Шоколад, пожалуйста. И покрепче

      — Намууууу!       — Мама приехала. — Ким Намсёк, улыбнувшись так, как будто этого момента только и ждал, поднялся, вопросительно посмотрев на сына. — Ты идешь?       — Неа. — Джин откинулся на высокую спинку стула, скрестив на груди руки.       — Ну, как знаешь. — Старший омега улыбнулся с нежным снисхождением, направившись в прихожую, еще до того, как добраться до нее, услышав суету и незнакомый мужской голос, затем только почувствовав крепкий запах горького шоколада.       — Родной, у нас гости!       Ким Джуин, успев самостоятельно избавиться от пальто и обуви, тут же прильнула к мужу, который обнял ее за талию, пока она сцепила свои руки на его плечах.       — Альфа нашего сына, который, как я понимаю, до сих пор дует щеки. — Ким Джуин забавно закатила глаза, посмотрев на Тэхена и многозначительно улыбнувшись. — Тэхен, познакомься. Ким Намсёк, лучший мужчина на свете.       — Лучший красный мужчина, если ты не перестанешь. — Ким Намсёк высвободился из покорно расцепившихся рук жены, сделав шаг навстречу Тэхену, который уже протянул ладонь для рукопожатия. — Приятно познакомиться, Тэхен.       И Тэхен сразу увидел в тепло улыбающемся ему омеге черты Джина. А потом сделал вдох, сразу почувствовав мягкий, при этом свежий и не успевший подернуться сладостью свежий запах. Это совершенно точно были ягоды, возможно, малина или ежевика, но Тэхен больше улавливал цветочные ноты. Наверное, госпожа Ким в полной мере и в определенные, несомненно, приятные эпизоды их семейной жизни могла насладиться ягодным сахаром, но в любом случае это был очень приятный запах, который сразу же начал стойко ассоциироваться с домашним уютом.       — Взаимно, господин Ким. — Тэхен вежливо склонил голову, бережно пожав тонкую мужскую руку.       — Джу, тебе стоило предупредить меня заранее, чтобы я смог проявить гостеприимство, доказав, что на самом деле являюсь лучшим мужчиной. — В голосе господина Кима слышался слишком нежный укор в сторону супруги, чтобы она обиделась и не улыбнулась.       — Тэхен приехал, чтобы поздороваться с тобой, проявив уважение, и забрать своего омегу, который уже наверняка успел тебе пожаловаться, о том, какие мы плохие. — Ким Джуин надула губы, очень точно изображая сына, затем улыбнувшись. — Пожаловался?       Ким Намсек посмотрел на Тэхена, который явно ждал вердикт.       — Пожаловался и твердо намерен доказать всем, что не потерпит такое отношение к себе.       — Ну, это только до момента, пока я не поцелую его за ушком и не потискаю как следует. Джиииииннни!       И госпожа Ким решительно направилась в гостиную, пока Ким Намсек гостеприимно указал Тэхену ей вслед, мягко прихватив альфу под локоть, затем остановив руку на его плече. Даже прикосновения отдавали каким-то непонятным теплом. Тэхен буквально почувствовал, что ему здесь были рады и что всё это радушие было искренним, а потом омега остановил его.       — Ты должен понять его чувства — я сам через это проходил, и когда мы только начинали с Джуин нашу семейную жизнь, я тоже любил вставать в позу. Ему просто нужно привыкнуть к его новой роли, и если ты его поддержишь в этот момент, только лишний раз докажешь, что на самом деле являешься сильным альфой. — Низкий мягкий шепот буквально заставлял вслушиваться, и Тэхен даже чуть наклонился, чтобы точно ничего не пропустить. — Не дави на него и не пытайся воспитывать. Он сам очень быстро остынет, пока ты просто будешь рядом.       — Я понимаю. — Тэхен кивнул, затем посмотрев на Ким Намсека. — Знаете, мне до Джина никогда не приходилось даже общаться с омегами, не говоря уже об отношениях, поэтому… Я очень ценю ваш совет. И буду ценить всё, что вы посоветуете после этого.       — Уверяю тебя — это несложная наука. Тем более, как я понял, между вами глубокие и осознанные чувства. — Ким Намсек улыбнулся, чуть сжав плечо Тэхена. — Твое терпение в начале будет вознаграждено потом. Для него это первые отношения, как и для тебя. Вы оба научитесь.       И Ким Намсек прошел вперед первым, услышав нежные уговоры жены и оставив Тэхена осмыслить услышанное.       — Не подходи ко мне, мама. — Джин гордо расправил плечи, но альфу было не остановить, и она быстро накрыла его собой со спины, крепко обняв и звонко поцеловав в щеку. — Я тоже тебя люблю, но ты… — Джин запнулся, почувствовав слишком знакомый, который он до этого бессовестно называл родным запах. — А он что здесь делает?       — Он знакомится с твоим папой. Потому что мы с Джуном его приняли, и пока ты будешь счастлив рядом с ним, мы будем на вашей стороне. — Ким Джуин мягко, будто пытаясь заворожить, нашептывала это сыну на ухо, пока сын сжал ее руки. — Он смог нас убедить, что любит тебя.       — Не любит. — Джин невольно надул губы, пока мама медленно, будто нехотя отпустила его от себя, явно намекая на то, что он может воссоединиться со своим альфой.       — Джинни, Тэхен, оказывается, приехал за тобой. — Ким Намсек встал напротив стола, пока Джин скрестил на груди руки, надув на этот раз всё, что мог надуть. — И пожалуйста, вспомни о том, что я тебе сказал.       Джин поднялся, пока Тэхен просто стоял в стороне, пытаясь понять, почему почти не чувствовал родную клубничную сладость. Или же кислоту, но в любом случае он вообще почти не чувствовал в воздухе ягод, кроме тех, которые принадлежали старшему омеге.       — Джин, я не чувствую… — Это почему-то начало раздражать, и Тэхен подошел ближе, втягивая воздух.       — Вообще, я не собирался с тобой сегодня встречаться, но… — Джин скрестил на груди руки. — Папин свитер. И я теперь знаю, как найти управу на твою доминантность. — Он натянул повыше горло и рукава, пока Ким Намсек закатил глаза, уронив голову на плечо рядом вставшей супруги.       — Ким Сокджин, я не учил тебя этому.       — Вот так значит? — Тэхен распахнул глаза, и в его голосе все тот час же уловили раздражение, которое не рисковало перейти в агрессию, но всё же не настраивало на позитивный лад. — То есть, ты настроен серьезно?       — Тэхен, подойди, пожалуйста. — Ким Намсек обошел стол, пока Джин так сильно задрал подбородок, как будто стремился теперь разглядеть, что находилось за его спиной, проявив при этом чудеса гибкости. И упрямства. И его не смутило то, что шоколад стал горчить отчетливее. Всё еще вкусный, но уже не готовый на уступки. — Я не могу отпустить тебя, не напоив чаем. Или кофе. Что ты предпочитаешь.       Альфа бросил на омегу убийственный взгляд, а затем спокойно направился в сторону старшего Кима, пока Ким Джуин подошла к сыну.       — Если ты пытаешься проявлять характер, это не самая лучшая его черта. — Она нахмурилась. — И я, как альфа, могу тебе гарантировать, что от своей провокации ты пострадаешь больше, чем Тэхен. — Она вздохнула. — Просто напомню, что его характер сдерживает именно твой запах, и лишая его… Но ты взрослый мальчик, а я в этой ситуации не могу быть на твоей стороне. Как и отец. Так что… Делай выводы.       — Тогда… я поеду домой. — Джин пытался изображать из себя решительность, но альфа сразу поняла, что ее слова возымели на него нужное действие. И она только улыбнулась.       — Пожалуй, так будет лучше. И я бы попросила папу тебя отвезти, но у нас гости, а он хозяин этого дома. Придется самому.       У Джина было два выхода: сдаться и отказаться от своей провокации или же идти до конца.       — Пап. — Он сказал это нарочито громко, и Ким Намсёк тут же отвлекся от заварного чайника и развлечения Тэхена, как гостя, легкой беседой. — Я поеду сейчас домой. Свитер верну потом. Хорошо?       Джин был уверен, что Тэхен повернётся и скажет что-то, но Тэхен как ни в чем ни бывало продолжал разглядывать фольгированные упаковки, некоторые поднося к носу.       — Хорошо, сынок. Можешь оставить его себе. — Ким Намсек посмотрел на жену, которая лишь кивнула, и улыбнулся, пока Джин своим возмущенным взглядом пытался развернуть к себе Тэхена.       Как такое возможно?! Разве можно вот так взять и отпустить, если ты любишь?! Хорошо, это гордость альфы, и Джин прекрасно знал, что это одна из самых сильных черт характера и всё остальное прочее… Но ведь у Джина тоже она может быть, пусть он и омега! И на этой мысли Джин, забежав в свою комнату, чтобы прихватить оставленные там вещи, направился в прихожую, по пути заказывая такси. Пусть будет так. В конце концов, это Тэхен сделал выбор.

* * *

      Просидев дома без единого напоминания о себе от альфы около часа, Джин начал думать над словами матери. И словами отца. Вообще, это был гениальный ход. Если его запах был так нужен альфе, значит, чисто теоретически, своего можно было бы добиться, этот запах отобрав. То есть, вместо пряника схватиться за кнут. Но Джин теперь вспомнил, какой Тэхен был холодный. Нет, он был безразличным. Как будто совсем не любил его. Но ведь на шее Джина была метка, которая доказывала, что любил. Значит… А вдруг он так и не напишет и не позвонит сегодня?..       А ведь он не написал и не позвонил еще спустя пару часов, которые Джин не знал, чем занять. И Джин… Нет, он не жалел о содеянном, правда, все же погрузился в горячую ванну с головой, как будто вода могла не пустить в его уши другие, более правдоподобные мысли о том, что он жалел и в конце концов сдастся первым. И вынырнув, убрав назад мокрые волосы, Джин посмотрел на оставленный у раковины телефон, громкость уведомлений которого выкрутил на возможный максимум. Тишина. А ведь он даже написал Чию, чтобы она не пыталась с ним связаться, чтобы не дергаться… Он ждал, что Тэхен напишет или позвонит. Ждал и надеялся, пытаясь чувствовать себя правым. Но… он его не любил. Точнее, он больше любил свою гордость. И Джин не успел дослушать окончание этой мысли, так как заглушил себя работающим феном, вооружившись еще и расческой. Занять голову и руки.       Которыми он потом набирал сообщение Как дела?, уже думая о том, что напишет на ответ Тэхена, потому что Тэхен совершенно точно ответит! Но Тэхен не ответил. Ни на это сообщение, ни на десять других, последнее из которых кричало о том, что они расстаются, потому что омега уже не знал, чем еще привлечь отобранное у него вероломно внимание. Вообще, Джин никогда не имел привычки грызть ногти, но теперь так сосредоточенно закусил большой палец, угревшись в халате на диване, что… Он был близок к провалу. И с вредной привычкой, и со своей вредностью. Ему нужен был Тэхен. Срочно! Хотя бы слово… Но он не брал трубку.       А потом раздался стук в дверь, и Джин слетел с дивана, наудачу втиснувшись в тапки и бросившись в прихожую, на ходу запахивая пушистый, уже смененный на зимний вариант халат. Он тут же распахнул дверь. За которой никого не было. И Джин приготовился заплакать, затем… Он судорожно втянул воздух. Шоколад!       — Я пришел, чтобы ты сказал мне, что мы расстаемся, в лицо. — Тэхен вышел из-за двери, подпирая ее плечом, засунув руки в карманы брюк. Он явно успел побывать дома и теперь выглядел неформально, в широких брюках и свободном тонком джемпере, в них, без ремня, заправленном. — Хотя, это уже неважно.       — Ты… не отвечал мне вообще-то. Игнорировал меня. — Джин сделал шаг назад, по голосу и выражению лица угадывая настроение альфы. Вот бы кинуться ему на шею… — Если ты думал, что я буду терпеть это…       — Что? Или ты думаешь, что я буду терпеть? — Тэхен удивленно поднял одну бровь, слишком сексуально, а не агрессивно, дав вспомнить Джину, какой его альфа был красивый и убийственно привлекательный. Особенно теперь, когда омега попытался с ним расстаться. — Я могу пройти? Думаю, нам нужно серьезно поговорить.       На него даже не действовал запах Джина. Он был рассержен. На самом деле. Мама была права, когда предостерегала его.       — Сделай мне, пожалуйста, чай — во рту пересохло.       Джин теперь был уверен, что со своим помощником Тэхен на работе обходился нежнее, но всё же поплелся на кухню. Он понятия не имел, что может дойти до такого, и что палка, которую он пытался, но не надеялся перегнуть, все-таки треснула, хотя производила впечатление надежной. Омега не знал, что думать, вдруг оказавшись выброшенным в океан, оторванным от корабля, спасательного круга и даже подвернувшегося случайно, заросшего кораллами буйка. Это было страшно, но этот страх пока не был украшен паникой — просто тоскливым ожиданием неизбежного. Тоскливым и горчащим.       — Спасибо. — Тэхен взял кружку, но не стал садиться за стол, вместо этого прислонившись к нему. Вот теперь он невербально доминировал или как-то, пока Джин пытался не втягивать голову в плечи, делая вид, что он занят и не может повернуться к альфе лицом. — Ты же понимаешь, что это серьезно? И что я не спущу на тормоза то, что ты бросил меня в сообщениях? Я говорил тебе, что могу всё стерпеть, но ты смог меня удивить, Сокджин.       Сокджин просто не мог поверить. Это не укладывалось в голове, что всё могло так резко оборваться из-за… его каприза. Он хотел, чтобы его воспринимали взрослым и самодостаточным, а сам вел себя как ребенок. И его теперь отчитывали как ребенка, пока этот самый ребенок пытался втянуть в себя немного горького шоколада. Последний раз, хотя бы…       — Ты не хочешь повернуться и посмотреть мне в глаза? Кажется, недавно ты готов был грудью встать на мою защиту перед своими родными, а теперь, когда мы наедине, не можешь посмотреть мне в глаза. Ты же собирался меня воспитывать, не так ли? Почувствовал свою власть надо мной?       Джин почувствовал только, как глаза запекло, но он закусил губу. Сейчас еще заплакать не хватало, чтобы окончательно себя закопать. Перевоспитать не удалось, так еще по итогу остался весь в соплях сожаления и без альфы. Нет. Не может быть.       — Мне нужно применять к тебе силу, я не понимаю? Где твой упертый и волевой характер, Сокджин? — Джину не нравился этот голос — он гремел глухо грохочущими раскатами и больше подошел бы его отцу, а не его... Не его тигреночку…       Джин замер, поджав плечи, когда почувствовал, что Тэхен встал за его спиной. Очень близко, и от этого положения по похолодевшей от страха спине побежали мурашки, согревающие и испаряющие с кожи холодный пот.       — Если ты проявляешь характер, мне тоже придется проявлять свой характер. И можешь мне поверить, сейчас я говорю с тобой мягко, выбирая выражения. Если ты хочешь дальше демонстрировать мне свою упертость, мне придется…       Было самое время для решительных действий, и Джин, как почувствовавшая в воде кровь акула, тут же перешел к действиям, получив дозу адреналина после новостей о почти случившемся расставании. Он резко повернулся и тут же обхватил Тэхена за шею, прижавшись к нему.       — Джин, это не сработает.       — Прости. Прости меня. Я хочу капризничать и демонстрировать характер, но я не хочу быть без тебя. Пожалуйста. Не бросай меня. — Омега перешел на тихий и временами звенящий взволнованной интонацией речитатив, запустив пальцы в волосы Тэхена. Чтобы если он начнет его отпихивать, Джину было за что ухватиться. — Не бросай меня. Ты же знаешь — ты единственный можешь сделать так, чтобы мы расстались.       — Джин… — Тэхен попытался сделать шаг назад, но Джин не дал ему это сделать, проявив на самом деле впечатляющую силу. — Отпусти меня. Уже ничего не вернешь.       — Ну… попробуй меня теперь отодрать от себя.       И Джин сразу вспомнил, как хотел, любил, нуждался и не представлял себя без шоколадного альфы, которого еще крепче сжал в своих руках, уткнувшись носом в его шею. Оставит сейчас на нем метку и дело с концом. Огребет может, но зато… Джин замер, почувствовав, как воздух тяжелым саваном опустился на его плечи. Шоколадным саваном, насыщенным, горячим, согревающим до самых костей и при этом волнующим до покалывания на кончиках пальцев. И в тот момент, когда омега уже готовился дать достойный ответ на эту провокацию, Тэхен обнял его, при этом сумев распахнуть халат и засунуть под него руки, горячими ладонями вжавшись в прогнувшуюся покорно поясницу.       Голова закружилась, и он прижал Джина к кухонной столешнице, прикрыв глаза и позволив себе вдыхать полной грудью. Он слишком мучительно до этого изображал из себя непоколебимую горную породу, запретив себе приятные мысли о Джине, разрешив только воспитательные. Это была пытка. Как и мысль о том, что они могут расстаться.       — Прости меня, Тэтэ. Пожалуйста. Я не думал, что могу спровоцировать такое, а теперь очень боюсь, что ты будешь гордым, как тебе положено, а я слабым и беззащитным, как положено мне. Без тебя. Пожалуйста.       Джин отстранился, только чтобы посмотреть Тэхену в глаза, положив ладони на его плечи, чувствуя как от ладоней альфы по телу медленно растекался жар, расслабляющий, буквально стирающий напряжение.       — Ты боишься, что я тебя брошу? — Омега знал этот взгляд, который теперь только усиливал влияние растопленного шоколада на его выдержку. Прямой, гипнотизирующий взгляд, лишающий всего, кроме желаний, которые в нем отражаются.       — Я… Боюсь, что больше никогда не почувствую тебя.       — Я тоже испугался этого, когда не почувствовал твой запах, Джин.       Тэхен приблизился к в готовности раскрывшимся губам омеги, но затем он сместился к уху, а после к шее. К прямому доказательству его чувств, по которому альфа провел языком, ощущая мягкий рельеф отпечатка его зубов. И Тэхен сразу почувствовал, как чаще забилось сердце Джина, разогнав кровь, неровно пульсом бьющуюся под сладкой тонкой кожей.       — Я не хочу ставить ультиматум или требовать. — Бархатно низкий голос альфы сексуально вибрировал в ушах, и Джин взволнованно выдохнул, полностью отдавшись моменту. — Я прошу тебя. Прошу, чтобы ты не лишал меня возможности чувствовать тебя, а не только видеть. Пожалуйста.       Джин замер, вглядываясь в оказавшиеся напротив глаза, и сделал то, что должен был и чего хотел в этот момент больше всего на свете. Приник к губам. Жадно, пылко, запустив обе руки в волосы альфы, сжав пальцы, полностью контролируя поцелуй и совсем не контролирую свое стремительно меняющееся положение в пространстве. Не было дела — только губы, только сплетенные в горячий узел языки… Головокружение. И Джин испытал облегчение, когда оказался на коленях у потянувшего его на себя и на диван Тэхена, который тут же спустил с его плеч халат.       — Что ты делаешь? — Альфа улыбался, сжав пальцы на упругих бедрах омеги, который торопливо справлялся с ширинкой и поясом его брюк.       — Хочу тебя. — Джин заискивающе улыбнулся, а потом придвинулся к Тэхену, с усердием вызволив его член, при этом подставив шею. Для ласки. В которой альфа не собирался его обделять, прижавшись открытыми губами к уже разогревшейся коже, сводящей с ума запахом клубники и ванили, который был похож на густой, впитывающийся в тебя и полностью отрезающий от действительности туман.       — Тогда… — Тэхен прикрыл глаза, ощущая как настойчиво нежные пальцы сжимали головку члена, аккуратно оттягивая крайнюю плоть. — Возьми меня, Джин.       — Кто из нас двоих альфа? — Джин нахмурился, а потом, как будто это было само собой разумеющееся, поднес к губам пальцы, на которых блестела смазка альфы и по которым он провел языком, при этом смотря Тэхену в глаза, как будто ожидая одобрения.       Это была последняя капля, и Тэхен опрокинул Джина спиной на диван, в который упирался одним коленом между бедер омеги, другую ногу поставив на пол. Для опоры. Потому что Джин тут же приподнялся, чуть подтянувшись, взявшись одной рукой за бедро альфы, а другой за член, который затем оказался между губ омеги. Запах горячего, разогретого на огне и чуть пригоревшего шоколада, сладость которому придавал вкус кожи, волнующе усложняющий десертный запах какао. Голова кружилась, пока язык Джина кружился вокруг головки члена, которая пропадала между губ, пока Джин втягивал щеки.       Тэхен запустил пальцы в пушистые волосы, контролируя, не допуская, чтобы омега брал член слишком глубоко, все еще раскаиваясь за свой гон, когда он заставлял Джина глотать свой член на всю длину. Он раскаивался, и омега прекрасно это знал, теперь самостоятельно решаясь на самоотверженность. Глубокую.       — Непослушный. — Тэхен взял Джина за подбородок, чувствуя на нем влагу, мягко смяв большим пальцем чувственно припухшие губы, которые выпускали из себя короткие выдохи.       — Сними кофту. — Глаза Джина блестели, и Тэхен, отпустив его на невыносимое мгновение, быстро стянул с себя джемпер, затем нагнувшись к горячим губам, которые тут же сладко смял своими. Самый вкусный десерт, от которого невозможно было оторваться.       И на самом деле не отрываясь от любимых губ, Тэхен побудил Джина, который крепко обнимал его за плечи, вдавливаясь в сильные мышцы пальцами, опуститься на спину. Сначала альфа собирался прибегнуть к обоюдно приятным предварительным ласкам, уже предвкушая, как вознаградит себя за несколько часов без родного запаха, но омега остановил его, потянув к себе и приподняв бедра, чтобы Тэхену для проникновения не нужно было выпрямляться, отстраняться, прерывать эту близость, которая вновь продолжилась поцелуем, после того, как Джин вдохнул, ощутив внутри себя член.       Он чувствовал, что с каждым сексом его тело как будто охотнее принимало в себе альфу. Он совершенно перестал замечать какие-либо доставляющие дискомфорт ощущения, всё же до этого подсознательно немного нервно ожидая этот момент, когда в него упрется головка члена. Теперь это воспринималось по-другому. Какой-то сакральный момент, важный, только между ними двумя, когда они становились одним целым. Буквально. И Тэхен чувствовал это. Как тело омеги под ним раскрывалось, распускалось, как затянутый в тугой бутон цветок, который, наконец, смог довериться ласковому солнцу. Омега принимал его полностью, расслаблялся, отдаваясь на самом деле без остатка и без сомнений. Возможно, так было до этого, но именно теперь была возможность задержаться на этом ощущении.       Сделать движения медленнее, глубже, одну руку подсунув под затылок Джина, чтобы они могли не прерывать поцелуй, другой исследуя любимое тело. Скользя по упругой горячей коже, останавливаясь, сжимая пальцы, в этот момент совершая резкий толчок, просто чтобы услышать так же резко вырвавшийся и потерявшийся между губ стон, почувствовать, как омега льнул к нему, извиваясь, пытаясь прижаться своим членом к животу альфы, ощущая горячее, усиливающее удовольствие трение… Джин мог бы помочь себе рукой, но он не хотел отпускать Тэхена. Держался за него, как за спасение, за якорь, как за единственный шанс на спасение и решающее условие для счастья, впиваясь ногтями в кожу, вжимая пальцы… Это был какой-то другой секс, совершенно. Казалось, удовольствие заключалось не в одновременной яркой разрядке, а в том, как они ее достигали. Медленно. Обстоятельно.       — Сильнее? — Тэхен чувствовал, что до финала оставалось не так долго, и очень хотел, чтобы они достигли его с Джином вместе.       — Нет. — Джин выгнул шею, пытаясь поймать отстранившиеся для вопроса губы, затем проведя по ним языком, улыбнувшись, когда наткнулся на язык Тэхена. Как поцелуй, но только слаще. — Хочу так.       Альфа приготовился к тому, что придется подольше подержаться за рассудок, но омега под ним вдруг… Стал горячее и теснее. Тэхен буквально ощутил, как давление на его члене стало ощутимее, и каждое движение давалось с большим усилием, мягко и скользко растягивая тугой анус. Альфа подумал, что так кончить сможет только он, но Джин начал бессильно подстанывать, просто шумно и прерывисто выпуская из себя воздух, впиваясь губами в шею Тэхена, затем защелкнув на его плече зубы. Как будто именно в этот момент чувствовал, что хочет оставить метку. И альфа чувствовал, что хочет его метку. Но Джин быстро заменил зубы губами, сцепив на пояснице Тэхена ноги, прижимаясь к нему изо всех сил.       Альфа стал двигаться рвано, неметодично, не вынимая член, будто пытаясь вбить его поглубже жесткими движениями. Это было то, что нужно, и Джин кончил за мгновение до него, и когда Тэхен, в последний момент успев вытащить член, изливался омеге на живот, он видел, как в послеоргазменной разрядке подергивался его член. Альфа улыбнулся, бережно обхватив особенно чувствительную теперь головку пальцами, будто помогая выйти остаткам спермы, при этом доставляя немного болезненное, но всё же удовольствие, от которого Джин сжал зубы, а потом расслабленно улыбнулся.       — Мой любимый и довольный омега… — Тэхен с обожанием наблюдал за тем, как спустя пару минут сладко Джин потянулся, а потом вытянул руки, за которые альфа взял его, помогая подняться.       — Мой любимый и довольный альфааа... — Он заискивающе улыбался, подставив губы. — Мне нравится, когда ты страстный. И нравится, когда ты такой. Вообще… — Джин забавно улыбнулся, потом скуксившись. — Ты нравишься мне любой. И... — Он притих. — Прости меня за то, как я повел себя дома. Я теперь жалею, что не остался с вами, а… Я глупый, но я учусь. И обещаю, больше этого не повторится.       — Мы учимся вместе. — Тэхен мягко обрамил румяную щечку, и Джин подался за его рукой, прикрыв глаза. — Скажи, ты… остановился, потому что испугался, что оставишь метку? Тебя очень волнует, что я не могу позволить себе быть совершенно открытым в своих чувствах?       — Нет. — Джин замотал головой, затем, позабыв о сперме, которую уже вознамерился смыть с себя и с Тэхена в душе, обнял его, прижавшись щекой к горячей груди. — Я понимаю всё, Тэтэ. И могу ждать сколько угодно, пока ты рядом. Не заботься об этом. Я знаю, я чувствую, что ты меня любишь — это важнее.       — Послезавтра я хочу сходить вместе с тобой в Сияние и познакомить тебя со своим лучшим другом. И мы будем вести себя как пара. — В голосе Тэхена появилась решительность. — Даже если каким-то волшебным образом дойдет до отца… — Альфа с нетерпением посмотрел на задумчивого омегу. — Я буду готов. И сделаю всё, чтобы отстоять нас и нашу семью, которая обязательно станет полноценной после того, как у нас появится ребенок. Которого мы оба будем любить так же сильно, как друг друга.       — Я, пожалуй, не буду спорить, если ты захочешь, чтобы я не присутствовал… — Джин немного нервно улыбнулся, затем подняв на Тэхена взволнованные глаза, которые начали блестеть сильнее после слов о семье.       — А если я буду держать тебя за руку и ни на секунду не отпущу, постоянно нашептывая, как люблю тебя и как никому не отдам? — Тэхен с нескрываемой нежностью улыбался, смотря на Джина.       — Ну… Может лучше будет, если за руку ты будешь держать своего папу, чтобы он не сердился?.. Ну, и про любовь тоже можно, для надежности. Родные ведь.       Тэхен смотрел на сомневающегося Джина с легким и необидным недоумением, а затем засмеялся.       — Может. В любом случае, нужно будет попробовать.       — Мне нравится, когда ты смеешься. — Джин самодовольно улыбнулся, совершенно отстранившись, пытаясь не глядя накинуть на плечи раскинутый по дивану халат. — Я сделаю всё, что ты скажешь. Скажешь — выйду и спрячусь. Скажешь — буду смотреть твоему папе в глаза и улыбаться. Мне с тобой ничего не страшно, Тэтэ. Потому что ты самый сильный. И самый любимый. И станешь самым чистым, после того, как мы примем душ.       А он станет для своего альфы самым надежным основанием и опорой.

* * *

      — Монкут!       Администратор встрепенулся, подпрыгнув на месте, первым заметив переступившую порог альфу, которая распахнула пальто, затем грациозно его сняв, повесив на сгиб локтя. Черное, выполненное из тонкого кашемира платье под горло, до середины голени, черные сапоги чулки на каблуке и черный пиджак явно мужского кроя — если бы всё это не выглядело на ней безупречно стильно, можно было подумать, что она кого-то похоронила. Но Монкут просто в последний момент решилась на сексуальность, выбрав агрессию, а не осторожность. Ее так просто не сломать. И здесь альфа могла себе признаться, что всё благодаря поддержке, которую оказал добрый Ким Намджун. Благодаря его помощи, которую Монкут хватило мозгов не отвергнуть.       — Привет, Сунхи. Как работалось с мамой? — Альфа подошла к стойке, выложив на ней руки, пока Сунхи еще раз восторженно оглядел ее, затем самодовольно улыбнувшись.       — Ты же знаешь — я обожаю тетю Юнру, но я честно ждал твоего возвращения! — Молодой альфа решительно свел брови к переносице, затем протянув улыбающейся Монкут документ. — Это тебе. Лично в руки.       — От кого и по какому поводу? — Монкут взяла бумагу, тут же пробежавшись по ней глазами, затем нахмурившись и почувствовав, как сердце заколотилось чуть быстрее. — Ну?       — Черт знает. — Сунхи пожал плечами. — Не запечатано было, значит, не взрывчатка и не сибирская язва, и я не читал — честное-пречестное слово. — Альфа приложил руку к сердцу. — Скажу только, что мужчина. Правда, я его особо не сумел разглядеть, потому что у меня была очередь из школьников, которым необходимо было оформить льготные билеты, для отчетности. Пятнадцать человек.       — Обошлось без происшествий? — Монкут аккуратно сложила листок, уже развернувшись в сторону своего кабинета.       — Они были паиньками — все культурные ценности, в том числе, смотрители в количестве семи человек живы и невредимы. — Альфа уверенно уронил в покорном кивке голову.       — Ты не против пообедать вместе? Найди себе замену и скажи, что это указание свыше, потому что я хочу знать всё, что здесь происходило. — Монкут улыбнулась. Она часто практиковала совместные обеды со своим троюродным братом, пока не взяла на работу Ли Лиенга, укравшего ее время, внимание и… Идиотка.       — Конечно, Монкут. Ты же знаешь — любой твой каприз. Я за заботу только улыбаюсь. — И в подтверждение своих слов, альфа растянул губы в приятной жизнеутверждающей улыбке. Даже если бы он ни был родственником, пусть и дальним, его нужно было трудоустроить здесь — при взгляде на него хотелось жить.       И Монкут, преисполненная оптимизмом, легко вспорхнула по лестнице, пытаясь сосредоточиться на своем успевшем накопиться и начать выплескиваться через края энтузиазме. Правда, ей пришлось замереть в дверях своего собственного кабинета, заметив на своем месте Ли Лиенга. И она тут же напряглась, чувствуя болезненно вибрирующее напряжение во всем теле, как будто в любой момент готовилась совершить смертоносный прыжок.       — Доброе утро. — Она, для начала решив испробовать вежливость, оставила дверь открытой, полностью ее распахнув, при этом направившись к вешалке, на которой небрежно развесила пальто, в руках оставив только бумагу и деловую сумку.       Лиенг тут же поднялся, освободив стол от своего присутствия, обойдя его, и встал рядом, при этом низко опустив голову. Монкут смотрела на него с сомнением, не видя никаких внешних повреждений, которые громко и четко сказали бы, что на него кто-то повлиял силой.       — Доброе утро, госпожа Мин. Прошу прощения — заканчивал оставленную мне работу, плюс решил разобраться с электронными каталогами — теперь там несколько реестров, в соответствии с… Вы быстро разберетесь. Так будет удобнее.       — В чем дело, Ли? — Монкут все еще смотрела на него с подозрением, не сводя взгляд, пока обходила стол, чтобы занять свое кресло. — Ты усыпляешь мою бдительность? Что за цирк? С какой стати ты вдруг начал проявлять такую завидную учтивость?       — Я сожалею о том, как поступил. — Его голова до сих пор была низко опущена. — Мне не свойственно такое поведение, и я искренне сожалею, что обидел вас таким низким обхождением. — Он поднял на Монкут глаза, в которых она не могла разглядеть ни агрессию, ни чувство собственного превосходства, которые запомнила до этого. Болезненно запомнила. — Я оставил заявление по собственному желанию и надеюсь, что вы его примете.       — Кто тебе его диктовал? — Монкут знала, что это была рука Ли Лиенга, но до сих пор не могла поверить, что в нем настолько скоро проснулась совесть и честь, которых не наблюдалось до этого.       — Гугл. Мне пришлось погуглить, как правильно составлять подобные документы, но я все проверил. — Ли Лиенг ухмыльнулся. — Вы подпишете?       — Проставь сегодняшнее число своей рукой. — Монкут быстро расписалась в нужных местах, затем протянув бумагу своему бывшему куратору, вместе с ручкой. — На тебя кто-то повлиял? Говори честно, потому что я не могу поверить в такое отчаянное благородство на ровном месте.       — Ну… — Ли Лиенг все перечитал, выпрямившись. — Это ваши проблемы, госпожа Мин, которые я не могу помочь решить. Я свободен?       — Свободен.       — Всего доброго. — И альфа вышел, пока Монкут пыталась понять, хромал ли он или…       А потом альфа поднялась, взяла заявление, вместе с уже подготовленной для нее папкой, и отправилась в отдел кадров. Всё разрешилось быстрее и удачнее, чем она полагала, приготовившись к двум неделям ожесточенного и омраченного постоянным напоминанием о пережитом сопротивления. А теперь она была абсолютно свободна. Правда, до сих пор нуждалась в кураторе. Возможно, ей стоит обсудить этот вопрос с Сунхи, потому что найти нового администратора было намного проще, а мальчик был слишком способным и сообразительным, чтобы держать его на обслуживании посетителей. Что было важнее — он был своим, которого Монкут не будет бояться держать за своей спиной. Пожалуй, на обеде она поднимет этот вопрос. В конце концов, она сможет организовать ему обучение, которое пойдет в счет стажировки и испытательного срока на новой должности. Было бы идеально. И на этой мысли Монкут улыбнулась, решая, когда именно стоит пригласить Намджуна, чтобы еще раз поблагодарить его... за всё.

* * *

      Тэхен не мог отделаться от ощущения, что всё должно было решиться в ближайшее время. Он боялся этого, но вместе с тем, хотел, чтобы случилось финальное объяснение с отцом, которое дало бы ему определенность, даже если она его не устроит, даже если старший альфа не примет его выбор. Наверное, ему стоило поговорить со своей мамой, прежде чем совершать какие-то резкие движения, и как будто услышав его мысли на этот счет, она написала, с предложением вместе пообедать, заверив, что отец уже дал добро, если сын немного задержится перед возвращением к своим прямым обязанностям. Иногда Тэхен задавался вопросом, почему его отец так часто уступал маме? Потому что вопросы были несущественными? Или потому что любил ее, но не умел это показать? А ведь, если задуматься — если тебя не любили в детстве, как ты будешь любить своего сына? А вдруг, отец был таким не потому, что так чувствовал, а потому что не знал, как должно быть по-другому. Сентиментальность. Сказывалось то, что Тэхен успел хлебнуть тепла и нежных родственных чувств, с завистью смотря на родителей Джина. Но это была правильная зависть — он сделает всё, чтобы у него и у его омеги было так же.       Тэхен улыбнулся, когда увидел маму, тут же поднявшую руку, чтобы привлечь его внимание, а потом попасть в радиус обхождения услужливого официанта, который быстро избавил ее от пальто и сопроводил к нужному столику.       — Вижу, что ты влюблен — слепил меня своим счастьем прямо из окна. — Ким Нахен хитро улыбнулась, затем нагнувшись и звонко поцеловав сына в щеку, прежде чем усесться на предложенный ей и отодвинутый специально для нее стул. — Вообще, я по делу.       — Подозреваю, что это связано с отцом, и ты теперь хочешь меня предупредить о большой опасности. — Тэхен снисходительно улыбнулся, а потом, увидев реакцию матери… — В смысле?       — Опасность грозит только твоей тайне, поэтому я пришла уговорить тебя сделать ход первым и, наконец, познакомить нас со своей избранницей! За это, я даю тебе гарантии, что сделаю всё, чтобы отец больше не лез в ваши отношения! — Ким Нахен довольно улыбнулась, пока Тэхен нервно выдохнул. — Что такое? Господи, Тэтэ, откуда такие тайны?! Она что, омега?! Это не такая катастрофа, как ты думаешь. Особенно, когда станет известно, что она беременна. В этой семье женщина нужна только как инкубатор, так что мы вдвоем сможем найти компромисс.       Ким Нахен с неприкрытым сарказмом ухмыльнулась, затем принявшись за меню.       — Мам. Ты можешь обещать, что не скажешь отцу, пока я сам не скажу? — Тэхен чувствовал, как сердце забилось в ушах. Слишком близко к неизбежному.       — Даю слово, Тэтэ. Я уже говорила тебе, что в этом доме такая же потерпевшая, пусть и добровольно, так что мы в одной лодке.       — Я действительно выбрал омегу. И он мужчина.       Ким Нахен медленно подняла на сына наполненный сомнениями взгляд.       — Хорошие шутки принято передавать, а не держать в себе, так что, мне придется всё выдать отцу. — Она закатила глаза. — Тэтэ, я серьезно.       — Я тоже, мам. И я уже познакомился с его родителями и оставил на нем метку. Я выбрал его. Его запах — первый, который нашел во мне отклик. Сильный. И я не мог ничего с собой поделать. Я люблю его, и ты не сможешь себе представить, как сильно.       Ким Нахен отложила меню, напряженно сцепив перед собой руки и начав изучать свои кольца.       — Мам, пожалуйста, скажи хоть что-то!       Госпожа Ким вздохнула, затем слабо улыбнувшись, от волнения разом потеряв всю свою великолепную невозмутимость.       — Ты счастлив, да?       — Да, мам. Я самый счастливый человек. Я никогда не чувствовал себя настолько… На столько хорошо.       — Мне этого достаточно. — Женщина опустила глаза, и Тэхен знал, что за этим обязательно последует но. — Но для твоего отца метка и запах не станут аргументами в твою пользу. Он примет это к сведению, но и только. И всё потому, что его в молодости никто не спрашивал, просто поставив перед фактом. Ты можешь выбирать.       — Значит, у меня еще есть привилегии. — Тэхен зло улыбнулся, на самом деле не ожидая ничего другого и давно успев к этому подготовиться. — И что мне делать? Говорю сразу — я его не оставлю. И он уже дал согласие на воспитание моего ребенка, которого уже вынашивает суррогатная мать под присмотром врача, с которым мы заключили тщательно оформленный юридически контракт.       Услышав это, Ким Нахен шокировано распахнула глаза.       — Ты же сама сказала, что мать не важна — главное, наследник.       — Нет, я… — Госпожа Ким стушевалась. –Я не знала, что ты… Я… — Она пыталась собраться с мыслями, затем выдохнув. — Это может сойти за аргумент. Да, пожалуй. — Она неуверенно, но кивнула. — Только, я надеюсь, что ты… ты решил зачать ребенка не из-за прихоти отца.       — Нет, мам. Я хочу, чтобы у меня с моим омегой была семья, несмотря на то, что мы вдвоем сами не сможем дать потомство. Я хочу этого ребенка. Я хочу, чтобы мы воспитывали его вместе. Мой омега очень хочет семью, и я сделаю всё, чтобы она у него была. Потому что он сам вырос в замечательной семье, окруженный заботой, любовью… Я уверен, что он станет самым лучшим отцом. Таким, которого у меня не было.       В голосе послышалась спрятавшаяся однажды очень глубоко детская обида, и Ким Нахен… Не перестанет чувствовать себя виноватой, пусть в этом не могло быть ее вины.       — Что ты посоветуешь? Я доверяю тебе. Только пожалуйста, не обсуждай это с ним без меня.       — Тебе нужно признаться отцу, потому что если он узнает самостоятельно, будет хуже, можешь мне поверить. Если ты прямо и в глаза расскажешь ему о своих намерениях… Не уверена, что это что-то кардинально изменит, но ты явно заработаешь немного очков, проявив силу и характер.       — Он, кстати, знает моего омегу. И знает его семью.       Ким Нахен вновь пришлось удивиться, и в этот раз не успев подготовиться к шокирующей новости.       — Возможно, догадывается о нашей связи. Я не знаю.       — В таком случае, у тебя только один выход, Тэхен. — Она прямо смотрела на сына, который уже догадывался, что она скажет. — Неизбежное откладывать глупо. Можно было бы залечь на дно, пока не родится наследник, но отец настроен решительно, и ты не сможешь сохранить этот секрет. Нужно бить первым. И ты должен привести своего омегу в наш дом. Официально его представить, как своего избранника, потому что с твоим отцом можно играть только в открытую.       Тэхен знал, что это был единственный выход, и что с этого в любом случае пришлось бы начинать, прежде чем прибегать к помощи и поддержке альф из семьи Джина.       — А ты… Ты поддержишь меня? — Ему было страшно не за себя, а за Джина, и Ким Нахен поняла это без слов, взяв сына за руку и с теплом улыбнувшись.       Альфа никогда не была ни в чем уверена, проживая каждый день своей семейной жизни как последний, но в одном не было сомнений — Тэхен был самым желанным и долгожданным ребенком. Потому что она родила его от любимого мужчины.       — Всегда.