуголым альфой, взглядом пытаясь обхватить весь его… широкий, упругий, с неброско, но всё же явно прорисовывающимися мышцами торс. В носу защипало от шоколадной пряности. Горячее, пока разбавленное, но не убитое молоком какао, в которое добавили перец и имбирь. Оно было сладким и разжигающим во рту пожар, который медленно затем скатывался по пищеводу… Джин прикрыл глаза, пока его руки сами потянулись, наверное, к плечам, но остановились на груди, чуть пониже ключиц. Джин сжал пальцы, мягко и не болезненно скребнув короткими ногтями по горячей упругой коже. Это было блаженство. И какао как по мановению волшебной палочки превратилось в шоколад. Плавящийся на разогревшейся коже. Собирающийся внизу живота, будто Джин уже успел им насытиться. Но он-то не успел...       И не успел опомниться, когда пальцы альфы крепко обхватили его запястья, сжали, резко потянув к себе. Шоколад был на горячих губах, смешавшись с возбужденным дыханием, с нежной мягкостью, которую Тэхен не собирался жалеть, сминая жестким, ощущающимся теперь особенно жарким напором. Джин застонал. Не мог сдержаться и не сдержался, утопая в своем возбуждении, даже не пытаясь барахтаться, чтобы всплыть. Потому что теперь не было боли. Потому что теперь всё внутри лишь приятно тянуло, сладко саднило, горячо затягивалось узлами, заставляя сокращаться все изнывающие от шоколадных феромонов нервные окончания.       — Если ты не прекратишь, я тебя трахну, Ким Сокджин.       Раньше, Тэхен мог сказать такое лишь для того, чтобы создать о себе у нежелательных любовниц неправильные представления. Потому что его никогда не заводила грубость и всё остальное, что обычно добавляет сексу температуры, увеличивая интенсивность прожарки. Но он теперь себя не контролировал. Это Джин был виноват. Со своим гоном, со своим запахом, который пробирал до костей, и тебе оставалось лишь мечтать о том, что он сможет впитаться без остатка. Со своими… афродизиаками. Это был наркотик. Нельзя было устоять, нельзя было не поддаться на провокацию. Нельзя было сомневаться в том, что Джин не станет его дразнить, как обычно делали альфы — он сдастся без боя. И от этого станет только слаще и желаннее.       — Прости.       Джин виновато улыбнулся, сказав это уже пронесшемуся мимо него в распахнувшуюся дверь ветерку, разбавившему присыпанное какао и имбирем возбуждение, оставшееся в воздухе после оттолкнувшего его Тэхена. И Джин выдохнул, открыв глаза. Всё-таки, его вымученный сражениями за сознание и против боли организм давал о себе знать. Член не требовал разрядки. Он встал лишь на три четверти, выделив немного смазки, и уже готов был отправиться на заслуженный отдых. Нет, на жизненно необходимый.

* * *

      — Я могу налить тебе чай! — Джин, логично выбрав в качестве комфортного домашнего облачения пижаму, подсознательно уже мечтая приложиться к подушке, крутился рядом с кухонными столами и столешницами, усадив Тэхена за стол. — А кушать что-то будешь?       — Я хочу посмотреть, как будешь кушать ты. — Тэхен теперь был в одной жилетке и вроде как должен был перестать сильно смущать Джина, но омега всё равно украдкой поглядывал на его руки. Сильные. Именно сильные, а не просто накачанные. — Поэтому не заботься обо мне.       — Я всё-таки налью тебе чай. — Джин задумчиво остановился, затем потянувшись к одной из верхних полок, незаметно, но сладко зевнув. — У меня есть клубничный чай, с мятой, розовыми лепестками и карамелью. — Он быстро нашел фирменную упаковку, повернувшись к Тэхену. — Нравится?       — В любом случае ты пахнешь вкуснее, но давай попробуем. — Тэхен пожал плечами, а потом широко улыбнулся, заметив, что Джин смутился. — Это не лесть. Честно сказать, я не умею льстить.       — Спасибо. — Джин смущенно улыбнулся, затем полностью погрузившись в заваривание, достав для себя стаканчик лапши, которую всегда держал на случай, если понадобится быстро и без временных затрат утолить голод. — А ты пахнешь лучше, чем любой шоколад. А я много перепробовал. — Джин посмотрел на Тэхена через плечо, но затем почему-то плечи тоскливо уронил и остановил руки, которые потянулись к чайнику. — С шоколадом у меня больше опыта, чем… В сексе.       — Джин. — Тэхен прекрасно понимал, насколько щепетильным был этот вопрос. А еще он знал, что его вообще не волновала опытность или неопытность его омеги. Точнее… Понимать, что он был у Джина первым — было особым удовольствием, хоть Тэхен и не был ханжой, с самого начала нацеливаясь на нетронутую девственницу. — Я готов выбросить весь свой опыт в мусорное ведро. Он вообще ничего не стоит, потому что… — В голову без спроса нахлынули воспоминания, обдав его клубничным огнем, который быстро превратился в нежное тепло, стоило только Тэхену повести носом. Потому что запах Джина значительно потерял в своей убийственно сладкой силе. И альфа, по тому, как забавно Джин пытался подавлять настойчивое зевание, сразу понял, в чем была причина. — Потому что только сегодня я понял, что такое возбуждение и что бывает, если его удовлетворить с правильным… Нет, с нужным человеком.       — Я же… ничего не сделал. — Джин краснел и пытался скрыть улыбку, методично высыпая в картонный стаканчик приправы.       — Да. Просто подрочил мне. А я кончил так, как не кончал никогда. А у меня было достаточно умелых альф. И ни одна не может даже попытаться сравниться с тобой. — Тэхен видел, как внимательно Джин слушал, и не мог сдержать улыбку. Но затем стал серьезным. — Скажи мне лучше. Было ли что-то, что теперь тебя смущает? Я понимаю, что во время гона выбирать не приходится, и сознание с моральными регуляторами полностью отключается, но…       — Ничего. Я не маленький, и прекрасно знаю, как мужчины занимаются сексом. — Джин пожал плечами, но поворачиваться к Тэхену не стал. И альфа сразу догадался, что он просто был очень смущен. — И мне всё понравилось. А если сказать честно… — Он замялся. — Это даже приятнее, чем… ну… с членом. Ощущается… глубже, и кажется сильнее. Приятнее.       Тэхен с облегчением выдохнул, а потом… Именно в этот момент, когда его голову посетила мысль, Джин поставил перед ним чашку, явно успев прочитать на лбу появившуюся там бегущей строкой мысль.       — Я не против, чтобы ты однажды меня трахнул. — Джин мягко улыбался, а потом засмеялся, заметив, как альфа покраснел, быстро замолкнув, вынужденный скрыть аппетитный зевок.       — Вообще, я не грубиян. — Тэхен невольно надул губы, а затем почувствовал, на своей щеке прохладные пальцы. А подняв голову, подаваясь за нежной рукой, он заметил, что Джин потянулся к нему через стол, свободной рукой упираясь в его край.       — Ты же альфа. Я знаю, что во время секса альфы не особо нежничают — это удел омег. Поэтому я вполне готов к тому, что один буду нежничать, пока ты будешь доминировать. Это природа. У нас у всех есть характер, но когда дело доходит до инстинктов… — Джин выпрямился, уперевшись в стол двумя руками. — Твой инстинкт — подчинить. Мой — покориться. Это естественно, Тэ. Поэтому тебе не нужно извиняться за это. И… — Джин вновь отвернулся, теперь занявшись своей лапшой, найдя повод спрятать взгляд. — Я же… твой омега. Да? Значит, ты никогда не сможешь причинить мне вред.       В интонации Джина не было уверенности. Точнее, он хотел бы звучать уверенно, но вместо этого в тихом голосе была лишь робкая надежда. И Тэхен тут же поднялся, стремительно обойдя стол и обняв омегу со спины.       — Я не смогу причинить тебе вред, Джин. Это правда. — Он зарылся носом в его шею. — Ты говорил об инстинктах. Так вот помимо доминировать, что лучше назвать соперничать и отнести к другим альфам… Есть инстинкт защитить, который исключает возможность навредить. Я не знаю, как это работает — я никогда не общался с омегами настолько близко, но я с момента нашей… — Тэхен задумался, почувствовав, как Джин неуверенно накрыл его руки своими. — Не помню какой встречи, ощущал эту непонятную потребность — защитить. Это на самом деле странное чувство. Но мне оно нравится.       — Потому что это самый безопасный способ проявить и доказать свою силу, да? — Джин, судя по голосу, Тэхену поверил и теперь улыбался.       — Я понял, почему Юнги хочет с тобой дружить. Ты умеешь читать мысли.       — О, Юнги! — Джин развернулся, пока Тэхен не стал менять положения, теперь прижимая Джина к кухонной столешнице. — Копия Монкут! Я тоже хочу с ним дружить, потому что несмотря на то, что он альфа, с ним было легко, как с Чию.       — Будем дружить с Юнги вместе. — Тэхен почувствовал неболезненный укол ревности, который не вызвал внутри агрессию — просто напомнил ему, насколько Джин на самом деле ему нравился. А потом он вспомнил Монкут и ее драму. — Можно вопрос?       — Можно. Только давай я начну есть. Если ты не против. Потом что я в любой момент могу уснуть.       Тэхен тут же сделал шаг назад, затем вернувшись на свое место, пока Джин быстро организовал себе столовые приборы, решив, что в этот раз позволит себе не пачкать тарелку и поесть как простой, но очень голодный человек.       — Что ты знаешь о личной жизни своего старшего брата? — Тэхен осторожничал, но Джин всё же поднял на него что-то подозревающий взгляд.       — Ничего. Джун ни с кем не обсуждает свою личную жизнь. По крайней мере, ни со мной, ни с папой, ни с мамой. Поэтому я ничего не знаю и могу только догадываться. — Джин принялся за лапшу, быстро втянув несколько макаронин, затем вновь с сомнением посмотрев на Тэхена. — А что такое?       — Просто я… — Собирался соврать, чтобы не выдать подругу, которая закончила эту историю, но как-то неуверенно. — Видел их с Монкут и решил поинтересоваться, потому что она тоже не дает комментарии.       — Я ничего не знаю, Тэ, правда. Но одно точно — Намджун не против ближе познакомиться с Чию, с которой познакомился и ты.       — Славная девочка. — Тэхен улыбнулся, воспроизведя в голове слова Монкут о том, что Намджун и теперь выбирал. Значит, это на самом деле конец.       — Она моя самая лучшая подруга. — Джин решил не вдаваться в подробности о том, что именно благодаря Чию он впервые, пусть и заочно и не очень приятно, познакомился с Тэхеном. — Я рад, что вы нашли общий язык. Я хочу, чтобы мои друзья были твоими друзьями и наоборот.       — Согласен. — И Тэхен вспомнил о близнецах Мин, которые уже успели познакомиться с Джином и даже ему понравиться. Из самых близких оставался только Мэнхо, но он уладит этот вопрос.       Пока Джин с аппетитом уплетал лапшу, ловко и очень аккуратно справляясь с палочками, которые весьма элегантно доставляли длинные и пропитанные соусом полоски теста к пухлым губам, которые даже ели чувственно. И Тэхен засмотрелся. А Джин остановился.       — Тэ, а… — Он вытер те самые губы салфеткой, как будто этим же движением стерев с глаз Тэхена пелену какого-то странного восхищения. — То есть, мы с тобой вместе, да?       — Да. — Тэхен кивнул, выпрямившись, чтобы окончательно избавиться от… Мысли, что его могло возбудить то, как кто-то ел. — Мы теперь вместе. Если ты согласен стать моим парнем. Моим омегой. Это официальное предложение.       Тэхен сказал это как будто между делом, между прочим, но Джин замер, уставившись на него широко раскрытыми глазами. Удивленными, всерьез шокированными или испуганными — Тэхен не мог понять.       — Что такое? — Он нахмурился. — Джин, я изначально был серьезно настроен.       — Из-за моего запаха, да? Потому что остальные тебе не нравятся? — Омега опустил глаза.       — Да. — Тэхен откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки. — Только из-за твоего запаха. Только из-за твоего запаха я примчался сюда, чтобы облегчить твои страдания. Хотя, кого я обманываю — я приехал сюда за сексуальными утехами и только. Потому что ты до сих пор держишь в голове какие-то непонятные, а если сказать точнее — ебаные слухи обо мне.       Выдав это, Тэхен забыл подумать о том, что причина его посещения должна была остаться тайной. Но, кажется, Джин не заметил скрытый в сказанном подвох.       — Зачем ты злишься? — Он поднял на Тэхена глаза, и тот сразу заметил в них странный блеск. Вообще, он не повышал голос, но… Да, он был немного раздражен. — Я просто не могу поверить своему счастью. Особенно, учитывая твое положение и отношения с родителями. Их... требования.       — Тебе не стоит касаться моих отношений с отцом, потому что это только мое дело и моя проблема. — Голос стал тверже, и Джин смог легко распознать, насколько теперь Тэхен не злился по его запаху, который стал более горьким, лишив какао сахара и молока — только порошок и кипяток. Обжигающий и нисколько не удовлетворяющий своей скопившейся на дне какао-взвесью. Но это был важный вопрос.       — Твоя проблема связана со мной. Потому что я не смогу родить тебе ребенка. Даже если очень захочу или максимально постараюсь.       Джин ожидал, что Тэхен скажет что-то резкое, но вместо этого альфа только смотрел на него прямо, будто пытаясь что-то прочесть на его лице.       — А воспитывать моего ребенка сможешь? — Он чуть сузил глаза, явно ожидая от Джина честности. Но Джин знал ответ наверняка, успев передумать этот вопрос вдоль и поперек.       — Да. — Омега уверенно кивнул. — Я ведь всегда мечтал о жене-альфе. Если бы она забеременела, первым ребенком родила бы свою копию, не смотря на мой немаловажный вклад. У меня мог бы быть шанс в случае второй беременности, но далеко не все альфы решаются на нее. Поэтому я изначально был готов к тому, что буду воспитывать совершенно не похожего на меня ребенка, по крайней мере внешне и генетически. Но тут ведь главное, на кого он похож. Если он будет твоей копией… — Джин вдруг мягко улыбнулся. — Это тоже неплохо. Тем более! — Он поднял указательный палец. — Родитель не тот, кто родил, а тот кто воспитал. И… — Джин вдруг остановился, густо покраснев. — В общем, да. Я смогу воспитывать твоего ребенка. Когда-нибудь. И он станет нашим. Я… — Джин опустил глаза. — Всегда хотел семью и детей. Но глупо обсуждать это сейчас.       — Просто скажи, что ты веришь в то, что я отношусь к тебе серьезно. Этого будет достаточно. — Тэхен заметно смягчился, и Джин с облегчением вдохнул в себя молочный шоколад, который сразу ласково утешил его до этого пораженные горечью обонятельные рецепторы.       — Поверю, если ты завтра приедешь ко мне. — Джин капризно надул губы, а Тэхен только улыбнулся. — Потому что, честно сказать, я боюсь повторения сегодняшнего.       — Обещаю, Джин. Даю тебе слово. — В подтверждение которого Тэхен кивнул, и Джин сразу ему поверил.       — Тогда мне нужно скорее лечь спать, чтобы скорее наступило завтра. — Он поставил на стол локоть, подперев уже тяжелую голову ладонью.       Тэхен понял всё без лишних пояснений, двумя руками взявшись за чашку и залпом осушив ее, чем вызвал на лице Джина восхищенное удивление.       — Как я и думал — ты вкуснее. Но чай тоже ничего. — Тэхен поднялся. — Мне пора, да?       — А… — Джин замялся. — Подождешь, пока я усну? Обещаю, это не займет много времени! Дверь захлопывается, так что… Я… — Он ниже опустил голову. — Извини. Это слишком. Прости. Не надо.       Но Тэхен уже обошел стол, подав Джину руку, на которую омега уставился с удивлением, но все же вложил в нее свою ладонь. И сразу почувствовал, поднявшись, что силы успели его окончательно покинуть, оставив только необходимый минимум на то, чтобы добраться до кровати. Но и он не пригодился, потому что Тэхен, вновь заметив, как отчаянно Джин пытался скрывать неудержимую зевоту, легко взял его на руки.       — Что… — Джин судорожно схватился за его шею, никогда до этого так резко и в чужих руках не отрываясь от пола. — Ты делаешь?       — Несу в спальню. Чтобы там подождать, пока ты уснешь.       Никакая альфа не позволила бы к себе такое обращение, если только не ударная доза алкоголя или сильная и бескорыстная любовь. А Джин без дальнейших вопросов, без гордости и предубеждений прижался к нему, полностью расслабившись, щекоча шею своим горячим дыханием, вжавшись в кожу носом. Надышаться перед сном, чтобы увидеть волшебные сновидения.       — А рубашку? Она… — Джин, оказавшись на кровати, начал торопливо забираться под одеяло, пока Тэхен огляделся. — На комоде. Подай, пожалуйста.       Тэхен послушно выполнил указание, и пропитанная его запахом рубашка тут же, благодаря Джину, устроилась рядом, на другой стороне кровати, заботливо и аккуратно разложенная.       — Если с утра почувствую твой запах, точно больно не будет. — Он довольно улыбнулся, повернувшись на бок и натянув на плечи одеяло.       Тэхен уселся рядом на ковер, обхватив колени руками.       — Такой ужасный день и такая волшебная ночь, правда? — Джин стал медленнее моргать, и Тэхен сразу понял, что ждать долго ему на самом деле не придется. — Закон равновесия. Кажется, в физике есть что-то такое.       — Волшебная она станет, если я тебя поцелую. — И Тэхен потянулся, переместившись на колени, нежно приложившись губами ко лбу Джина, почувствовав ласково и невесомо коснувшуюся его кожи клубнику. — Спокойной ночи, Джинни.       — Спокойной ночи. Мой альфа.

* * *

      Утро началось не с кофе, который Тэхен терпеть не мог, а со звонка Джину. Точнее, после наступления утра для альфы пришлось подождать несколько часов, чтобы нечаянно не спугнуть, наверняка, спокойный и крепкий сон своего омеги. И это время Тэхен использовал с пользой, сумев организовать рабочий день так, чтобы после трех часов быть абсолютно свободным, оставив после себя проинструктированного и жутко ответственного заместителя. Иначе, зачем тебе вообще заместитель, если всё, что он делает обычно — крутится у тебя под ногами?       — Свободен?       Тэхен показался в приемной отца, сразу с порога почувствовав запах дыни. Сладкий, если не сказать приторный, чуть отдающий плесенью на семечках в переспевшей мякоти. Вроде незаметно, но Тэхен теперь невольно зацепился за этот неприятный оттенок, испытывая и тут же подавляя раздражение. Предыдущий секретарь, который пах сливочной помадкой, ему нравился больше, пусть и вызывал желание попить. И на этой мысли Тэхен так же подумал о том, как сильно контрастировал с этими вкусами запах Джина. Который почти в ультимативной форме попросил его приехать, явно в этот момент капризничая. Тэхен терпеть не мог капризы. Такие, нарочито детские, которые явно указывали на то, что другой человек думает, что может позволить в общении с тобой если не всё, то многое, пока ты будешь только покорно исполнять его желания и на всё соглашаться. Раньше Тэхен отвечал на такое равнодушно, что обычно ощущалось личным оскорблением, но теперь… Он готов был покорно исполнять желания и на всё соглашаться. Это была довольно резкая перемена в его чувствах и настроении, если учесть, сколько они были знакомы с Джином, но здесь было логичное и на сто процентов истинно обоснованное объяснение — запах, к которому быстро примешалась личная симпатия, теперь ощущающаяся дразнящей влюбленностью. Убийственное для самообладания и холодного рассудка сочетание.       — Нет, но вы не помешаете, господин Ким. — Секретарь поднялся, почтительно склонив голову, и Тэхен только кивнул, в следующее мгновение уже открывая одну из двух тяжелых створок деревянной двери, невольно начав прислушиваться.       И он сразу понял, кто теперь составлял компанию его отцу, который, наверняка, едва-едва смог выкроить для этого посещения время.       — Все в сборе. — Тэхен закрыл дверь, но подходить не торопился, теперь с удовольствием разглядывая представившуюся ему картину.       Вообще, какие бы отношения его ни связывали с родителями, он всегда с радостным замиранием сердца наблюдал за тем, как они украдкой нежничали. В такие редкие моменты они оба казались живыми, ласково теплыми, мягкими. И после таких моментов обычно и Тэхену перепадало немного непредвиденной любви. Мама сидела на столе, вполоборота к нему, папа по такому случаю немного откатился в своем президентском кресле в сторону, и теперь его рука была на укрытом тонкими шерстяными брюками стройном бедре жены, на которую он смотрел, чуть запрокинув голову. Тэхену в этот момент показалось, что отец был безответно влюблен в маму, настолько блестящими и неожиданно теплыми были его глаза. Наверное, он видел такое впервые... И внутри теплом отозвалась надежда, что он всё-таки был плодом любви, а не родового долга.       — Тэтэ! Твой отец отказывается со мной пообедать, а я, между прочим, приехала сюда на метро, чтобы не встать на шоссе, на котором вдруг образовалась огрооооомная пробка. — Ким Нахен, чуть повернувшись и смотря на сына из-за плеча, забавно развела руками, затем направив в сторону старшего Кима указательный палец. — Ты бессовестный, господин Ким.       — Я уже говорил, что у меня работа. И что я терпеть не могу капризы. — Альфа неожиданно надул губы, но это выражение лица пробыло на нем недолго, потому что затем старший Ким поджал губы, уставившись на Тэхена, затем украдкой взглянув на жену, которая соскочила со стола, направившись к сыну. — Что такое, Тэ?       — Пришел сказать, что сегодня меня больше здесь не будет. — Тэхен заложил руки в карманы брюк, успев уже окунуться в неформальность своего будущего положения, расстегнув пиджак и расстегнув воротник рубашки, ослабив галстук.       — Потому что ты пообедаешь со мной? — Ким Нахен мягко обвила плечи сына руками, встав за его спиной, затем положив на его плечо голову, недовольно посмотрев на мужа.       — Нет. У меня свидание. — Тэхен прихватил мамину руку, но она уже отпустила его, с удивленно распахнутыми глазами встав перед сыном и, Тэхен знал наверняка, нарочно перегородив обзор своему мужу. — Я не буду ничего комментировать.       — Я же говорила тебе, что цветы были не знаком вежливости. — Альфа, торжественно улыбаясь, повернулась к Ким Тэсону, который торопливо поднялся, обойдя стол, присев на его край и скрестив руки на груди.       — Откуда ты узнала про цветы? — Тэхен, обманчиво мягко улыбаясь, посмотрел на мать, которая гордо приподняла подбородок.       — Оттуда же, откуда я узнал о том, что ты закрыл свой детский депозитный счет. — Старший Ким не показал по этому поводу никаких негативных эмоций — просто констатировал.       — Меня перестала устраивать процентная ставка, а счет перешел в мое полное пользование после того, как я достиг совершеннолетия. — Тэхен пожал плечами.       — У тебя проблемы? — Мама нахмурилась, испытующе смотря на сына. — Я…       — Ты не будешь лезть, Нахён. Он большой мальчик. И вправе распоряжаться своими деньгами так, чтобы затем не остаться без штанов и без крыши над головой. — Ким Тэсон изобразил на своем лице подобие улыбки, смотря на сына задумчиво. — Ты что-то задумал, верно?       — Верно. Создать семью, как ты мне завещал. А для этого, мне нужно доказать свою состоятельность и самостоятельность, потому что… Ну сам посуди, как может выглядеть солидным альфой тот, кто до сих пор хранит свои карманные деньги в родительском кошельке. — Тэхен ответил на прямой взгляд отца без боязни и сомнений, чуть приподняв уголки всё же поджатых губ. — Обещаю, я не замышляю ничего дурного.       — Тэ, я хочу с ней познакомиться! — Ким Нахен как будто специально перевела тему, сделав шаг к сыну и весьма нетерпеливо схватившись за его пиджак.       — Всему свое время, ма. — Тэхен мягко убрал с себя мамины руки, сжав их в своих ладонях. — Обещаю, ты будешь первой, с кем я познакомлю свою любовь.       — Любовь? — Старший Ким подал голос, в котором очень ярко слышались сомнения. — С первого вдоха?       — Почти, отец. — Тэхен не смог сдержать мечтательную улыбку, теперь не испытывая внутри ни капли раздражения, которое растворялось в нем даже при одной мысли о Джине. Его клубничном омеге. — И да, насчет работы. Будут вопросы — я буду на связи, но, пожалуйста, не нужно портить мне лишний раз момент.       — Не волнуйся. Президент и владелец сможет один день обойтись без своего вице и совладельца. — Ким Тэсон самодовольно улыбнулся, и Тэхен вновь подумал о том, что у них с мамой явно был какой-то нежный момент, если обычно равнодушно холодный альфа проявлял... что-то человеческое. — Госпожа Ким. Пожалуй, я найду время на обед. Но только здесь. У нас отличная столовая…       — Здесь, в столовой я готова обедать, только сидя у тебя на коленях, и чтобы кто-то из твоей команды банкиров обмахивал меня одобренными налоговой и тобой лично квартальными отчетами… — Ким Нахен мечтательно закатила глаза, заулыбавшись, затем нахмурившись. — Здесь обедать будешь один.       — Как знаешь. — Старший Ким невозмутимо пожал плечами, вернувшись за свой стол.       — Пошли, Тэтэ. — Надувшись, альфа взяла сына под руку, направляя к двери. — Подвезешь меня? Или ты очень торопишься?       — Подвезу, мам. Если ты не станешь устраивать мне допрос с пристрастием.       — Оставлю это твоему папочке. — Госпожа Ким через плечо посмотрела на до сих пор невозмутимого мужа, затем выскользнув в открытую для нее сыном дверь.       Чем ближе был момент встречи, тем больше Тэхен испытывал нетерпение. Но ведь чем больше ждешь, тем больше хочется, правда? Джин не успел ему пожаловаться на плохое самочувствие, значит его скорая помощь вполне может немного задержаться. Тем более, Тэхен не сказал, когда именно приедет. И… Пожалуй, вернув маму домой, он сможет принять душ, окончательно смыв с себя рабочий пот и слезы, тем самым тщательнее подготовившись к приятному вечеру. Тэхен уже узнал, что первый гон обычно короткий и длится не больше пары дней, а значит сегодня взбесившиеся до этого гормоны Джина уже пошли на спад. Он сможет искупаться в клубничном очаровании, но не сможет утонуть. Да ведь?..

* * *

      Тэхен вновь купил цветы. Просто не смог удержаться, вдруг ощутив в себе желание и возможности окружить Джина красотой, которая непременно будет напоминать о нем. Раньше он считал подобные ухаживания слишком формальными, но теперь это ему казалось трогательным. Потому что, наверняка, и этот букет, который состоял из белых альстрамерий, Джин поставит в своей спальне. И первое, что он будет видеть после пробуждения — цветы. А точнее, внимание, которое проявил Тэхен. Который теперь стоял перед хорошо знакомой ему дверью, постучав и терпеливо дожидаясь, когда она откроется. Он нетерпеливо распахнул полы длинного бежевого пальто, крепче прижав к себе букет. Он ощущал волнение. Приятное. А потом дверь открылась.       Было ощущение, что его ударили поддых, болезненно припечатав желудок к позвоночнику, забрав возможность вдохнуть. Он обескуражено смотрел на Джина, на котором была его рубашка и очаровательная, изнеженная явно приятно удавшимся сном улыбка. Возможно, Джин успел пригреться под пледом, и поэтому у него теперь румянились щечки. Он пригрелся, и его клубника… Ударила Тэхена без предупреждения. Тэхена, который был уверен, что теперь был в относительной безопасности. И Джин наверняка тоже ощутил что-то сильное, потому что улыбка в один миг сошла с его губ, приоткрывшихся и выпустивших из себя короткий выдох, после которого последовал глубокий вдох через нос.       Он сделал шаг назад. Тэхен сделал шаг вперед, схватившись свободной рукой за дверь, которую затем за собой закрыл. Было ощущение, что в этот самый момент решалась судьба мира, остановившегося для того, чтобы узнать свой приговор. Время остановилось, всё затихло, и только сердце билось где-то в ушах.       — Это… — Джин облизал пересохшие губы, смотря не на цветы, а прямо на альфу, прямо и заворожено. — Мне?       Он осторожно потянул руки, как будто собирался не забрать у Тэхена букет, а покормить дикого тигра, который уже до этого успел выпустить из себя предупредительный рык. Но Джину не было страшно. Он просто боялся сорваться, теперь пытаясь балансировать на гранях своего до этого шатко выровнявшегося состояния. Папа говорил, что худшее позади, и что теперь он будет чувствовать лишь слабые отголоски того, что пережил в первый день. Но это не были слабые отголоски. Кожа начала подогреваться изнутри, ладони тут же стали горячими, по спине побежали мурашки, которые как будто куда-то торопились. Возможно, прочувствовать горячий шоколад, пьянящий, как будто в него добавили какой-то сладкий алкоголь, испаряющийся под действием высокой температуры, плавящей вместе какао и сахар, и кружащий голову.       Тэхен смотрел на руки Джина, затем подняв взгляд в его глаза. За что он теперь держался? За страхи? За волнение? Боялся, что навредит Джину? Спустив себя с поводка, который уже не выдерживал, натужно треща в руках здравого смысла. Боялся, что ему не понравится новый опыт? Боялся, что Джину не понравится новый опыт? Боялся, что теперь было не время для секса, потому что они были мало знакомы? Тэхен не стал вслушиваться в свои мысли, которые слишком быстро растворялись в желании. Он был сильным, но это было сильнее него. Он не мог сопротивляться, но что было важнее — он знал, что Джин не будет сопротивляться… И альфа принял единственно верное в этой ситуации решение — отбросил цветы, схватил омегу за руки и рванул на себя.       Ладони Джина как-то слишком удачно успели опуститься на его плечи, когда Тэхен, двумя руками прижимая его к себе за талию, припал к его губам. Как будто всё это время жил в пустыне и теперь нашел источник воды. Испытывал несовместимую с жизнью боль, вдруг получив сто процентный шанс на избавление. Он закрыл глаза, но голова кружилась настолько, что ему пришлось крепче ухватиться за омегу, стальной хваткой защелкнув пальцы на его затылке. Тэхен не понимал. Не знал. Не видел. В этот момент просто пытаясь жестоко смять покорно сладкие губы, жадным языком глубоко пресекая любые попытки к сопротивлению. Сопротивлению? Смешно. Омега сдался без боя. И теперь альфе полагалась заслуженная награда.