Шоколад, пожалуйста. И покрепче

      — Мама… Блять.       — Мама не блять. Я уже познакомилась с женихом твоей сестры, теперь твоя очередь. — Мин Юнру, взяв закатывающего глаза сына под локоть, чтобы он не споткнулся, входя в ярко освещенный вестибюль театра, с любопытством оглядывалась по сторонам.       — Ты уже со мной знакома. — Юнги обреченно вздохнул, покорно следуя за маминой рукой. — Но я убью мартышку.       Предполагалось, что на спектакль Чию они пойдут вместе с сестрой, но сестра, чтобы ее до коликов пробрала икота, даже не предупредила его, что произошла рокировка.       — Лучше скажи, как я выгляжу. — Госпожа Мин ловко скинула пальто, добравшись до гардеробной, в уже подставленные руки сына, затем повернувшись к нему.       — Как инфаркт моей девушки. — Юнги с тоской оглядел классический брючный серый костюм, выполненный из плотной шерсти и самым выгодным образом превращающий в тонкий силуэт мамину очаровательность, которую она с годами успела накопить. — Как всегда великолепна.       — Моя сладенькая тучка. — Мин Юнру взяла сына за щечку, до этого оценив его расслабленный тотал блэк. — Твои длинные волосы в сочетании с высоким горлом водолазки — искусство. Я художник, я знаю, о чем говорю.       И женщина очень аккуратно заправила волосы сына от лица за ушки, самодовольно улыбаясь, при этом не переставая и не уставая любоваться.       — Ну какой красавчик… Весь в мать!       Госпожа Мин затем отпустила сына, чтобы он всё уладил с гардеробщиком, выражением своего лица при этом выпрашивая либо милостыню, либо пощаду, а сама направилась к зеркалу.       — Не волнуйся — я уверена, что понравлюсь твоей девочке. — Она взяла вновь подошедшего Юнги за талию и притянула к себе, с удовольствием разглядывая их совместное отражение в зеркале, игнорируя элегантную обреченность своего сына. — У нас есть еще время?       — Двадцать минут. — Юнги быстро посмотрел на часы, ловким и привычным движением одернув рукав пиджака.       — Пойдем, пройдемся, и ты мне расскажешь, как дела у Тэтэ, потому что мы с его родителями давно не виделись — Тэтэ старший весь в государственных делах, а На ограничивается сеансами психотерапии по телефону. Но о сыне молчит как партизанка, отказавшись от оперативных сводок.       Госпожа Мин, двумя руками взявшись за локоть сына, направляла его к широкой лестнице, на которой уже собирались такие же коротающие время до главного действа потенциальные зрители.       — Тэхен познакомил своего омегу с родителями. Тетя Нахен была рада, а вот дядя Тэсон… Нагнал страху. Но при этом сказал, что его совершенно не волнует, что пиздюк влюблен в мужчину — только то, что этот мужчина является омегой. Судя по всему, он был весьма категоричен.       — Ох, Ким Тэсон… — Альфа выразительно вздохнула, затем напряженно замолкнув, рассеянно оглядываясь по сторонам, будто ее мысли могли услышать. — Вот угадай. Кто смеется громче всех над моими шутками?       — Ты? — Юнги всё больше смотрел себе под ноги, уже думая о том, как Чию будет поражена увидеть рядом с ним незнакомую, почти пожилую женщину, которая явно будет набиваться ей в подруги. И ему еще предстояло определиться с тем, хорошо это или плохо.       — Нет, твой папа отучил меня от этой привычки. — Мин Юнру закатила глаза, пока Юнги улыбнулся. — Громче всех над моими шутками смеется Ким Тэсон.       — Прямо вижу, как он заливается. — Юнги плохо помнил, как старший Ким улыбался, чего уж говорить о смехе.       — Я серьезно, Юни. Ты же знаешь, что мы с ним одно время, лет семь назад, крепко сотрудничали, когда наша галерея участвовала в одном большом международном биеннале, на котором банк Ким был титульным спонсором, предоставляющим комфорт гостям выставки. Мы частенько обедали вместе, и вот я могу тебе сказать, что Ким Тэсон — тот еще шутник, причем весьма остроумный. Когда не строит из себя серьезного альфу и не при жене. — Мин Юнру вздохнула. — Господи, как На только живет с ним — я бы его уже давно прибила. Плакала бы потом, что такого видного альфу угробила, но недолго.       — И к чему ты это вспомнила? — Юнги задумался. Интересно, а Тэхен знал такие подробности из жизни собственного отца?       — К тому, что когда он оказывается дома, в его заднице появляется огромный кол, который доставляет дискомфорт и жжение не только ему, но и всем его домашним. — Мин Юнру остановилась напротив витрины со сценическими костюмами. — У него две работы. Одна в банке, а другая — дома.       — Потому что он серьезный человек.       — Потому что он поэтому несчастный человек. И Нахён это прекрасно знает, но отчаялась достучаться, и я ее понимаю. Возможно, в этот раз ей удастся повлиять на него, потому что она на самом деле может. Возможно, единственная.       — Кто-то может повлиять на дядю Тэсона? Ты серьезно? — Юнги полностью развернулся к матери, которая только закатила глаза.       — От меня ничего не скроется — я всё по глазам вижу. У меня тонко чувствующая прекрасное натура, а ты уже наверняка понял, насколько прекрасны нежные чувства. К женщине. — Она игриво пихнула сына в бок, но тот, вместо того, чтобы что-то устало съязвить, только потянул маму дальше, пытаясь вспомнить, куда им нужно было идти согласно заранее купленным билетам.       — Ты оптимистка. И всегда видишь в людях только хорошее, причем даже тогда, когда это хорошее в глубокой и неясной перспективе или же вообще в глухом зародыше. — Юнги прекрасно знал эту черту матери, потому что в нем была такая же.       — Не буду спорить. — Мин Юнру пожала плечами. — Я просто хочу, чтобы все были счастливым. И даже Ким Тэсон, который, в силу своего идиотского характера, откроется ближним только на смертном одре, чтобы по-быстрому помереть, с чувством выполненного долга и не успев покраснеть от смущения.       — Эх, сейчас бы по-быстрому помереть... — Юнги мечтательно закатил глаза. — Но если ты хочешь, чтобы все были действительно счастливы, тебе лучше сделать вид, что мы не знакомы, когда я встречу Чию.       — Приедем домой, я положу тебя на коленку и отшлепаю. — Мин Юнру невозмутимо фыркнула. — И попрошу папу присоединиться, с его фееричными нотациями. У тебя всё же две полужопицы.       — Ну мааааам…. — Юнги запрокинул голову, пока альфа была полностью довольна собой.       — Малыш, я просто хочу, чтобы ты перестал волноваться за свою омегу — даю тебе слово, после знакомства со мной, она сразу захочет выйти за тебя замуж, чтобы иметь такую прекрасную свекровь. — Голос Мин Юнру зазвучал мягче, нежно просачиваясь в уши Юнги, как бы он не пытался не слушать. И он поверил. Мама могла найти подход к любому (даже к Ким Тэсону, как оказалось), а если учесть, что его сахарная омега не была обделена чувством юмора… Они точно подружатся. Причем, возможно, против него. — Пошли уже. Не хочу биться о чужие колени.

* * *

      Юнги решил, что сможет предупредить Чию, прежде чем она встретится лицом к лицу с неизбежным, которое, кстати, было в таком же восторге, как и Юнги. Он никогда не видел балет и никогда им не интересовался, да и теперь, стоит сказать честно, смотрел только ради Чию. Но те несколько минут, что она блистала на сцене на первом плане стоили двух часов с одним антрактом. Даже если бы она танцевала минуту. Волшебная.       — Как тебе?       Чию появилась внезапно, причем, выйдя откуда-то (а откуда Юнги никак не мог разглядеть, потому что задумчиво смотрел себе под ноги, пытаясь собрать свой восторг в нормальные комплименты), она остановилась на расстоянии пары шагов от альфы, сжимая в руках сумку.       — Если я скажу, что никак, ты сбежишь? Или с разбегу своей изящной ножкой размозжишь мне яйца? — Юнги удивленно поднял брови, а затем улыбнулся. — Скажу только на ушко.       И омега тут же оказалась рядом, повиснув на шее альфы своей волнующей карамельной сладостью, бросив сумку и обнимая его двумя руками.       — Я чуть не обоссался от восторга. Понимаю, звучит не очень, но я по-другому не могу описать свои чувства. Ты потрясающая. Красивая, воздушная… Невесомо грациозная…       — Невесомо грациозная? — Чию чуть отстранилась, с сомнением заглядывая Юнги в глаза, заметив, что он покраснел.       — Звучит отстойно, я знаю.       — А я знаю, что танцевала только для тебя, и поэтому только сама довольна танцем. — Чию мягко улыбнулась, затем нежно поцеловав своего альфу, на мгновение задержавшись на его губах. — Самые лучшие комплименты я получают только от тебя. Я не шучу.       — Надеюсь, ты про обоссался от восторга. — Юнги покрепче прижал к себе девушку, которая, встав на цыпочки, вжалась носом в его шею, на самом деле неосознанно подобравшись вплотную к источнику лимонного очарования, которое одним только вдохом подарило ей ощущение полного комфорта, сладко, но при этом освежающе подернутого романтическим волнением. — У меня для тебя сюрприз.       — Монк понравилось? А где она? — Чию явно нехотя оторвалась от Юнги, который тут же в одну руку взял ее сумку, а в другу – маленькую девичью ладошку, бережно сжав ее.       — Вместо мартышки приехала моя мама. Скажу сразу — я весь в мать, поэтому… На самом деле, она первой обоссалась от восторга. Отвечаю тебе — смотрела с открытым ртом, пока я удивлялся ей, свой успев закрыть.       — Мама..? — Чию напряглась. — Я… познакомлюсь с твоей мамой?       — Можем сделать вид, что не знаем ее — она не обидится. И она очень классная. — Юнги улыбнулся.       А через минуту заметил госпожу Мин, которая уже успела надеть пальто и стояла теперь, засунув руки в карманы, задумчиво, и при этом одухотворенно-мечтательно смотря в большое панорамное окно.       — Цветы, кстати, ждут тебя в машине — я знал, что с букетом наперевес ты не сможешь меня обнять. — Юнги дернул Чию к себе, губами на мгновение прижавшись к ее макушке, ощутив запах лака для волос, до этого испытав потребность поддержать свою девушку.       Потому что в следующее мгновение госпожа Мин повернулась, широко распахнув глаза, а затем так же широко растянув губы в довольную улыбку, направившись к ним.       — Мама, это Чию, моя девушка. Чию, это моя мама — Мин Юнру. — Юнги отпустил притихшую и разучившуюся дышать девушку, увидев, что его мама протянула две руки, в которых тут же оказались неуверенные ладони омеги.       — Девочка, ты была великолепна! — И глаза альфы засветились неподдельным восторгом, в ответ на который Чию смогла только смущенно опустить голову, при этом улыбнувшись. — Я художник по натуре, и вот могу сказать, что ты на сцене была воплощением чистого вдохновения! Такая красота, легкость, очарование элегантности и наивная грация… Правда, у меня нет больше слов, чтобы описать свой восторг!       — Ты выдала лучшую часть своего словарного запаса. У меня так не получилось. — Юнги фыркнул, внимательно наблюдая за Чию.       — Спасибо большое, госпожа Мин. Я очень рада, что вам понравилось! И рада с вами познакомиться. — Чию смотрела на альфу широко раскрытыми глазами, пока та с теплом улыбалась.       — Взаимно, девочка. И извини, что без предупреждения — не терпелось познакомиться с той, которая, наконец, смогла украсть сердце моего мальчика. А ты украла, я могу сказать совершенно точно. И даже не вздумай ему его возвращать! Еще и руку потребуй! — Мин Юнру нахмурилась, пока Чию, не сразу поняв смысл сказанного, засмеялась, из-под ресниц посмотрев на покрасневшего Юнги, который уже надул щеки. — Ладно, малыши. Я знаю, что вы планировали вечер вдвоем — я вас оставлю. Но с нетерпением буду ждать момента, когда мы сможем вместе поужинать. У нас дома. Но только не завтра. Чтобы я успела научить мужа манерам, достойным балерины.       — Я передам отцу. — Юнги хитро улыбался, притянув к себе Чию.       — А я вычеркну тебя из завещания. Отца. — Госпожа Мин продолжала улыбаться как ни в чем не бывало, пока Чию пыталась сдержать смешок. — Пойдемте. Я знаю, что Юни на колесах, как и я.       После того, как они вдвоем весело проводили маму, Юнги вдруг задумался. Причем, слишком неожиданно и слишком глубоко, чтобы Чию не обратила внимание.       — Что такое? — Она наблюдала за тем, как альфа положил ее сумку на заднее сидение, к букету, о котором Юнги от волнения забыл и на который она смотрела из-за его плеча, затаив дыхание — что-то большое, красивое и лилейно-белое, с вкраплениями нежно-розового…       — Ты до сих пор хочешь поехать ко мне? — Юнги не отпускал дверцу машины, серьезно смотря на Чию, которая явно теперь удивлялась.       — У меня завтра выходной. У тебя завтра вечерняя репетиция с оркестром. Я уже договорилась с мамой, что не буду ночевать дома... — Чию загибала пальчики.       — Сказала, что у подруги? — Юнги криво улыбнулся.       — Сказала, что у своего парня. Мама мне полностью доверяет. — Чию гордо задрала подбородок, пока Юнги захлопнул дверцу, но остался стоять.       — Я должен с ней познакомиться.       — В любое время — она домохозяйка. Папу сложнее поймать, но мама ему передаст, что младшая дочь в надежных руках. — Чию мягко улыбнулась, забавно поднырнув под подбородок альфы, чтобы поймать его опущенный взгляд, при этом взяв его ладонь двумя руками. — Ты передумал?       — Чи. — Юнги выдохнул, прямо уставившись на девушку. — Я сейчас умру от разрыва сердца, но я влюблен, ты дорога мне, и я хочу…       — Чтобы от разрыва сердца умерла я? — Чию широко распахнула глаза, затем прижавшись к Юнги, пытаясь спастись от ветра, а еще избавить его от необходимости смотреть в глаза. И Юнги благодарно понял, обняв ее, всю обхватив руками.       — Я альфа.       — А я омега. — Чию уткнулась лбом в жесткую шерсть его пальто.       — Ты не планируешь сегодня заниматься со мной сексом? — Юнги сказал это на решительном выдохе. — Я знаю, что ты девственница. И я хочу, чтобы это было только твое решение — я подстроюсь. Возьму яйца в кулак и буду тихо сопеть рядом, даже если в этот момент буду немножечко умирать. Я просто должен знать, чтобы изначально себя контролировать и не довести до момента, когда будет откровенно больно.       Чию ничего не говорила, просто замерев.       — А… — Она собиралась что-то сказать, но прервалась, взяв паузу.       — Чи, с этим никаких проблем. Я все понимаю. Мне нравится просто находиться рядом с тобой. Будем болтать, смотреть кино, обниматься… Я хочу провести с тобой время. Просто скажи…       — Мне тоже может захотеться. И тогда… Ну, ты знаешь, сексуальные феромоны и всё такое… — Чию звучала глухо, из-за того, что уткнулась в грудь Юнги, будто пытаясь дошептаться до его сердца, а не ушей. — Но вообще, я хочу. В смысле, думала об этом. Мама говорила, что всё не так страшно, а если вы оба влюблены — даже не больно. Она тоже омега, как и я. А я очень в тебя влюблена. Ну… — Она вновь прервалась внезапно, пока Юнги отчетливо слышал, как его сердце колошматилось где-то в районе горла. От волнения. — Я готова. Я не недотрога — мне все равно, сколько времени прошло. Главное, что у меня внутри. И у тебя. А я знаю, что ты искренен. Вот и всё. Поэтому… — Чию подняла голову и тут же напоролась на блестящий и немигающий взгляд Юнги, который теперь был похож не на недовольного домашнего котика, а на охотящегося дикого кота. А она была мышкой. И ей это до одури нравилось. — Если дойдет до чего-то такого, ты… можешь не останавливаться. Точнее, должен не останавливаться. Да.       — Дойдет.       Мышку придавили лапой, перекрыв ей доступ кислорода. Чию просто смотрела, просто пыталась вдохнуть, но теперь горячий, утопленный в меду и приправленный гвоздикой лимон впитывался в нее без участия носа. Она перестала бояться этого момента еще когда ей исполнилось двадцать. А теперь… Покорно потянулась к губам, ощущая себя маленькой-маленькой в сильных-сильных руках, которые имели над ней полную власть. Которым она эту власть добровольно отдала, подставляясь под сладкий и до мурашек по спине наполненный нежность поцелуй.       — Тогда… Я твоя.       У Юнги после этого остался один только вопрос — как добраться до дома в целости и сохранности, не врезавшись от волнения, возбуждения и чувств, лавиной придавивших всё разумное внутри.

* * *

      Джин решил не распускать сопли, а подойти к делу со всей ответственностью. Разумеется, он бы мог расстроиться, что Тэхен уезжает, причем, на неопределенный срок. Но, во-первых, неопределенный срок не должен был выйти за рамки одной недели (и то при худшем раскладе), а во-вторых, разлука раздувает пламя любви… И на этой мысли Джин, который распоряжался в квартире Тэхена самостоятельно (почти торжественно получив от него ключи, которые он завез к нему на работу во время своего обеденного перерыва), пока альфа был на работе и готовился к командировке, ухмыльнулся. Пламя любви раздувает гон, а не разлука. Ну, или момент долгожданной встречи. Или это всё разгоняет не любовь, а что-то более материальное и имеющее конкретное выражение в силе эрекции. В любом случае, они смогут это выяснить на практике, когда Тэхен вернется. А омега уже скучал.       — Не текстовое, не голосовое — ты позвонила. Что случилось? — Джин засунул гарнитуру в ухо, телефон в карман, пока сам направился на кухню, чтобы заняться ужином.       — Секс. У меня был секс. Три раза. И завтрак в постель. И сердечный приступ. — Чию звучала настолько спокойно, что даже казалось отстраненной, но Джин прекрасно знал, что это значило — она пережила слишком сильные эмоции и по-хорошему выгорела. Однако, он прекрасно понимал, что для того, чтобы ее вновь прорвало, достаточно будет одного неверного вздоха. — Он признался мне в любви. Прямо вот как в кино. Я лежу, кричу внутрь себя от того, что была с самым лучшим мужчиной, а этот мужчина сгреб меня в охапку и куда-то в макушку, сальную и запутанную, но довольно громко признался мне в любви. В любви, Джин.       Интонация постепенно повышалась, пока Джин только улыбался, беспечно радуясь за подругу, но все же желая дождаться кульминации этого повествования.       — А ты? — Которой Джин мог поспособствовать.       — Я хочу плакать.       А вот это было слишком неожиданно, и Джин сразу напрягся, пытаясь отогнать навязчиво просящиеся на первый план самые неприятные и неприглядные варианты развития событий.       — Потому что он такой… идеальный. Ты не представляешь. — Чию захныкала, а у Джина отлегло, позволив ему выдохнуть и продолжить готовить свое рабоче-кулинарное место, при этом очень внимательно слушая. — Красивый, талантливый, заботливый знаешь какой… Не знаешь. Внимательный. С чувством юмора. С… Секс мне не с чем сравнивать, но этот был идеальным. Всё идеальное. Ну всё… Не знаю, у меня внутри так пусто, что мне нужно его увидеть опять, а он на репетиции. Знаешь, как мне хочется ему позвонить и послушать его голос? У него такой голос… А когда он шепчет, можно кончить вообще без всяких там… А руки какие… Если бы такие меня попытались задушить, я бы даже не пискнула, решив себя принести в жертву ради искусства. Потому что он весь сплошное искусство. А я вся… Пиздец, Джинни. Меня ломает.       — Чи… — Джин засмеялся, услышав в двух последних предложениях слишком резкую смену интонации. — Я очень рад за тебя! Очень-очень! И ты за себя очень рада, поэтому так себя чувствуешь. Так всегда бывает, когда чего-то долго-долго хочешь и ждешь, а потом получаешь вдруг даже больше того, чего хотел. А ты всегда хотела влюбиться так, чтобы крышу снесло. Ну вот. Снесло. — Джин самодовольно улыбался, слыша в трубке вздохи и всхлипы, но он знал, что это за слезы — выход эмоций. Это были хорошие слезы, никак не связанные с тоской. — Главное, что это всё взаимно! Вы отлично сочетаетесь. Я когда увидел вас, сразу подумал, что именно такого с тобой всегда представлял. Особенно, когда он лыбится, как дурачок, когда смотрит на тебя, пока ты не видишь.       — Правда? — Чию взволнованно зазвенела, как колокольчик, тронутый внезапным ласковым ветерком.       — Правда, Чи. Абсолютная правда.       — Я так его люблююююю… — И вновь Чию захныкала, пока Джин, терпеливо выслушивая ее счастливые слезы, направился к холодильнику, успев подготовить необходимую кухонную утварь.       — Мы обязательно сходим на двойное свидание. Хочешь?       — Хочу. — Чию ответила быстро и уверенно, и Джин только улыбнулся.       — Вот значит, когда Тэтэ вернется…       — Откуда? — И вновь Чию среагировала молниеносно.       — Рабочая командировка.       — Это никак не связано с его отцом? А вдруг он специально отошлет от тебя твоего альфу, чтобы затем силой на тебя повлиять, чтобы ты сам от него ушел, а? — Чию перешла почти на шепот, почти заговорщицкий, как будто теперь они озвучивала страшную конспирологическую теорию. Пока Джин закатывал глаза.       — Ким Тэсон пообещал Тэхену, что не будет искать со мной встречи. И вообще, он, конечно, не в восторге от меня, особенно потому, что я омега, но без негатива и открытой неприязни.       — Шифруется. Скрывает истинные чувства и намерения, чтобы затем неожиданно ударить и сломить всё сопротивление и… — Чию торопливо пыталась подбирать слова. — И всё остальное, что стоит на его пути. Вот так-то. Он же могущественный. Сильный, влиятельный. Такой ни перед чем не остановится, просто потому, что вполне естественно чувствует себя безнаказанным и заранее подозревает, что сможет себя при случае отмазать. Я бы всё равно сохраняла бдительность. Даже если он божий одуванчик, лишним не будет.       — Ты меня напугала. — Джин поджал губы, не успев воспринять слова Чию настолько серьезно, чтобы расстроиться, но всё же чуть-чуть, одним лишь краешком массива своих когнитивных способностей зацепившись за эту мысль.       — Предупрежден значит вооружен. Но вообще, ты меня не слушай. Я не в себе. Ох, Джинни… — И теперь Чию зазвучала привычно звонко, мечтательно растягивая гласные. — Давай устроим пижамную вечеринку, когда твой альфа уедет? Я так по тебе соскучилась…       — Мне приятно, что ты скучаешь и вспоминаешь меня, когда счастлива. — Джин улыбался, при этом задумавшись. — Я за, как всегда. У меня. Узнаю, когда… — Джин услышал, как хлопнула входная дверь, и тут же довольно заулыбался. — Пришел. Я обязательно тебе напишу! Не грусти и поспи. Так быстрее дождешься окончания репетиции… своего альфы. Люблю, Чи. Пока.       Дождавшись ласкового ответа, Джин тут же выключил звонок и отложил в сторону телефон вместе с гарнитурой, вытерев руки и направившись в сторону прихожей.       — Взял работу на дом. — Тэхен раздраженно разувался, а затем целенаправленно подошел к Джину и сразу его обнял, уткнувшись в шею, оставив губы на метке. Как будто у него был настроен прицел, и он, как типичный эльф, просто не мог промахнуться, пока Джин блаженно прикрыл глаза, обняв Тэхена со спины, сжав пальцы на его плечах. — Ты придашь мне сил?       — Буду сидеть рядышком, пока ты будешь работать работу, и читать. — Джин улыбался, поменяв положение рук, чтобы запустить пальцы в мягкие волосы, сумев расслышать, как Тэхен что-то довольно проурчал. — Но сначала приготовлю ужин. Работать на голодный желудок вредно. И кстати, я уже собрал твои вещи, только не смог найти чемодан.       — Ты собрал мои вещи? — Тэхен удивленно распахнул глаза, отстранив от себя Джина, который криво улыбнулся.       — Нельзя было? Я… — Он опустил глаза, вместе с нырнувшим вниз подбородком, который Тэхен в последний момент остановил своими длинными пальцами, вернув его на месте. Как и взгляд Джина.       — Тебе в этом доме можно всё, Джинни. Потому что это твой дом. И мои вещи в том числе. Я просто не ожидал, что ты этим озаботишься. — И Тэхен нежно поцеловал мягкие губы, отстранился, а потом приложился к ним еще раз, на этот раз задержавшись подольше. Потому что он до сих пор не мог насытиться их сладостью. Губы, которые были созданы для поцелуев.       — Пойдем, я тебе всё покажу. — Джин потянул Тэхена в спальню, и спустя минуту альфа сумел разглядеть аккуратно разложенные на кровати, балдахин которой был перекинут через деревянную перекладину «крыши», стопки вещей. — Два костюма. Один формальный — я выбрал черный, который с жилеткой — он был с биркой из химчистки. Второй менее формальный, но всё равно классический — бежевый, твой любимый, если вдруг будет какое-то нерабочее мероприятие. — Джин говорил очень серьезно, одной рукой держа Тэхена, другой, указывая на то, о чем говорил. — Пара рубашек. Белая для формального костюма, и жемчужно-серая для другого. — Джин улыбнулся, коснувшись пальцами профессионально сложенной рубашки. — Влюбился в этот цвет. И он подойдет ко всему. А чтобы не было ощущения, что ты всё время в одном и том же, я положил два галстука. Черный — на случай важных переговоров, и изумрудный, с серебряными полосками. Вряд ли ты захочешь надеть галстук в неформальную обстановку. На этот случай — два джемпера и один свитер, чтобы не замерз. А еще пижамка, сменное белье, носки… — Джин сосредоточенно изучал оставшиеся без внимания предметы гардероба. — Для туфель я приготовил органайзер — из дома привез. Может, у тебя нет, а штука очень удобная! На две пары, плюс, одна будет на тебе. Думал, что можно попытаться уложиться в ручную кладь, но потом решил, что ты вряд ли поедешь обычным рейсом, поэтому проблем с багажом не будет.       — Личный самолет. — Тэхен рассеянно кивнул. — Который находится на балансе банка и выкуплен отцом только на одну треть.       — Я бы мог догадаться. — Джин закатил глаза, затем улыбнувшись. — В ванной — собранная косметичка. Гигиенические средства, плюс я положил тебе универсальный крем — если кожа будет сохнуть или шелушиться, особенно после бритья.       — А главное? — Тэхен серьезно смотрел на Джина, который теперь пытался сообразить, что он мог забыть. — Твой запах, Джинни. Я не покину страну без него. И он будет мне намного нужнее запасных трусов и пижамы.       Джин продолжал смотреть на Тэхена широко раскрытыми глазами, как будто пытался поверить в то, что услышал, а потом ловко вывернулся из рук альфы, скрывшись из спальни. Тэхен не стал идти за ним, скрестив руки на груди в терпеливом ожидании, тем более, что Джин вернулся спустя пару минут в неожиданном виде.       — Вот. — Омега протянул Тэхену пухлый пакет с зип-замком. — Шерсть лучше сохраняет запах.       — А ты будешь ходить вот так?       Омега просто стянул с себя тонкий джемпер и теперь был по пояс голый, от волнения явно не замечая этого. А когда заметил, на его шее, нежно стекая к ключицам, появился стыдливый румянец. Клубничный сок, который как будто размазался по коже после аппетитного поедания сочной клубники.       — Спасибо.       Тэхен сбросил пиджак, дернув к себе омегу, прижавшись губами к его плечу, затем скользнув к затылку, а после, языком по коже сместившись к шее, прямо к метке. Джин взволнованно выдохнул, сжав пальцы на рубашке альфы рядом с поясом, как будто думая о том, чтобы поскорее ее оттуда вызволить.       — Я уже скучаю по тебе так, что зубы сводит. А что будет, когда я сяду в самолет? — Низкий, мягкий шепот расслаблял, гипнотизируя, и Джин улыбнулся.       — Ты быстро управишься. И мы можем созваниваться.       — Устроишь мне секс по телефону? — Тэхен заговорщицки улыбался, начав раскачивать Джина как будто в такт какой-то неведомой мелодии.       — Сначала мне нужно устроить тебе ужин. — Но Джин все равно задумался о сексе по телефону. Наверняка, это было ужасно стыдно, так, что он покраснеет от макушки и до пят, но с другой стороны… Тэхен же не увидит. А если видео-звонок… Блять.       — Белковый?       И Джин тут же решительно отпихнул от себя альфу, который самодовольно улыбался, наблюдая за тем, как омега пытался припрятать вставший член, забыв, что он был в тренировочных штанах, которые всегда все тайное делали явным.       — Я готов. — Тэхен начал расстегивать манжеты рубашки, закатав рукава, на что Джин уставился, потом только сообразив, что нужно было делать.       — Переодевайся и…       Он рассеянно жестикулировал в сторону двери, пока Тэхен не взял его за руку, не прижал его к себе, сцепив пальцы на шее, приподняв подбородок и поцеловав, вкусно и с аппетитом сминая мягкие губы, облизывая и очень нежно прикусывая, собирая взволнованные горячие выдохи Джина, которые он не мог сдержать после того, как на его члене оказалась большая теплая ладонь.       — Тээээ… — Джин умолял, но непонятно о чем. Либо, чтобы его альфа быстрее приступил к обещанному, либо же чтобы отпустил его.       — Мне ничего не нужно взамен. — Бархатный шепот гладким, растопленным шоколадом размазывался по губам Джина. — Я хочу сделать тебе приятно. Раз уж ты настроился.       Горячие пальцы легко проникли под резинку домашних брюк, и Джин ухватился за плечи Тэхена, который примерялся поцелуем к его взволнованно открытым губам. Но остановил их на шее, успев выучить все слабые места своего омеги, которые всегда без осечек вытаскивали из него самые сладкие, пусть пока и приглушенные возможностью сдерживаться стоны. Джин на вкус был клубничным, и даже если это была игра воображения, Тэхен, сминая упругую кожу губами, облизывая и прикусывая, на своем языке ощущал вкус спелых ягод, припорошенных ванилью и взбитыми сливками. Его самый вкусный десерт.       — Подожди. — Джин взволнованно схватился за его плечи, когда Тэхен приготовился опуститься на колени. — Брюки помнешь.       — Что? — Альфа поднял на Джина удивленные глаза, затем рассмеявшись. — Джинни…       — Давай сюда. — Джин быстро поднял Тэхена, направив к кровати и из-за его спины пытаясь освободить место, чтобы затем усадить своего альфу.       Но вместо этого, после ловкого и неожиданного маневра, присел сам, не успев прийти в себя, когда Тэхен, чтобы пресечь любые попытки поругаться, обрамил своими большими ладонями его лицо, почти отчаянно поцеловав, сразу встретившись с языком между возмущенно приоткрывшихся губ. И Джин, сцепив пальцы на запястьях альфы, подтянулся, чтобы слаще отвечать на поцелуй.       — Другое дело.       И Тэхен все равно оказался на коленях, между ног Джина, подтянув его к себе, ближе краю, при этом успев прихватить пояс его брюк вместе с трусами, уверенно потянув всё вниз. Альфа не был опытен во всем, что касалось оральных ласк, но он знал, как может получить удовольствие сам. Потому что именно рядом с членом запах превращался во вкус, самый желанный для языка, который уверенно скользил по длине, задерживаясь на головке, вокруг которой сжимал губы, втягивая щеки. Как будто пытался выпить его. И в этот момент нельзя было сказать точно, кто получал больше удовольствия — Тэхен, с энтузиазмом испытывающий свой рот на вместимость, с каждым чувственным движением опускаясь губами все ниже к основанию, или же Джин, осторожно запустивший пальцы в темные волосы альфы, при этом откинувшись на заведенную за спину руку.       А потом запрокинул голову, начав невольно и неосознанно приподнимать бедра, пытаясь задержать мгновение, когда головка его члена почти оказалась в глотке. И Тэхен в этот момент решился, сделав вдох, а затем прижавшись губами к яичкам, чувствуя, как сокращалось его собственное горло, повинуясь безусловным рефлексам. Один. Два. И он не выдержал, резко подняв голову, выпустив член и закашлявшись, пытаясь утереться рукавом рубашки. Это было… Не больно, но немного мучительно. Или просто непривычно.       Джин потянулся к нему, ласково приникнув к губам.       — Хочешь еще? — Тэхен решился привыкать. — Конечно, хочешь.       Теперь, взяв член до основания, альфа несколько раз чуть поднял и опустил голову, прижимаясь носом к лобку, при этом самоотверженно сдерживая позывы горло освободить. Не в этот раз. И им окончательно завладел азарт, который в опасном соседстве с возбуждением в скором времени выбил из омеги отчетливые, сладко протяжные стоны. Будто кто-то растягивал медленно остывающую горячую карамель. Он кончил в тот момент, когда Тэхен положил головку члена на язык, готовясь вновь нырнуть, а вместо этого ощущая короткими сокращениями выплескивающуюся сперму. Клубника. Которую он проглотил без остатка, к моменту, когда Джин нагнулся к нему, взволнованно обхватив руками его втянувшиеся от усердия щеки.       — Спасибо, спасибо, спасибо. — Джин с каждой новой благодарностью прикладывался к губам Тэхена. — Теперь моя очередь.       — Нет. — Альфа решительно помотал головой, опустившись на пятки. — Я уже сказал.       — Это нечестно. — Джин нахмурился.       — Приготовь ужин. — Тэхен попытался невозмутимо поднять брови, чувствуя, как неприятно терла член натянувшаяся от его положения ткань в районе ширинки. — А я переоденусь.       — Я тоже хочу. — Джин теперь супился капризно, затем гордо задрав подбородок. — Тогда после ужина.       — Да. Иди. Только оденься. Выбери что-то из моего. — Тэхен уже предвкушал, как, заперевшись в ванной… умоется холодной водой. Да.       — Приходи ко мне. — Джин в последний раз наклонился к нему, оставив на губах свою клубничную нежность, затем поднявшись и быстро обнаружив свой упакованный в пакет запах, который он достал. — Чтобы подольше пахло. — Вновь надев джемпер на плечи. Так даже лучше. И Тэхен, проводил Джина, исполнил свое намерение, включив холодную воду и с облегчением расстегнув ширинку. Пожалуй, это можно будет повторять. Нужно.

* * *

      Ким Тэсон сидел, уткнувшись невидящим и непонимающим взглядом в экран компьютера, при этом отпустив свои мысли куда-то далеко за пределы банковского дела, к которому ему вернуло появление в кабинете личного секретаря, который прихватил с собой чашку кофе, как будто почувствовав, что его начальнику нужно было сосредоточиться на деле. Ким Тэсон любил, когда беспрекословно исполняли его приказания, но еще больше ему нравилось, когда их предсказывали.       — Господин Ким. Только что получил — заказное. Я также получил звонок о том, что сегодня приедут документы. — Сначала перед Ким Тэсоном опустилась красивая белая фарфоровая чашка, поражающая воображение тонкостью своего края и горечью плескавшейся в ней арабики, а затем конверт формата А4, содержащий на себе все признаки отправления самого высокого класса. — Прошу. Подумал, что вы захотите поднять тонус.       — Нефтяники? Спасибо. Это на самом деле вовремя. — Ким Тэсон немного криво, но всё же улыбнулся.       А затем раздался звонок, причем, на его личный, а не рабочий номер.       — Ты не занят? Если занят — пришлю голосовое. — Это была Ким Нахен, которая звучала скучающе и явно никуда не торопясь.       — А ты совсем не работаешь? — Ким Тэсон откинулся на спинку своего кресла, дав знак секретарю, что он может идти.       — Нет, решила что в этом с тебя не стоит брать пример. — Ким Нахен вздохнула. — Я сегодня останусь в городе.       — С какой стати, опять? — Ким Тэсон придвинулся к столу, взявшись за ежедневник, как будто пытаясь быстрее запереть на бумаге внезапно пойманную мысль.       — Юминг устраивает примерку перед запуском рекламной компании, организованной мной, между прочим. Поэтому я весь вечер буду пить шампанское и мерить тряпки в окружении целевой аудитории ее новой коллекции. — Ким Нахен до сих пор как будто скучала, как будто ей было вовсе неинтересен этот способ провести время. — Ты помнишь, кто такая Юминг?       — Всё равно. — Ким Тэсон чуть раздраженно тряхнул головой, вновь отодвинувшись от стола и развернувшись к окну. — Спасибо, что предупредила. Потому что я бы начал готовить бумаги на развод, и потом бы обязательно пришлось жалеть о потраченном времени.       На другом конце телефонного разговора повисло молчание.       — Почему мне кажется, что ты не шутишь? — Альфа звучала задумчиво, затем фыркнув. — Наверное, потому что я в принципе не знаю, как ты шутишь, постарев. Кроме этих садистских выходок с собакой.       Старший Ким улыбнулся, вновь потянувшись к ручке, которой не стал писать, просто выстукивая что-то по столешнице.       — Ты наговариваешь — я люблю животных.       — И не любишь жену. Всё. Мне еще нужно сделать вид, что я изучаю проекты, прежде чем положить их на дно долгого ящика.       — Ты ужасная руководительница.       — Ты можешь отжать у меня бизнес, спасти моих подчиненных и сделать меня счастливой домохозяйкой. Кстати. Я договорилась заранее насчет твоего ужина. Холостяцкого. А теперь пока. Ты меня отвлекаешь.       И в трубке раздались короткие гудки, пока Ким Тэсон, вздохнув, спокойно отложил телефон, вновь вернувшись к своим мыслям. Наверное, это было унизительно для альфы его статуса и положения. Но когда на кону семейное благополучие и традиционные для семьи ценности… Господин Ким снял рабочую трубку, быстро набрав номер отдела безопасности, который знал наизусть и для связи с которым позволял себе не пользоваться полномочиями своего личного секретаря.       — Добрый вечер. Мне нужен Хан. — Ким Тэсон затем вздохнул. — Я не спросил, где Хан, я сказал, что он мне нужен. Это разница. Хорошо, двадцать минут.       И спустя восемнадцать на пороге его кабинета появился высокий широкоплечий мужчина, который раньше наверняка был спортсменом, а затем стал, уйдя в завязку и обретя ответственную должность, солидным человеком, набрав не только обязанностей, но и лишний вес, который только придавал ему внушительности.       — Ты дернул меня со свидания с бывшей женой. — Мужчина как ни в чем не бывало прошел к столу Ким Тэсона, усевшись в кресло. — Спасибо. Ты всё-таки созрел?       Господин Ким знал Хана больше пятнадцати лет и доверял ему безраздельно, как профессионалу и человеку, который никогда не задавал лишних вопросов и не давал ненужных ответов.       — Да. Только теперь у нас другая цель, потому что… Напрягает. И я хочу скорее от этого избавиться. — Ким Тэсон повернулся к столу вполоборота, продолжая стучать колпачком ручки по столу, но уже торопливее и даже более нервно. — И да, мне не нужны твои комментарии на этот счет.       — Как всегда. — Хан сцепил перед собой огромные ручищи, вперив в Ким Тэсона прямой, пропитанный преданностью и незаурядным интеллектом взгляд. — А теперь коротенечко, минут на сорок — чего ты хочешь, Ким Тэсон?       Спать спокойно.