Часть двадцать первая. Этому суждено было свершиться
27 декабря 2022 г., 15:14
Юнги чувствовал себя беспросветным идиотом и по этому поводу развязал хвост и пониже опустил голову, запустив в уставшие волосы пальцы. Возможно, так никто не заметит, что он идиот. А если заметит, не сможет на него сочувствующе посмотреть или сказать какую-нибудь гадость, потому что Юнги точно бы не сдержался.
Они действительно искали ключ, как альфа и обещал, пыхтя, сопя, и изредка перекидываясь чем-то дурацким, и всё потому, что Юнги сосредоточился. На запахе, который даже на расстоянии не уставал одаривать его новыми вкусными нюансами. Альфа был дерзким, как пуля резким и дохуя остроумно находчивым, но только не в том, что касалось романтической жизни, где все его незаурядные способности по части заурядного юмора оборачивались против него. Здесь обычно его флирт сводился к чему-то для большинства девушек обидному, при этом брошенному в прединфарктном состоянии. Это была его супер способность — все думали что он крутой и недоступный, а он просто был идиотом, который прикрывал грубой иронией свою неуверенность. Которая открывалась именно в тот момент, когда он оставался с понравившейся ему девушкой наедине. И в этот раз Юнги послушал таящий в воздухе запах воздушного зефира, забыв взять номер телефона, и поплелся к выходу, думая о том, как перед его лицом внезапно закрылась дверь... И остался у выхода.
Она теперь, наверняка, думала, что у него биполярное расстройство. Но Юнги все равно ждал чего-то, нервно сцепив перед собой пальцы, опять испытав гордость за то, что поборол привычку их есть. Чего он ждал? Хотел взять номер. Вообще, хотел продолжить с ней знакомство, впервые за долгое время испытав что-то похожее на стрелу в сердце. Ароматную. Давно перестал принюхиваться, чтобы случайно не умереть во время гона от неразделенной любви. Ему хватало увлечений, которые обычно просто разбавляли его насыщенные единственной любовью в жизни будни. Музыку. А здесь... Вполне возможно, он внезапно и исподтишка встретил ту, которая чисто гипотетически могла бы встать с музыкой в один ряд. Стать его музой. Он не пытался найти объяснения чувствам, сумев смириться с тем, что многое решалось за него, пусть и в пределах его физиологии.
— А почему ты здесь один?
Он дернулся, резко выпрямившись, в последний момент успев зачесать непослушно рассыпавшиеся волосы от лица и заправить их за уши, опустив глаза и прокашлявшись. А потом понял.
— Я просто идиот. — Он поднял на девушку, которая стояла напротив, прижимая к себе висящую на плече сумку, улыбающиеся от безысходности глаза. — Ждал тебя, но забыл, что надо следить за выходами и входами. Чтобы не пропустить. Блять.
— Ты идиот? Тогда что обо мне говорить. — Чию присела рядом, в сердцах бросив сумку на пол и поглубже запахнувшись в пальто. Почему-то сейчас она чувствовала себя свободнее, чем с Намджуном, несмотря на то, что рядом был красивый альфа. Возможно, потому что ей не нужно было производить соответствующее его идеальности впечатление. В этом он был прав — она им восхищалась, и даже рядом все равно смотрела с благоговейным трепетом со стороны. Юнги вызывал внутри другие эмоции.
— Ну… — Соберись, Юнги, однако оказавшийся рядом волнующе приятный запах не помогал. Как он это делал, когда учился?! У него же были девушки, которые его реально привлекали! — Ты красивая, маленькая и пахнешь… — Всё, он исчерпал свой лимит комплиментов на самом интересном месте.
— После усиленных репетиций такое случается, да. — Чию пожала плечами, пока Юнги, изобразив на лице искренние сожаления по поводу своей интеллектуальной несостоятельности, резко развернулся к ней.
— Я не о том! И вообще… — Он что-то проворчал под нос, явно матерное, стараясь быть тише, чтобы не травмировать нежные женские ушки. — Нужно быть честным. Я израсходовал свой набор начинающего соблазнителя на фразе про леденцы под юбкой. И теперь пришла пора признаться, что я конченый аутист. Дохуя талантливый, но это не помогает заводить мне знакомства так, чтобы меня не хотелось отпиздить. Мне же.
— И я аутист. И меня сегодня, например, отшил парень, который мне нравился. — Это в принципе был странный разговор, но почему-то Чию чувствовала себя совершенно свободно. Возможно, потому что устала. А может… Запах лимонов. Она никогда не думала, что ей настолько будет нравиться что-то подобное. Они же кислые. Но Юнги почему-то был другой, и его лимонная кислота, при соприкосновении с обонятельными рецепторами омеги, превращалась во что-то вкусное, сладкое, но при этом свежее, бодрящее и игриво дразнящее...
— Гондон. Надеюсь, ты послала его нахуй, сказав, что у него маленький? — Юнги непримиримо поджал губы, смотря себе под ноги, затем быстро посмотрев на Чию, которая улыбнулась.
— Я никогда не видела мужской член вживую. А его особенно.
— Могу помочь с этим, только нам нужно спрятаться — не люблю устраивать перфомансы, если рядом нет рояля. — Юнги фыркнул, а потом очень обреченно вздохнул, драматично уронив голову. — Почему ты до сих пор не сбежала?
— Честно? — Чию чуть больше развернулась к Юнги, и он, заметив, что она явно была настроена на что-то серьезное и откровенное, кивнул. — Я сегодня узнала, как влюбляются, в теории. В смысле, как на самом деле испытывают чувства, симпатию и все такое, личное. И вот твои лимоны… Не знаю, наверное, о таком неприлично говорить вслух, но…
— Ты потекла? — Юнги удивленно распахнул глаза, затем их закатив, до болезненного вцепившись в собственные колени. — Я идиот. Блять. Серьезно, извини. Ирония — маска для беззащитных. В моем случае, девственников. Извини. Правда, не хотел обидеть. Забудь.
— В этом нет ничего обидного — нормальный вопрос. Это же известный факт, как девушки реагируют на возбуждение, а как известно, если запах нравится, он рано или поздно воздействует на то, что ты носишь в трусах. — Чию рассуждала совершенно свободно и спокойно, до этого слишком долго и усиленно изучая теорию секса, чтобы теперь просто смущаться. Они даже с Джином обсуждали всякое такое, а он мальчик. А чем Юнги хуже? Он ведь такой же мальчик. Только вот вызывает...
— Ты покраснела. Зачем? — В голосе слышалось искреннее беспокойство, но Чию опустила глаза, затем подняв их на Юнги, заметив, что он весь беспокоился. И был нечеловечески красивым. Как на афише, но даже лучше. Ей очень захотелось потрогать его волосы, провести по щеке пальцами, просто чтобы убедиться, что это не сон и такие правда бывают. Она много красивых видела, но в этом случае красота не просто радовала глаз. Она радовала что-то поглубже. Волновала. До заикания.
— Не знаю. Знаю только то, что у меня вообще почти нет сексуального и романтического опыта, и я всегда всячески пыталась его компенсировать теорией. Собирала чужой опыт, порно смотрела... Я легко всегда обсуждала всё это и никогда не смущалась, потому что, как водится, что естественно, то не безобразно, и в принципе это кажется крутым, когда омега так легко говорит о сексе и... наверное... — Чем дальше, вглубь разбежавшихся мыслей уходил ее взволнованный речитатив, тем грустнее она выглядела.
— Слушай, я вот о чем подумал. — Юнги чуть неловко, но все же взял ее за руку, побуждая оторвать взгляд от пола и посмотреть на него. — Ты же знаешь, что часто запах, когда омега или альфа злится, начинает отдавать чем-то горелым? А горелый зефир, ну, который можно жечь на свечке или костра, вкусный. Значит, ты даже когда злишься, пахнешь приятно. Это твоя суперспособность, я считаю. У меня такой нет.
Чию смотрела на альфу широко раскрытыми глазами, а потом смущенно улыбнулась.
— Только не говори, что я теперь смешон, пытаясь тебя приободрить — я расплачусь.
— Нет. — Чию замотала головой, посмотрев на их руки и в последний момент решившись накрыть большую и красивую ладонь Юнги своей. — Спасибо. С тобой очень легко. Мне никогда не было так легко с кем-то противоположного пола, кроме друзей.
— То есть, ты меня не хочешь. Лаааадно, я тебя прощаю… — Юнги картинно закатил глаза, затем с хитрым прищуром посмотрев на девушку. Которая смотрела на него прямо, завороженно, не контролируя взгляд, который метался по лицу Юнги, то и дело опадая к губам, на которых она просто стеснялась задерживаться, задышав чаще, не останавливаясь надолго на неглубоких вдохах.
Что-то изменилось. В воздухе. Юнги неосознанно втянул его поглубже, сразу поняв, что сахар в зефире превратился в горячую карамель, нагрелся, не стал слаще, но… глубже. Насыщеннее. Гуще. Как будто в какой-то момент успев перебродить и превратиться в ликер, который пьянил.
— Мне еще за руль садиться.
— Кружится? У меня тоже. Это ты виноват. — Она надула губки, которые затем взволнованно приоткрыла, как будто пыталась не только вдохнуть волнующий запах сладкого лимонного конфитюра, но и попробовать на язык.
— Это потому что ты хочешь меня поцеловать. Но я не целуюсь на первом свидании. — Юнги фыркнул. — Только при знакомстве.
У него была свободная рука, которой он, успокоив себя, что уже произвел впечатление кого-то несуразного и идиотски конфузящегося, осторожно обхватил круглую щеку, потянувшись к губам. Измазав в сладкой карамели, которую тут же собрал языком, пытаясь собрать еще, ощущая дразнящую и обещающую больше сладость. Чию до этого целовалась слишком редко, чтобы быть уверенной в своих способностях, но в этом случае ее это нисколько не волновало. Волновал только альфа, который целовал ее и в этот же самый момент заставлял испытывать какое-то странное нетерпение. Голодное. Будто она никогда не пила и не ела, довольствуясь только картинками. У Чию было ощущение, что он отчаянно сдерживается или пытается сдержать ее.
— Перестань меня целовать. — Юнги отстранился на миллиметр, обхватив горячими пальцами шею девушки, на удачу сумев пробраться под шерстяной воротник ее пальто.
— Неа.
Могла себе позволить. Сама поцеловала, уверенно и безоглядно скользнув между мягких губ языком, пытаясь вновь добраться до языка Юнги, вкусного Юнги, горячего и какого-то… правильного. Нужного. Нужного именно ей и именно в этот момент. И всё равно, что со стороны это выглядело максимально странно. Они сидели неудобно, держали друг друга неудобно, но тем и ценен был этот поцелуй — он стирал всё это, заслоняя неловкой, но пылкой, щекочущей язык новыми и острыми ощущения нежностью. Вот как это бывает...
— Подожди. — Юнги не стал отстраняться, вместо этого сместившись губами к ее щеке, опалив ее горячим выдохом, а затем скользнув к уху. — Поехали поужинаем. Ты сняла с меня проклятье, и мы сможем поговорить по-человечески. — Чию прикрыла глаза, чувствуя, как тонет в ласково низком шепоте и даже не собирается пытаться спастись. — Хочу узнать тебя. А потом отвезти домой. Так ухаживают нормальные люди, и мне пора начать.
— Хорошо. — Чию кивнула, улыбнувшись, открыв глаза и напоровшись на блестящий взгляд альфы. — Ты похож на котика, когда так смотришь.
— А ты на… — Юнги задумчиво закатил глаза. — На балерину. Красивую, маленькую…
— Которая пахнет. — Чию широко улыбнулась, и Юнги улыбнулся в ответ… очаровательно. Обнажив зубы и десны, сразу попав Чию прямо в сердце. — Я запомнила.
— Пошли, балерина! — Юнги отстранился, затем поднявшись, пока омега лишь повернулась за ним.
А потом вдруг обхватила руками, скользнувшими под пальто, и прижалась щекой к животу. Обняла. Так трогательно, что Юнги… А что, ему давно пора жениться! А здесь, кажется, любовь с первого взгляда и вдоха, так что, можно не сомневаться.
— А это нормально? — Чию запрокинула голову, смотря на него, и только теперь Юнги понял, насколько компрометирующим его выдержку было ее положение.
— Хотеть на тебе жениться спустя час после знакомства? — Юнги удивленно распахнул глаза, затем обхватил раскрасневшееся личико омеги своими большими ладонями, нагнувшись к Чию. — Не уверен. Но в любом случае надо дождаться завтрашнего утра, когда обычно наступает похмелье. А пока я обещал тебе ужин.
И он не удержался, нежно приложившись к мягким губкам. Он всегда в глубине души был сентиментальным, а теперь... и не в глубине души тоже.
* * *
Тэхен, припарковавшись, выдохнул, пытаясь привести в порядок мысли, при этом откинувшись на кожаную спинку сидения и положив руки на колени. Он был уверен в своих чувствах и чувствах Джина, но никак не мог предсказать, как к этому всему отнесется Намджун, который, пусть и заверил, что ему неважен пол избранника брата… Он познакомился с отцом Тэхена. И после признания, сложив два плюс три, сразу поймет, что у этой любви туманное будущее. Нет, Ким Тэхен был уверен, что останется с Джином в любом случае — вопрос был только в масштабе принесенных во имя этого жертв. И внутри неприятно похолодело. А потом Тэхен начал торопливо отстегиваться, затем буквально выскочив из машины. — Ты с ума сошел?! Он распахнул пальто ровно в тот момент, когда до этого спешащий к нему с поджатыми плечами и в одном костюме Джин оказался рядом, впечатавшись в его грудь. — А если ты заболеешь?! — Ты злииииишься…. — А Джин самодовольно улыбался, вжавшись носом в горячую даже в условиях остывшей осени и отсутствия шарфа шею, вдыхая родной запах припудренного порошком какао молочного шоколада. — Я не мог взять с собой пальто, потому что отлучился не на улицу, а в SMM-отдел. Не волнуйся, ты меня уже согрел. Только… — Джин опустил руки, которые до этого сжимали пиджак Тэхена, попытавшись отстраниться, но безуспешно. — А если нас увидят? — Я не собираюсь выставлять всё напоказ, но и прятаться не стану. — В голосе Тэхена слышалась решимость. — Я люблю тебя и совсем не против, чтобы об этом рано или поздно узнали все. — А пока только Намджун. — И Джин вновь покрепче прижался, на самом деле успев подмерзнуть. — Он в хорошем настроении. Я специально у него поинтересовался, чем он планирует заняться после обеденного перерыва, и он сказал, что ничего экстраординарного у него не запланировано. Мы с ним вкусно пообедали, поболтали… — То есть, драться он со мной не станет? — Тэхен улыбался, а затем отстранил от себя Джина за плечи, быстро снял пальто и эти же плечи им накрыл, не дав омеге шанс воспротивиться, вместо этого потащив его ко входу. — Я не позволю. Встану грудью на твою защиту. — Джин покорно переставлял ноги, при этом дуя губы. — А потом начну лечить твой насморк. Войдя в главный холл, Джин как ни в чем ни бывало снял с плеч пальто, повесив его на локоть, направив Тэхена к лифтам. После того, как стало понятно, что они ехали одни, Джин самостоятельно прижался спиной к стальной стенке, пока альфа решил воспользовался моментом и поднять свой боевой настрой самыми клубничными и желанными губами. — Я буду рядом. И не дам тебя в обиду. — Джин сказал это едва слышно, но при этом обнадеживающе, и Тэхен улыбнулся, отстранившись в тот момент, когда автоматические дверцы лифта открылись. Это был знакомый маршрут, и Джин оставил пальто Тэхена в приемной, тщательно развесив его на плечиках, успев перекинуться парой слов с секретарем, который тут же углубился в свою работу, перестав замечать что либо вокруг. — Ну что, готов? — Джин взял Тэхена за руку, серьезно всматриваясь в его глаза. — Готов. — Тогда пошли. И Джин, отпустив своего альфу, чтобы сразу не смутить Намджуна слишком эффектным появлением, постучал в дверь, тут же услышав разрешение войти. — Я привел к тебе… Джин остановился как вкопанный, перегородив путь Тэхену, который наткнулся на локоть его руки, не успевшей отпустить дверную ручку. — Я же говорил тебе, что ты не приедешь зря. — Намджун поднялся с угла стола, который обошел, встав перед ним и скрестив на груди руки, затем повернувшись к госпоже Ким, которая занимала его кресло, элегантно разложив руки в теплом кашемире светло-розового цвета на подлокотниках. — Мама? — Джин почувствовал, как кровь отлила… Просто отлила, оставив его один на один с осознанием того, что всё должно будет решиться здесь и сейчас, без предварительных ласк в виде уговаривания старшего брата заранее принять его сторону. — А ты знал? А почему раньше не спросил? — Потому что я ждал, когда господин Ким сам захочет обсудить этот вопрос с твоими родными. — Намджун смотрел на Тэхена прямо, не моргая, демонстрируя свою силу и власть в своем кабинете и в этой ситуации, но Тэхен сразу понял, что в его настроении не было агрессии или раздражения, ничего подобного. — И чтобы не заставлять его кататься сюда слишком часто, пригласил маму. Госпожа Ким поднялась, обойдя стол и подойдя к Джину, до этого сдержанно кивнув Тэхену, как будто дав понять, что до него очередь дойдет позже. — Скрывал всё от меня. Тебе не стыдно? — Она взяла сына за плечи, внимательно вглядываясь в его лицо. Не злилась, и Джин немного выдохнул. — Вижу, не стыдно. Значит, мы будем разговаривать без тебя. — В смысле без тебя? — Джин в сомнении прищурился, пытаясь понять, насколько теперь не шутила альфа. — Я буду рядом с ним. И буду говорить как все. Я вообще-то непосредственный участник. Видишь? — И Джин указал на свою метку, пока Ким Джуин сделала шаг назад, сцепив на груди руки. — Вижу. Метка только у тебя, значит, господин Ким, как единственный, кто несет ответственность в вашей паре, будет говорить за вас обоих. И говорить я буду только с ним. Ты можешь дуться, обижаться — это не подействует. — В смысле, не подействует? — Джин очень решительно возмутился, при этом взяв Тэхена за руку. — Мы оба несем ответственность! И оба будем оправдываться! Тэхен ни в чем не виноват, чтобы ты его теперь отчитывала или… Ну что вы там с Джуном будете делать, я не знаю! — Не знаю, что будем делать мы с Джуном, но ты сейчас выйдешь за дверь, выдохнешь и приведешь в порядок волнение с помощью горячего чая с плиткой отменного шоколада, который я оставила на твоем столе... — Обещаем вернуть твоего альфу в целости и сохранности. — Намджун подал голос, и все глаза тут же устремились на него. — Джинни, мы не собираемся драться, если ты собрался господина Кима защищать. — Я не уйду. Черта с два, я не уйду! И не выйду никуда! — Джин прижался к плечу Тэхена, который потянул его к себе, расположив напротив. — Скажи им! — Я скажу тебе, что ты должен послушать маму и брата. Я действительно единственный несу всю ответственность, в том числе за тебя. Ты можешь мне поверить — я смогу отстоять наши… — Тэхен говорил вкрадчиво, бархатно тихо, но Джин вывернулся из его руки, сделав шаг назад. — Ну, конечно. Серьезный разговор альф, а я сиди и жди, что вы решите, потому что не способен нести за себя ответственность и всякая такая чушь! — Джинни, перестань. — Ким Джуин звучала строго, но смотрела нежно и ласково. — Раз уж мое присутствие здесь неважно, я поеду домой. Не могу работать в таком токсичном коллективе, состоящем из сплошь сильных и ответственных альф. И раз уж ничего от меня не зависит. — Джин гордо выпрямился, засунув руки в карманы брюк, брутально нахмурившись. — Мне всё равно, что вы здесь решите, понятно? И ты, Тэхен. Так к маме, кстати, не подмазаться, если ты надеешься заслужить очки. Тэхен прямо и не моргая смотрел на дующегося Джина, затем переведя взгляд на Ким Джуин. — Теперь я понимаю, почему его присутствие будет лишним. — Ах, вот как ты заговорил? Ну ладно. — И Джин направился к двери. — Уйдешь с работы — уволю. — Но Намджун улыбался. — Куда ты собрался? — К папе. Он единственный, кто меня любит и ценит. — Джин фыркнул, открыв дверь. — Заодно вновь почувствую себя студентом, если мне не дают почувствовать себя взрослым человеком! — Папа дома, малыш. — Ким Джуин тоже улыбалась, посмотрев на Намджуна, затем — на Тэхена, и в ее взгляде было только Ты наверняка уже видел подобные сцены и знаешь, как это очаровательно. — Всего доброго. И Джин вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. А потом вернулся и захлопнул дверь с громким, передающим всё его негодование стуком, который сопровождался убийственным взглядом, брошенным на всех альф по очереди, особенно многозначительно задержавшись на Тэхене. — Надеюсь, щеки не порвет, пока он доберется до дома. — Ким Джуин улыбнулась, посмотрев на старшего сына. — Садись, Тэхен. — Намджун, подмигнув матери, гостеприимно указал Тэхену в кресло. — Скажу сразу — мы не собираемся ругаться, что-то выяснять или обвинять тебя. Он доброжелательно улыбнулся, и Тэхен расслабился, опустив напряженные плечи, всегда готовый броситься в атаку или же ожесточенно обороняться. — В таком случае, я сразу хочу сказать, что люблю Джина. Что это серьезные чувства, которые случились у меня впервые и которые я полностью принял. Что они абсолютно взаимны. Я прошу прощения, что не поставил вас в известность ранее — был слишком увлечен… Джином. — И Тэхен не смог скрыть короткую, но красноречиво выдающую с потрохами его чувства улыбку. — Я не сомневаюсь в серьезности твоих чувств, Тэхен. — Альфа заняла кресло напротив Тэхена, пока Намджун устроился посередине, очень неформально присев на стол и сцепив перед собой руки. — Я видела метку, и сразу вспомнила себя. Я знаю, что испытывает альфа по отношению к омеге, когда решается на это. И я уверена, что за такими знаками следуют только серьезные намерения. Тем более, ты все же пришел сам, а значит… — Ким Джуин запнулась, пытаясь подобрать окончание фразы, но затем махнула рукой. — Я могу тебе верить. И спасибо, что делаешь моего сына счастливым. Пока он будет счастлив, я буду на твоей стороне, что бы ни произошло. — Спасибо. — Тэхен кивнул, затем прямо посмотрев на Ким Джуин, в последний момент переведя взгляд на Намджуна. — Я хочу извиниться за отца, если он был груб. Слишком поздно узнал о его намерении посетить вас и не смог никак поучаствовать. — Не могу сказать, что Ким Тэсон вызвал у меня или у Джина желание подружиться с ним, но он был вежлив, корректен и не проявлял никакого явного предубеждения или чего-то другого, очевидно негативного. — Намджун смотрел Тэхену в глаза, подтверждая честность и непредвзятость своей оценки. — Хотя, его снисходительное отношение к омегам всё же к концу стало очевидным. Но опять же, он никак не оскорбил Джина. — Но ты всё равно вступился. Отец рассказал. И очень высоко оценил тебя. — Тэхен улыбнулся, затем посмотрев на сосредоточенную Ким Джуин. — Мне пришлось сказать отцу, что я проявил знак внимания к Джину только для того, чтобы подмазаться к его брату и завести с ним дружбу. — Мы до сих пор можем завести дружбу, если ты не успел отказаться от этого намерения. — У Намджуна были свои мотивы, но справедливости ради, он никогда не испытывал к Тэхену негатива — скорее наоборот. Тем более, теперь, из-за Джина, они в любом случае стали ближе, чем просто знакомые. — С удовольствием. — Тэхен улыбнулся, но улыбаться перестал, когда заметил на себе острый и сосредоточенный взгляд госпожи Ким. — Скажи мне, что думает твой отец насчет твоего потенциального брака. И прошу быть честным — мне нужна правда. Как я уже сказала, мы с Джуном на твоей стороне, а значит, должны знать, с чем нам придется иметь дело в случае столкновения интересов. Тэхен сделал глубокий вдох, забыв выдохнуть. Он надеялся на поддержку, уже заручился ею, но озвучивать вслух то, в чем он мог признаться самому себе только шепотом… — В моей семье, точнее, в роду, на протяжении большого количества поколений, есть традиция. Мужчины по главной линии обзаводятся семьей и потомством к двадцати семи годам. Первыми всегда рождаются мальчики, которые являются полными копиями всех своих остальных предков. — Да, господин Ким успел нам рассказать о том, как вы похожи друг на друга и на деда с прадедом. — Намджун улыбнулся, но с легким налетом тоски. — Он очень гордится этим фактом и стремится к тому, чтобы я ни в коем случае не нарушил эту традицию. Они с мамой даже устроили мне смотрины, то и дело сводя с разными невестами, но я настолько привередлив к запахам… Джин стал первым и единственным, кто смог мне понравиться. Кого я полюбил. — Тэхен взволнованно выдохнул. — Твоя мама поддерживает твоего отца? — Ким Джуин смотрела строго и сосредоточено, и Тэхен не мог угадать ее мысли по этому поводу. — Ким Нахен. Мы работали вместе. — Она позволила себе короткую улыбку. — Очень приятная и легкая альфа. — Да, вы тоже маме понравились. — Тэхен улыбнулся так же, но чуть кривее. — Я не знаю, поддерживает или нет, но в любом случае, помогает ему. С мамой у меня отношения намного лучше, и она скорее всего будет на моей стороне, потому что на сколько я понял, отношения между ней и отцом… У моих родителей никогда не было меток. — Это не показатель того, что между ними нет чувств. — Ким Джуин сказала это так уверенно, что Тэхен невольно удивился. — Многие альфы отказываются от меток, но при этом преданы всей душой. Это гордость или вопрос престижа перед другими альфами — есть множество условий и преград, особенно если учесть, каким влиянием обладает твой отец. — Да. — Тэхен кивнул. — Но я доверяю маме. И… — Тэхен поднял на госпожу Ким загоревшиеся решительностью глаза. — Я хочу, чтобы вы знали. Я в любом случае не откажусь от Джина, даже если мне придется для этого пожертвовать всем. Ким Джуин смотрела на него задумчиво, никак не отреагировав, а затем опустила голову, коснувшись лба пальцами, который затем сжала на переносице. — Меня устраивает этот вариант только если ты имеешь ввиду финансовое благополучие — в этом случае я всегда смогу оказать вам с Джином помощь и поддержку. Но так не получится, и я заявляю тебе сейчас, и эта позиция не изменится — я категорически против того, чтобы ты делал выбор между Джином и семьей. Я просто не имею морального права, являясь родителем, допускать такие мысли, какими бы благими ни были мои намерения. — Госпожа Ким. — Тэхен выпрямился. — Джин рассказывал мне, какая у вас замечательная семья, и если у меня была бы такая же, мне бы было, что терять и я бы сомневался. У меня нет такой семьи. Мы никогда не были близки с отцом. Он не обижал меня, но и не любил никогда, просто вкладывая в меня силы и деньги, чтобы я вырос его достойной сменой. — Тэхен, при всем моем уважении и искреннем сочувствии, ты не можешь рассуждать об этом с такой уверенностью. — Ким Джуин покачала головой. — Я не обесцениваю твой негативный опыт общения с отцом и не пытаюсь его оправдывать. Ты взрослый мужчина, имеешь право принимать решения на свое усмотрение, но я еще раз заявляю — я не приму тебя в свою семью, если ты откажешься от своей. И не только потому, что такая гордая и правильная — отнюдь. Просто я знаю, что Джин будет винить себя в этом. Потому что для Джина очень важна семья. — Тэхен невольно вспомнил его слова о том, что он не позволит ему выбирать между собой и отцом. — И если тебе всё равно на чувства своих родителей, по крайней мере, главы вашей семьи, подумай о нем. — Я не верю, что мне удастся убедить отца. — Тэхен выпалил это на одном дыхании, отчаянно решившись высказать вслух то, что терзало его исподтишка. — И не верю, что смогу прожить без Джина. Потому что… — Он сглотнул, как будто пытаясь прогнать подступившие слезы. — С ним я чувствую себя так, как не чувствовал никогда. Любимым и нужным. Мне никогда не было так тепло, как рядом с ним. Наверное, я так быстро осознал эти чувства и поставил их во главу всего, потому что никогда не испытывал ничего подобного. Я всё готов отдать ради того, чтобы он был рядом. Был счастлив рядом со мной. Всё. Я не преувеличиваю. Ким Джуин теперь не видела перед собой сильного и независимого альфу, который на пару с отцом держал в благоговейном трепете весь финансовый мир — она видела ребенка, которого в какой-то момент обделили лаской и который отчаянно тянулся к теплу. Это разрывало ее познавшее материнство сердце, и в этот момент она пожалела, что научилась быть сентиментальной, обретя семейное счастье. — Нас трое, и даже если твоя мама встанет на сторону мужа, у нас будет численный перевес. — Намджун неожиданно прервал эту паузу, до этого только внимательно слушая, и Тэхен резко повернул к нему голову. — Перестань так смотреть на меня. Твой отец сам восхитился моей силой, а мама мне не уступает. Приложим к этому твой умопомрачительный альфа-статус, и получим команду мечты. — Намджун пожал плечами, а в комнате как будто стало светлее. — Ким Тэхен, мы начали с того, что сразу обозначили свою позицию. Пока Джин рядом с тобой счастлив, мы на твоей стороне. Твое разбитое сердце — это его разбитое сердце, поэтому ты можешь не обольщаться насчет того, что мы поможем, потому что ты крутой — это стремление уберечь Джина от драмы. — Так даже лучше. — Тэхен пытался не улыбаться, но теперь почему-то испытал облегчение. Пусть даже перспективы до сих пор были крайне туманны, теперь у него была реальная надежда на то, что всё может закончиться благополучно. — Джун. Я уже говорила, что горжусь тобой? — Ким Джуин смотрела на сына снизу вверх широко раскрытыми восхищенными глазами. — Скажу, если ты отвезешь меня домой, потому что я в свой выходной на такси. А переговоры, кажется, можно считать оконченными. Да, господин Ким? — Ким Джуин протянула Тэхену руку и мягко ее пожала, без вежливой формальности, накрыв сверху второй ладонью, вглядываясь в него теплым взглядом. — Прорвемся. По крайней мере, мы сделаем всё, что сможем, а это уже… Если что, скрасит неизбежную участь. О которой мы не будем думать. — Мам, я планировал сегодня задержаться. — Намджун посмотрел на часы. — Давайте я подвезу вас. — Тэхен встрепенулся. — Заодно познакомлюсь с вашим мужем, о котором так много слышал, и заберу своего гордого омегу. — А кстати… — Ким Джуин задумчиво сузила глаза. — Скажи, а ты планируешь получить от него метку? Понимаю, теперь не время, но потом, когда… — Да. Совершенно точно. Я уже сказал ему. Я буду носить его метку и буду ее обновлять. И буду гордиться, что меня пометил мой омега. Мне всё равно. — Тэхен был так уверен и звучал так категорично, что Ким Джуин сразу ему поверила. — В таком случае, я воспользуюсь твоим любезным предложением. — И неожиданно на лице госпожи Ким появилась переполненная нежностью улыбка. — Познакомишься с лучшей частью нашей семьи. И только теперь взгляд Тэхена скользнул к шее альфы, на которой красовалась метка. Истинные. Интересно, а если бы они с Джином оказались истинными, это могло бы стать решающим аргументом для Ким Тэсона?..* * *
— И ты обиделся. — Ким Намсёк заваривал чай для сына, который сидел за столом, подперев щеки руками, до этого избавившись от пиджака и рубашки, вместо этого надев мягкий свитер отца. — А ты бы не обиделся, если бы тебя выставили за дверь? — Джин возмущенно поджал губы, затем натянув рукава на пальцы, которыми обхватив поставленную перед ним чашку. — Спасибо, па. Старший Ким сел напротив сына, закатав рукава светло-серого джемпера, и сцепив перед собой руки. — Раз уж ты уже обзавелся меткой, пришло время открыть тебе несколько секретов семейной жизни с альфой, и в этом случае, пол не имеет никакого значения. — Ким Намсек заговорщицки улыбался, пока сын поднял на него блестящие от нетерпения глаза. — Первое. У альфы бесполезно что-либо требовать. Как бы он тебя ни любил, какими бы истинными вы ни были — характер всегда возьмет верх. Я не беру какие-то жизненно важные вопросы, но если мы говорим о чем-то повседневном — требование будет отвергнуто, нежно, ласково, но непреклонно. Даже если его исполнение ничего не будет стоить. — Замечательная любовь. — Джин фыркнул. — Альфы очень гордые, и большие чувства могут позволить переступить через нее только в действительно важном случае. Если это просто каприз — никаких уступок. — И что же делать? — Джин насупился, с удовольствием отхлебнув ароматно согревающий не только руки чай. — Просить. — Ким Намсек улыбнулся, пока Джин приготовился возмутиться. — Я не говорю о выпрашивать, Джинни. Это не об унижении и выставлении себя кем-то, кто ниже и слабее — я говорю об аргументах. Ты должен объяснить, при этом дав понять, что уважаешь силу альфы и именно поэтому, потому что твой альфа такой сильный, умный и смелый, ты надеешься на удовлетворение твоей просьбы. Хитрость. — Я пытался привести аргументы. — Наверняка, в ультимативной форме. — Старший Ким снисходительно, но с нескрываемым обожанием улыбнулся. — В этом случае, ты не мог остаться. Потому что там ведутся серьезные разговоры, которым твое очаровательное присутствие бы мешало. — Серьезные разговоры обо мне, на минуточку. — Ты не доверяешь своему альфе? — Ким Намсек искренне удивился, и Джин на мгновение почувствовал укол досады. — Если ты не веришь, что твой альфа сможет отстоять твои интересы без твоего вмешательства, это не твой альфа. — Верю. — Джин буркнул это себе под нос. — Просто… Обидно. — Малыш, мама и брат поступили так не чтобы тебя задеть, а чтобы убедиться в том, что Тэхен на самом деле настроен серьезно и способен вступиться за вас обоих. Он сильный альфа, он поставил на тебе метку, взяв за тебя ответственность. И честно сказать, я не понимаю, что тебя не устраивает. Старший Ким хмыкнул, и Джин задумался. — А еще секреты есть? — Задумался и надулся, решив, что на самом деле ему важнее было не присутствовать, а чтобы все признали его важность. — Ты можешь влиять на альфу, при том, что он даже не поймет этого. И я говорю сейчас о твоем запахе и о тех эмоциях и чувствах, что он вызывает. Джин даже ближе придвинулся к столу, а отец самодовольно улыбнулся, увидев, что смог настолько заинтересовать сына. — Первое. Когда ты собираешься что-то просить или как-то влиять, нужно быть теплым. Согреться. Под одеялом, в ванне — неважно. Теплая кожа охотнее отдает и раскрывает твой запах. Второе. Альфу лучше положить или посадить, но ниже себя. Его голова на твоих коленях, на твоей груди — неважно. Просто должна быть расслабленная поза, в которой он не сможет невербально доминировать, а лучше вообще забудет ненадолго о своей естественной власти. — Ого… — Джин удивленно раскрыл рот. — Говори тихо, без какой-либо претензии на приказной тон, и при этом гладь альфу по голове, неторопливо перебирая волосы, делая массаж кончиками пальцев. Это воспринимается как жест поощрения. То есть, ты поощряешь, даешь понять, что альфа молодец, а они это любят как никто. — Дрессировка? — Джин распахнул глаза, пока отец покачал головой. — Понял. — Важно. Если ты хочешь что-то донести, ни в коем случае не подпускай к своей шее — только руки и запястья. Там достаточно тонкая кожа, чтобы запах был отчетливым, но не сконцентрированным. Шея — это второе место, после промежности, где собраны главные источники феромонов в виде половых желез, по концетрации запаха. Подпустишь к шее, и твой запах станет для него сигналом и отключит способность соображать. Причем, и у тебя тоже. — Отец откинулся на спинку стула. — И как мне его усадить или уложить к себе на колени просто так? — Джин в сомнении поднял бровь, пока старший Ким снисходительно улыбнулся. — Я понимаю, ты уже научился с мамой, но… — Предложи отдохнуть, под предлогом, что он такой сильный и важный устал на работе. Альфа никогда не откажется, потому что твой запах — это его зона комфорта. Вот и всё. И этим можно пользоваться, потому что чувствуя твой запах, он будет максимально расслаблен и просто не сможет проявить весь свой характер. Станет мягким и податливым. Но, опять же, если решается какой-то действительно важный вопрос — это может не сработать. — Важный это какой, например? — Ну… — Ким Намсек задумчиво поднял взгляд к потолку. — Любой вопрос, когда ты будешь понимать, что шансы на переубеждение крайне малы. Лучше обозначить это так. Но вообще, тебе нужно понять — альфа, который поставил на тебе метку, никогда не забудет о твоих интересах, и, принимая решения, будет учитывать их в первую очередь. Ты должен научиться доверять. Безоглядно. И в твоем случае… — Старший Ким посмотрел на шею Джина. — У тебя есть все основания. Он всегда сможет отстоять вас обоих, особенно, если будет чувствовать, что ты доверяешь ему. Полностью доверяешь себя. Свою жизнь. Он оправдает это доверие. Будет оправдывать каждый раз и доказывать, что достоин его. — Ким Намсек серьезно и при этом задумчиво посмотрел на сына. — Многие недооценивают омег, думая, что это просто уютный плед, который укроет тебя теплом, любовью и прочим, без чего, на самом деле, можно прожить. Омега — это основание. Когда ты знаешь, что за твоей спиной есть кто-то, кто доверяет, кто бесконечно предан и никогда тебя не оставит, это дает силу. В отношениях между альфами это работает так же, но достигается сложнее. В отношениях с омегой, это само собой разумеющееся. Ты его опора, надежное основание, а он твоя сила, которая сделает всё, чтобы это основание никогда не пошатнулось. — Ким Намсек улыбнулся, пока Джин явно был загружен, узнав слишком много всего важного. — Так работает семейная жизнь. — Но мы ведь… — Метка — это естественный брак. Штамп в паспорте и кольцо — это брак, который заключает для тебя государство и закон. — То есть… — Джин взволнованно сглотнул. — Он… мой муж? — Твой муж, твой альфа — совершенно точно. Можно называть как угодно — главное, ощущение и чувства. — Ким Намсек ободряюще улыбнулся, пока Джин… вновь насупился. — И мой муж взял и вот так просто позволил вытурить меня?! — Джинни… — Ким Намсек звонко рассмеялся, затем мягко улыбнувшись. — Хотя я поначалу был таким же, постоянно пытаясь доказать, что тоже ого-го. А потом понял, в чем на самом деле счастье и ценность. А Джин понял, что ему нужно куда-то спрятать шею и запястья. Потому что у него тоже была своя власть.* * *
— Тэсон, я осуждаю. — Ким Нахен ожесточенно сцепила на груди руки, при этом гордо и непримиримо задрав подбородок. — У меня нет другого выбора. — Ким Тэсон спокойно поднялся из-за стола, направившись к дорогому и роскошно выделяющемуся черным деревом книжному шкафу, достав оттуда какие-то бумаги. — У тебя? У великого и ужасного нет выбора? Ну, разумеется. Нет выбора — только… — Ким Нахен выдохнула, затем грациозно усевшись на стоящий рядом подлокотник кожаного дивана, закинув ногу на ногу. — Это слишком низко для тебя. — Хорошая попытка, дорогая. — Ким Тэсон уселся за стол. — Когда дело касается семьи, нет ничего низкого или унизительного. Кажется, ты сама меня учила. — Разумеется, но здесь дело касается не семьи, а личной жизни твоего сына. Который тебя в нее пока не звал. — Я могу так и не дождаться приглашения. — Господин Ким нарочито обреченно вздохнул, затем вновь вернув своему лицу каменную непроницаемость. — Я устал ждать. — Тэ. — Ким Нахен поднялась, и Ким Тэсон тут же поднял на нее глаза, в которых блестело удивление и что-то еще, во что невозможно было вглядеться. Госпожа Ким устала вглядываться. — Если ты меня хоть сколько-нибудь уважаешь, пообещай подумать об этом. Потому что твое решение — это мое решение, а мне это решение не нравится. Ким Тэсон сжал зубы, и его нижняя челюсть агрессивно заострилась. — Только если ты сделаешь мне кофе. Ким Нахен только зло ухмыльнулась, закатив глаза, а затем неторопливо направилась к выходу из кабинета. На что она надеялась?..
