Часть девятнадцатая. Столкновения
24 декабря 2022 г., 15:01
— Ты поедешь со мной? — Тэхен не торопился вдаваться в подробности подозрений отца, чтобы дать себе время адаптироваться к необходимости сохранять естественный вид в тот момент, когда логичнее было бы поддаться панике и сомнениям.
— Отпустил водителя. — Ким Тэсон, достав из кармана пальто телефон, пару раз провел по экрану с очень серьезным выражением лица, затем посмотрев на сына, который остановился вблизи своего парковочного места. — Подвезешь? Можешь остаться на ужин — Нахён будет рада.
— У меня планы. — Но Тэхен все же открыл для отца дверь с пассажирской стороны, дождавшись, когда он займет место. Какие у него планы? Такие, о которых нужно будет предупредить Джина.
И усевшись за руль, он быстро набрал текстовое сообщение, в котором изложил суть и дал понять, что не потерпит отказа. Хотя, судя по тому, как быстро Джин ответил, утвердительно, ему тоже не терпелось чем-то поделиться.
— Какие планы? Надеюсь, свидание. — Старший Ким расправил полы пальто, пристегнувшись, разложив руки на коленях, до этого выдернув из рукавов часы, по которым тут же проверил время. Привычка деловых и вечно занятых людей.
— Вроде того. — Тэхен завел двигатель, вслушиваясь в его мерное урчание. — Расскажешь, откуда у тебя подозрения на мой счет?
Теперь было самое время, и Тэхен бросил на отца быстрый и незаметный взгляд, заметив, как тот улыбнулся, затем повернув к нему голову.
— Почему ты не даешь мне изучить этот контракт? Я пытался сегодня надавить на Намджуна своим авторитетом, но этот орешек так просто не расколешь. — Ким Тэсон уставился на дорогу, ухмыльнувшись. — Правда, этим он заработал очки.
— Тебя на самом деле так заботит этот контракт? — Тэхен даже не пытался скрыть удивление, морально подготовившись к тому, что отец начнет его подозревать в каких-то личных мотивах, которые перекрывали деловые в данном сотрудничестве.
— Меня заботит, почему ты его так тщательно оберегаешь.
— Очевидно, из вредности. И потому, что не стал настаивать на ужесточении условий неисполнения кредитных обязательств с их стороны и решил не включать пункт о праве расторжения действующего контракта в одностороннем порядке в случае задержки предоставления запрашиваемой финансовой отчетности. — Тэхен спокойно улыбался, заметив, что его отец уже готовился возмутиться. — Мне понравился господин Ким. — А вот это была чистая правда. — И я решил, что могу позволить себе более мягкое сотрудничество, при том, что у их компании безупречная финансовая репутация.
— Это всё? — По интонации слышалось, что отец был недоволен, однако это недовольство не выходило за рамки того, которое он мог позволить себе не озвучивать громко и с применением силы.
— Всё. И надеюсь теперь ты сможешь спать спокойно. — Тэхен был абсолютно доволен собой, сумев расслабиться и сбросить с плеч груз неоправдавшихся ожиданий, пока старший Ким не торопился продолжать разговор. — Расскажешь о впечатлениях? Судя по тому, что ты теперь не пытаешься воззвать к моей силе альфы, Намджун тебе понравился.
— Понравилась его сила альфы. Вступился за своих омег, в вежливой, но при этом весьма непреклонной форме. Не скажу, что я переубедился, но мне было приятно, что он высказал это недовольство вслух. Ты знаешь, я терпеть не могу хамство, но…
— У тебя очень расплывчатые и нестабильные рамки в определении хамства. — Тэхен незаметно для себя напрягся. — И что такого ты сказал в присутствии его брата об омегах?
Он не мог ничего с собой поделать, невольно представляя, как отец, даже самыми простыми словами мог обидеть или задеть Джина, который не обязан был всё это выслушивать и переживать. И за которого Тэхен никак не мог заступиться.
— Что они объективно уступают альфам. — Старший Ким вновь ухмыльнулся, сцепив перед собой руки. — Если ты думаешь, что я как-то обидел младшего брата твоего потенциального друга… Возможно. Но это только мое впечатление. В нем, судя по тому, как он смотрел в сторону от меня, поджав губки, взыграла гордость.
— На которую он по-твоему не имеет права. — Тэхен покрепче сжал руль, пока отец направил на него полный недоумения взгляд.
— Право? Право на гордость имеют все — не все имеют объективные основания для этого, чтобы потом не выглядеть глупо. — Ким Тэсон, испытывая теперь раздражение, вновь обратив всё внимание на дорогу. — Я не имею ничего против омег. И против Ким Сокджина в частности. Но если он на самом деле принял на свой счет... У него неадекватная самооценка. Возможно, из-за того, что он вполне сойдет за альфу внешне, но характер и способности всегда выдают с потрохами.
— Твой костюм дерьмо, но я не имею ничего против него. Это звучит так же. — Тэхену следовало бы выдохнуть, но вместо этого он вобрал в легкие побольше воздуха, втайне от самого себя приготовившись к конфликту. Потому что он чувствовал, на уровне подсознания со властвующими в нем инстинктами, что кто-то задел то, что ему было дорого. Кто ему был дорог. Жизненно необходим.
— Я не назвал омегу неудачником, если ты об этом. Никто не выбирает, кем родиться.
— И не всем повезло так, как тебе, у которого на роду написаны сила, влияние и альфа-статус в один семьдесят три, который тебе не терпится передать моему сыну. Правда, к силе и влиянию еще прилагается выдающаяся заносчивость, но это всего лишь побочный эффект избранности. — Тэхен мог теперь контролировать только тембр, который был способен угрожать, никак не поднимая уровень громкости.
— Ты проникся теплыми чувствами не только к старшему брату? Прельстился сочной клубникой? — В голосе Ким Тэсона чувствовалось злое удивление.
— Просто я не научился пока относиться к тем, кто слабее, как ты, не считая их за людей, при этом прикрываясь жидким благородством. Просто чтобы кто-то вдруг не решил, что ты остался в каменном веке в обнимку со своей доминантностью, отказываясь признавать, что отстал, но даже не собираешься догонять развитие гуманистических идей.
— Ты не научился разговаривать со мной так, как подобает говорить со старшими, которые дали тебе всё, что ты теперь имеешь, поставив на ноги и для надежности подперев, чтобы вдруг не упал. — Старший Ким говорил сквозь зубы, и Тэхен сразу понял, что в машине стало тесно из-за назревающей сгустившимся запахом альфы грозы.
— Продолжишь давить, и мы не доедем до дома. — Тэхен резко крутанул руль, перестроившись в крайний левый ряд, сильнее придавив педаль газа. — Ты должен быть рад, что я могу высказать тебе такое в лицо — буду жестче с сыном. Представляешь, будет приходить к тебе... — Тэхен сделал на этом особенный акцент. — Чтобы получить немного заботы и любви.
— Было бы неплохо. Я как раз начинаю становиться сентиментальнее. Но если ты еще позволишь себе что-то подобное в мой адрес… — Ким Тэсон повернул к сыну скучающий взгляд. — Я тебя укушу.
Тэхен, воспользовавшись повиснувшей в дорогом салоне паузой, смог понять и осознать две вещи. Первая: отец примет его связь с мужчиной-омегой, только если потерпит сокрушительное поражение в честном поединке. Тэхен теперь пытался с помощью логики и того, что уже успел понять об отце, дойти до того, как бы старший Ким отреагировал, если бы вместо Джина его сын выбрал так приглянувшегося ему Намджуна… Забавно. Вообще, проблема была в том, что отец никогда не проигрывает, как не проигрывает его сын. И тут стоило принять во внимание второе. Тэхену не придется прикладывать усилия к тому, чтобы отстоять своего омегу и его место рядом с собой. Вопрос оставался в том, до чего он сможет дойти при случае прямого столкновения с отцом, которое в любом случае свершится, рано или поздно. И это осознание тут же придавило его тяжелой гранитной плитой, добавившись к и без того немилосердной силе гравитации.
Ему очень срочно нужен был Джин.
* * *
И он получил его сразу, как только перед ним открылась дверь, пахнув на него из недр квартиры сладкой клубничной безмятежностью. Тэхен просто протянул руки, просто взял Джина в охапку и просто прижал к себе. — Тигррррррёночек. — Джин, судя по голосу, самодовольно улыбался, обняв альфу за плечи со спины, потеревшись носом о его щеку. — Ты скучал? — Я, кажется, жить без тебя не могу. После прощания с отцом внутри было очень не очень. Тэхен столкнулся лицом к лицу с неизбежным — его отец в любом случае узнает, что он выбрал омегу-мужчину, который не сможет дать ему наследника. Оставался вариант, что старший Ким примет тот факт, что против природы не попрешь, и альфа, каким бы сильным и смелым ни был, не сможет ничего противопоставить инстинкту, который всегда берет верх, но… Тэхен знал, отец не примет. Не примет тот факт, что его сын выбрал мужчину, а не полноценную семью, которая должна состоять из тех, кто может совместными усилиями дать потомство. Тэхену уже нужно было готовить аргументы и запасаться терпением. Выдержкой. Потому что отец будет зол. Зол на самом деле. Не так, когда он лениво прикусывает, впрыскивая яда ровно на столько, чтобы тебя лишь стошнило, отвернув от идеи ему перечить. Это будет ярость. Глухая, молчаливая. Беспощадная. Но Тэхен знал, что сможет это вынести. Потому что он не мог не вынести. Потому что он не лукавил, когда говорил, что не откажется от Джина ни за что на свете. Потому что он до сих пор был одет в пальто и крепко прижимал к себе омегу, будто собирался прощаться. И на этой мысли, альфа, выдохнув, мягко Джина отстранил, начав избавляться от лишнего. — Тэ, всё очень плохо? Джин спросил осторожно, вглядываясь в сосредоточенное лицо с рассеянным взглядом, который тут же обратился на него. — Как тебе мой отец? Хотя, можешь не отвечать. Я примерно представляю. — Тэхен лихо избавился от ботинок, направившись в ванную, чтобы затем обнимать Джина чистыми руками. Пока Джин направился на кухню, чтобы налить Тэхену уже заранее заваренный чай. Клубничный. С мелиссой, кусочками карамели и лепестками вишни. К которым затем присоединился молочный шоколад, сладко измазавший его губы, по которым Джин поспешил провести языком, пытаясь собрать остаток неловкого поцелуя, пока Тэхен обнял его со спины, оставив поцелуй на метке. Она теперь выглядела чуть лучше. Болезненное покраснение сошло, и бледная на золоченой коже припухлость смотрелась не так страшно и контрастно на фоне фиолетово-синего кровоподтека. Джин довольно заурчал, откинув голову, прихватив обнимавшие его руки. Разве что-то имело значение? После того, как большую часть своей половозрелой жизни Тэхен не мог представить себе даже симпатию к кому-то, достаточно сильную, чтобы вот так обниматься, находясь непозволительно близко. — Пойдем на диван. — Джин повернул к Тэхену голову, наградив блестящим улыбающимся взглядом, и альфа тут же попытался посильнее всмотреться в его глаза, надеясь утонуть и больше не всплыть. — Ты выпьешь вкусный чай и расскажешь своему омеге, как прошел твой день и встреча с папой. Потому что твоему омеге тоже есть что рассказать. Это было похоже на воодушевление молодоженов, когда после свадьбы ты стараешься как можно чаще называть избранника мужем, никогда не забывая при первой же возможности ввернуть тот факт, что вы женаты. Разумеется, если по любви. Ты примеряешься к новому слову, статусу, пробуешь его на вкус, наслаждаешься, пока оно окончательно не впитается и не станет частью тебя. Это было трогательно. И Тэхен разделял эти чувства, прежде чем отпустить Джина, проведя по метке языком. Он ведь не помнил себя в тот момент, когда оставил ее. Только чувство, эмоцию, заслонившее его сознание ощущение — мой. И Джин, будто услышав эту мысль, сильнее прижался спиной к его груди. — Скажи, какую легенду ты поведал о нас отцу, и что он обо мне подумал? Спустя минуту, Джин уже усаживал Тэхена на диван, всучив ему кружку, пока сам уселся рядом, на колени, опустившись на пятки и прижавшись к мягкой спинке, полностью развернувшись к Тэхену. — Сказал, что вызвался тебя подвезти после выставки у Монк, сломался по дороге, и тебе пришлось идти пару кварталов пешком, после чего ты заболел. И я послал тебе цветы, в качестве извинения, потому что очень хотел подлизаться к твоему брату, который произвел на меня сильное впечатление. — Тэхен методично отхлебывал ароматно-горячий чай, пока Джин закатил глаза. — Значит, всё ради Джуна! Я знал, что во всем этом есть подвох… — Джин театрально уронил голову, покачал ею, пока Тэхен рассмеялся, в этот же момент ощутив, как плечам стало полегче. — Ты сказочник, родной. Родной. Плечам стало еще легче, и в глазах альфы даже появился счастливый блеск, который Джин заметил со смущенной улыбкой. — Я в тот момент растерялся, и это было первым, что пришло мне на ум. Но… — Тэхен запнулся. — У тебя так хорошо получается называть меня родным. — Хватит меня смущать. — Джин надулся, махнув рукой, которую Тэхен поймал, приложив к своим губам, при этом пытаясь заглянуть Джину в глаза, которые тот на него взволнованно поднял. — А ты знаешь, что когда альфа целует руки омеге, он признает, что она имеет над ним власть? Свою слабость признает между прочим. — Малыш, я готов целовать твои ноги, поэтому… Теперь буду знать. — Тэхен беззаботно пожал плечами, пока Джин густо покраснел, при этом весьма самодовольно улыбнувшись. — А что твой отец подумал обо мне и о Джуне? — Нужно было сменить тему, потому что шоколад в запахе альфы становился горячее, тяжелее и слаще, пытаясь отгородить омегу от его мыслей, оставив только чувства и желания. И Тэхен взял паузу. — Тэтэ, не пытайся подбирать слова — я догадываясь, что он мог тебе сказать. Но я осознанно пошел на этот шаг. — В смысле? — Тэхен нахмурился, скрестив руки на груди. — Я заметил твоего отца до того, как он заметил меня, прямо на пороге кабинета своего брата. И у меня был выбор: сбежать как трус или же встретиться лицом к лицу с… Черт, вы же реально будто бы близнецы! — Джин изобразил на своем лице восторг, а потом заметил, что настроение Тэхена изменилось. — Что? — С какой целью ты хотел познакомиться с моим отцом, при том, что примерно представлял себе, с моих слов, какой он? Я думал, что он застал вас врасплох, а он на самом деле мог уйти, ответив на все свои вопросы и даже не узнав о твоем присутствии. — Я должен был прятаться от твоего отца? — Джин удивленно распахнул глаза, чувствуя, что альфа, который сидел рядом, перестал сластить. Кто-то подсунул омеге горький шоколад. Для тех, кто на диете, совершенно лишенный сахара и хоть какого-либо намека на сладкую мягкость. — В свете того, что он не знает о наших отношениях, но знает, что мы знакомы, тебе стоило бы получше подумать, прежде чем лезть в пасть ко льву. Тем более, что мой отец достаточно опытный и умный, чтобы сделать выводы, не задав при этом вопросов. — Ах, вот оно что… Мне стоило позаботиться о сохранности твоего секрета. — Джин отодвинулся, прижавшись спиной к подлокотнику, как будто приготовившись к чему-то. — Только я же не знал, что ты уже спалился с букетом, при этом ничего не сказав. И мне нестрашно… лезть в пасть ко льву, когда со мной рядом мой брат, который, как оказалось, не так уж сильно уступает в своей силе и тебе, и твоему папе. А у Джуни такой характер, что он легко сможет компенсировать отставание меньше единицы в финальном зачете. Ваших анализов. — Джин фыркнул. — Да и вообще, какая разница, если лев в принципе не считает омег за людей, а значит вряд ли привык ими обедать. — Джииииин… — Тэхен покачал головой, попытавшись ухватиться за вытянутую рядом ногу, прицелившись к щиколотке, но не тут-то было. — Нет-нет-нет. Давай выясним до конца, с чего это вдруг я оказался виноватым в том, что не понравился твоему отцу, а я уверен, что так и есть. Ах, точно! Я ведь мог в принципе не показываться ему на глаза, и тогда бы он просто не узнал обо мне. И тогда ты бы мог… — Тебе лучше в этот момент закрыть рот, подумать, а затем только его открыть, потому что если я услышу вновь твои рассуждения на тему моих романтических планов или твоих бесконечных сомнений… — Тэхен выдохнул, прямо посмотрев на Джина, который вообще не стеснялся так же прямо отвечать. — Ты перестал меня бояться? — А я должен? — Джин нарочито удивленно задрал брови, затем как будто невзначай коснувшись метки на своей шее. — Кажется, отец был в чем-то прав. — Тэхен улыбнулся, прекрасно зная, что последует за этим в ответ. Джин тут же поднялся, даже не дернувшись, когда ударился мизинцем о ножку низкого столика, уже развернувшись для того, чтобы… Чтобы увидеть, как Тэхен перегородил ему путь для отступления, закинув на столик длинные ноги. — Ты не хочешь узнать, в чем? Я ведь не сказал, что ты ему не понравился, а ты уже дуешь губы так, как будто я с ним согласился. — Тэхен с умилением наблюдал за обидевшимся в по-детски очаровательной манере Джином, который уже думал о том, что вполне может пролезть между подлокотником и тумбочкой. Или вообще перемахнуть через спинку. — Почему ты молчишь? — Потому что я уже на скамье подсудимых, а значит всё, что я скажу, будет использовано против меня. — Джин фыркнул, поставив ногу на мягкую подушку, подтянувшись и готовясь перебросить вторую. Он задумывал это как неожиданно быстрый и резкий маневр, но Тэхен сумел разгадать его быстрее, подхватив омегу под коленом, а затем просто опрокинув на себя, уложив лопатками на свои бедра, покрепче сжав, чтобы пресечь любое сопротивление, тонкие запястья, которые сложил у пыхтящего омеги на животе. — Ты такой сладкий. — Тэхен торжествующе улыбнулся, нависая над надутыми щеками Джина, свободной от удержания своего омеги в плену рукой поглаживая его мягкие светло-каштановые локоны. — Я просто знаю, как отец может обидеть даже вежливыми на первый взгляд словами, и не хочу, чтобы это происходило не в моем присутствии. Я понимаю, что у тебя сильный и смелый брат, но на тебе моя метка, а не его. И если я узнаЮ, что ты вполне мог побыть в безопасности, вместо того, чтобы… Джин, ну перестань дуться! На самом деле, это было слишком очаровательно, и Тэхен не мог перестать улыбаться, наблюдая за тем, как щеки омеги раздувались вместе с губами, которые он пытался обиженно поджать, при этом нахмурившись и специально смотря в сторону, игнорируя нависнувший над ним каре-шоколадный омут глаз. — Ты произвел на него впечатление, и он точно тебя запомнил. А я чуть не подрался с ним в машине, когда подвозил его, хотя отец не сказал о тебе ничего откровенно оскорбительного. — Вот поэтому мне нельзя встречаться с твоим отцом в твоем присутствии. И я никак тебя не выдал, сумев выкрутиться. Возможно, Джун что-то подозревает, но не так уж сильно, если не стал мне устраивать допрос с пристрастием. Я пусть и омега и не такой сильный как некоторые, но мама с папой все же отсыпали мне мозгов. И не надо меня недооценивать. Я не маленький. — А дуешься как маленький. Поцелуй меня. — Тэхен отпустил руки Джина, бережно взяв его за всё еще пышно обиженные щеки. — Пожалуйста. Я был неправ, но только потому, что не хочу, чтобы ты принимал любые его слова на свой счет. Пусть ты и омега, но ты лучше всех альф, которых я встречал до этого. — Я не буду тебя целовать. — Джин, наконец, посмотрел влюблено улыбающемуся Тэхену в глаза. — Мы поужинаем, и ты поедешь домой. Будет тебе уроком. — Ах, ты хочешь меня проучить? — Тэхен удивленно округлил глаза, выпрямившись. — Понимаю. Поделом мне. В этом был какой-то подвох. Джин чувствовал это очень отчетливо. И в тот момент, когда Тэхен помог ему подняться. И когда он встал, взяв чашку и отправившись с ней к мойке. — Я могу не ужинать — не хочу портить тебе аппетит своим плохим поведением. — Тэхен упирался двумя руками в столешницу за своей спиной. И смотрел совершенно спокойно. И Джин, возмущенный, поднялся, направившись к нему. — Не ужинай. — Омега нахмурился, а потом… понял, в чем был подвох. Тэхен на самом деле не злился на него, поэтому пах приятно. Тэхен не злился на него, несмотря на то, что придумал и озвучил Джин. А судя по запаху, который омега пытался не впускать в себя, но который впитывался в него, клетка за клеткой, нерв за нервом ослабляя решительность, подбираясь к коленям, которые вот-вот готовились подкоситься, Тэхен испытывал что угодно, но только не злость или раздражение. — Я могу идти? Это был обоюдоострый нож, и альфа сразу понял, что Джин почувствовал его настроение, совершенно выветрив из своего запаха свежую кислинку, тут же заменив ее чем-то более спелым и сочным, что подбиралось к Тэхену все ближе, в любой момент готовое сладостью провести по губам и лишить самообладания, за которое Тэхен совсем не держался. — Иди. Джин обошел стол, смело приблизившись к альфе, который почему-то не торопился уходить. — Я не могу тебя касаться, правда? Потому что ты справедливо обижен на меня. — Тэхен перешел на бархатно переливающийся шепот, и Джин не успел остановить стремление прикрыть глаза и сделать вдох поглубже. Теперь в шоколаде он не ощущал какие-то острые, внезапные и непредсказуемые эмоции — он сразу, спокойно и уверенно, начинал погружаться на дно возбуждающей сладости, в этот момент ощущая как уши закладывало не давлением глубины, а ласковым шепотом. — Это нечестно. Ты поступаешь нечестно. — Джин сделал еще один шаг, схватив Тэхена за грудки. — Потому что нам не нужны эти разногласия. Потому что я уже понял, что был неправ. Потому что я люблю тебя и готов ради тебя на всё. — Низкий голос гипнотизировал, и Джин не остановился на я люблю тебя, потому что это воспринималось как нечто само собой разумеющееся. — Я тоже тебя люблю и готов ради тебя на все. Даже войти в клетку ко льву. Сытому. — Вообще, Джин не собирался так рьяно отказываться от своей обиды, но чувства и шоколад решили всё за него. — И даже поцеловать тебя. Если ты обещаешь, что мы сразу возьмемся за приготовление ужина. — Обещаю. Тэхен успел улыбнуться, прежде чем Джин прильнул к нему, ласково ладонями обхватив его щеки, пальцами зарывшись волосы за ушами, а затем потянул к своим губам, почувствовав, как горячие мягкие ладони тут же пробрались под его джемпер, остановившись на пояснице. Казалось, альфа всегда был горячим, и Джину оставалось только таять от любого соприкосновения с ним, как этот ласковый, неторопливый поцелуй, не спешащий раскрываться в своей страсти, игриво дразнящий язык, а затем вдруг переместившийся к шее. — Это запрещенный прием. Но омега не мог жаловаться, сцепив руки за спиной альфы, который обстоятельно губами и языком изучал его шею, то и дело останавливаясь на метке. Он понимал родителей Джина, которые даже спустя столько времени, проведенного в браке, продолжали оказывать друг другу такие знаки внимания. Чувственные. На коже и где-то глубоко внутри. И Джин чувствовал это, став дышать поверхностнее, чаще… возбуждающе. Слишком легко. — Я должен встретиться с твоим братом и поговорить с ним, как альфа с альфой. Мне нужен сильный союзник. Джин улыбнулся. Даже в этот момент, Тэхен думал о том, как укрепить их отношения, как будто пытаясь рассеять оставшиеся призраки сомнений. — Ты можешь думать о моем брате рядом со мной? — Омеге очень хотелось вскружить голову альфе, и Джин ловко перенял инициативу, увернувшись от губ и прижавшись к шее Тэхена, сразу почувствовав его учащенный пульс. — Можно я сегодня приготовлю ужин? Я пообещал тебе, что ты меня поцелуешь, и мы займемся ужином. — Слова с трудом выходили, потому что Тэхен боялся внезапно и смущающее прерваться на бессильный стон, настолько чувствительными и сладкими были ощущения на коже, которую Джин не собирался метить. Прижимался губами, всасывал между зубов, а потом медленно, нежно сдавливая, отпускал, чтобы приласкать языком. — Меня сможешь съесть только ты — я останусь голодным. Услышав это, Тэхен отстранил Джина, посмотрев на него с нескрываемым недоумением. И Джин рассмеялся, взъерошив волосы на голове изумленного альфы, который улыбался, подавшись за руками. — Давай перекусим, а потом… — Джин остановил руки на плечах Тэхена, при этом смотря задумчиво в сторону. — Вместе примем душ или ванну. Потом вместе перекусим еще раз. Потом вместе пойдем спать. — А потом перекусим еще раз, прежде чем уснуть. Отличный план, только если мы впишем секс перед перекусить. Это было похоже на гон и в то же время не похоже. Сильное возбуждение, но теперь его можно было контролировать, выбрав время, когда можно будет приступить к обстоятельному удовлетворению желаний. Или они просто принюхались. Или на самом деле стали родными.* * *
Намджун не помнил, когда последний раз спрашивал благословение у своей мамы, которая в ответ на его стыдливое признание хмыкнула, сказав, что с альфами либо так, либо никак, дав затем заверение в том, что в любом случае его жест будет оценен по достоинству, даже если в лицо ему бросят что-то не слишком воодушевляющее и немного не похожее на обычную благодарность. Намджуну было всё равно. Ему просто нужно было закрыть этот гештальт. Поэтому он уверенно вошел в галерею, прижимая к себе локтем тонкую папку и сразу направившись к администратору. — Господин Ким. — Который успел его запомнить, добродушно улыбаясь. — Добрый вечер. — Намджун улыбнулся в ответ, очаровав и без того положительно настроенного молодого альфу своими ямочками. — Я бы хотел поговорить с госпожой Мин. — Которой из? — Администратор удивленно задрал брови, пока Намджун выразил на своем лице достаточную степень недоумения, чтобы тут же получить объяснения. — Сегодня здесь только старшая госпожа Мин, которая… Он перевел взгляд куда-то Намджуну за спину, сразу приосанишись. — Сунхи. Мне нужен курьер. И баланс с кассы, который ты, потому что очень хороший мальчик, сразу отнесешь в бухгалтерию. Голос Намджуну был не знаком, и он обернулся, сразу заметив перед собой взрослую женщину, первым делом обратив внимание не белоснежную прядь волос у ее лица, забранную в высокий пучок и эффектно контрастирующую на черном фоне. Знакомые черты лица. — Госпожа Мин, я все сделаю! — Администратор тут же вышел из-за своей стойки, пока женщина с неподдельным и нескрываемым любопытством уставилась на Намджуна, которому захотелось тут же объясниться, настолько требовательным, но при этом всё же мягким был взгляд. Как будто кошачий. — Это Ким Намджун. Он бы хотел… — Намджун! — Женщина всплеснула руками. — Так вот как выглядит человек, который смог вывезти Стелла и Джонса за пределы Штатов прямо в загребующие ручонки моей девочки! — Она многозначительно улыбалась, а затем протянула пухлую ручку. — Мин Юнру. Матушка той, которая пропищала мне все уши, когда узнала о таком щедром подарке. Она их обожает. И подарки, и американцев. Первое чувство — Намджуну стало стыдно по поводу цели своего визита. Второе — Намджуну стало удивительно от того, что Монкут рассказала о нем маме. — Да. Ким Намджун. Рад знакомству. — Он бережно пожал женскую ладошку. — Я не так хорош, как кажется, и приехал для того, чтобы вернуть Монкут Стелла и Джонса. — Вернуть? — Альфа, которая источала очаровательный запах роз с примесью чего-то теплого и древесного, что весьма удачно оттеняло тяжелый цветочный флер, опустила подбородок, при этом забавно выпучив глаза. А потом махнула рукой. — Не хочу вникать. У Мон такой же характер, как у ее отца, поэтому я не удивлена, что закончилось не как у людей. Но в любом случае, ее здесь нет, и достать ее для тебя я никак не смогу. — Что-то случилось? — Намджун напрягся, пока женщина взяла его за локоть, оттянув чуть в сторону, чтобы не мешать стойке администрации принимать поздних посетителей, вежливо объясняя, что до закрытия осталось сорок минут. — Заболела, какой-то вирус. А точнее, окопалась дома и никого к себе не пускает. Приходится искать курьера, чтобы передать ей каталоги. — Мин Юнру вздохнула, сцепив и при этом трагично уронив перед собой руки. — Ты хотел ей что-то передать? — Дарственная. Нужна ее подпись. На картины. Чтобы она поверила в то, что я раскаялся. — Намджун, наверное, покраснел, и альфа сочувственно улыбнулась. — Ах, молодость. Не кори себя — Мон та еще стервоза, но у нее нежное доброе сердечко, и она обязательно растрогается, что бы ты ни сделал до этого. Или я ее растрогаю, чтобы не зазнавалась. — Женщина нахмурилась, но затем в ее взгляд перестал быть деланно суровым, став задумчивым. — Судя по рассказам дочери, ты порядочный парень. И если тебе не терпится совершить рыцарский поступок… — Она посмотрела на занятого администратора, затем на Намджуна. — Может вместе с документом отвезешь ей эти чертовы каталоги? Запрет не распространялся на тебя, так что, может прокатить. Только надень, пожалуйста, маску. Если ты согласен, разумеется. Намджуну доводилось подвозить Монкут, но он понятия не имел, на каком этаже она жила и… — Я дам адрес. — Альфа кивнула, а затем угрожающе выставила указательный палец. — Только, пожалуйста, без глупостей. — Обещаю оправдать ваше доверие. — Намджун улыбнулся, и Мин Юнру засмотрелась на его ямочки, улыбнувшись в ответ. — Теперь понимаю, почему Мон краснела, рассказывая о тебе… — Она резко поставила руки в боки. — Пойдем за мной. И Мин Юнру решительно двинулась в уже знакомом направлении, когда им на глаза попался тот самый куратор, при виде которого настроение Намджуна тут же упало. — Господин Ли! — Старшая Мин окликнула его, и Намджун заметил пластырь на лице господина Ли и ссадину на губе. — Перестань пугать посетителей своим лицом! Я дала тебе работу! Не оставляй всё на завтра, потому что завтра ты будешь здесь за главного, и я позабочусь о том, чтобы ты не скучал. Куратор посмотрел на Намджуна, затем лишь торопливо кивнул и удалился в неизвестном направлении. — Не корми бездомных кошек, которые отказываются представиться, прежде чем вцепиться в твою благородную рожу. — Госпожа Мин хмыкнула, затем дернув дверную ручку, оказавшуюся рядом слишком внезапно. — Проходи. Я не задержу тебя.* * *
Поднимаясь на лифте, Намджун прижимал к себе пару толстых неформатных книг в мягкой обложке, поверх которых положил свою папку, чтобы точно ничего не потерять по дороге, сумев в последний момент ничего не обронить, нажимая на кнопку десятого этажа. И он улыбнулся, вспомнив свое неожиданно приятное знакомство. У Монкут была замечательная мама, которая пообещала, что не будет предупреждать дочь по поводу того, кто именно к ней приедет, сказав лишь, что это человек со всем важным. И Намджун поэтому уверенно постучал в дверь, которая открылась спустя минуту. Приоткрылась, и в узкий просвет просунулась рука, с натянутым на пальцы черным рукавом. — Оставьте, пожалуйста, у двери. Я заберу. Судя по голосу, Монкут явно не была простужена. — Мне нужна твоя подпись. Пауза, а потом рука исчезла, попытавшись потянуть на себя дверь, но Намджун оказался проворнее, подставив ногу, а затем, для надежности, ухватившись за ручку, при этом выпустив всё из рук. Он дернул дверь на себя, не обратив внимание на то, как каталоги попытались сломать ему пальцы на ногах. — Монк… — Он обомлел, не зная теперь, на что именно смотреть, пока девушка замерла. — Что это? На ее впалой, болезненно бледной щеке красовался начавший отцветать, но еще не успевший до конца потерять в припухлости синяк, который наплывал на красный, чуть прикрытый до сих пор воспаленным веком глаз, и Намджун побоялся представить, что было с лицом сразу после того, как она его получила. Багрово-синие отметины на шее, царапины и… — Монк. — Он забыл все обиды, всю гордость, все свои благие намерения, которые теперь обвалились вместе с содержимым его рук. Он потянулся к девушке, которая гордо подняла голову, но при этом не могла сдержать дрожащие губы, нервным, даже по-детски капризным движением скрестив на груди руки, и Намджун заметил из-под собравшихся рукавов синие, с багровыми вкраплениям кровоподтеков браслеты на ее тонких запястьях. — Кто… — Я впущу тебя только если ты пообещаешь, что никому и ничего не скажешь. — Она пыталась звучать уверенно, но ее голос дрожал, и Намджун бездумно кивнул. — Обещаю. Но только если ты будешь честной. И… — Он посмотрел на пол, нагнувшись максимально быстро, до этого удостоверившись, что дверь не сможет закрыться без его ведома. — Я был в галерее, и твоя мама попросила тебе это передать. А еще там… — Намджун испытывал странное волнение, перейдя на низкий и приглушенный речитатив. — Я принес дарственную на американцев — моя мама поругала меня, что я не джентльмен, а твоя уверила, что ты оценишь этот жест. Он почти не чувствовал всегда задорно свежий лайм, который временами присыпался сахаром, становясь вкусным. А Монкут улыбнулась, шморгнув носом. Она отошла, давая возможность Намджуну пройти, взяв из его рук тяжелые каталоги и тонкую папку. — Будешь кофе? — Она направилась вглубь квартиры, пока Намджун судорожно пытался стянуть пальто, запутавшись в пиджаке. — Спасибо. — Он раздраженно рванул шерстяную ткань с плеча, затем сжав руку в кулак, видя, как она дрожала. В нем боролись два чувства — страх и ненависть, которые он теперь пытался успокоить, не понимая, что одним утешением на всё не справиться. Он почти сразу нашел девушку, по дороге засмотревшись на хорошо известную ему репродукцию русского художника, которая волшебно и занимательно контрастировала со светло-бежевыми, с холодным лиловым подтоном отштукатуренными стенами. — Джун, пожалуйста, только не говори никому. Я очень тебя прошу. — Она была повернута спиной, заправляя кофе-машину. У нее были поджатые плечи. Она поджимала их так, как будто боялась, что кто-то ее заметит и обидит. Внутри Намджуна всё сжалось, а он сильнее сжал кулаки, чувствуя, как короткие ногти впивались в кожу. Он не видел ее такой никогда и теперь отказывался ее такой узнавать, чувствуя, как внутри отзывалось то, что она теперь испытывала. — Я рада, что пришел ты. Ты… — Монкут подождала, пока кофе перестанет наполнять чашку, затем повернувшись к Намджуну. — Пахнешь защищенностью. Уютом. Намджун растерянно кивнул, приняв из рук альфы чашку, только теперь заметив, что у нее был короткий маникюр. Непривычно короткий, потому что Намджун помнил ее только с красивыми длинными ногтями, которые всегда приковывали к себе внимание, находясь на длинных изящных пальцах. — Что случилось? — Ему пришлось прочистить горло, затем тут же сделав обжигающе горький глоток отменного эспрессо, идеально разбавленного до американо. — Подралась. — Монкут села напротив него, поставив ноги на стул и обхватив колени руками, став совсем маленькой. И беззащитной. — А почему скрываешься ото всех? — Потому что… Не хочу, чтобы кто-то испачкал руки, при том, что мои по локти уже… — Она сглотнула, уведя взгляд в стену. Не блестящий. Она не собиралась плакать. — Не хочу, чтобы папа, Юнги или Тэтэ в это лезли, а они влезут, и... Я сама справлюсь с этим. В конце концов, не маленькая. — Кто, Монк? — Намджун чувствовал, как к горлу подступила навязчивой изжогой злость. — Ты тоже входишь в список тех, кто не будет пачкать руки. Поэтому я не скажу тебе. — Она фыркнула, а Намджун… Был не дурак. Далеко не дурак. — Твой куратор? Услышав эту догадку, Монкут даже не дернулась, прижавшись щекой к выглядящим теперь особенно острыми коленям. Лиенг вошел вслед за Монкут, закрыв дверь и повернув ручку замка, на что девушка не обратила внимание, в этот момент говоря по телефону. Лиенг остановился у ее стола, встал за ее спиной, дождавшись, когда она закончит разговор, и аккуратно вызволил телефон из ее рук. — Что ты делаешь? — Монкут повернулась к нему, и тут же оказалась прижатой к столу. — Ли. Отойди. Ты должен был выучить, что я не люблю самоуправство в моем личном пространстве. — Я хорошо выполняю свою работу? — Альфа засунул руки в карманы брюк, смотря на девушку с каким-то странным превосходством, которое заставило ее выпрямиться и задрать подбородок. — Не отвечай. Я знаю, что ты довольна. А я умею еще много чего. — Правда? В таком случае, продемонстрируй. Покажи, как ты умеешь сделать шаг назад. — Монкут сцепила на груди руки, а куратор сделал шаг назад, окинув ее сальным взглядом. И Монкут тут же почувствовала приторную сладость в запахе. Как будто к фруктовой смоле добавили переспевших и местами подгнивших ягод. Она напряглась. — Да не бойся ты. — Лиенг добродушно махнул рукой, но его взгляд… Хищный, грязный, который прилипал к коже и который поскорее хотелось с себя соскрести... — Я понимаю намеки. Ей просто нужно открыть дверь, потому что в галерее еще были люди, в том числе персонал, который нередко оказывался в зоне дирекции. Просто распахнуть ее настежь, и тогда сложно будет закрыть ее из кабинета быстро. По крайней мере, нужно будет потянуться и приложить усилие. Она задышала глубже, пытаясь успокоиться. А потом сделала шаг в сторону, незаметный. Но альфа повторил ее движение. — Я закрыл дверь, чтобы нам не мешали исполнять твои желания. У него не было ключа — значит, повернул замок. Отлично. Сохранила для себя несколько мгновений, пока удивлялась бы, что ручка не опускается. — А как же свидание? Первый поцелуй? Объятия до треснувших костей? — Монкут хотела звучать игриво, но всё было понятно без слов. Она не была в подобной ситуации до этого, но теперь могла себе позволить холодную голову. У нее был достаточный уровень стрессоустойчивости, чтобы в этой ситуации попытаться остаться невредимой. — Перестань смотреть на дверь. — Он рявкнул, резко сократив расстояние. — Тебя же заводит сила? Как в страшном сне. Она не успела сориентироваться, когда его руки сдавили шею, пытаясь напугать или лишить возможности сопротивляться. Но она попыталась ударить ногой. Почти удалось, но одна рука больно вцепилась в волосы, рванув голову назад и… Тонкую кожу на скуле обожгло, а кости затрещали, казалось, треснув прямо по краю глазницы. В голове зашумело, и на миг девушка потеряла способность ощущать себя здесь и сейчас. — Нравятся альфы? Наслаждайся, сука. Это было пощечиной, которая тут же вернула девушку в сознание. Ногти. Натуральные, которые она часто подпиливала, когда нервничала. И она резко дернулась вперед, ощутив, как кожу головы обожгло от того, что рука Лиенга сильнее сжала ее волосы. Альфа вцепилась в его лицо, вонзив ногти и тут же потянув руки вниз. Зацепиться получилось только с одной стороны, но… Победа была недолгой, и что-то зарычав, альфа схватил ее за запястья, сжав так, что у девушки потемнело в глазах от боли. Как будто он пытался перетереть в порошок все ее кости. — Боишься? — Он держал ее так крепко, что она не могла пошевелиться, чувствуя лишь удушающий ее запах. Он душил ее этим запахом. — Рано. — Джун, я уже сказала — ты не узнаешь. — Она подняла голову, чуть нервно выдохнув. — Вкусный кофе? Брат привез из Италии. — Поломала ногти о его лицо, когда пыталась постоять за себя? Поэтому сменила маникюр? Я видел его сегодня, Мин Монкут. Что он сделал? Вопрос был задан многозначительно, и Монкут еще сильнее поджала плечи. Он мог сделать. Мог сделать, если бы ей не повезло. Ей ведь просто повезло, потому что он был сильнее. А она лишь смогла вприпрыжку, со спущенными штанами и разорванной блузкой добраться до двери, распахнув ее. Ей повезло. Что он не рассчитал и ударился головой о раскрытую дверцу шкафа, за которую она пыталась уцепиться, когда он пытался оттащить ее к дивану. — Ничего. — Монкут сглотнула, закусив губы, которые дрожали. — Ничего. Я вырвалась. Я… — Она запнулась, запрокинув голову, будто пытаясь сдержать слезы. — Синяки и ссадины, которые я не могу спрятать, заживут за пару дней. Я же альфа. Всё будет в порядке, потому что я купила всяких мазей, и они реально помогают. Я вижу. Теперь я буду знать, что ожидать, и… Мама будет рядом. Две недели. Я не могу его уволить по закону, а сам он не уйдет. Я уже сказала маме, что недовольна им, и он дорабатывает срок. — Голос срывался, но она держалась, делая паузы. — Я прошу тебя, ничего не делать. Очень прошу. Это моя вина. Это я позволила… — Нет, Мин Монкут. Это так не работает. Ты не можешь быть виновата в том, что тебя пытались… взять силой. Это не твоя вина. — Джун, обещай, что ты не будешь его трогать. — Она резко вскочила, судорожно схватившись за край стола. — Обещай. Не скажешь и ничего не будешь делать. А я пообещаю, что ты будешь первым и единственным, к кому я обращусь за помощью. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы об этом узнали. Юнги... Если он узнает, он убьет... — Иди сюда. Подойди. — Но Намджун сам обошел стол. — Тебе просто нужно дружеское плечо. Дружеское, Монк. Наша романтическая история закончена, но ты дорога мне. Я хочу быть твоим другом. Иди ко мне. Он ничего не сделал, потому что ты сильная, правда? Тогда обними меня и докажи, что так и есть. Он остановился рядом, смотря на девушку, которая сомневалась, а затем все же прильнула к нему, запустив руки под пиджак. Потому что это было нужно. И ничего не было страшно. Спряталась. — Синяки украшают альф, ты знала? Так что, ты можешь ими гордиться. — Намджун мягко гладил Монкут по волосам, чувствуя, как ее запах начинал теплеть и становился отчетливее. — Сильная девочка. Мне повезло, что ты не вмазала мне, когда я целовался с другой. И тогда после аукциона. Я теперь тебя буду бояться. Если меня обидят — к тебе пойду, а не к папе. Дикая кошка. И папе скажу, чтоб к тебе шёл. Такая подруга нужна, как ни крути. Эту подругу. Со всех сторон сильная и классная. — Джууууун… — Монкут протянула это куда-то Намджуну в плечо, и было слышно, что она улыбалась. — Значит, мы друзья? — Друзья. Потому что я уже нашел за кем ухаживать. И ухаживаю. Альфа, замерев на мгновение, тут же отстранилась. — И какого черта, Ким Намджун?! Я не буду с тобой обниматься. Намджун улыбнулся. То, что надо. — Даже по-дружески? — Даже по-дружески! Это нечестно! Я бы, если узнала, убила за такое. Причем, и тебя, и себя. Так что, держи себя в руках. — Потому что ты собственница, Мин Монкут. — Намджун покорно сделал шаг назад, сняв с себя пиджак. — Ты поэтому решил раздеться? — Монкут очень забавно удивлялась, и если бы не синяки и ссадины на ее лице, Намджун мог бы умилиться, но взгляд предательски цеплялся и не давал возможность полюбоваться. — Я оставлю тебе свою рубашку, если ты говоришь, что мой запах тебя успокаивает. — И альфа на самом деле начал расстегивать пуговицы, пока Монкут, открыв и не успев закрыть рот, передумав что-то говорить, заворожено наблюдала за его пальцами. Она придумывала, что ответить, но не могла оторвать взгляд. — Никакой романтики — запахи влияют не только на сексуальные предпочтения, но и дружеские. Родственные. Если мой запах благотворно на тебя влияет, значит, он останется с тобой. Мой отец посвятил всю жизнь изучению инстинктов и всего остального, так что, можешь мне верить. Намджун выдернул рубашку из-за пояса брюк, а когда распахнул, Монкут, проявив чудеса ловкости и сноровки, тут же крутанулась вокруг своей оси. — Так как ты не заказывала стриптиз, я не возьму с тебя деньги. — У меня есть немного мелочи — могу отсыпать в трусы, в лучших традициях. — У меня там и так тесно. — Намджун самодовольно улыбался, сняв рубашку и надев сверху пиджак. — Я не сомневаюсь. — Монкут решила поддержать и не острить в ответ на его игривое самодовольство. — Спасибо. Твой запах правда меня успокаивает. — А твой бодрит меня, так что ты можешь со мной поделиться. Будем считать — это закрепление нашей дружбы. И ты можешь повернуться. Но Монкут не стала поворачиваться, скрывшись в неизвестном Намджуну направлении. Она быстро вернулась, с накинутым на плечи светло-серым (цвет был просто потрясающим, и Намджун, как человек одухотворенный цветовосприятием и чувством прекрасного, восхитился) палантином. — Вот. — Она протянула его, и Намджун тут же почувствовал знакомый запах, теплый, который успел пригреться в мягкой шерстяной ткани. — Унисекс. — Чтобы я к тому же грелся? Это прямо к моему пальто. Ты специально выбирала? — Намджун поднял на Монкут глаза, пока та улыбалась, сложив на груди руки. — У тебя отличный вкус. — Спасибо, Джун. А еще… — Она опустила голову, затем подняв на Намджуна блестящий взгляд. — Я рада, что ты приехал. Пусть я начала справляться, но с тобой… Легче стало, правда. Но помни, что ты обещал. — Я никому и ничего не расскажу, Мон. — Намджун накинул палантин на плечи, поглубже втянув в себя воздух. — Только мама меня так называет, Еще Мону и Моня, когда хочет меня подразнить. — Моня? — Намджун удивленно вскинул брови, а увидев сердитый взгляд альфы, засмеялся. — Я уже забыл. И уже ухожу. Насчет картин — я могу привезти их в любое время сюда или в галерею. Просто дай мне знать. И не забудь изучить каталоги. — Спасибо еще раз. — Монкут плелась за альфой, который остановился в прихожей. — Теперь я быстро пойду на поправку. Особенно после того, как намажу синяки всеми своими волшебными средствами сразу, заткнув нос твоей рубашкой. Намджун ничего не сказал, покрепче стиснув зубы, полностью посвятив себя обуви, а затем — пальто. — Если что-то будет нужно — ты знаешь мой номер. Отдыхай и набирайся сил. Разумеется, Намджун соврал. Он обманул, глядя ей в глаза. Только почему-то совсем не чувствовал себя виноватым.
