Шоколад, пожалуйста. И покрепче

      — Джер, а где мама? — Старший Ким вошел в гостиную, небрежно бросив на кресло пиджак, под которым, вместо обычно формальной рубашки был тонкий черный джемпер с прилично глубоким V-образным вырезом, и хлопотавшая вокруг стола в столовой мама тут же обернулась.       — Убери его от меня! — Она прижала к груди большую деревянную ложку, как будто приготовившись обороняться, пока Ким Тэсон бархатно рассмеялся.       — Оставил его на веранде — хочу с ним пройтись перед сном. — Старший Ким, совершенно игнорируя идущих позади гостей, в числе которых был его сын (оставивший на веранде вместе с псом букет), направился к столу, который уже начинал заполняться приготовившимся под бдительным контролем профессионального повара ужином. — Налей мне чего-нибудь, в качестве аперитива.       — Бегу и волосы назад. — Госпожа Ким обиженно поджала губы.       — Ладно, я сам. — И Ким Тэсон направился к шкафу с алкогольными напитками, невозмутимо обернувшись к Тэхену и Джину, которые подпирали мягкую спинку дивана, разделяющего гостиную и столовую зоны. — Сын за рулем, а ты, Сокджин? Что пьешь? — Он вновь повернулся к открывшемуся перед ним ассортименту элитного алкоголя. — Я буду вино. Предлагаю тебе выбрать сорт.       — Сухое. Красное. — Джин очень старался не выдавать свое волнение, но тут же принявший решение Ким Тэсон улыбнулся, бережно схватившись за закупоренную воском бутылку. — Спасибо.       Старший Ким взял три бокала, наполнил, один весьма небрежно поставив перед женой, которая раскладывала на свой вкус на блюде первоклассные куски мяса.       — Начнем с главного? Или немного предыстории? — Ким Тэсон протянул Джину бокал, при этом продолжая дырявить его прямым острым взглядом, а затем уселся на стул, который ловко выдвинул из-за стола, повернув его спинкой вперед, устроившись очень неформально. А учитывая его высокое положение — почти развязно.       Но Джин чувствовал, что это не было проявлением симпатии или вдруг установившейся между ними дружеской близости — омега просто не вышел статусом, чтобы великий и ужасный сохранял перед ним лицо. Хотя, и здесь стоило признать, гостеприимство альфа все же проявлял.       — На тебе метка моего сына, я правильно понимаю? — Ким Тэсон сделал глоток, самодовольно улыбнувшись, глядя на дно бокала, заполненного рубиновой жидкостью с неприличным ценником, а затем поднял на Джина глаза, при этом задрав брови. — Не возражаешь, если я буду обращаться к тебе на ты?       — Нет. — Джин покачал головой, будто пытаясь стряхнуть с себя тяжелый взгляд. И находящаяся на его талии рука Тэхена не очень спасала ситуацию. А вот когда он встал, потянув к себе омегу, и расположился за его спиной, обнимая двумя руками… Да, так было лучше.       — Нет, не против или Нет, не моего сына? — Ким Тэсон никак не отреагировал на эту проявленную на его глазах нежность, сохраняя непревзойденную невозмутимость.       — Метка вашего сына.       — Но на нем твоей метки нет, насколько я мог разглядеть? — Старший Ким вытянул шею. — Это хорошо.       — На мне будет его метка и в ближайшее время. — Джин теперь прекрасно слышал, находясь в непосредственной близости, как внутри Тэхена собиралось, постепенно накаляясь и накаляясь, напряжение и раздражение.       — Метка. От омеги. Насколько я знаю, по виду всегда можно определить, кто является виновником подобного вандализма. — Старший Ким задумчиво поднял глаза к потолку, затем повернувшись к жене, которая была поглощена столом. — Дорогая, ты в курсе?       — Ты видишь на мне метку? — Ким Нахен даже не подняла голову, не желая отрываться от своего дела, но затем все же посмотрела мужу в глаза. И Джин почувствовал, как в наполненном предгрозовым озоном воздухе засверкали молнии.       — Не одобряю. — Ким Тэсон тут же развернулся, теперь смотря на Тэхена. — Но тебе, разумеется, всё равно. И позволь спросить — с чего такая сентиментальность? Тебе нужно мое благословение? Одобрение? Мне кажется, я никогда не лез в твою постель, чтобы теперь начинать. И да, если ты думаешь, что меня заботит то, что Сокджин того же пола, что и ты — зря. Меня это совершенно не волнует. Ты ведь… — Ким Тэсон сделал многозначительную паузу, при этом ядовито улыбнувшись. — Впервые почувствовал запах, в который смог влюбиться. Даже я не могу закрыть на это глаза. Как закрывал раньше на то, как ты трахал всё, что движется. Уверен, некоторые операционистки из главного офиса до сих пор ждут твоего звонка, надеясь набиться ко мне в невестки.       Нельзя сказать, что услышанное как-то повлияло на отношение Джина к Тэхену, но он не успел остановить свое лицо, которое в невольном недоумении свело брови к переносице.       — Джин знает, что я не девственник, поэтому если ты хотел этим как-то повлиять на наши отношения… Мимо. — Тэхен ухмыльнулся, пока Ким Тэсон явно не чувствовал себя проигравшим.       — Сокджин, скажи, а мой сын говорил тебе о том, что твоя клубника первая смогла в нем отозваться? Что до этого его буквально тошнило от всех, кто попадался на его пути, пока он не встретил тебя? Вижу. — Ким Тэсон улыбнулся, увидев, как Джин удивился. Удивляются так только тогда, когда что-то неожиданно попадает в цель. — Тогда, сынок, я просто добавил штрихов к твоему портрету непонятого и непринятого героя, который пусть и отчаялся, но времени всё же зря не терял.       — Тэсон, не надо теперь говорить так, как будто тебя это заботило. — Ким Нахен, оставив тарелки на попечение прислуги, направилась к взрослому альфе, весьма элегантно присев на свободный край большого обеденного стола.       — Я сказал это к тому, что изначально был готов ко всему. — Ким Тэсон повернулся к жене. — А вы, наверняка, уже сообща придумали, что я буду верещать от того, что мой сын спит с чьим-то сыном. Нет.       — То есть, тебя ничего не смущает? — Тэхен удивленно задрал брови, положив голову Джину на плечо, сильнее прижав его к себе.       — Тебе теперь хватает одного. — Ким Тэсон задумчиво поджал губы. — Это уже прогресс. Я могу только порадоваться.       — Хватит играть эту комедию. — Тэхен выпалил это так, как будто рыкнул, не успев спрятать все настоящие чувства и эмоции по этому поводу.       — О, значит, ты понимаешь, что главного мы не коснулись? — Ким Тэсон спокойно улыбнулся. — В таком случае вопрос. — И он посмотрел на Джина. — Когда дети? Ты знаешь, Сокджин, а я и не скрываю, что мне нужен наследник. Как и Тэхену. И прежде чем ты дашь ответ, небольшая историческая справка. — Ким Тэсон поставил осушенный бокал на пол, поддернул к локтям рукава джемпера и уложил предплечья на спинку деревянного стула. — Моя семья уже на протяжении восьмидесяти лет владеет и управляет одним известным банком. Мой дед начинал с нуля, отец продолжал сложно и не всегда удачно, но он воспитывал меня так, чтобы не сомневаться — я доведу дело до ума. И я довел, не только расширив финансовые горизонты, но и заполучив долю государственного финансирования, что почти всегда связано с участием в бюджетных программах. Я достиг высот. С некоторого времени благодаря своему сыну. И какие бы ни были между нами отношения — я им горжусь. В нем сила, ответственность, незаурядный ум, находчивость и всё остальное прочее, что всегда высоко ценится в бизнес-среде. Мы с ним вместе делим контрольный пакет акций банка. У меня двадцать шесть процентов, у него на процент меньше, но это до той поры, пока я не передам ему свою долю, сделав единоличным владельцем, по крайней мере, в рамках семьи. Я отойду от дел полностью — успел накопить на безбедную старость. Но мой сын не вечен, а значит, ему нужен будет тот, кому он сможет передать сначала одну часть капитала, а затем и всё, что у него есть. Ему нужен наследник. Который не будет уступать ему ни в чем, а, возможно, даже превзойдет. Это такой закон ведения семейного бизнеса, если ты хочешь, чтобы он, даже после твоей смерти, смог обеспечивать твоих потомков. Поэтому… — Ким Тэсон говорил совершенно спокойно, если не сказать монотонно, затем улыбнувшись. — Без ребенка не обойтись. И хорошо бы, чтобы он появился до двадцати семи лет, чтобы к тому моменту, когда его нужно будет вводить в курс дела, у его отца были силы и возможности руководить, и при этом готовить почву для другого руководителя, что весьма энергозатратно. Всё очень логично и, в принципе, осуществимо, потому что двадцать семь лет — это удобоваримый возраст для того, чтобы взять ответственность не только за себя. Особенно у альф, которые по законам природы, развиваются быстрее омег. Я понятно объяснил? — Ким Тэсон смотрел на Джина, и тот только кивнул. — Прекрасно. Так вот вопрос. Где будем брать наследника? Раз уж стало понятно, что без него ну никак нельзя будет обойтись.       — Суррогатное материнство. Я уже заключил контракт. — Тэхен, даже судя по голосу, не озвучил это с самодовольством, желая продемонстрировать, что отца переиграл. Он просто констатировал факт.       — Вот как. — Ким Тэсон, кажется, искренне удивился. — То есть, у вас всё же будет ребенок.       — Да. И я уже дал обещание Тэхену, что буду воспитывать его как своего. Что это будет наш ребенок.       — Неужели тебе не хочется заботиться о ком-то, в ком есть хотя бы малая часть твоих генов, которая неизбежно оседает в женском организме вместе со спермой? Или есть какие-то объективные проблемы, и вы, на самом деле, не просто два встретившихся одиночества, а две ошибки природы, которые совместными силами смогли найти решение всего. М? — В голосе старшего Кима слышался первый намек на раздражение, но Джин сконцентрировался на запахе Тэхена, пытаясь с головой погрузиться в горький шоколад, который обычно его умиротворял. Ладно, обычно он его волновал и возбуждал, но теперь член омеги находился под прессингом, вместе с остальным организмом.       — Ты назвал своего сына ошибкой природы? Ладно ты — тебя не жаль, но это как минимум неуважение к маме. — Тэхен зло ухмыльнулся, пока Ким Тэсон никак не отреагировал на это, только виновато улыбнувшись.       — Не так выразился, прошу прощения. Не ошибки природы, а… — Он нарочито насупился, изображая глубокую задумчивость. — Особенные герои. Непонятые. Один с навязчивой непереносимостью запахов, а другой — бесплодный или в принципе не амбициозный во всём, что касается оставления потомства. Нет, я знаю, что амбиции в принципе омегам не свойственны, и в этом нет их вины. Но чтобы настолько…       Джин почувствовал, как Тэхен напрягся, как будто готовясь вот-вот кинуться на отца с кулаками, но он лишь сжал его руку, давая понять, что сможет сам ответить.       — Господин Ким. Я всегда готовился к браку с альфой и, разумеется, мечтал стать отцом. Только вот проблема состоит в том, что первенец в любом случае будет похож на мать-альфу, у которой более сильный естественный статус. Если вы посмотрите на моего брата, а вы смотрели на него — он почти вылитая копия мамы. Разумеется, не с… — Джин выдохнул. — Совершенной точностью, как в случае вашей семьи, но от отца он не взял почти ничего. По крайней мере, это не отразилось в его внешности. Альфа может родить от мужчины-омеги омегу только в случае второй беременности, но, думаю, вам известно, что далеко не все альфы решаются на вторую беременность, потому что в принципе переносят ее сложнее, чем омеги. То есть, я изначально был готов к тому, что буду воспитывать и любить копию супруги. Нет, разумеется, потешаясь мыслью о том, что я внес свою спермо-лепту, но я не настолько гордый, чтобы держаться только за этот жалкий повод самоутвердиться в собственных глазах. — Джин взволнованно выдохнул. — Я люблю вашего сына. И логично предположить, что также буду любить его точную копию. И вашу точную копию, если хотите.       Ким Тэсон смотрел на Джина сосредоточенно и задумчиво, как будто пытался отнестись к его словам всерьез, и омега даже воспрял духом, до этого чуть не лишившись чувств из-за слишком отчаянно озвученных… оправданий? Объяснений.       — Тэсон, мне кажется, что ты до этого недооценивал омег. — Ким Нахен посмотрела на Джина, ободряюще улыбнувшись и подмигнув ему, затем поднявшись.       — Получилось убедительно. — Ким Тэсон кивнул, на самом деле на лице выразив согласие. — Но остается еще один вопрос, который, на самом деле, волнует меня больше, чем твоя, Сокджин, саморефлексия по поводу отцовства.       — Какой? — Тэхен опередил Джина, который замер, от волнения присосавшись к бокалу, который осушил медленно и рассеянно, но за пару глотков.       — Хочу ли я, чтобы моего внука, альфу, который затем должен будет подтвердить свой статус не только сданными анализами, но и достижениями, воспитывал омега? И в этом случае значение не имеет, мужчина он или женщина.       Вот теперь раздался гром, и даже до этого весьма расслабленная госпожа Ким на мгновение замерла в недоумении.       — Твой внук, прежде всего, мой сын. И только я буду решать, кто его будет воспитывать.       Тэхен почти прорычал это, выпустив сквозь зубы, и Джин знал, что его еще сдерживал запах клубники, хотя, возможно, из-за стресса Джин в принципе перестал пахнуть.       — Я так не думаю. — Ким Тэсон поджал губы, затем поднявшись. — И можешь не распаляться — на меня не подействует, а вот твоего омегу вполне может напугать. Если я тебе отвечу.       — Попробуй.       Услышав это, Ким Тэсон остановился, засунув руки в карманы брюк.       — Господин Ким. — Джин слишком быстро нашел аргумент, который не успел побояться выложить. — Вы же знакомы с моим братом. Признали в нем сильного и достойного альфу. Но его воспитывал мой отец, который является омегой.       Было видно, что Ким Тэсон прислушался, а, возможно, даже задумался, и неожиданно воздух, заткнутый грозовыми тучами, посветлел. Несильно, но всё же это воодушевляло.       — Достойный аргумент, но… Сильным я назвал его, узнав статус. Достойным — потому что он говорил со мной достойно, не пытаясь подмазаться, при этом даже интеллигентно вступился за свою семью. И давай будем честными, Сокджин — я на вашу семью не нападал, чтоб суметь объективно оценить этот аспект характера Ким Намджуна. Плюс к тому, при всём уважении, я не могу сравнивать то, чем занимается твой старший брат, и то, с чем будет связан мой внук. Объективно.       — То есть, ты теперь отказываешься от тех характеристик, что выдал Ким Намджуну? — Тэхен удивленно распахнул глаза. — Какое отвратительное лицемерие.       — У силы есть мера.       — В таком случае, ты удивишься, когда узнаешь, что не один Джин будет заниматься воспитанием нашего сына. А рассуждаешь ты именно так: в ребенке будут мои гены, которые Джин своим воспитанием обязательно испортит просто потому, что он омега. Я также буду воспитывать свои гены, как и Джин. И я уверен, что смогу привить сыну всё то, что ему пригодится в дальнейшем, чтобы занять мое место.       — Я понимаю, что здесь жаркая дискуссия, но стол уже накрыт. И если кто-то здесь уважает хозяйку этого дома, за ужином мы обсудим что-то, что никак не связано с семьей. Интересы, увлечения, хобби. Как полагается при нормальном знакомстве, Тэсон, и мне жаль, что ты разучился знакомиться с людьми. — Ким Нахен встала напротив мужа, между ним и сыном.       — Для начала я хочу поговорить с Сокджином наедине. — Ким Тэсон сложил руки на груди.       — Нет. — Тэхен крепче взял Джина за талию. — У нас нет друг от друга секретов.       — Я не задал вопрос, Ким Тэхен. Я сказал, что хочу поговорить с твоим омегой наедине. — Ким Тэсон удивился, но в этом удивлении была агрессия. Пассивная, запертая, профессионально сдерживаемая, и все равно очевидная.       — Это мой омега. И мой омега будет говорить с тобой только в моем присутствии. — Тэхен звучал достаточно твердо, чтобы отец оценил его уверенность. По-своему.       — В таком случае, прошу к столу.

* * *

      Они ехали домой молча, сделав вид, что ненарочно забыли подаренные Джину цветы. Тэхен молча управлял автомобилем, пока Джин рядом, прислонившись к окну насколько это позволял ремень безопасности, делал вид, что спал. Альфа почему-то был в этом уверен. Возможно, он на самом деле устал и поэтому попросил отвезти его домой. Это было слишком эмоционально насыщенное для него событие, причем, насыщенное не слишком позитивными эмоциями, хотя сам ужин прошел достаточно ровно (благодаря Ким Нахен, которая всячески пыталась разрядить обстановку, что ей нередко удавалось). И Тэхен не собирался напрашиваться в гости к своему омеге, хотя казалось, что именно теперь им жизненно важно было провести время наедине.       — Джинни, мы приехали. — Альфа, припарковавшись, мягко сжал колено омеги.       — Ты поднимешься? — Джин повернул голову, и по до сих пор сонно прикрытым глазам, Тэхен понял, что он на самом деле спал.       — Если ты хочешь. — Альфа улыбнулся, взяв холодную руку омеги и приложив к губам.       — А останешься? — Джин почему-то взволнованно улыбнулся.       — Останусь. — Тэхен кивнул, решив не затягивать этот момент и первым выйдя из машины, затем бережно выдернув из нее Джина.       Он был тихим. И его запах был тихим. Нельзя сказать, что он был едва уловимым, но он потерял в своей яркой сладости, пусть и оставался сочным и вкусным.       — Хочешь чаю? Я заварю.       Джин самостоятельно освободился от пальто и обуви, тут же направившись на кухню, пока Тэхен пытался понять, что омега теперь чувствовал. Он догадывался, что в нем теперь вряд ли было что-то позитивное и обнадеживающее, но вопрос оставался в том, насколько всё было плохо.       — Скажи, он обидел тебя? Какие-то слова задержались в тебе, и поэтому ты теперь грустишь? — Тэхен сел за стол, почему-то чувствуя, что Джину теперь не нужно было его слишком близкое присутствие. Всем, даже самым любящим и любимым, иногда нужно пространство, и, возможно, именно теперь был такой момент.       — Нет. Ничего обидного. Он ведь… под конец ужина дал мне положительную характеристику. — Джин поставил чайник, занявшись затем поиском заварки. Хотел спрятаться, потому что знал, что Тэхен поймет всё, просто посмотрев в глаза. — Красивый, воспитанный и сообразительный. Мне досталось, конечно, меньше, чем Намджуну, но всё же…       — Судя по всему, отец был бы не против, если бы я выбрал твоего старшего брата. — Тэхен тоскливо ухмыльнулся. — Я, кстати, задавался этим вопросом, когда он рассказывал мне о своей встрече с вами. И сегодня узнал ответ.       — Вся проблема в том, что я омега. — Голос предательски дрогнул, и Тэхен тут же напрягся. — Мама меня всегда учила, что родиться омегой — это просто родиться омегой, но, оказывается, лучше было бы родиться альфой.       — Джин. — Тэхен подорвался с места, но в последний момент, готовясь Джина обнять, заметил, как он будто неосознанно поджал плечи. Как будто пытаясь выскользнуть из готовящихся сцепиться на нем рук. — Я не разделяю мнение отца. Никто здравомыслящий не разделяет.       — Он не сказал ничего такого. Просто дал понять, что в его семье не место омеге. Это не… — Джин быстро заморгал, затем насупившись, судорожно схватившись за чашку, которую подвинул к нежелающему закипать чайнику. — Не оскорбление. Это его личное мнение и позиция, и на всё это он имеет право. Его нельзя за это осуждать. И да, твой отец на самом деле оказался… гостеприимным хозяином. По крайней мере, разрешил есть с ним за одним столом и даже живо интересовался моей жизнью. Наверное, если бы на мне не было твоей метки, он бы сказал, что мы можем стать друзьями. Смешно, правда?       Джин горько усмехнулся, а Тэхен поймал его руку и потянул к себе.       — Это всё неважно. Важно только то, что чувствую я. Что ты лучше всех, и мне плевать на статус и прочее. Вообще плевать. — Альфа прижимал к себе Джина, но тот, пусть и мягко, но упирался ему ладонями в грудь, при этом сосредоточенно изучая его кадык, будто боясь поднять глаза. — Посмотри на меня. Давай ты сейчас оставишь на мне свою метку, и мы…       — Ты не понимаешь? — Джин всё же поднял блестящие глаза. — Ты хочешь, чтобы он стал ненавидеть меня еще больше? Ты сделаешь назло и будешь гордо смотреть ему в глаза, а мне что? Ты, правда, не понимаешь, Тэтэ?       — Я, правда, не понимаю. — Тэхен в сомнении нахмурился, перестав побуждать Джина прижиматься, просто оставив руки на его талии. — Кажется, я говорил тебе до этого, что хочу твою метку. Что на мне будет твоя метка. И если ты думаешь, что слова отца что-то могут изменить — это не так.       — Ты оставил на мне метку, когда мы… Любили друг друга. Сдавшись перед чувствами, потеряв контроль. А я должен поставить метку, просто чтобы твой отец знал, что тебе всё равно на его мнение. После того, как мне почти сказали, что я никогда не стану частью этой семьи. Что я недостоин воспитывать отпрыска семьи Ким. И после этого я должен оставить на тебе метку? Когда твой отец дал понять, что это неприемлемо. Назло. Ты можешь делать назло — я не могу. И не хочу.       — Мне не нравится твое настроение. — Тэхен сделал шаг назад, уперевшись в кухонную столешницу, пока Джин остался стоять, напряженно сцепив на животе руки. — Ты собираешься жить со мной или с моим отцом? С чего вдруг его слова стали важнее моих? В какой момент ты…       — Я останусь виноватым. Ты выберешь меня, а я останусь виноватым. Вот и всё. Здесь не будет счастливого конца. То, что твой отец не сказал мне ничего в лицо, пытаясь сохранять свое, не значит, что он изменит мнение. Не значит, Тэтэ. И я… — Джин улыбнулся, затем отчаянно закусив пересохшие губы. — Не смогу плыть против течения. У меня не хватит сил. Зная, как мне не рады. Тебе это не понять — ты сильный, упрямый, гордый. Я… не хочу так. Не смогу так. Мне даже страшно представить, что будет, когда твой отец узнает, что я держал твоего ребенка на руках, качал его или еще что-то, что делают с маленькими.       — Что он тебе сказал? Он что-то сказал тебе, пока я помогал маме. Что? — Эта догадка пришла в голову внезапно, пока Джин только покачал головой. — Иначе ты бы не принял это решение.       — Решение? Я разве могу принять решение? — Джин поднял голову, и в его глазах блеснула злость. — Я сам всё знаю. Мне ничего не нужно говорить. Я знаю, как это будет. Я… — Джин прервался. — Ничего не могу. Потому что я омега.       — Джинни.       Это просто невыносимо было терпеть, и в один момент из Тэхена выветрилось всё раздражение, все сомнения и всё то, чего в нем не должно было быть — он сгреб омегу в охапку, насильно прижав к себе, уложив его голову на свое плечо, запустив в мягкие волосы пальцы. Джин всхлипнул, но на этом остановился, успев удержать рвущиеся наружу слезы за хвост. А потом нерешительно опустил свои руки на талию Тэхена.       — Я принимаю твои чувства. Не понимаю, ты прав, но принимаю. Они мне дороги. Мне невыносимо смотреть, как ты держишь слезы. Как ты отчаялся. Мы ведь еще не все попробовали, правда? У нас еще в запасе Намджун, твоя мировая мама, моя мировая мама, в конце концов. До рождения малыша еще целых восемь месяцев. За это время можно столько всего сделать! Хотя бы попробовать… — Тэхен гладил Джина по голове, чувствуя, как тот обнимал его увереннее. — Рано отчаиваться, малыш. Вот когда мы всё испробуем, вот тогда будем отчаиваться вместе. И ты прав насчет метки — я тоже не хочу, чтобы она мне напоминала об этом вечере. Оставишь ее, когда захочешь. Когда ты будешь улыбаться. Когда будешь довольный. Спокойный. Только мой — без всяких тревог и сомнений. Потому что я очень люблю тебя. Очень, Джин. Я сам не знал, что так могу. Отец прав — я был легкомысленным. Смирился с тем, что путь в большую любовь для меня закрыт, и просто брал… Просто брал, что само шло мне в руки. В таких количествах потому что это всё был только суррогат секса, который не мог удовлетворить желание — только потребность. И то я потом стал умнее и перестал распыляться! Ну, ты знаешь о нашей особой дружбе с Монкут. — Тэхен забавно фыркнул, почувствовав, что Джин точно улыбнулся, прильнув к нему. — Появился ты, и я пропал. На самом деле. Ну, ты знаешь эту историю.       — Знаю. — Джин впервые за это эмоциональное признание подал голос, и Тэхен мягко отстранил его от себя, чтобы посмотреть в глаза. — Мне рассказывали.       — Так, шутить изволите… — Тэхен нахмурился, а затем широко улыбнулся. — Это хороший знак!       — Мы что-нибудь придумаем, да? Попытаемся. — Джин уткнулся носом альфе в щеку, и тот, чуть повернув голову, прижался губами к его виску.       — Конечно. Отец не сказал прямо, что не примет тебя. Даже если просто забыл или не нашел нужным — он не произнес это вслух. Возможно, только подумал об этом. Но не закрепил. А если не закрепил, у нас есть шанс. И даже если маленький. Всё равно. Сила нашей любви поможет — я уверен. Так что, игра только начинается.       — Тэтэ. — Теперь Джин отстранился. — Давай завтра съездим к родителям? Птичка донесла, что твоя лучшая подруга тоже будет там.       — Давай. С удовольствием. — Тэхен улыбнулся, с облегчением заметив, что Джин в ответ улыбнулся чуть самодовольно. — А теперь чем займемся?       — Честно? Я хочу лежать с тобой в обнимку и молчать. Возможно, спать. Просто хочу тебя рядом. — Омега вновь положил голову на плечо альфы, пока альфа бережно гладил его по спине, будто пытаясь успокоить, как очнувшегося после кошмара ребенка.       — Я тоже хочу лежать с тобой в обнимку. — Это на самом деле был замечательный план на вечер, и Тэхен улыбался от одной только мысли. — Устроим пижамную вечеринку? Чтобы законно лежать в кровати, а не абы где.       — Звучит как план. И я первый.       Джин выбрался из рук прежде, чем Тэхен успел что-то возразить, затем просто с тоской следя за его исчезновением в сторону спальни. И альфа вздохнул, представив, что потерял, лишившись совместного душа, а затем улыбнулся. Почему-то, теперь ему казалось, что они смогут преодолеть сопротивление его отца.

* * *

      — Я всё испорчу. — Монкут с какой-то безысходностью смотрела на сковороду, в которой происходила какая-то непонятная ей магия. — Джинни, давай я посмотрю, как работают профессионалы, а потом…       — Это любимое блюдо Джуна. А ты любимая женщина Джуна. Представь, какой ошеломительный эффект произведет новость о том, что ты умеешь это готовить? — Джин почти насильно вложил в чуть дрожащую женскую ручку металлические щипцы, бережно, но уверенно накрыв их своей рукой. — Я покажу. Держать нужно вот так, чтобы не обжечься и в решающий момент всё не уронить.       Джин управлял пальцами замершей альфы, которая только успевала кивать на ласковые объяснения, пытаясь запомнить всё досконально. Женщины в их семье не готовили — только мужчины, и Монкут никогда до этого не испытывала страсти к готовке. Но в их семье с Намджуном мужчины не готовили, а значит… Монкут вздохнула, когда Джин отпустил ее, дав последние наставления. Она познает эту сложную науку. Возможно, не без человеческих жертв, но какое это имеет значение когда на кону аппетит твоего альфы?..       — Вы справитесь? — Ким Намсёк, который до этого занимался смешиванием соуса, быстро дал сыну облизать ложку, с улыбкой наблюдая за убийственной сосредоточенностью Монкут, которая раздувала щеки, до сих пор не принявшись за переворачивание мяса.       — Да, иди. — Джин взял из рук отца смешанный соус, поставив его рядом с Монкут. — Монк, это слишком глубокая прожарка. До углей. Давай, смелее! Сковородка не кусается, а вот я…       Тэхен и Намджун как завороженные, с абсолютно одинаковыми выражениями беспечно влюбленных лиц наблюдали за происходящим на кухне, затем переведя взгляд на присоединившегося к ним Ким Намсека, который до этого организовал для всех горячие напитки. Тэхена поражало то, насколько старший Ким… На самом деле был гостеприимным. У альфы создавалось ощущение, что взрослому омеге нравилось это всё, а не представлялось обязанностью. И это дополнительно согревало, помимо оказанного внимания.       — Наму, как ты отнесешься к личному знакомству с господином Кимом старшим? — Ким Джуин внимательно следила за мужем, который, поставив на стол чашку, спокойно занял место рядом с ней, развернувшись к жене и положив руку на спинку ее стула, на которую альфа тут же облокотилась, почувствовав ладонь на плече, которая стала ее как будто рассеянно поглаживать. Незаметная постороннему глазу нежность, но она согревала лучше всяких громких признаний. — Знаешь, Тэхен, я могу, положа руку на сердце, сказать тебе, что старший сын до сих пор считает меня своей матерью только благодаря мужу. Потому что когда Джун был маленьким, наш семейный бизнес начинал обретать масштаб, и мне приходилось постоянно работать. День и ночь. А если не работать, то голова всё равно постоянно гудела, не давая насладиться радостями материнства. Наму тоже работал, между прочим, но всё было на нем, малыш и дом.       — Перестань. Я работал в намного более спокойном ритме, чем ты. Плюс… Ты же знаешь, что наведение порядка и приготовление еды действуют на меня как терапия. — Ким Намсёк закатил глаза, затем повернувшись к Тэхену. — Не слушай её.       Тэхен улыбнулся, пока госпожа Ким нахмурилась.       — Знаешь, почему он так говорит? Потому что пообещал однажды, что никогда меня не упрекнет в том, что я на какой-то момент забыла о семье.       — Потому что ты эту семью содержишь, Джу, и благодаря тебе я всегда мог заниматься любимым делом, принося пользу только обществу. Так что не надо тут… — Ким Намсек нахмурился как его супруга до этого.       — Я считаю тебя своей матерью, потому что боюсь. Всё намного проще. — Намджун откинулся на спинку стула, с любовью посмотрев на маму, затем, заметив, что Тэхен сдерживал улыбку, также улыбнулся.       — Господин Ким, а что вы думаете по поводу всей этой ситуации? — Это была нужная пауза, которая разбавила отяжеленную отчетом Тэхена о проведенной встрече атмосферу, но нужно было возвращаться к делу.       Ким Намсек прямо, но при этом задумчиво-расфокусированно смотрел на Тэхена.       — Вот смотри. Ты долгое время хотел велосипед. Просто спал и видел его, представляя, как крутишь педали и мчишься в счастливое будущее, за горизонт, совершенно не замечая то, что седло натирает зад. Ты долго ждал, и тут… Получаешь в подарок автомобиль, которого у тебя никогда не было. Какие твои первые эмоции? — Омега многозначительно улыбался, наблюдая за явно застигнутым врасплох таким вопросом Тэхеном. — Ты расстроишься и будешь злиться, правильно? — Тэхен, подумав, кивнул. — Потому что твои ожидания не оправдались. Но станет ли автомобиль от этого хуже велосипеда или просто чем-то плохим? А сможешь ли ты в момент испытанного шока подумать о его преимуществах? Разумеется, нет. У нас разные статусы, темпераменты и характеры, но на неожиданности мы реагируем одинаково — защищаемся. Твой отец всегда представлял рядом с тобой женщину-альфу, властную, которая родит ему наследника. А что он получил? Мужчину-омегу, который пообещал, что будет любить твоего сына как своего. Он имел право быть категоричным и злиться. Я говорю это не как отец этого омеги, который обязан оскорбиться за сына — я говорю об этом как человек, смотрящий со стороны и способный к эмпатии. Это объясняет реакцию твоего отца. Согласен?       — Я… — Тэхен задумчиво смотрел на старшего Кима. — Согласен. Наверное, я бы отреагировал также.       — Воооот. — Ким Намсек улыбнулся. — Неожиданность, особенно когда она совсем не соответствует ожиданиям, злит и пугает. Нужно свыкнуться с этой мыслью и с этим подаренным автомобилем. Подождать, пока утихнут негативные эмоции. Только тогда появится возможность посмотреть на это с другой стороны. У тебя нет велосипеда — это факт. Твое желание не исполнилось. Но объективно, до горизонта автомобиль доставит тебя быстрее, и педали не надо крутить, но можно нажимать. Ты задумаешься, как минимум. — Ким Намсек ободряюще улыбнулся. — Прежде всего, твоему отцу нужно дать время. Сейчас бесполезно что-либо говорить ему. Даже самые логичные аргументы будут восприниматься характером, а не мозгами. Насколько я знаю, малыш появится только через восемь месяцев. Этого может хватить для того, чтобы хотя бы поменять отношение к вопросу вашего с Джином брака. Однако… — Ким Намсек нахмурился, как будто успел подцепить не очень приятную мысль, и все за столом, кто слушали, почти открыв рот, невольно напряглись. — Вы одинаковые. Твой отец гордится этим, и имеет полное право, но он упускает тот факт, что у вас одинаковые характеры. Одинаковые амбиции. Вы оба одинаково упертые и сильные. И оба считаете компромисс проявлением слабости.       — А это не так. И… Извини, родной, что перебила. — Ким Джуин, нежно посмотрев на мужа, коснулась его щеки, получив тут же молчаливое, но ласковое одобрение продолжить. — Самая большая сила нужна для того, чтобы побороть характер. И здесь вам в идеале нужно приложить одинаковые усилия, потому что компромисс — это не уступка. Когда уступают оба — это равный счет. Ничья, а не поражение. Простая истина, но мне понадобилось время, чтобы ее осознать. Благодаря моему мужу. Я на своем примере, а я по статусу ненамного слабее вас с отцом, могу рассказать, как альфе нужен омега. Потому что только омеги способны на мудрость. Мы всегда зашорены амбициями, эгоистичны, даже если наши цели удовлетворяют какое-то общественное благо. Омеги мыслят масштабнее. Они не ограничены чувством собственной важности. Они гибкие. А как известно, гибкое ломается реже, чем твердое, каким бы прочным и сильным оно ни было. — Ким Джуин заметила, как выражение лица Тэхена изменилось. — Ты наверняка начал учиться этому с Джином. Я знаю, что это невыносимо смотреть на то, как твой омега грустит, обижается или, что вообще недопустимо, плачет. И ты становишься более гибким. Уступаешь, но разве становишься слабее? Нет.       — Это правда. — Тэхен почему-то смущенно улыбнулся. — Я, правда, до сих пор иногда пытаюсь давить и настаивать, но уже учусь себя контролировать.       — Умница. — Ким Джуин протянула руку, одобряюще сжав пальцы Тэхена. — И Джин ценит это. Ты вырос в семье альфы. Я думаю, что отец настаивает на том, чтобы малыша воспитывала альфа, чтобы постоянно поддерживать дух конкуренции. Ты и вырос таким — всегда готовым ввязаться в спор и победить. И твой отец рос в такой же среде. И поэтому считает, что это самый эффективный сценарий воспитания лидера. Эффективный, но не факт, что единственный, и не найдется такой же, но с меньшими побочными эффектами. И вообще! — Ким Джуин расправила плечи. — У маленького Тэджина будет бабуля-альфа и дядя-альфа! А это знаете ли…       Она собиралась что-то сказать, заметив подошедшего Джина, который обернулся на кухню, удостоверившись, что Монкут продолжала скрупулезно намазывать мясо соусом при помощи кисти, успокаивая себя, что она художник, а не повар.       — Джун, тебе повезет с женой. — Омега самодовольно улыбнулся, встав за спиной Тэхена и обвив руками его шею. — Она очень целеустремленная. И при этом отзывчивая — уговаривала стейки не бояться переворачиваться и не вываливаться из ее старательных ручек.       — Пойду, помогу. — Намджун решительно поднялся, просто соскучившись. — Отчитаю мясо за то, что расстраивало мою женщину.       И все повернулись в сторону кухни, чтобы умилиться. А потом попытаться не засмеяться, когда растаяв от нечаянной нежности, Монкут начала строго ограждать Намджуна от оказания ей помощи.       — Вам понравилась Монкут? — Тэхен решил провести разведку боем, чтобы затем поведать подруге секретную информацию.       — Главное, чтобы нравилась сыну, но… Нам понравилась Монкут. — Ким Джуин самодовольно улыбнулась, взяв довольно кивающего мужа за руку. — Замечательная девочка.       — А Тэхен вам понравился? — Джин выпрямился, сжав на плечах своего альфы руки, испытующе уставившись на родителей.       — Какой ультимативный тон. — Ким Джуин фыркнула, затем улыбнувшись. — Даже страшно сказать нет.       — Вот и правильно, вот и не надо. — Джин вновь обнял Тэхена, звонко поцеловав его в щеку, затем вдруг отпустив его. — Пойду спасать чету Ким — Мин.       Джин оперативно среагировал, услышав за своей спиной взволнованные перешептывания и грохот посуды.       — Тэхен, ты не против, если Джин сегодня останется у нас? — Ким Намсек стал неожиданно серьезным, прямо смотря на альфу. — Я хочу с ним поговорить. Чувствую, как он напряжен, и знаю, чем могу помочь.       — Конечно. — Тэхен без сомнений кивнул, заметив, что Ким Джуин смотрела на мужа восхищенными глазами. — Я буду очень благодарен.       — Как ты это делаешь? Он же улыбается! Шутит. Даже не дергается! — Теперь госпожа Ким искренне недоумевала, пока Тэхен думал о том, что Ким Намсек был абсолютно прав, если учесть, какой у них с Джином случился разговор после ужина с родителями. И тоже хотел узнать секрет.       — Чувствую. — Ким Намсек пожал плечами. — Но чтобы было понятнее — по глазам вижу. Я прекрасно знаю, как они блестят, когда он счастлив, и как не блестят, когда его что-то беспокоит. Ну и плюс к тому, это просто логично — ужин с родителями Тэхена прошел сложно, а у Джина такая же тонкая душевная организация как у меня. — Ким Намсек улыбнулся, как будто извиняясь, заметив удивленные взгляды. — А вы ждали историю про глубокую ментальную связь между омегой-отцом и омегой-сыном? — Он удивленно округлил глаза, затем хитро прищурившись, перейдя на заговорщицкий шепот. — О таком не говорят вслух. И я пойду помогать детям.       Ким Намсек поднялся, поцеловав жену в макушку, направившись на кухню.       — Ну и как их можно не любить?.. — Ким Джуин вздохнула, улыбнувшись Тэхену, который полностью разделял ее чувства.       А еще он поймал себя на мысли, что разговор с Ким Намсёком придал ему уверенности и сил. Возможно, отцу на самом деле просто нужно время.

* * *

      — Тэхен, тебе нужно лететь в Пекин.       Тэхен даже не успел поздороваться с отцом, который без стука вошел в его кабинет, узнав от личного помощника, что сын никого не принимал. А еще сын не понимал, почему его отец вел себя так, как будто ничего не случилось. Он даже как будто стал спокойнее и безразличнее, что, в случае их взаимоотношений, в том числе служебных, даже радовало. Было два варианта: либо новость об их с Джином отношениях не была таким уж громом среди ясного неба, и отец на самом деле не видел в этом несовместимую с его жизнью и распорядком проблему; либо… Он уже что-то решил. Окончательно и бесповоротно. И здесь Тэхен сразу вспомнил объяснение Ким Намсека. Даже если это так — это не приговор.       — Зачем? — Однако, новость о том, что ему нужно будет уехать и оставить Джина, напрягала.       — Они одобрили запуск нашей платежной системы через Первый банк Поднебесной. Я бы поехал сам, для контроля и подписей, но у меня в разгаре государственный контракт, закрытие всей финансовой отчетности и, возможно, аудитом. — Ким Тэсон был совершенно спокоен, пройдя к рабочему столу сына, усевшись в одно из кресел, при этом умудрившись ни разу не оторваться от бумаг. — Остаешься ты. Все международные сделки и соглашения не могут проходить без личного участия…       — И на сколько запланирована эта поездка?       Ким Тэсон поднял на него недоумевающий взгляд.       — Как справишься — вернешься. Можешь позволить себе купить обратный билет на месте. Я позабочусь о командировочных. — Ким Тэсон опустил взгляд в напечатанные на бумаге цифры, затем ухмыльнувшись.       — Что? — Тэхен напрягся.       — Переживаешь, что оставишь здесь своего омегу без надзора и защиты?       Взрослый альфа поднял на сына снисходительный взгляд, при этом как будто сочувствующе улыбнувшись.       — А ты собираешься с ним драться? — Тэхен удивленно вздернул брови, при этом неосознанно сжав кулаки, пытаясь как-то выразить сковавшее его напряжение.       — Я могу тебе пообещать, что не буду с ним контактировать. Чтобы ты всеми мыслями был в деле, а не в ненужных переживаниях. — Ким Тэсон фыркнул, в сердцах бросив папку на стол сына, пока тот думал, может ли верить собственному отцу. — Перестань так на меня смотреть. Я всё для себя решил.       — Звучит как Я всё за тебя решил. Да, так для меня привычнее.       — Хватит строить из себя жертву — ты не подходишь на эту роль. Фактурой не вышел. — Ким Тэсон поднялся. — Я дал тебе слово. Этого мало?       — Что ты решил? — Тэхен, не моргая, смотрел на отца, который уже собирался выходить, остановившись почти в дверях, и медленно, как будто до сих пор раздумывал над ответом, повернулся.       — Что у тебя есть восемь месяцев на то, чтобы смириться.       И в голове Тэхена возникла одна только мысль — как и у тебя.