Шоколад, пожалуйста. И покрепче

      Фокус с волшебными пилюлями не удался, хотя Тэхен на самом деле и не надеялся, что в мире есть средство, которое может побороть твою естественную, но нездоровую в особенные периоды потребность в сексе, при этом без последствий. А доктор его уверил в том, что к таким средствам прибегают только достаточно пожилые альфы, у которых организм требует то, что не может дать, забывая, как поднимать член. Всё, что ему посоветовали — мягкие растительные седативные препараты, которые на самом деле, если и сработают, то только как плацебо. Но Тэхен не надеялся и на это. И знал, что ему придется испить эту горькую чашу до дна.       Альфа сидел за рабочим компьютером и страдал. Муки выбора. У него был выход. Джин самоотверженно вызвался ему помочь. Но Джин не знал, что его ждет, как и не знал Тэхен. Вполне возможно (правда, альфа не очень верил в подобный исход), предстоящий гон ничем не будет отличаться от предыдущих. Наверное, ему стоило бы поинтересоваться об этом у доброго доктора, но Тэхен боялся лишиться последней надежды. На самом деле, альфа просто боялся Джина испугать. Потому что он мало того, что был неопытен, так еще и был омегой, которого нельзя винить за то, что он испытывает вполне обоснованные опасения в обществе альфы. Тэхен легко сдерживал свои раздражение и злость, которые ни разу еще не успели в нем не то чтобы раскалиться, а даже как следует нагреться. Но возбуждение — это другое дело. Это не характер — это природа. Которая сыграет против Тэхена на его же поле.       Раздался стук. Потом дверь открылась.       — Дядя… — Юнги замер в дверях, не отпуская ручку. — Ты какого хуя тут делаешь?       Тэхен знал, что это не личное оскорбление — Юнги на самом деле ожидал увидеть его отца, который теперь отсутствовал, но имел возможность убедиться в том, что не зря однажды решился заделать себе преемника.       — В честном поединке копьем сразил старого альфу и встал на его место. Сел. Как будто сам не видишь. — Тэхен откинулся на спинку роскошного кожаного кресла, повелительным жестом приглашая Юнги присесть, на что Юнги, с любовью в глазах, показал ему средний палец. Но все-таки сел. — Ты чего такой красивый? Был женихом?       — Час назад отсняли афишу. — Юнги вальяжно раскинулся на анатомически правильной мягкой спинке своего посадочного места, раскинув руки и ноги, запрокинув голову. — Монк одну я бы вытерпел, но батя… Люблю его, но он меня заебал. Как будто я снимался для обложки глянца. — Юнги резко опустил голову. — Волосы мне накрутили. И в кадре вертели так, чтобы я светился как начищенный таз. И это ты еще не видел, в чем меня снимали. Ебаный стыд.       — Ты прекрасно выглядишь, Юнги, и даже если всё так, как ты говоришь — это того стоило. — Тэхен мягко улыбнулся, без какого-либо желания друга поддеть, и друг прекрасно это видел, лишь скривившись и смущенно покраснев. — Приехал пожаловаться моему отцу на своего отца?       — Билеты отдать. — Юнги полез во внутренний карман просторного черного пуховика. — Батя велел, до того как афиши развесят. Там тройное: для дяди Тэсона, тети Нахен и тебя. Но ты можешь не приходить.       На стол перед Тэхеном опустились явно отпечатанные в первой партии на глянцевой бумаге билеты.       — Вообще, сцена малая, там всего шестьсот мест, так что посидим почти что в теплом кругу. — Юнги хмыкнул, затем ближе придвинувшись к Тэхену. — Как там мой друг? Ты его не обижаешь?       И теперь глаза закатил Тэхен, запрокинув голову и что-то низко простонав.       — Он тебя обижает? — Юнги удивленно округлил еще сохранившие следы едва заметной карандашной подводки кошачьи глаза. — Надо пожать ему руку при встрече.       — У меня гон через три дня, не считая этот. Сверился с ежедневником отца, который очень гордится тем, что у нас встает в одно время, как по будильнику. — Теперь Тэхен придвинулся к столу, уронив голову на вовремя подставленные руки, пока Юнги пытался не смеяться. — Я боюсь.       — Боишься? Спроси у бати, как справиться со своим членом — он матерый альфа. Хотя, думаю в его возрасте, гон ощущается как легкая щекотка. — Юнги хмыкнул, а потом заметил, что Тэхен даже не дернулся. — Чего ты боишься, пиздюк? Кажется, не маленький и уже тысячу раз это проходил.       Тэхен поднял голову, заслышав в голосе близнеца беспокойство. Юнги мог сколько угодно острить, грубить и паясничать, но он не переставал заботиться. Не умел это показывать как следует, но Тэхен научился это чувствовать и распознавать.       — Я боюсь за Джина. — Он сказал это на выдохе.       — Оу… — Юнги поджал губы, сосредоточенно нахмурившись. — Думаешь, не вывезет твой горячий альфа-темперамент?       — Почти уверен.       — Это потому, что нужно будет заходить через черный ход? — Юнги нахмурился еще больше.       — Я тебя сейчас ударю, будешь грубить. — Тэхен сказал это убедительно сквозь зубы, и Юнги виновато опустил голову.       — Я ж не со зла — выруби свои феромоны.       — Знаю. — Тэхен тут же смягчился, дав реакцию на автомате. Кажется, мысль о том, чтобы защитить Джина от всего, даже от того, что ему особо не угрожало, успела в нем прописаться. — Но…       — Слушай, нужно помыслить логически. — Юнги сцепил руки на своем животе. — Рано или поздно ему придется столкнуться с твоим стояком, который может не опадать пару часов, при этом кончая как пулемет — это подарок твоего папочки, который наградил тебя шикарным набором генов. — Юнги многозначительно улыбнулся, просто чтобы ободрить Тэхена, который внимательно его слушал. — Нет, ты, конечно, можешь на это время прятаться, умирая и страдая в одиночестве, но какой резон?       — Чтобы его обезопасить. — Увидев, что Юнги собирался возразить, Тэхен поднял руку. — Я знаю, что ему тоже будет приятно и всё такое, но ему будет приятно разок. Может два. А потом уже будет неприятно, но я вряд ли смогу остановиться. Точнее, я не знаю, смогу ли остановиться.       — Резонно. — Юнги задумчиво кивнул. — Но не забывай, что он будет возбужден. Как я понял, у вас эта штука взаимная, значит, возбужден ты — возбужден он. Еще и со своими сексуальными вонялками. Это комбо. — Юнги рассуждал очень сосредоточенно, как будто со знанием дела. — Это не отменяет того, что потом у него что-то будет болеть, но дает огромную надежду, что он не пожалеет о пережитом.       — Или пожалеет. — Тэхен медленно и глубоко вздохнул, вдохнув и выдохнув через нос. — Не хочу рисковать. Тем более, я уверен, что чем больше мы будем рядом, тем менее… бешеным будет влияние его запаха на меня.       — Да ладно? — Юнги деланно удивленно распахнул глаза, затем саркастично хмыкнув. — Думаешь, со временем запах выветривается? Нет, если ты до этого кончал от одной затяжки, в трусики, со временем ты, разумеется, научишься контролировать себя, но вряд ли возбуждение будет меньше.       — Откуда ты знаешь? — Тэхен очень искренне возмутился, теперь бессильно наблюдая за тем, как лимонный альфа рушил все его защитные баррикады.       — Логика. Но даже если ты прав — чтобы влияние ослабло хоть сколько-то, должно пройти очень дохуя времени. Иначе на кой вообще искать себе одну пару на всю жизнь, если ты можешь принюхаться и остыть? А с истинными как быть тогда? М?       — Истинные — это не показатель. И если ты опираешься на логику, это исключение, которое по закону только подтверждает правило. — Тэхен ухмыльнулся.       — Которое ты придумал. Ну да, ну да.       — Просто не проводили исследование. — Шоколадный альфа надул губы, чувствуя, что проигрывает в аргументах. — Но это не значит, что я не прав.       — Ты заебываешься, малыш. А можешь заебать. В самом приятном смысле. Только не меня, хотя, ты уже близок к этому. — Юнги поднялся. — Мне пора.       — Ты сам пришел, а теперь недовольный уходишь. — Тэхен тоже встал, только не успел подумать, зачем.       — Три дня, говоришь? — Юнги остановился, задумчиво уставившись на Тэхена, который уже успел поравняться с ним у двери.       — Да. И мне повезло, что на это время выпадают выходные — не придется объяснять отцу, зачем мне скрываться. — И альфа вновь вздохнул. — Хочешь меня поддержать в это время?       — Хочу посмотреть, как ты будешь мучиться и с умным видом задавать тебе один только вопрос. Нахуя?.. — Юнги покачал головой, затем хмыкнул. — Билеты не забудь отдать, великий мученик.       — Вообще-то, я собираюсь взять с собой его запах. — Тэхен скрестил на груди руки.       — Надеешься, что мучиться будешь меньше, натирая член его поношенными трусишками? — Юнги удивленно округлил глаза, затем тут же взявшись за ручку, дернув ее на себя, приготовившись к спасительному спринту. — Ты не мученик. Ты извращенец.       — Я знаю, где ты живешь! — Тэхен сказал это, вынужденно повысив голос, уже в спину стремительно удаляющего Юнги, в эту же спину улыбнувшись.       Это только звучало не очень, а на деле… Возможно, спасет ему жизнь. А может, не только ему.

* * *

      — Честно, я бы не додумался до такого. — Намджун устраивался в кресле, оглядывая партер, в котором уже не было свободного места — только активно рассаживающиеся и обменивающиеся предвкушением чего-то волшебного принаряженные гости. Альфа повернулся к брату. — Ты уже кому-то заказывал цветы по такой же схеме?       Джин воспользовался советом Тэхена, который не только подсказал ему цветочный магазин, но и смог договориться по поводу доставки точно ко времени. И всё, что останется Намджуну — аккуратно, под недовольный шепот и отдавленные в темноте ноги выбраться из зала, добраться до главного вестибюля, встретить там курьера и триумфально вернуться, заняв первое место в очереди к сцене среди остальных восторженных и финансово поучаствовавших в благодарности и восхищении балетом зрителей.       — Я просто погуглил. — Джин пожал плечами, затем напряженно ими передернув.       В нем теперь за первенство боролось несколько тревожностей. Первая — за подругу, потому что из телефонного разговора он мог понять, что Чию за несколько часов до спектакля находилась на грани истерики, а он чисто физически ничего не мог с этим сделать. Вторая — согласится ли Юнги поучаствовать в его авантюре, потому что если он не согласится — об этом почти наверняка узнает Тэхен. И пусть на этот раз Джин не пытался что-то на него накопать или покопать под него, но факт, что опять за спиной его точно не обрадует.       — Джин. — Намджун, который на контрасте с младшим теперь являл собой оплот умиротворения, все же с беспокойством нагнулся к нему. — Что случилось?       — За Чи переживаю. — Джин повернулся к брату, виновато улыбнувшись. Потому что больше всего ему хотелось подругу успокоить и приободрить. И это, пожалуй, на данный момент было первостепенно. — Я звонил ей, и она, кажется, готовилась упасть в обморок от волнения.       — Бедная девочка. — Намджун покачал головой, а Джин вдруг прислушался к этому бедная девочка.       На самом деле, между Чию и Намджуном было меньше семи лет разницы, но из его уст это звучало так, как будто там было как минимум семнадцать. Намджун был взрослым. Нет, он был зрелым. И Джин почему-то впервые обратил на это внимание, до этого лишь смотря на старшего широко распахнутыми от восхищения и любви глазами. Он был взрослым. Как Тэхен. А они с Чию… И Джин тряхнул головой, как будто пытаясь на самом деле таким образом выветрить сквозняком через уши сомнения. Идиотские. Если альфу все устраивало, значит Джин не должен переживать о том, что он не подходил ему. Возможно, Тэхен прав, пусть и не сказал этого вслух — у омеги были проблемы с самооценкой.       А потом, стоило только тяжелому занавесу открыться, началась сказка. Намджун ни разу не был на балете, видя его только на статичных картинках. Это было высокое искусство, при том, достаточно продолжительное в своих сценических перфомансах, основанное на пластике тела и магии звука. Сюжет понять сложно без либретто, потому что нет диалогов, монологов и вообще какого-либо речевого проявления. Но теперь альфа, позабыв о сюжете и прочем, только удивлялся… Как они это делали? Молодые люди, девушки — казалось, они вообще не касались сцены, паря, подпрыгивая, делая эффектные и очень изящные пассы ногами, руками… Казалось, они ничего не весили. Не подчинялись законам гравитации, которая обычно после прыжка тяжело и с громким приветствием возвращала тебя на землю.       — Я когда впервые увидел, тоже очумел.       Джин прошептал это брату на ухо, самодовольно улыбаясь, наблюдая за его реакцией. Пусть Намджун был взрослым, но теперь он был похож на восхищенного и при этом озадаченного ребенка, который, открыв рот и пытаясь всеми фибрами души проникнуться увиденным, так же пытался разгадать, как это работает. Потому что это было на самом деле невообразимо. Потому что у Намджуна было реальное и очень уверенное ощущение, что он мог поднять любую кружащуюся балерину одной рукой, подбросить и легко поймать. Разумеется, он догадывался, что виной тому была отточенная и налаженная работа мышц, но… Нет! Это была магия!       — Чи.       Джин от волнения схватил брата за колено, уставившись на сцену. Ему уже доводилось видеть подругу, когда она танцевала, но всегда это было что-то массовое или хотя бы групповое, которое вынуждало его взволнованно цепляться за знакомою фигурку, чтобы не потерять ее в скоплении грациозных ног и рук. А теперь их было всего трое. И его любимая конфетная омега, в длинной, летящей, полупрозрачной юбке, которая самым волшебным образом, благодаря открывающему изящные ноги разрезу, повторяла все ее движения, была по центру. Такая красивая… У Джина сердце замерло, когда он смотрел на нее. И он улыбнулся, заметив, как она нахмурилась и наморщила носик во время какого-то сложного шага. Сосредоточенная, но она теперь была не балериной, а волшебницей. В пуантах, которые, казалось, были наделены способностью к левитации, настолько воздушными и невесомыми были движения.       А потом под лиричную трель, она вышла чуть вперед и закружилась, как будто дав знак своим подругам, которые закружились вслед за ней. Кажется, фуэте. И она заулыбалась, явно понимая, что всё удается как надо. И после этого ее движения стали как будто еще мягче. Плавными, как медленно и умиротворенно накатывающие к берегу волны. Никаких углов — только бесконечная грация и пластика. Как он не влюбился в нее раньше? Наверное, потому что ждал своего альфу.       — Потрясающе.       Намджун сказал это одними губами, даже перестав на время моргать, и Джин похлопал его по колену. Ему влюбиться не удалось, а вот его старшему брату… И Джин быстро посмотрел на часы, чтобы не пропустить тот самый момент, когда нужно будет идти за цветами. Чтобы бросить их к ногам самой лучшей балерины на свете, и если кто-то попытается с ним поспорить, он будет драться.       После окончания спектакля, оваций и цветов, Чию написала Джину, где ее можно будет комфортно подождать, и Джин вместе со старшим братом, который пребывал в какой-то мечтательной задумчивости, устроились на указанном месте, взглядом провожая убывающих из театра, но явно пребывающих в восторге зрителей. Но ждать пришлось не так долго, потому что Чию явно торопилась. И Джин поднялся, заметив, как она выпорхнула из какой-то двери, на всех парах устремившись к нему, в расстегнутом пальто и болтающемся на плечах шарфе.       — Я жива!       Это был недолгий разбег, прежде чем она повисла на шее Джина, обхватив его ногами как коала, пока Джин, уже практиковавший подобные объятия, бережно придерживал ее, невольно испытывая то же облегчение.       — Какие красивые цветы! — Чию спрыгнула с рук Джина, повернувшись к поднявшемуся Намджуну, которого в данный момент стесняться не могла. — Спасибо огромное! Меня девчонки в гримерной чуть пытками не замучили, так вы их впечатлили.       Чию самодовольно улыбнулась, задрав подбородок, а затем вновь крепко стиснула Джина в объятиях, затем отпустив.       — Вам понравилось? А куда мы поедем? Я хочу выпить вина! Много вина, потому что у меня завтра только вечерняя репетиция, а я теперь чувствую себя такой счастливой, что… — Она тараторила, медленно направляясь к выходу, а затем остановилась, до этого резко прервавшись, и посмотрела на Намджуна, который поравнялся с ней. — Я веду себя как дура, да? Простите. Я просто так переволновалась, что чуть не схватила инфаркт.       — Если и дура, то… — Намджун задумчиво закатил глаза, затем мягко улыбнувшись, очаровывая сразу двумя ямочками. — Бесконечно талантливая, нереально грациозная и феноменально красивая. Да, пожалуй так. И раз уж простите… — Намджун отставил локоть. — Позволите?       — Ой, ну и мне тогда. — Джин, встав по другую руку, повторил движение, и Чию сначала до смерти засмущалась, а потом, торжествующе самодовольно улыбнувшись, продела свои ручки под локти мужчин. — Будешь сегодня королевой. Всегда королева, но сегодня особенно.       — Потому что сразу при двух пажах? — Намджун галантно открывал двери и для девушки, и для брата, которого Чию, не желая отпускать, тянула за собой, при этом не отпуская и Намджуна. — Хотя, я скорее конь. Потому что за рулем. И готов развести вас обоих по домам.       — Чи ночует у меня! У нас уже запланировано афтепати. — Джин гордо улыбнулся, а затем резко задумался, нахмурившись. — А зачем нам ехать в ресторан, если можно сразу поехать ко мне? Только нужно купить вино, а еду мы еще успеем заказать.       — А можно так? — Чию, которой идея явно понравилась, с надеждой посмотрела на Намджуна.       — Разумеется. Только мне нужно будет отменить бронь. И… — Намджун, остановив омег у своего авто, вдруг удивленно и растерянно посмотрел на Чию. — А где цветы?       И Чию тут же покраснела, опустив глаза.       — Ну… Я их оставила в танц-зале. Думала, что с ними неудобно будет, да и они успеют завять, пока их… туда-сюда. А в зале мы поставили все цветы в ведра, у них будет вода, комфортная температура… Простите. Это, наверное…       — Это очень умное решение. — Намджун открыл дверцу заднего сидения, протянув девушке руку. — Цветов много не бывает.       Джин следил очень внимательно за своим старшим братом, пытаясь теперь понять, что он думал или испытывал в отношении его подруги. Вопрос о том, что такого произошло у них с Монкут до сих оставался не заданным и не отвеченным, и пусть Джин был уверен в порядочности своего брата как в своей порядочности… Можно быть порядочным, но категоричным. Или нетерпеливым. Или слишком прямолинейным. А, может, холодным и временами безразличным. Или грубым в особенно острые моменты. А Джин никогда не видел, как его брат общался с девушками. Но теперь наблюдал только галантность, причем, очень естественную и совершенно ненавязчивую.       А вдруг из этого что-то получится?..

* * *

      — Ты не подумай — нам не запрещают есть. Просто я обожаю кушать рыбу без соевого соуса. Немного кунжутного масла и всё. — Чию, ловко подцепив с пластикового блюда сочный кусочек сашими из сома, аккуратно обмакнула его в плошечку с маслом, затем потянувшись к столу, положив рыбу в рот с довольной улыбкой.       — Честно, пока я смотрел балет, мне казалось, что вы все там, и девочки, и парни, ничего не едите, кажетесь настолько легкими. — Намджун сидел, подпирая спиной кресло, потому что они выбрали расположиться на полу и потому, что альфа поддался на уговоры омег выпить и взять такси. Особенно настаивал Джин, который уже представлял, как с утра будет добираться до работы вместе со старшим братом, вернувшимся за своим авто.       — Это всё тренировки. — Чию улыбнулась, подняв бокал с вином. — За братьев Ким. Двух рыцарей без страха и упрека.       Омега уже успела чуть подрумяниться от до этого принятого внутрь бокала сухого красного, но от этого она не стала развязнее и легкомысленнее — только очаровательнее. Раздался звон тонкого стекла, и все как по команде сделали по глотку.       — Мы зажимаемся так, что иногда сводит. Напряженные мышцы дают полный контроль, и ты можешь держать движение даже в его конечной фазе. — Чию отложила палочки и отставила руку. — Взмах. — И тонкая рука тяжело опустилась, прихлопнув край низкого журнального столика. — Это если расслабиться. А мы делаем так. — И она повторила движение, но теперь рука опускалась медленно и плавно, как крутящийся в осеннем ветре беспечно подцепленный с ветки кленовый лист. И Намджун похвалил себя за точность образного сравнения. — То же самое с ногами, при прыжках или шагах. Все движения на полупальцах. В этом тоже секрет — когда зритель видит, что танцор не опускает пятки, создается иллюзия, что ему легко и беззаботно. — Чию вздохнула, вновь обратив внимание на свою рыбную тарелку, пока два брата делили мясное гриль-ассорти.       — Мне страшно представить, насколько это тяжело. — Намджун говорил совершенно серьезно, и Чию подняла на него блестящие глазки. — Чем убедительнее иллюзия, тем тяжелее усилия для ее осуществления.       — А некоторые думают, что это просто прыг-скок. А я бы посмотрела, как бы они простояли в тонусе у станка часов пять кряду, прерываясь только на… — Чию выдохнула, затем улыбнувшись. — Спасибо. Вообще, я рада, что тебе только понравилось, и ты не устал. Потому что Джин… — Чию повернулась к омеге, который замер с набитыми щеками. — Зевал на моем первом спектакле.       — Я всю ночь готовился к итоговому тесту до этого, эй! — Он нахмурился, затем посмотрев на брата, который улыбался, при этом забавно осуждающе качая головой. — А этот просто пытался разгадать, как это так получается — вопреки законам гравитации.       — Точнее сказать — засмотрелся на красивых девушек. — Намджун снисходительно улыбнулся брату, который закатил глаза, затем обратившись к Чию. — Мне кажется, я теперь буду ходить на балет чаще.       — Скажу учителю, что популяризирую наше искусство. — Чию хмыкнула, при этом отчего-то покраснев и опустив голову. — Жаль, что мне не стать примой. Тогда смотрели бы только на меня.       — Чииии! — Джин быстро отпил из бокала, затем схватившись за свою подругу.       — На самом деле, важнее заслуг, получать удовольствие от любимого дела. Для признания может быть много условий и препятствий, которые не зависят от тебя, но пока ты будешь хорошо делать то, что умеешь, и наслаждаться этим — никогда не возникнет мысли, что всё было зря. Даже если ты не сумеешь достигнуть весьма субьективных высот. — Намджун окончательно отрекся от мяса, отставив все приборы и блюда, оставив только бокал. Он поднял на завороженно слушающую Чию глаза. — Вот меня ты поразила. И пусть это отчасти потому, что я впервые был на балете — это не умаляет твоей заслуги. Уверен, я такой не один, просто у меня есть возможность донести это до тебя лично. Амбиции — это хорошо и нужно, но они не должны становиться самоцелью. Потому что в этом случае в конце пути ты неизбежно будешь жалеть о потраченном времени.       — Хорошо, что ты не сказал — амбиции это для альф. — Джин хмыкнул, затем улыбнувшись, все еще сжимая руку Чию. — Потому что я бы с тобой согласился.       — Вот как раз у альф амбиции — это чаще всего самоцель, которая оправдывает все средства. Особенно, если существует конкуренция. Постоянная погоня или гонка с кем-то, кто оказался рядом. Но ведь настанет момент, когда в силу объективных причин, ты не сможешь бежать. И тогда невольно оглянешься назад, поняв, что всё, что помнишь — как рвал жилы в погоне за чем-то, что давно потеряло значимость. — Намджун рассуждал спокойным, будто тихо потрескивающим голосом и в сочетании с его хвойно-древесным запахом создавалось ощущение, что они в лесу и греются у тихого огня. — Я не помню, к чему этот спич, но соль в том, что ты великолепно танцуешь, и мне лично всё равно, прима ты или нет, пока ты вдохновлена тем что делаешь, а это всегда понятно. Даже таким дремучим обывателям, как я.       — Такое ощущение, что мы сидим и болтаем с мамой. — Джин улыбался, но в его замечании не было ни тени раздражения или упрека — только любовь. — А что нужно для того, чтобы не оглядываться назад в таком случае и не сожалеть?       — Что-то или кто-то вокруг тебя, которых будет достаточно, чтобы понять, что жизнь удалась. — Намджун пожал плечами. — Семья, любимое дело, какое-то хобби. Причина для радости здесь и сейчас, которую ты в любой момент можешь достать из кармашка и подумать, какой я счастливый и довольный молодец.       — Это звучит как тост. — Джин поднял свой оказавшийся пустым бокал, и Намджун поспешил вино обновить. — Спасибо. За светлое и безоблачное будущее.       Он преисполнился решимости написать Юнги. Не факт, что ответит, так как время близилось к десяти, но попытка не пытка. И он, осушив бокал под удивленным взглядом Чию, взялся за телефон, набрав: «Извини за беспокойство, но ты не мог бы мне немного помочь? В обмен на вознаграждение». Правда, Джин не успел поинтересоваться у вознаграждения, но если Юнги согласится, проблем не возникнет.       «С чем? Или с кем? С пиздюком?»       Удивительная прозорливость, и Джин улыбнулся.       «Да. Поможешь?»       «Набери мне»       И Джин тут же поднялся, извинившись и выскользнув в свою комнату, по дороге набирая нужный телефон.       — О! Говорю сразу — дохуя невоспитанно объявляться лишь за тем, чтобы попросить об услуге. А-та-та таким быть. — Судя по голосу и по шуму вокруг, Юнги теперь тоже что-то отмечал.       — Просто не могу сейчас думать ни о чем другом. Извини. — Джину тут же стало совестно, но спасал тот факт, что Юнги ему нравился на самом деле, и что он не забудет о нем, когда ему ничего не будет нужно. Просто так совпало. Это не было использование — дружеская просьба. И когда Юнги попросит его о чем-то, он тут же откликнется!       — Что Тэтэ натворил? Только давай по-быстрому и сжато — у нас семейный междусобойчик, и я слинял только чтобы пропустить свой тост. Вещай. — Шума вокруг Юнги стало меньше, как будто он вышел в другую комнату.       — У него должен быть гон, и он категорически отказывается от моей помощи. — Джин даже теперь дул от этого губы. — Он сказал, что я просто не узнаю, когда это произойдет. И…       — Ты хочешь, чтобы я узнал сроки? — Юнги усмехнулся. — Блять, тебе везет. А я еще думал, нахуя мне эта информация. — Альфа замолк. — Через три дня, не считая этот. Биологические часики у пиздюка одни на двоих с батей, так что осечки быть не может. Но он собирается окопаться дома вместе с твоим бельишком. Я сказал ему, что он извращенец, и здоровее дрочить не на шмотки, а на того, кто их носит, но этот альфа дохуя упрямый.       — А почему он собирается меня избегать? — Джин даже как будто протрезвел. — Он… агрессивный во время гона?       — Вряд ли. — Юнги ухмыльнулся. — А ты вообще в курсе, как у альф проходит гон?       Джин вспомнил слова Намджуна.       — Ну, примерно. Брат говорил, что просто чаще хочется секса и сложнее кончить.       — Брат твой либо ходит с единицей в своем альфа-статусе, либо пожалел тебя, опустив подробности. Во время гона альфе кончить несложно — проблема в том, что для полной разрядки ему нужно сделать это несколько раз. То есть, среднестатистический трах растягивается во времени на пару часов. Это у рядовых альф. Тэтэ у нас доминант, так что… — Юнги, кажется, погрузился в свои раздумья, став звучать чуть отстранено. — Он тебе нравится сильно? Я в плане физиологического ответа.       — Очень. — Джин сглотнул.       — Ну вот. А этот хер боится, что это будет похоже на изнасилование. А ты мало того, что отзывчивый и самоотверженный, так еще и… Короче! Я за тебя. Тем более, ты теперь знаешь риски. Передумаешь — хорошо. Не передумаешь — еще лучше. Пиздюку я ничего не солью — зуб даю. И да — он очень серьезен по отношению к тебе. Дохуя. Пусть это будет мотивацией. А теперь мне пора.       — Спасибо, Юнги! Я… С меня обед! И… — Джину все же нужно будет поговорить с вознаграждением.       — Забей. — Судя по голосу, Юнги улыбался. — Мне ничего не стоило. А тебе приятно. Только одна просьба — когда он приедет к тебе за твоим запахом, отдай ему нестиранные трусы. Это будет ему уроком, а тебе — меньше стирки. — Юнги забавно хихикнул — Ладно, всё, отбой.       И в трубке раздались короткие гудки, оставив Джина в глубоких раздумьях. Теперь стало понятно, чего именно опасался Тэхен. И нужно было решить, опасался ли этого Джин?.. Нет. Почти наверняка нет. Если он хочет с альфой быть, он должен узнать его любым, и в том числе, в своем… естественном состоянии. Внутри перемешалось два чувства: опасения на грани неявного и неподкрепленного ничем страха и предвкушение, окрашенное в возбуждение и восхищение, которые невозможно было объяснить, но можно было почувствовать затягивающимися где-то глубоко внутри узлами невольно сократившихся нервных окончаний. Да или нет?

* * *

      Чию боялась неловкого молчания после ухода Джина, который на самом деле скрылся внезапно и в неизвестном направлении, но сразу поняла, что зря. Потому что Намджун сразу заполнил возникшую паузу вопросом. О ней. Смотрел с теплом, совсем слегка расфокусированно и, кажется, ему на самом деле было интересно. А если Джин ушел только для того, чтобы оставить их наедине?! Тогда его придется убить.       — Так, нужно немного прибраться. Кажется. Я взять последнюю на сегодня бутылку. — Намджун отставил бокал, поднявшись, и Чию тут же вскочила следом.       — Сиди! Я всё уберу! — Она сразу схватилась за пару пустых пластиковых поддонов, как будто Намджун мог их отобрать. — Отдыхай.       — Кажется, только ты из нас двоих перетрудилась сегодня. — Намджун улыбался, наблюдая за девушкой, которая суетливо собирала салфетки и контейнеры из-под соусов. — Позволишь хотя бы помочь?       — Я? — Чию подняла испуганные глаза. — Да, конечно.       Как и ожидалось — принятый алкоголь нисколько не спасал от стеснения. И Чию очень хотелось куда-нибудь спрятаться и переждать этот момент, но вместо этого она направилась на кухню, чуть не споткнувшись о выставленный стул, приткнувшись к кухонному гарнитуру, как к спасению, взявшись за него двумя руками. Она не могла понять, откуда это волнение. Она как будто даже запах теперь не чувствовала. А вот теперь чувствовала. Елка. В снегу. И с распустившимися на ней мандаринами. Идиотская ассоциация, но сразу захотелось мандаринов. Но вместо этого, Чию скользнула к мусорному ведру.       — Постой. Давай я. — Намджун остановил ее. — Сложу компактно. — А потом своими руками как-то лихо и как по-волшебству смял пластиковые подносы до компактного состояния, отправив их в корзину, к которой ему пришлось тянуться через замершую на месте Чию. — Вот и всё. Только хорошо бы помыть руки.       Услышав это, омега тут же сместилась… к мойке, а не от нее, как нужно было бы сделать, будь она умной, а не смущенной и пьяной. Но она теперь перегородила путь Намджуну, который не ожидал такого поворота событий, и теперь видел и чувствовал перед собой хрупкую спинку омеги. И мягко щекочущий нос запах… мармелада? Карамели? Кажется, она не пахла сахарной ватой, придав своему сахару другое агрегатное состояние.       — Ты тоже хочешь помыть руки? — Намджун стеснения не испытывал и в принципе чувствовал себя весьма свободно, пока Чию пыталась не упасть в обморок, ощущая, как руки альфы сжимали ее плечи, потянувшись в перед и взяв ее ладони. — Совместим приятное с полезным.       Она замерла и отмирать не собиралась, теперь беспомощно наблюдая за тем, как альфа, держа ее крошечные ладошки в одной руке, другой включал воду.       — Вспомним детство. Меня так папа учил мыть руки, когда я научился ходить и полюбил трогать землю. — Тихий и вкрадчивый своим глубоким спокойствием голос почти убаюкивал, и Чию даже прикрыла глаза. Разумеется, она не впервые ощущала мужское присутствие настолько близко, но впервые — настолько волнительно, чувствуя как пульс стремился по сосудам мелкими перебежками. — Вот и всё.       — Спасибо. — Чию улыбалась, чувствуя себя теперь маленькой-маленькой, пусть между альфой и Джином не было слишком очевидной разницы в росте. — Тогда я вытру.       Чию прекрасно знала, где у Джина находилось полотенце, и для этого ей пришлось повернуться, высвободившись из рук Намджуна.       — Вот. — Она схватилась за махровую ткань, замешкавшись, прежде чем взять руки альфы, который сам протянул ей их. — Спасибо.       — За что? — Намджун улыбался теперь, и Чию прекрасно боковым зрением видела его ямочки, которые убивали и гордость, и способность к сопротивлению, и даже пытающийся мыслить критически мозг.       Она не отвечала, слишком скрупулезно вытирая длинные пальцы. Не поднимать глаза. Но всё же хотелось посмотреть, как теперь выглядел обладатель пригретых солнцем и охотнее потому отдающих свою хвойную магию еловых веток. В конце концов, сколько можно стесняться?! Она сегодня через такое прошла, что бояться посмотреть на альфу, который относился к ней очень по-доброму и вежливо… Бравада ушла, как только ее взгляд поднялся из-под явно оборонительно заслоняющих обзор ресниц. Спокойствие и сила. Наверняка, такой взгляд был бы у какого-нибудь доброго и жутко умного дракона из сказки. Удивительно. И ощущалось, как мягкий и незаметно порабощающий твою самостоятельность гипноз. Или Чию просто была впечатлительной?       Она поддалась. И подалась вперед, получив опору, крепче схватившись за руки Намджуна, который едва-едва наклонил голову. Десять сантиметров. Пять сантиметров. Омега прикрыла глаза, при этом чуть приоткрыв маленькие пухлые губки, успевшие подсохнуть от слишком горячего и взволнованного дыхания. Вином. И поэтому было неправильно. Намджун больше не целовался по вине… вина. Потому что после всего его никогда нельзя обвинить, и приходится получать наказание в одиночку.       — Ты не запомнишь. — Намджун заговорил прямо у уха Чию, затем мягко приложившись щекой к ее щеке, даже не коснувшись губами. — И скажи, ты любишь кофе? Потому что я собираюсь взбодриться.       Намджун аккуратно вызволил руки из рук Чию, положив свои ладони ей на плечи, а потом, мягко коснувшись подбородка, побудил поднять глаза.       — Только латте. И с сиропом желательно. — Чию смущенно улыбнулась, затем суетливо оглядевшись. — Я заварю!       — Спасибо. — Намджун не стал сопротивляться, отойдя в сторону. — Я думаю, нам нужно будет встретиться и выпить кофе. С каким-нибудь десертом. Как думаешь?       — Мне нравится. — Чию суетилась, пряча улыбку.       — А мы всё? — Джин появился внезапно, и омега чуть не выронила металлический рожок с кофе из рук. — Так быстро?       — Я всё, а вы с Чию можете продолжать. — Намджун почему-то виновато улыбнулся. — А я выпью кофе и поеду.       — На такси. — Джин нахмурился, выставив указательный палец. — Я буду драться, если ты захочешь сесть за руль.       — Ни за что, и ты помни о том, что я завтра заеду за тобой в восемь. Чтобы быть с утра свеженьким, тебе нужно поспать хотя бы шесть часов, минимум. А лучше семь. Договорились? — Намджун звучал строго, но при этом смотрел с теплом и даже нежностью, взглядом соскальзывая к Чию.       — Будет сделано, начальник! — Джин самодовольно улыбнулся, затем поравнявшись с подругой. — Пожалуй, мне тоже нужен кофе.       И решить, чего омега хотел на самом деле. Хотя, слишком самонадеянно было думать, что в этой ситуации Джин мог что-то решить, потому что всё уже было решено за него. И за Тэхена. И, возможно, это было лучшим решением из всех возможных.