Шоколад, пожалуйста. И покрепче

      Джин не сразу понял, что это была ловушка, которая затем превратилась в какую-то адскую карусель. Он наивно решил, что нагнув его на кухне и… оттрахав, по-другому Джин не мог это назвать, как ни пытался, Тэхен смог удовлетворить свой первый, почти животный инстинкт, и после, хоть и будет голодным, не будет таким… отчужденным. И Джин быстро убедился в том, что он ошибался, когда Тэхен, заманив его в горячую воду под предлогом, что им надо расслабиться, спустя какое-то время вновь нагнул его, заставив упираться в бортик ванны, неудобно скользя по дну коленями, пока сам расплескивал воду, членом методично выбивая из омеги всё живое. Джин не знал, как поддался альфе. Точнее, он просто в один момент перестал себя контролировать, передав все права на себя Тэхену. Сзади. Молча. Жестко. Грубо, но вновь без боли и агрессии, даже в тот момент, когда он схватил его за волосы, потянув на себя. Джина не волновала боль и грубость — это были проявления силы, которые его возбуждали (наверное, здесь был виноват тот факт, что он омега, или же просто безысходность). Его волновало другое.       Сзади и молча. Если в первый раз альфа хотя бы пытался его целовать, то потом Джин лишился даже этого. И очень быстро в нем начало формироваться впечатление, что в этот момент Тэхену неважно было, кто под ним, лишь бы он пах так, как пах Джин. Возможно, это было логично и вполне естественно, но Джин… Получал удовольствие на автомате. Это был как будто естественный и предусмотренный природой заранее ответ его тела на сильный запах альфы. Возбудиться — отдать феромоны — получить порцию спермы — успокоиться. Это было отвратительно. На кухне и в наполовину наполненной ванне еще куда ни шло, но у раковины… Джина спасало только то, что член Тэхена выделял очень много смазки, поэтому не было никакого дискомфорта или болевых ощущений, потому что альфа в тот момент решил опустить любые предварительные ласки и разминку, просто приставив между ягодиц влажную головку члена и тут же протолкнув ее внутрь. Это было всё, чему Джин мог порадоваться. Его ебали. Обезличенно, механически, несмотря на всю эту страсть, которая никак не откликалась внутри, только обжигая тело ненужным и не спасающим ситуацию повышением температуры.       Когда они добрались до постели, Тэхен, как будто испытавший чувство вины за предыдущее соитие, когда он в порыве той самый страсти припечатал Джина щекой к зеркалу (без травмы, но всё равно слишком... слишком), устроил своему омеге настоящую прелюдию. И Джин как будто воспрянул духом, но потом, когда он отважился на первый в своей жизни минет… Первый в его жизни минет его чуть жизни не лишил. Потому что Тэхен слишком уверенно пытался насадить его голову на свой немаленький член. Его остановило то, что Джин начал давиться, кашляя и хрипя о пощаде — альфа не настаивал, отпустив спутанные волосы. А потом просто перевернул омегу на живот, сложил его поудобнее, отполировал языком задницу и все прилегающее, а потом стал трахать. Это не было насилием — Джин даже стонал поначалу, на удачу сумев потеряться в своих собственных афродизиаках, которых теперь было очевидно меньше, потому что его не хватало до конца. К концу оставался только шоколад и осознание, что альфа ему нравился, и что Джин шел на это добровольно.       В перерывах Тэхен всё же нежничал. И Джин оживал. Но стоило только альфе почувствовать от него намек на вдруг прозрачно обострившуюся в запахе сладость, он тут же… Терял контроль. И Джин терял контроль, вынужденно, но чутко реагируя на изменение запаха альфы. Бешеная карусель, и головокружение превращалось в морскую болезнь.       Последняя капля случилась перед пробуждением, точнее, сразу после него. Когда Джин буквально проснулся от того, что в него упирался член. Который потыкался под сонное ворчание альфы в уставший анус, а потом успокоился. Член. Но не альфа, который стал нарочно, успев выучить слабые места, выбивать из омеги возбуждение. Выбил. Влез в него. А Джин окончательно разочаровался. В своей идее помочь своему же альфе с гоном. Он не так это себе представлял. С таким успехом, ему мог помочь кто угодно, натянувший на себя заботливо подготовленную пижаму клубничного омеги. Это расстраивало. И удручало. Вместе с ноющей поясницей, обиженной слишком настойчивым вниманием задницей и уставшим телом в принципе, которое успело испытать на себе все виды физического давления.       Джин просто хотел отдохнуть. Просто побыть наедине с собой, выдохнуть, посидеть в тишине и покое, не рискуя каждый раз, каждый неосторожный вдох или выдох оказаться против воли на дне, с привязанным к лодыжке камнем из тяжелого, пропитанного токсичными для него теперь феромонами шоколада. Джин не мог сказать, что ему не нравилось, не мог сказать, что ему было неприятно — он ничего не мог сказать. Просто с утра пораньше, сразу после утреннего секса, сбежал в магазин за продуктами, вежливо отказавшись от помощи. Потом готовил, не выпуская из рук нож, успокаивая темперамент альфы необходимой техникой безопасности — никакого члена в заднице пока в руках колюще-режущее, которое в любой момент может лишить этого члена. А потом Джин выдохнул, когда Тэхен отвлекся на рабочий звонок. И кое-что придумал. Вынужден был придумать. Он ведь даже не мог ничего с альфой обсудить, понимая, что теперь он меньше всего был готов на конструктив, в любой момент рискующий пасть жертвой собственного организма, слишком настойчиво склоняющего его к сексу. С Джином. Который на самом деле устал, пытаясь не думать о своем разочаровании.       — Тэхен, мне нужно будет съездить к родителям — папа попросил помочь ему с проверкой рефератов. Он преподает, а близится зимняя сессия, и все срочно вспоминают об учебе. — Джин виновато улыбался, запахнув на себе толстый вязаный кардиган, под которым была рубашка, под которой была тонкая водолазка, под которой была футболка, и всё это должно было скрыть его запах. Хотя бы ненадолго. — Прости. Но я думаю, мы уже справились с… твоей проблемой?       Тэхен сидел за столом, двумя руками сжимая кружку с чаем. Напряженно выпрямленный. Агрессивно поджавший челюсть, которая стала опасно острой. Не внушающий доверие. Потому что Джин был виноват в его теперешнем состоянии. Потому что Джин принудил его своим поведением к воздержанию, которое во время гона приносило еще больше страданий, чем в обычное, не омраченное сексуальным голодом время.       — Проблема? — Альфа странно ухмыльнулся. — Это мое естественное состояние. То, что я, как и ты и другие половозрелые и способные к деторождению особи получили от матушки природы. Это не проблема. Сокджин.       Джин облокотился на столешницу, пока Тэхен уставился на него прямым, не моргающим, но бешено блестящим взглядом, от которого по спине побежали неприятные мурашки. Нельзя сказать, что перед ним был другой человек — Джин и до этого видел альфу раздраженным, и он не отличался от того, что Джин видел сейчас, просто… Что-то было по-другому. Как будто Тэхен теперь абсолютно ничего не боялся, будь то незаслуженно нанесенная обида, открытый конфликт или причиненная боль. Если так нужно будет, но не станет жалеть.       — Я могу стерпеть от тебя постоянные унизительные сомнения, но я никому не позволю делать из меня дурака. — Тэхен как будто ни в чем не бывало сделал глоток чая, все так же неотрывно смотря на Джина. — Это была твоя идея. Это ты настаивал на том, чтобы помочь мне. А я был против. Это ты был инициатором, а теперь ты же даешь заднюю, выдумав себе повод свалить. Боишься сказать мне в лицо? Уходи, ты меня заебал? Или там будет что-то про то, что твои романтические ожидания не оправдались? Ты думал, что гон у альфы — это барахтание в постели целыми днями, с ленивыми покусываниями, полизываниями и сексом, который просто чуть дольше и чуть горячее? Сокджин. — Тэхен делал на полном имени Джина особое ударение, которое звучало неожиданно обидно. — Сила альфы не в характере. Настоящая сила, которой альфы меряются друг с другом, она в крови. Ее нельзя спрятать, достать когда нужно, подавить или проявить по желанию. Она постоянно находится во мне, циркулирует по мне, не перестает производиться гормонами. Делает меня выносливее, устойчивее к холодам, болезням и повышению нагрузок. Определяет степень моей раздражительности, меру агрессии, способность рассуждать хладнокровно в моменты, когда хочется заплакать. Эта сила определяет мой характер. Составляет его суть. Она так же проявляется в контроле над собой, но бывают моменты, когда любой альфа не может себя контролировать. Два дня. Раз в пять-шесть недель. Ты ведь готовился морально к замужеству именно с альфой. Или ты думаешь, что женщины-альфы другие? Что они нежнее, внимательнее? — Тэхен зло усмехнулся. — У меня плохие новости. И женщины-альфы еще более изобретательны в стремлении получить удовольствие, особенно когда голодны. Или ты думал, что с женщиной альфой ты бы мог быть сверху и проявлять инициативу? — Тэхен удивленно округлил глаза. — Ты всегда будешь снизу. Омега всегда будет под альфой, неважно, кто какого пола. Всегда. Это не моя прихоть — это естественный закон. И именно ты будешь подстраиваться и терпеть, если придется.       Тэхен поднялся, и Джин невольно сильнее вжался в столешницу, за которую схватился двумя руками за своей спиной.       — Когда тебе было плохо, ты не заботился о том, что тебе много, сильно или слишком грубо. Но теперь тебе хорошо. Ах, прости. Тебе плохо из-за меня. Но это я стремился тебя от этого оградить. Пусть у меня не получилось. Но это будет уроком тебе. Прежде чем что-то говорить, просить или требовать у альфы, давая обещания, гарантии и прочее — думай. — Тэхен сделал шаг к Джину. — Боишься меня? — Он втянул носом воздух, затем скривившись, а после будто оскалившись, настолько агрессивной была его улыбка. — На большее ты не способен.       И он на ходу начал снимать то, во что ему дал переодеться Джин, затем скрывшись в спальне, где остались его вещи. Где Джин аккуратно развесил их. А теперь Джин не понимал, что происходило.       — Тэ! — Он увидел, что альфа, переодевшись в то, в чем приехал к нему вчера вечером (а казалось, что прошла вечность), решительно направлялся к выходу. — Куда…       Глупо было задавать этот вопрос тогда, когда слишком хотел избавиться от его компании. Но не потому что, на самом деле хотел отделаться от Тэхена, а потому что больше не мог находиться с ним рядом.       — Спасибо за помощь. Прости за неудобства, боль и дискомфорт. — Альфа явно говорил сквозь зубы, застыв, чуть не дойдя до прихожей. — И за то, что я не оправдал твои ожидания. В следующий раз будешь знать, чего ожидать.       — Тэ! Зачем ты… — Джин рванулся к Тэхену, но остановился. Непонятно почему. Всё было непонятно! Всё и сразу!       — Ты хочешь от меня избавиться. Я гордый и поэтому уйду. Но если ты не выносишь меня в таком состоянии, решившись на обман, вместо того, чтобы поговорить… Это достаточный аргумент в пользу того, чтобы избавить тебя от себя. Любого.       — Поговорить с тобой? А с тобой разве можно поговорить? — Вообще, это само вырвалось из Джина, потому что, подумав и взвесив, он бы не решился вступать в дискуссию. — Я же просил тебя. А ты…       — Прости. Я виноват. А ты… Просто попался под горячую руку. — Тэхен криво улыбнулся, резко дернувшись в сторону прихожей, схватившись за свое пальто.       — Я… Я не знаю, как надо. Как должно быть. Мне… — Джин чувствовал, что глаза начали намокать и как внутри перемешались разом все эмоции. Ему хотелось винить Тэхена, пожалеть себя, и при этом он понимал, что тоже был виноват, но не мог никак это исправить… — Мне сложно, Тэ.       — Мне тоже. — Тэхен выпрямился, оставив пока туфли, и посмотрел на Джина, который стоял, прижимая к груди сцепленные руки. Этого стоило ожидать. Его выносила не каждая альфа, а что уж говорить об омеге, который возбуждал его одним своим взмахом ресниц.       — Не…       Джин прервал мысль. Не мог это сказать. Он хотел, чтобы Тэхен ушел. Ему необходимо было выдохнуть.

* * *

      Чию сидела, сложив перед собой руки, которыми иногда бралась за чашку, моментально вспоминая, что она горячая. Потом она изучала маникюр. А точнее — то, что от него осталось, пытаясь понять, на самом ли деле кто-то даже из партера мог разглядеть ее красные короткие ногти?.. Потом Чию подняла глаза и вздохнула.       — Прости. — Намджун, который своим сосредоточенным видом плохо сочетался с умиротворенно переливающейся золотыми огоньками атмосферой небольшой кофейни (явно, популярной среди блогеров), не поднимая глаз от телефона, покачал головой. Виновато или же его не устраивало то, что он видел.       — Я понимаю. — Чию еще раз проверила чашку, заметив, что зефир уже превратился в липкую пенку, пока она не могла притронуться к напитку. Не могла пить горячее и сильно теплое, обычно предпочитая что-то более прохладительное.       — Вообще. — Намджун после произнесенного взял паузу, поводив по экрану телефона пальцем, а затем все же отложив его и посмотрев на Чию, которая тут же приосанилась, вспомнив о том, что она была балериной, которая теперь выложила руки грациознее, мягче согнув их в локтях. — Я не часто хожу на свидания. Не умею ходить на свидания. Как-то так.       — А как можно не уметь ходить на свидания? — Чию удивлялась сосредоточенно, будто желая докопаться до истины, а не подколоть улыбнувшегося альфу.       — Мы с тобой мало знакомы, и теперь пришли, чтобы познакомиться поближе. Но при этом, в атмосфере, которая предполагает, что мы можем друг другу нравиться. Но обычно я дохожу до такой атмосферы уже когда… ну… Всё решено. — Намджун пытался найти слова помягче и поприятнее, а омега насупилась сильнее.       — Ты не ухаживаешь, а сразу переходишь к… — Она многозначительно запнулась, дав понять, что не будет продолжать рассуждение.       — Нет. За кого ты меня принимаешь? — Намджун искренне удивился. — Но я не то чтобы ухаживаю… Исполняю желания. Да. Мне нравится исполнять желания той, которая мне нравится.       — А если она хочет, ну… — Чию задумалась, затем хитро сузив глазки. — Дом у моря.       — При условии, что я схожу по ней с ума… — Намджун тоже задумался, затем так же хитро посмотрев на Чию. — Но вместе с домом будет прилагаться предложение выйти замуж, и если я получу отказ — разнесу дом к чертям прямо на ее глазах.       — Лишь бы не об ее голову. — Чию хмыкнула, изначально не ожидая ничего серьезного на свое предположение.       — Ну, тут возможны варианты. — Намджун, как будто всерьез размышляя на этот счет, поджал губы, затем улыбнувшись. — Из самого интересного… Ради одной особы я смог раздобыть две редкие картины двух знаменитых современных американских художников.       — Купил или украл? — Чию подперла щечку рукой, при этом всем своим видом выдавая заинтересованность, а не просто скучающее любопытство.       — Обменял. — Намджун улыбнулся с гордостью. — Я полтора года жил в Штатах и успел заиметь нужные знакомства. Правда, у моих знакомых коллекционеров нужных полотен не было, при том, что я точно знал, что они не выставляются, наверняка пылясь в частных коллекциях. И вот тут начался настоящий квест… — Глаза Намджуна заблестели, а Чию невольно начала слушать внимательнее. — Потому что если ты придешь к коллекционеру и заявишь, что тебе очень нужно купить какую-то картину, даже если она не имеет объявленной художественной ценности, он заломит такую цену, что ты тут же решишь, что она тебе не очень-то нужна. А мне была нужна. Поэтому я пошел в обход, и в итоге мне удалось заполучить эту картину в качестве оплаты за услуги посредника.       — Посредника чего? — Чию сосредоточенно дула губы.       — Сделки купли-продажи. Просто зачастую коллекционеры, особенно крупные, которые могут позволить себе любые деньги, ищут только на поверхности, а те, кто дорожит вложениями, а я всё же не дорос до того, чтобы выкладывать за картины любые деньги, умеют искать поглубже, у границ легального. Там искать сложнее, но уж если найдешь… — Намджун сделал глоток кофе. — В общем, это было увлекательное путешествие. Но одну картину я все же приобрел за свои деньги, пусть и сумев выгодно сторговаться.       — А что та девушка, для которой всё это было организовано? — Чию думала о том, решился бы ради нее кто-то на такие подвиги. — Ты рассказал ей, как сложно тебе всё это далось и…       — Ей это оказалось не нужно. — Намджун поменялся в лице, в котором, вместо ностальгического духа авантюризма, была теперь только жесткость. Как будто затейливо вырезанный из мягкого теплого дерева каркас чего-то заменили холодными металлическими конструкциями, намертво скрученные грубыми болтами. — Но я не буду врать — мне доставило удовольствие заниматься этим. Потому что я искренне люблю искусство и люблю тех, кто в нем разбирается. Тем более, эти картины по итогу остались у меня.       — Ну, ведь ты исполнял ее желание. — Чию пыталась теперь вникнуть. — Ошибся с желанием?       — Я не меценат и не намерен бесплатно делиться культурными сокровищами с альфой, которой от меня нужны только культурные сокровища. — Намджун так сжал челюсть и смотрел мимо Чию так прямо и даже агрессивно, что омега невольно поджала плечи. — Она в состоянии сама купить то, что ей нравится.       — Она… А ты сказал, как тяжело они тебе достались? — Чию теперь размышляла о том, мог ли на нее повлиять этот аргумент, если бы за ней ухаживал тот, кто был ей не так уж интересен.       — Просить о милости? После того, как тебе… — Намджун вздохнул. — Мы оба слишком гордые. А я не настолько увлечен, чтобы быть готовым разбить голову, прежде чем достигну цели.       — Вообще, это звучит грустно. — Чию, наконец, принялась за какао, до этого перемешав его ложечкой, чтобы еще немного лишить высокой температуры. — А тебе очень нравился ее запах?       — Я не выбираю пару по запаху. Точнее, я не притязателен в плане запахов, и поэтому для меня важнее личность, потому что я в любом случае принюхаюсь. — Намджун, как будто извиняясь, улыбнулся. — Нет, какие-то ароматы мне нравятся больше, какие-то меньше, но запах никогда не станет препятствием, если мне нравится человек.       — Интересно. — Чию ближе придвинулась к столу, демонстрируя, что ее на самом деле увлекала тема.       — Я однажды встречался с альфой, которая пахла глиной. Или мокрой побелкой… Что-то такое, точно не помню. Замечательная девушка. — Увидев удивление Чию, Намджун продолжил. — Альфы часто могут пахнуть несладко. Да вот я, например. Еловые шишки. Они не могут быть сладкими, как ни крути. Но если ты мне нравишься, ты будешь чувствовать в моем запахе тепло. Он будет для тебя комфортным, приятным. Так и другие несъедобные запахи — они навевают приятные ассоциации, которые становятся только…. Приятнее, если есть взаимная симпатия. А запах глины и гипса, кстати, не так уж специфичен. А уж если ты любишь скульптуру…       — А для меня ты… — Чию, зацепившись за фразу о еловых шишках, смутилась, но продолжила, покрепче схватившись за чашку. — Пахнешь еловыми ветками, сухой корой, которые собираешь для зимнего костра. Хотя… — Чию ухмыльнулась, покраснев. — Я не нюхала еловые шишки — может, у меня неправильные ассоциации.       — Это твое личное восприятие запаха — не может быть правильного или неправильного. — Намджун улыбнулся, протянув руку и вежливо, без лишней интимности коснулся пальцев Чию, чуть их сжав. В качестве поддержки, видя, как омега смущалась. А теперь омега улыбалась. — Но папа может рассказать об этом больше. И теперь я хочу узнать о тебе и о твоем романтическом опыте.       — Обо мне? — Чию почти испуганно округлила глаза, пока Намджун уверенно кивнул. — Ну… За мной точно так красиво не ухаживали, как ты за… — Омега осеклась. — И я не встречала противные мне запахи. И… Вообще, за мной ухаживали, но так. — Она пожала плечами. — Несерьезно. Без далеко идущих планов. Я несколько раз целовалась, но… — Чию посмотрела в сторону, мечтательно улыбнувшись. — Я, наверное, жду истинного.       — А ты, кстати, знаешь, как это работает? Не всегда, но в большинстве случаев.– Намджун не собирался ждать истинную, но с удовольствием слушал рассуждения отца, которые имели под собой научные обоснования. Плюс, старший Ким обладал даром красноречия и слушать его вкрадчивый голос было всегда отдельным видом наслаждения. Особенно, для уставшего сознания. — Если ты встречаешь истинного, ты можешь воспроизвести его запах в воображении в любое время, даже когда он не рядом. Условие — вы должны быть достаточно знакомы. Случайная встреча так не сработает.       — Да, и во время течки будет ой-ой-ой как хотеться того самого… — Чию вздохнула, а Намджун улыбнулся.       — Во время течки и гона хочется не только истинного — просто кого-то, кто достаточно пришелся тебе по вкусу. Истинность — это полное соответствие организмов, на 90-100%. Но бывает соответствие на 80, 70 или 30 процентов. И всё это имеет место. Это всё химия. Химия любви.       — Ты не романтик, да? — Чию улыбнулась. — Я тоже. Но я знаю, что чем больше мне будет подходить запах альфы, тем приятнее будет с ним секс. — Увидев, как удивленно вытянулось лицо Намджуна, Чию самодовольно улыбнулась. — Я не опытная, но начитанная.       И тут альфа позволил себе рассмеяться, пока Чию была абсолютно довольна собой.       — Я уважаю такой подход. — Намджун не переставал улыбаться. — Но предпочитаю сменить тему, чтобы не покраснеть.       — А ты… — Чию удивилась. — Я думала, что…       — Я люблю этим заниматься, но говорить об этом… На самом деле могу смутиться до красных щек, а это, для альфы моего статуса и возраста, непозволительная слабость. — Намджун покачал головой, затем прямо посмотрев на омегу, которая уже пыталась прикинуть, насколько альфа был опытен. — Давай лучше обсудим балет. Точнее, ты расскажешь, что да как, а я буду слушать с открытым ртом и восхищаться. Пойдет?       И разговор продолжился и после закончился уже непринужденно, оставив после себя исключительно приятные впечатления, которое у Чию не было возможности посмаковать, потому что впереди ее ждала очередная репетиция.

* * *

      Джин хотел, чтобы Тэхен ушел на время, просто дав ему свободный вечер. Только вечер! А он ведь собирался уйти навсегда. Альфы действительно были гордыми. Это была первозданная, изначально не способная на компромисс гордость, которая заставляла страдать всех вокруг. Альфа мог ее побороть, и Джин знал примеры, даже из своей семьи, но для этого нужно… Побороть себя?       Омега не хотел об этом думать, торопливо утеревшись рукавом и сбежав. Он не будет смотреть, провожать, прощаться, сразу поняв, что альфа даже не сдвинулся с места, когда он ушел. Он слишком устал. Кардиган полетел на пол, рубашка, зацепившаяся за подбородок и отказывающаяся сниматься водолазка… Джин не плакал — просто лились слезы. Он ничего не знал. Не знал, что чувствует, не знал, как всё исправить. Не знал, хочет ли он вернуть Тэхена, теперь увидев, какой он был на самом деле. Два дня раз в пять-шесть недель. Джин уселся на край кровати, обхватив колени руками и поджав вдруг заледеневшие пальцы в носках. Его не научили. Он ничего не умел. Он… на самом деле был глупым и наивным. И глупо и наивно теперь было мечтать о том, что было бы, не будь Тэхен альфой. И омега, сильнее вжавшись носом в домашние брюки, одернул себя от этой мысли. История не терпит сослагательных наклонений, будь то мировая история или история одной... Встречи.       Джин теперь даже не чувствовал запахов, наверное, успев подобраться к краю, за которым был на самом деле опасный уровень стресса. Усталость, невнятное разочарование, в котором он не мог себе признаться, но в котором убедился. Неприятный осадок, который горчил и перебивал собой всю ту сладость, что он успел взять у теперь слишком горячего шоколада. А ведь это на самом деле был конец. Если альфа ушел от него теперь, когда в нем нуждался, то после гона он совершенно точно сможет справиться без него! А Джин сможет?.. И он вскочил, тут же бросившись в гостиную, думая теперь, где именно оставил телефон. Они просто выдохнут. Тэхен просто выдохнет на свежем воздухе, Джин выдохнет, и они… что-то придумают! Джин поджал губы, пытаясь сдержать и так предавшие его слезы — только то и мог делать, что плакать! Слабак! У него вообще нет силы, но должен же быть характер! Такая сильная альфа, как его мать, не могла родить его никчемным слабаком!       Джин слишком резко остановился, заметив, что Тэхен до сих пор был в прихожей, в пальто, сидя на полу, обхватив руками низко опущенную на колени голову, схватившись за волосы. У него были босые ноги, и, получается, он готов был уйти вот так... Он… А ведь он тоже мог теперь испытывать разочарование. Ему, наверняка, было больно. И физически, от того, что он не мог удовлетворить свои потребности, и морально. Потому что Джин мог ему помочь, но смалодушничал, решившись на обман.       — Тэ.       Джин не подошел, а подкрался, аккуратно взявшись за длинные пальцы, но Тэхен резко одернул руку.       — Пять минут, и я уйду. Больше не трону тебя.       В голосе слышался надрыв, как будто альфа вот-вот готовился зарычать, закричать или заплакать навзрыд. И Джин знал, что может помочь. Он был уверен в этом, абсолютно. И он хотел помочь. И в этот момент, перестав чувствовать запах и начав мыслить более или менее рационально, он решился. Опустился рядом с Тэхеном, не зная, с какой стороны подступиться. В итоге просто положил голову ему на плечо.       — Тэтэ. — Был один способ, который обычно помогал в любой ситуации. Если не решить, то обескуражить. — Порычи, а? Такой свирепый тигреночек, и не рычал ни разу как следует.       Тэхен не двигался, потом медленно, будто в этот момент усиленно размышляя над тем, в какой именно момент Джин успел двинуться умом, начал опускать руки, выпрямляться, затем посмотрев на омегу. Который улыбался широко и дебильно, своим видом теперь пытаясь убедить альфу в том, что умственно отсталых и в принципе обделенных бить нельзя.       — Тэтэ, а если мы придумаем какой-то компромисс? Ну, знаешь, чтобы ты кончал, а я не думал, что тебе всё равно в кого кончать. Потому что я не привык... так. Знаешь… — Джин рассуждал спокойно, почти шепотом, вновь положив голову Тэхену на плечо. — А ты можешь сделать так, чтобы твои гормоны не только удерживали твой член в заложниках, но и смотрели на меня и говорили со мной? Я согласен на синяки, просто хочу слышать и видеть тебя. Чтобы ты откликался. Ну… Какие-то слова приятные. Вроде Спасибо, что пока живой. Что-то такое. — Джин пожал плечами, затем чуть развернув голову и поднял на Тэхена глаза. — Я мастер всяких идиотских шуток и попыток разрядить атмосферу. Это моя супер сила. Ну помимо крепкой задницы, которую пока каким-то чудом не разорвало и не сплющило, но знаешь… Если ты бы мне пошептал что-то нежное и горячее на ушко, а потом посмотрел мне в глаза, а не на затылок, я бы согласился еще на один раз. Или на два. Просто… — Джин опустил глаза. — У меня просто ощущение, что тебе всё равно с кем. Что не важно именно мое присутствие — только мой запах. Поэтому я устал от этого. Мне просто не комфортно на каком-то глубоком уровне. Я просто хотел побыть немного один. Подумать.       — Я могу уйти сейчас. — Тэхен откинулся на стену, сцепив перед собой на коленях руки, и омега впервые за всё это отягченное объяснениями время почувствовал легкое шоколадное дуновение под носом. Всё внутри невольно сжалось от предвкушения… Чего-то не очень приятного.       — Тебя еще не отпустило, да? — Джин выпустил это из себя слишком неуверенно и осторожно, и Тэхену понадобилось время, чтобы убедить себя, что он правильно расслышал. — Оставайся, только если пообещаешь порычать мне на ушко.       — Ты боишься. Я… — Тэхен потянулся к руке Джина, но в последний момент остановился, пытаясь одернуть дрожащие пальцы, за которые омега все-таки успел ухватиться, сжав в своей ладони. — Тебя пугает моя грубость?       — Нет! — Джин замотал головой, затем замерев. — Честно сказать, мне… даже нравится. Но просто ты делаешь всё молча и… сзади, и я узнаю тебя только по запаху. Это напрягает. Как будто… Как будто ты не хочешь на меня смотреть и тебе всё равно, куда пихать.       Последнее Джин сказал быстро, как будто боясь, что Тэхен расслышит.       — Привычка. Так ведь удобнее. — Альфа на самом деле не задумывался об этом, с сомнением посмотрев на Джина. — Я не говорю, потому что слишком сосредоточен. Это все твои феромоны! С Монк такого не было!       — То есть, я виноват? — Джин возмущенно округлил глаза, а затем мягко улыбнулся, свободной рукой коснувшись щеки Тэхена. — Как ты говорил? Да, я злюсь и раздражен, но хочу, чтобы ты был рядом. Я перефразирую — да, я боюсь и сомневаюсь, немного, но больше этого хочу, чтобы ты был рядом. Мы с тобой две крайности. Но… — Джин поднялся, потянув за собой Тэхена. — Я хочу, чтобы ты знал — я готов и хочу тебе помочь, но только если ты действительно нуждаешься во мне, а не в моем запахе. Чтобы секс был похож на тот, который бывает у парочек, которые влюблены. Помнишь, когда у меня был гон? Я хотел тебя, а не твой шоколад. И поэтому мне было все равно, сколько раз и куда. Поэтому не чувствовал усталости и всего остального неприятного. Сними пальто, пожалуйста.       Джин, прервав вдохновенное рассуждение, направился в спальню, заметив по дороге разбросанные Тэхеном вещи, на которого обернулся, увидев, что тот на самом деле снял пальто сразу вместе с пиджаком.       — Ты про нежность? — По голосу казалось, что Тэхен был близок к пониманию чувств Джина. По крайней мере, он относился серьезно к его претензии.       — Нет. Ты нежен после, и поэтому мне понадобилось больше времени, чтобы решиться на обман. — Джин сложил собранные в гостиной вещи на комод, затем взявшись за то, что разбросал сам. — Я про... Не знаю, как сформулировать точнее. Просто чтобы между нами был не только мой запах.       — Просто твой запах до сих пор сбивает меня с толку, потому что до сих пор непривычный из-за того, как сильно и благотворно на меня влияет. Я же говорил тебе, что нужно дождаться второго гона. Но… — Тэхен остановился, задумчиво нахмурившись. — Я понял, о чем ты.       — Правда? — Омега чуть снисходительно улыбнулся. — На деле это значит, что ты просто должен меня больше целовать и приговаривать, какой я вкусный, нужный и самый лучший, глядя мне в глаза. — Увидев искреннее удивление на лице Тэхена, Джин смутился. — Эта мысль пришла ко мне внезапно. А вообще, я просто очень капризный.       — Хочу потакать твои капризам. — Тэхен решительно поджал губы, а затем мягко потянул Джина к себе, протянув ему руку, за которую тот без сомнений ухватился. — Я могу тебе пообещать, что постараюсь сделать всё, чтобы тебе было комфортно. И чтобы тебе не казалось, что я не я, что что-то между нами меняется. Я это я. Но я просто перестаю контролировать свои желания и сосредотачиваюсь на их исполнении. — Тэхен бережно и ласково гладил Джина по спине, пока Джин крепко обнимал его за шею, запустив пальцы в волосы. — Ты слишком меня возбуждаешь. Ты настолько сексуален, притягателен, что у меня крышу сносит. Я серьезно. Хочется тебя просто съесть, и нет времени подумать о том, чтобы до этого с тобой пошептаться.       — Ты перевернул мои слова. — Но Джин засмеялся, еще чуть больше прильнув к альфе, чувствуя, как его медленно и пока невесомо окружало облако мягкой шоколадной сладости. — Но я то же самое могу сказать о тебе. Я такой притягательный для тебя лишь потому, что ты такой же для меня.       — Значит, нам нельзя расставаться. — И горячие ладони решительно пробрались под футболку, остановившись на лопатках Джина. — Я очень хочу тебя. Остался, потому что не мог физически уйти. Как будто где-то притаился мой отец, выпустив на меня разом все свои феромоны. Меня останавливал не твой запах, потому что я почти перестал его чувствовать. И даже врожденная гордость не помогла. Я не знаю, что это, но я очень это ценю. И тебя ценю. И через несколько минут начну хотеть тебя уже невыносимо и неконтролируемо. Можно?       — Нужно. — Джин почему-то почувствовал себя свободнее, а потом неожиданно смутился, что Тэхен был пока в состоянии заметить, так как Джин чуть отстранился, мягко уперев ладони ему в грудь. — Я просто на самом деле испугался, что тебе от меня нужен только запах. Интересует только запах, особенно после твоего прошлого неудачного опыта. Знаешь, как говорят… — Джин замялся опустив глаза, а затем взволнованно схватившись за воротник рубашки, заметив, что тот внезапно стал нуждаться в том, чтобы его поправили. — Можно трахаться, а можно заниматься любовью. Я не прошу любви — просто…       — С этого нужно было начинать. — Тэхен улыбнулся, так же нежно прихватив до сих пор взволнованного Джина за щечку. — Я ведь не знаю, как это бывает. Точнее, представляю, но никогда не воплощал. С тобой хочу. Хочу и могу. И я обещаю, что в этот раз… — Глаза Тэхена многообещающе блеснули, и Джин сразу почувствовал как его запах усилился. — Будет по-другому.       Джин верил. Безоговорочно. Потому что если альфа забыл о гордости... Он забудет о сомнениях.