Шоколад, пожалуйста. И покрепче

      Тэхен сделал всё от него зависящее, чтобы его пребывание в столице Поднебесной не продлилось слишком долго, а слишком в его понимании было всё, что выходило за рамки недели. И чтобы хоть немного сократить это время, он, при помощи SMM-отдела, подготовил примерный пресс-релиз, который его китайские коллеги смогут использовать для анонса запланированного нововведения, призванного расширить рамки финансового сотрудничества двух стран. Разумеется, в большей степени это было нацелено на туристов, которые смогут пользоваться своими картами на территории другой страны без каких-либо издержек. Плюс, осуществление различных коммерческих расчетов, которые теперь смогут идти напрямую, в национальной валюте. Прекрасная инициатива, но Тэхен, как ни старался, думал о том, как бы скорее вернуться. А еще он думал о том, что сам будет занят, пока Джин, наверняка, будет скучать, о чем сам его уведомил, обезоруживающе и очень тоскливо дуя губы.       — Привет, Тэтэ.       И Тэхен, который успел проводить Джина в душ, даже замер, пытаясь удостовериться, что на другом конце инициированного им телефонного разговора был Мин Юнги.       — Ты заболел? Если смертельно — я никуда не еду. — Тэхен тщательно проверял рабочие документы, которые ему необходимо было взять с собой, опять же, чтобы сократить время на запрос факсов и прочие бумажные формальности.       — Я женюсь. — Юнги звучал будто как обычно, но при этом в его всегда приятной, особенно через трубку, низко тембровой интонации чувствовался какой-то подтекст. — Не знаю, когда именно, но я уже достаточно дал ебу от любви, чтобы никогда не передумать.       Вот такой Юнги был Тэхену привычнее, и он, чтобы заслужить очки перед тем, как озвучит просьбу (ну и просто потому, что ему было любопытно порадоваться за друга), решил уделить этой проблеме достаточно внимания, параллельно прислушиваясь к плеску воды.       — Я думал, что Чию тебя уже окончательно поработила, но, оказывается, ты до этого держался крепким орешком. — Тэхен откинулся в кресле.       — Ну, мы переспали, и я признался ей в любви. — Юнги вздохнул, пока Тэхен не мог скрыть улыбку. Влюбленный Юнги, а альфе нечасто доводилось видеть таким друга, был отдельным сортом очарования, и не только потому, что Тэхен искренне был рад за него, всё, с любовью связанное, воспринимая через призму умиления. Просто в это время Юнги не стеснялся показывать свою мягкую, сентиментальную сторону, которую невозможно было не любить, и при этом, в обычной жизни почти невозможно было прочувствовать на себе. — Нет, кажется — хуйня. Ну переспали, ну секс настолько охеренный, что я мог бы спустить в трусишки от одной мысли о нем. Нет. Тут другое. И ты, наверняка, меня поймешь.       — Пойму. — Тэхен даже кивнул, не думая о том, что Юнги не увидит.       — Вот, потрахались мы. И раньше как — спасибо, до новых встреч, а сам уже думаешь, как хорошо быть одному. А здесь… — Юнги начал взволнованно тараторить, и Тэхен прямо видел, как он надувал губки — его обычная привычка. Опять же очаровательная. При всей своей матерной брутальности, Юнги всегда оставался милым котиком. — Она льнет ко мне, такая уставшая, горячая, кажется, довольная. Волосы спутанные, руки такие… неуверенные, еле-еле пытаются обнять. Поднимает на меня глаза, а я чувствую, что сейчас взорвусь. Вот реально. Внутри так много всякого, что хочется закричать или выпрыгнуть от радости в окно. У меня никогда такого не было. И я ей сказал, мол, я тебя люблю. Не в лицо, конечно, иначе бы умер. А она отстранилась тут же, покрасневшая смущенно, губы надула, как будто собралась плакать, и такая Я тоже тебя люблю, а сама обнимает меня, причем не только тонкими ручками, но и своим запахом, который мне как дом уже. И в этот момент я полюбил еще сильнее. Прям… Блять, серьезно, чувствую себя шизофреником каким-то.       — Добро пожаловать в мой клуб, Мин Юнги. И готовься к тому, что это только начало, и скоро ты станешь шизофреником с биполярным расстройством. Депрессия, когда не рядом. И желание затопить любовью весь мир, когда вместе. — И Тэхен на этом моменте невольно подумал о том, что ему предстоит испытать это на себе в полной мере.       — То есть, у тебя наступает депрессивная фаза? Ты поэтому мне позвонил — поплакаться? Давай я заеду и подставлю тебе ненадолго свою широкую грудь — я знаю, у тебя есть жилетки, которые я смогу натянуть на себя. — Юнги, не только высказавшись, но и получив поддержку, теперь вновь острил, пусть и неожиданно для себя нежно, и Тэхен понял, что это самое подходящее время просить.       — Давай, пока меня не будет, ты почаще будешь встречаться с Джином? Можете с Чию, с Монкут — просто чтобы он был занят приятными эмоциями.       — А ты был в курсе всех его дел. Пиздюк, я женюсь на его лучшей подруге — мне не надо с ним видеться, чтобы быть в курсе его дел. — Юнги наверняка закатил глаза, пока Тэхен ждал ответ. — Ладно. Будет сделано. Только сразу скажи — ты опасаешься провокации, или просто не хочешь, чтобы твоя любовь без тебя сильно скучала?       — Скорее второе, потому что отец дал обещание, что не будет трогать Джина, пока меня не будет. Как бы я к нему ни относился, он хозяин своего слова, тем более, мама пообещала, что постарается находиться в курсе его планов и мыслей относительно нас с Джином. Поэтому… — Тэхен сделал паузу, чтобы удостовериться, что это были на самом деле убедительные аргументы. — Просто хочу, чтобы он не скучал, а когда проводишь время в приятной компании, оно проходит незаметнее.       — Понял, не дурак. Ты будешь занят и хочешь, чтобы мы заняли твоего омегу. Скажу Чи — она будет только счастлива. Дружба ее любимого мужчины и лучшего друга — шутка ли? Правильно, джек-пот. Еще и мартышку напрягу.       — Я люблю тебя, Юнги. — Тэхен улыбался, потому что знал ответ.       — Отвали, пиздюк.       Да, ласковым котиком его настолько долго могла видеть только Чию.       — Только пообещай, что взлетишь без приключений и приземлишься мягко. Каждый раз, как будешь влезать по трапу. И да, сильно в процессе не накидывайся, потому что китайские друзья не узнают в тебе могущественного альфу — только наряженного алкаша, который боится летать.       — Я не боюсь летать! — Тэхен насупился, оскорбившись, потому что, не без помощи отца, разумеется (ледяной тон которого мог испугать, возможно, даже смертельную болезнь, заставив ее уйти в глухую ремиссию), поборол эту фобию. — Но спасибо. И буду на связи. — Тэхен знал, что Юнги готовился возразить. — За каждый отчет будешь получать баллы по моей особой бонусной программе, которые затем обменяешь на бутылку первоклассного виски.       — С тобой приятно иметь дело, хоть ты и пиздюк. И… — Юнги взял паузу. — Спасибо, что выслушал. Меня разрывало, а мартышка бы только заохала и заахала меня до смерти.       — Я просто очень рад за тебя. И за Чию. И когда я вернусь, мы обязательно сходим на двойное свидание.       — Ну, давай тогда, до встречи. Китайцам привет.       И Тэхен повесил трубку и убрал от уха телефон именно в тот момент, когда почувствовал легкий, застывший в воздухе прозрачным флером запах клубники. Альфа поднялся, направившись на запах, как мышь на сыр.       — Иди в душ, и будем ложиться спать. — Джин уже успел переодеться в пижаму, начав расстилать постель. — Тебе рано вставать, а мне вставать еще раньше, чтобы покормить тебя и собрать в дорогу.       — Джинни, я же не маленький. — Тэхен прислонился к дверному косяку, на практике теперь убеждаясь в том, что наговорил Юнги. Не врал. Разрывало и уже готовило к скорой депрессии в разлуке.       — Да, ты не маленький. — Омега тщательно взбивал подушки, затем выпрямившись и задумчиво посмотрев на альфу. — Ты любимый. А это намного серьезнее. — Джин мягко улыбнулся. — Хочу провести с тобой больше времени, прежде чем мы разлучимся.       Тэхен никогда так оперативно не принимал душ, всё это непродолжительное время представляя, как будет засыпать в обнимку со своей любовью, которую обязательно сделает своей жизнью. И на этой приятной мысли, Тэхен засопел первым, уткнувшись в плечо Джину, который продолжал рассеяно гладить его по голове, затем чуть откинув её, чтобы попытаться разглядеть самое красивое и любимое лицо. Неделя. Он сможет прождать намного больше, если ему пообещают, что Тэхен вернется. Потому что ничего больше не имело смысл — только он. И Джин вдруг вспомнил о метке, которая всегда будет с ним, являясь самым важным напоминанием. И он заснул с улыбкой на лице.

* * *

      — Какого хуя мы стережем черный вход? Он что, наркобарон, который шкерится от Интерпола? По-моему, он добропорядочный омега, судя по его соцсеточкам, который не ищет сложных путей и для проникновения куда-либо использует главный вход.       В рации раздались помехи, которые, очевидно, в этот момент приглушали более смелые матерные ругательства.       — Чтобы управиться быстрее. Быстрее доведем его до дома — быстрее закончим.       — А заплатят как обычно. Если вообще заплатят.       — Это не работа, а дружеская просьба. Так что харе скулить — как только Су его засечет, я тебя сниму с поста. И больше к тебе не обращусь. По крайней мере, по поводу этого объекта.       — Объект вышел из здания. Веду до машины. — Пауза. — Номер скинул…       — Получил. — Раздался звук заводящегося мотора. — Такси.       — Доберешься до места, убедись, что это конечная точка. Если вход свободный — сделай чек в лифте, по обычной схеме. Достанет ключи — зафиксируй, и на сегодня отбой. Нет — будем думать дальше, не светись.       — Есть, шеф.       — А что по его распорядку?       — Там дело будет на десять минут. Один внизу, второй работает на этаже. Не будем вести отсюда — решим сразу на месте. Должны сработать чисто. Текст получу сегодня к вечеру.       — А если я захочу импровизировать?       — Сядешь. — Убедительно низкий голос сделал многозначительную паузу. — Су, от тебя отчет по форме. И премия по контракту. Отбой.

* * *

      Джин догадывался, что легко не будет, и спасало его только то, что Тэхен оставил для него почти половину своего гардероба, которую успел поносить. Омега готов бы сложить для себя гнездо, в котором бы мог спокойно высиживать свою тоску, терпеливо ожидая вылупления страсти в момент, когда они воссоединятся. Но он вместо этого дома переодевался в тонкий кашемировый кардиган своего альфы, а ложился спать в его футболке, не уставая благодарить вселенную за то, что его запах был намного слабее и никак не мог перебить родной и нужный даже больше, чем кислород, запах альфы.       На самом деле, прошло только три дня, но если бы не его друзья, которых, благодаря соединению двух пар, стало в два раза больше, он бы скучал невыносимо. Все три вечера у него были заняты, и возможность поскучать выдавалась только в моменте, когда омега укладывался в постель, уже ожидая обещанный звонок. Тэхен звучал очень устало, иногда был явно раздражен, но к концу разговора раздавался в ушах Джина бархатно шелестящей нежностью, которая впитывалась в омегу и всегда обещала приятные сны. Но сегодня был особенный вечер.       — Привет, Тэтэ.       Потому что завтра Тэхену предстояло испытать на себе гостеприимство хозяев — это был день, выделенный на посещение достопримечательностей, дегустацию кухни и всего остального приятного, от чего Тэхен никак не мог отказаться, потому что это было бы проявлением отвратительно неуважения.       — Привет, Джинни.       — Ой, ты расстроен… — Джин сразу уловил в голосе раздражение, которое всегда выдавалось угрожающей превратиться в рык вибрацией и агрессивным подрагиванием в низкой интонации.       — Просто… Я терпеть не могу глупость и желание дождаться специалиста в том вопросе, который ты вполне можешь решить сам, если бы реально работал, а не просто отбывал свое место. Только и всего.       — Но ты всех их победил. — Джин был уверен, распластавшись по кровати в форме звезды, укрывшись поверх футболки еще и рубашкой альфы.       — И при этом остался вежливым. — Тэхен ухмыльнулся. — Мне передалось это от отца — умение раздавать пизды тогда, когда ты особо не имеешь на это права, но твои дипломатические навыки вполне могут себе это позволить. Тебе это позволить.       — Ммм… Как говорят… Дипломат — это человек, который так пошлет вас на хуй, что вы еще с удовольствием будете ждать этого путешествия. — Джин улыбался, очень вовремя вспомнив свое любимое интернет-шоу.       — Очень точно, малыш. — Тэхен, судя по всему, улыбался, а потом Джин расслышал суету и шуршание. — Расскажи, как твой день.       — Сегодня был в галерее у Монкут. Мы с Джуном поехали после работы, и Монк организовала нам экскурсию, которую мой брат очень качественно дополнял, а потом с помощью своего куратора накрыла нам в кабинете пикник. Джун теперь постоянно у нее пропадает. Любимая женщина и любимое хобби. Или как это называется? — Джин перевернулся на живот, подмяв рубашку под щеку. — Было очень интересно! Я убедился в том, о чем мне всегда говорил отец, ну, потому что он преподаватель и знает как никто — когда ты говоришь о чем-то, что действительно любишь и что на самом деле увлекает, тебя слушают внимательно даже изначально испытывающие предубеждение по поводу темы. Я далек от искусства, но теперь… Я даже знаю, как появился импрессионизм. И он мне очень нравится.       — Мне тоже. И я теперь хочу экскурсию от Монкут и Намджуна и для себя. С тобой.       — Двойное свидание. — Джин прикрыл глаза, мечтательно улыбаясь. — А завтра у меня киновечер с Юнги и Чию. У них у обоих завтра вечерние репетиции, хотя у Чию еще утреннее занятие, но они уже пообещали, что приедут, а я пообещал раздобыть чего-нибудь вкусненького. И кстати… — Джин вновь перевернулся на спину, прикрыв нос рукавом рубашки, пытаясь представить, что Тэхен говорил и слушал, находясь где-то совсем поблизости. — Это ты всех попросил, чтобы они меня развлекали? Я чувствую себя какой-то очень важной персоной, ради которой отменяют планы.       Тэхен не торопился отвечать.       — Просить долго не пришлось, потому что ты всем нравишься. По крайней мере, Намджуну и Чию, а альф-близнецов в этом случае никто спрашивать не будет, сам понимаешь. Особенно того близнеца, у которого член.       Джин засмеялся.       — Уверен, они бы составили компанию тебе даже без моего напоминания.       — Я тоже так думаю, но… Всё равно спасибо. Правда… Я всё равно ужасно скучаю.       — Ужасно? — Вновь суета. — Хочешь я покажу тебе, как обычно провожу свои вечера, когда возвращаюсь в отель?       — Покажешь? Фото? — Джин приподнялся на локте, как будто так будет лучше видно то, что Тэхен собирался показать.       — Видео-звонок.       — Видео? — Джин испытывал сомнения. И несовместимую с жизнью тоску. — Давай.       — Сейчас перенаберу.       И связь прервалась, пока Джин стал торопливо пальцами пытаться уложить непослушно сбивающиеся в штормовые волны локоны. Но он не успел добраться до зеркала, чтобы оценить плоды своих трудов, тут же нажав на нужную кнопку на экране.       — Меня видно?       Джин вглядывался в появившееся изображение, близко поднеся смартфон к лицу, забыв, что Тэхен мог его видеть.       — У тебя красивые ноздри, родной.       И Джин тут же убрал телефон на вытянутую руку, затем только заметив шевеление на экране.       — Это… мой свитер?       — Да. — Джин теперь видел, что у Тэхена влажные волосы, и, судя по рукаву, он был в халате. — Я делаю вот так. — Он легко набросил на лицо шерстяную ткань. — И лежу, раскинув руки, представляя, что это ты решил забраться на мое лицо, а не все остальные, пытающиеся меня наебать услужливостью, на самом деле задерживая и зля. — И Тэхен тут же откинул свитер, с хитрым прищуром вглядываясь в Джина. — Ты бы хотел посидеть на моем лице?       — Хватит. — Джин отвернул от себя камеру телефона, пытаясь не краснеть и не улыбаться.       — Эй, так нечестно! Верни себя! Твое лицо на экране — мой единственный повод уснуть счастливым. Ну же, быстренько!       Джин, разумеется, послушался, сразу заметив, что теперь его свитер был уложен вокруг головы Тэхена, напоминая нимб.       — Тэтэ… — Джин рассмеялся, пока альфа был совершенно серьезен, даже опустив уголки своих красивых губ, что всегда заставляло омегу напрячься. Потому что он выглядел одновременно сурово и, с этим прямым взглядом, до тесноты в штанах сексуально. — Хватит так на меня смотреть.       — Я тебя люблю. И ты не ответил на мой вопрос.       Джин подтянул к себе рубашку альфы, чтобы он ее видел, поднеся ее к носу и глубоко вдохнув, прикрыв глаза и изображая блаженство. Испытывая блаженство.       — Глупый вопрос. Поэтому я не ответил.       — Ты назвал меня глупым? — Тэхен не удивился, а нахмурился. — А если я обижусь?       — Я расплачусь. — Джин улыбался, пока альфа сменил руку, в которой был телефон.       — В таком случае, я не буду обижаться. Если ты снимешь пижаму и останешься только в моей рубашке.       Джин забыл как моргать, а потом нахмурился.       — Нет! Я не буду этим заниматься! Я знаю, что потом будет… — И Джин закатил глаза, затем изобразив на своем лице что-то нарочито сексуальное. — Представь, что моя рука нежно массирует твой живот, затем спускается ниже… И ниже… Пока не начинает щекотать пятки…       — Фу, где ты понабрался этой пошлости?! — Тэхен очень искренне возмущался. — Я не это имел в виду.       — А чтоооо? — Джин не верил, но хотел услышать версию альфы.       — Ты разденешься, положишь телефон так, чтобы я видел, и покажешь, как ты скучал по мне. А я покажу тебе. — Тэхен невинно улыбался.       — Так, я сейчас положу трубку. — Пока Джин не по-детски возмущался, краем подсознательного уже представляя, что именно мог бы показать своему альфе. — Ты извращенец.       — Ты прав. — Тэхен вздохнул. — У тебя есть гарнитура?       — Есть. — Джин ответил на автомате, затем с подозрением прищурившись в экран. — Зачем?       — Ты правильно сказал — я не извращенец. Поэтому только ты будешь показывать, как скучал, а я — смотреть и озвучивать то, как лучше тебе показывать. — На лице альфы растянулась настолько самодовольная улыбка, что Джин, буквально опешив от такой наглости, просто возмущенно раскрыл рот, не сумев выпустить что-то связное. — Молчание — знак согласия. Давай, готовься. Я подожду.       И Тэхен ненадолго пропал с экрана, затем появившись вновь, на фоне обитого мягкой стеганой кожей светло-бежевого изголовья.       — Нет. Я сказал, что не буду делать ничего такого. — Джин надул губы. — Размечтался.       — Джинни, я всё на тебе видел и даже успел очень хорошо рассмотреть и распробовать. Я не понимаю, чего еще ты можешь стесняться? При том, что всё, что я рассмотрел, я успел полюбить настолько, что даже подрочить на какое-нибудь горячее порно не приносит мне удовольствие без тебя рядом. Я полюбил тебя и сердцем, которое отвечает за чувства, и центральной нервной системой, контролирующей всё остальное, эрекцию в том числе. Я ничего не могу без тебя — даже кончить.       — Вот и хорошо. Ты приедешь, и я даю тебе слово, что ты кончишь столько раз, сколько пожелаешь. — Джин не хотел улыбаться самодовольно, но не мог скрыть то, как на самом деле был доволен. Особенно после признания отца Тэхена о том, как много у его альфы было партнерш. А теперь он хотел только Джина. И более того, только в нем нуждался. У Джина, конечно, вообще партнерш не было, как и партнеров, но он тоже нуждался. И обязательно напомнит об этом альфе при встрече.       — Такая небольшая просьба, и ты отказываешь мне? Я так много прошу? — Неожиданно, в голосе Тэхена появилось не раздражение, а… Он как будто готовился надуться и обидеться.       — Ты просишь меня то, чего я никогда не делал. И делать не собирался. И пусть ты всё видел, это не повод… — Джин не мог поверить, что уверенности в его голосе стало меньше, и он решил ее добавить нарочно. — Я сказал, что не буду это делать. И точка.       Молчание, и Тэхен смотрел куда-то мимо камеры, опустив уголки надутых губ, которые затем поджал.       — Ладно, я понял. — Он вздохнул.       — Что ты понял? — А Джин почувствовал неладное. Вообще, он не видел Тэхена таким до этого. Обычно, капризничал омега, а не…       — Что у нас разные темпераменты, и ты не соскучился по мне так, как я по тебе. Что для тебя почти неделя без секса — это нормально, пока я…       — Четыре дня.       — Я с ума схожу. Ничего. Это не проблема на фоне всего остального, поэтому я… наверное, смогу смириться.       — Почему ты так говоришь? Ты должен злиться, а не… ты что собираешься плакать? — Джин уставился на экран телефон, видя теперь лишь роскошно белый потолок гостиничного номера. — А-ну вернись!       — Пора спать. Мне завтра рано вставать. Я рад был на тебя посмотреть. — Тэхен вздохнул, и Джин, который на самом деле понятия не имел, каким мог быть альфа на пороге того, чтобы заплакать, уверился в том, что Тэхен успел достаточно расстроиться.       — У меня такой же темперамент! И я хочу тебя так же, как ты меня! Но я смущаюсь! — Джин раздраженно чеканил слова, обиженно поджимая губы. — Я готов делать, что ты хочешь, но показывать себя не буду!       — Но мне нужны доказательства, что ты реально будешь в одной моей рубашке. И я хочу видеть твое лицо. — Джин ждал, что теперь Тэхен повернет камеру к себе, но нет.       — Хорошо. Но… — Джин не мог поверить в то, на что соглашался. — Мне понадобятся две руки, поэтому я положу телефон рядом, и ты сможешь видеть моё лицо.       — Блять. Чтобы ты знал…       И Джин густо покраснел, когда на экране его телефона показались чернильно-фиолетовые шелковые пижамные штаны, через которые можно было отлично разглядеть вставший член, который Тэхен, для верности, обхватил рукой, большим пальцем присобрав ткань и оголив блестящую от смазки головку. Джин неосознанно провел языком по губам. Какой-то животный инстинкт, который сразу усилил исходивший от футболки альфы запах. И омегу повело. Резко и без предупреждения, что он сразу отложил телефон, торопливо стянув с себя штаны, зацепившиеся за член, а затем футболку, которую положил на подушку рядом с той, на которой спал. Он быстро надел рубашку, сразу оказавшись во власти горького шоколада, который теперь ощущался так же горячо, как тогда, когда они оставались с альфой наедине.       — Вот.       Джин взял телефон, вытянув его, чтобы показать, что под распахнутой рубашкой на самом деле ничего не было.       — Пониже. — Тэхен теперь держал телефон напротив лица, и Джин знал, где была его вторая рука, пока низкий голос нетерпеливо озвучивался чувственным придыханием. — Чуть ниже, чтобы я понял, что на тебе действительно нет штанов.       И омега перевернул камеру, чтобы Тэхен смог увидеть его длинные стройные ноги, которые Джин чуть расставил, согнув в коленях, при этом натянув одну из пол рубашки так, что она скрывала его явно твердо стремящийся к пупку член.       — Я мало внимания уделял твоим ногам. — Тэхен сглотнул, совершенно не смущаясь своего воображения, которое в этот момент подсовывало ему картинки, на которых он раскрашивает бледно-золотую кожу голодными засосами и нежными укусами.       — Обещал их целовать, между прочим. — Кажется, Джин смирился с правилами игры, и теперь хитро улыбался в камеру. — Ты специально разыграл этот спектакль? Я думал, что ты на самом деле расплачешься.       — Хотел на себе испытать, как работают твои методы. — Тэхен улыбнулся, прямо смотря в камеру и через экран на Джина, который даже на расстоянии отчетливо ощущал на себе силу карего гипноза, который только усиливался исходившим от рубашки запахом шоколада. — И, если уж быть совсем честным, я готов расплакаться каждый раз, когда вспоминаю тебя. Тоскую с головы и до пят, и если грусть в сердце я могу унять, просто почитав сообщения от тебя или послушав твой сладкий голос, то грусть во всём остальном… — Тэхен перешел на вибрирующий полушепот, и Джин сразу вспомнил о гарнитуре, потянувшись к обычно покоящимся на прикроватной тумбочке фирменным наушникам.       — Хочу лучше тебя слышать. — Джин довольно улыбался, засовывая наушники в разъем и в свои уши, примеряясь к болтающемуся микрофону. — И теперь ты можешь шептать.       — Только при условии, что я тоже буду тебя слышать. — Тэхен самодовольно улыбался, пока Джин покраснел, а затем начал искать удобное положение для телефона. Он испытывал теперь азарт — интересно, чем может обернуться эта затея? Ему не верилось, что из такого может получиться что-то… что-то с оргазменной разрядкой. — Вот так хорошо! Оставь! Тебе удобно? Поверни ко мне голову.       Джин успел убрать подушку в сторону, используя ее теперь как подставку для телефона, поправил провод, который удобно лег ему на плечи, никак не стесняя свободу рук. Он повернулся к телефону, и Тэхен теперь мог видеть его лицо, шею, затейливо скрытую воротником его рубашки, и немного плечи.       — Тебе нравится. — Джин самодовольно, но при этом нежно улыбался, пока Тэхен задержал взгляд на его мягких светло-каштановых локонах, которые открывали смущенные щеки, как будто ласково обрамляя так же покрасневшие ушки. — Хочешь, я спущу рубашку с плеч?       — Я хотел бы сам спустить с твоих плеч рубашку, прижаться губами к твоей коже там, где будет край ткани, чтобы затем, медленно, языком, собирая с тебя клубничный вкус подобраться к шее… Мягко прикусить у основания… Затем языком, по кадыку к подбородку... И языком провести по губам.       — Получается… — Джин взволнованно выдохнул, коротко улыбнувшись, чувствуя, как по слегка примерзшим из-за оголения ногам начало подниматься тепло, из-за ощущений внизу живота. Тянущих, горячих, усиленно разгоняющих кровь, насыщающих тело теплом, чтобы жаром затем всё неминуемо вернуть к члену. — Хорошо. Но я бы не позволил поцеловать свои губы, которые всё же приоткрыл бы для тебя.       — Опасно дразнить до безумия влюбленного в тебя альфу. — Тэхен улыбался, пока не смыкая пальцы вокруг члена — лишь распределяя, чуть касаясь, влагу от смазки.       — Не дразнить — поиграть. С твоим языком, но на губах. Мне кажется, такие поцелуи… возбуждают. — Джин улыбнулся, прикрыв глаза. — Как слизывать горячий шоколад. Нам нужно будет как-нибудь попробовать.       — Коснись своих губ — хочу вспомнить, какие они мягкие.       Омега сомневался недолго, и спустя мгновение Тэхен мог разглядеть изящную кисть на тонком запястье и коснувшийся губ тонкий палец, который как будто специально надавил, и губы чуть раскрылись. Альфа наблюдал заворожено, а Джин просто хотел видеть его реакцию, но смотрел в камеру, а не на экран, когда кончика пальца неуверенно коснулся язык.       — Чуть поглубже и обхвати губами.       Низкий, горячим шоколадом разливающийся внутри чарующий и опьяняющий голос не командовал — просил, и Джин не мог отказать. Но прежде чем взять палец в рот, он облизал его, неторопливо обвивая языком, затем только сомкнув вокруг первой фаланги свои пухлые блестящие губы.       — Хочу твои пальцы.       — Если бы это были мои пальцы, после твоего языка они бы оказались на твоих чувствительных сосках. Которые сейчас такие же твердые, как твой красивый член, правда?       Как же хотелось посмотреть… Но одна мысль, что в этот момент, пока Джин смотрел блестящими глазами в камеру, его пальцы нетерпеливо заскользили по груди, нарочно зацепившись за возбужденные соски… Джин вздохнул, приоткрыв губы.       — Тебе лучше вновь облизать пальцы. И использовать две руки, как ты и хотел.       — Тэтэ… — Джин улыбнулся, а затем отвернулся от камеры, быстро провел языком по подушечкам больших пальцев, которые затем скрылись из виду, но Тэхен мог заметить, как шея омеги слегка выгнулась, на секунду продемонстрировав напрягшиеся жилы. — Ммм… Твой язык приятнее. Я… — Джин вынужденно прервался на судорожный выдох. — Почти ничего не чувствую.       — Я согласен. Что твой язык приятнее. — Тэхен сжимал головку члена сомкнутыми в кольцо пальцами, большим проводя по чувствительной уздечке, ощущая, как смазки становилось больше.       — Покажи мне. Пожалуйста. Я… — Джин повернулся к своему телефону, а альфа заметил, как сексуально раскраснелись его щеки. Сексуально на фоне чуть прикрытых глаз и бессильно открытых губ, по которым Джин провел языком, чтобы увлажнить их после слишком горячих вздохов. — Хочу твой член.       И омега тут же схватился за свой, когда увидел на экране большую ладонь Тэхена, затем показавшуюся рядом с большим пальцем налитую возбуждением головку, а затем остальные пальцы, которые, оттягивая крайнюю плоть, заскользили ниже, обнажая чувственно очертившуюся вену, которая затем скрылась в руке.       — А если бы у меня не было члена, ты бы любил меня? — Тэхен вернул внимание камеры себе, пока Джин, снисходительно улыбался, при этом явно продолжая себя ласкать, возбуждающе рвано вдыхая и выдыхая.       — А если бы во мне не было дырок, ты бы любил меня?       — Теперь ты должен проверить, все ли дырки в порядке, чтобы я смог спокойно заснуть. Я бы проверил сам, языком… — Тэхен замер, заметив, что Джин засуетился потянувшись двумя руками куда-то за пределы кадра. — Какой ты, оказывается, нетерпеливый.       — Я никогда… не делал этого. Вроде. Или забыл. — Голос Джина срывался на слишком теперь участившееся дыхание.       — Собери немного смазки с члена. — Тэхену получалось контролировать себя лучше, но это лишь потому, что он остановил свои руки. — Не пытайся сразу вставить палец — просто мягко помассируй, чуть-чуть надавливая. А потом медленно…       Альфа внимательно следил за своим сосредоточенным омегой, видя, что его грудь поднималась и опускалась беспорядочнее, а потом он вдруг дернулся, на мгновение выгнув шею и что-то замычав, при этом зажмурив глаза.       — Помягче. — Тэхен улыбался, вновь став медленно надрачивать свой начавший саднить от отсутствия разрядки член. Приятно саднить. — Это простата. Когда ты возбужден, она увеличивается в размере, и ее легче простимулировать. Даже пальцем. Чуть-чуть измени угол. Не вдавливайся в нее, а по касательной… Будто поглаживая.       — Это… Странно…. — Джин быстро улыбнулся, облизав пересохшие губы, затем повернув голову к камере. — Как там помещается член?       — Как? Приятно и для тебя, и для меня. Как тебе сейчас… — Тэхен, не моргая, наблюдал за Джином, который вновь прикрыл глаза. — Возьмись за член. Только головка.       Тэхен видел, что Джин ближе к плечам подтянул колени, явно чтобы удобнее было вводить палец. Он хотел смотреть. Блять, он так хотел смотреть на это, что у него мигом свело яйца, но только не в предоргазменной судороге, а прединфарктной. Джин, который сам себя растягивает, подготавливаясь к его члену. Краснеет, закусывает губы, как сейчас, полностью окунувшись в процесс. Он даже начал подстанывать, как будто только сейчас осознав, что это было приятно и совсем нестрашно.       — Тэ… Говори что-нибудь. Я... Хочу тебя слышать.       — Я злюсь, что ты не даешь мне возможности смотреть, как ты трахаешь себя сам пальцем. Однажды мы займемся неторопливым сексом, и я буду смотреть, как ты будешь медленно растягиваться вокруг головки моего члена, туго, сжимаясь, прогибаясь в пояснице, пока я двумя руками буду держать твои ягодицы. Разводить их, дополнительно помогая своему члену проталкиваться в тебя, преодолевая горячее тугое сопротивление. Блять, я… — Именно в этот момент Тэхен услышал отчетливый протяжный стон, заметив, что Джин стал быстрее двигать рукой. Очевидно, дрочить член. И он решил последовать примеру своего омеги.       — Опять сзади… — Джин произнес это на протяжном выдохе.       — Взяв тебя за волосы, оттянув к себе голову, зубами прикусив уже оставленную до этого метку. Ты выгнешь шею, стремясь за моими пальцами, которые крепко запутаются в твоих волосах… Пока я буду трахать тебя так, что… Ты не сможешь даже стонать, просто выталкивая из воздух, который я буду выбивать своим членом . — Тэхен стал говорить тише, будто боясь заглушить бессильные стоны, рвущиеся из омеги и, как будто за руку, уверенно подводящие альфу к оргазму. — Шире разведу твои колени, чтобы на утро носить на руках. Чтобы сжимал меня, боясь отпустить, чувствуя, как горит и пульсирует... как ты назвал это? Дырка, которую… — Теперь пришла очередь альфы облизывать сухие губы, чувствуя, как поджались яйца, готовые выпустить из себя накопившийся запас спермы. — Растрахаю, растянув под свой член, а потом буду утешать языком.       Джин протяжно застонал, выгнувшись, только лопатками упираясь в постель, запрокинув голову и выгнув шею, явно задержав в этот момент дыхание, которое затем продолжил шумным вдохом. Тэхен кончил следом, в момент, когда сперма начала выплескиваться короткими толчками, сжав головку, будто препятствуя себе, но на самом деле только обостряя ощущения. Как если бы он кончил в Джина, вытащив член, и лишь головкой зацепившись за уставший, но сокращающийся в оргазменной разрядке анус. И на несколько минут в их разговоре зависла необходимая обоим пауза.       — Я запомнил, всё, что ты сказал. — Джин перевернулся на бок, подсунув под щечку ладони, которые явно успел обо что-то вытереть. Он улыбался. Устало, но очень довольно. — Я люблю тебя. И очень жду.       — Я приеду послезавтра с утра. — Тэхен прикрыл глаза, а потом улыбнулся. — Завтрашний день — это отсроченное прощание и благодарность за плодотворное сотрудничество. Мы решили все рабочие вопросы.       — Что? — Джин удивленно распахнул глаза. — Ты серьезно?       — Да, Джинни. Я чувствую, что если задержусь дольше вдали от тебя, обязательно заболею. От тоски. — Тэхен капризно надул губы, затем мягко улыбнувшись. — Убедился на практике, что до этого знал только в теории. Я не могу без тебя жить.       — Я тоже. Я… — Джин взял паузу, а потом самодовольно улыбнулся, схватив телефон и перевернувшись на спину. — Ужасно рад! Катастрофически! Ты прилетишь утром? Я возьму отгул у Намджуна! А ты сразу приедешь ко мне, хорошо? А хочешь, я тебя встречу?!       — Я сразу приеду к тебе. — Тэхен был абсолютно доволен произведенным эффектом. — И что-то мне подсказывает, что завтрашний день будет длиться мучительно долго.

* * *

      Юнги вышел из машины, но не успел побыть джентльменом, прежде чем из нее выпорхнула Чию.       — Ты же вроде устала… — Он смотрел на нее с сомнением, а потом крепко обнял, спрятав от ветра, почувствовав, как за него ухватились две ручки.       — Какая усталость, когда я собираюсь провести время со своими двумя самыми любимыми мужчинами. После папы. — Она говорила Юнги куда-то в грудь, и Юнги ее тут же отстранил от себя, крепко взяв за плечи, увидев растерянно распахнувшиеся глаза.       — Я вообще-то твой альфа, и даже если пока на тебе нет моей метки… — Он гордо задрал подбородок. — Я не такой любимый, как папа, но любимее Джина!       Чию смотрела на него с недоумением, а потом звонко рассмеялась.       — Договорились! А теперь пошли.       И она, взяв своего капризного, но вполне удовлетворенного ответом альфу за руку, потянула его к подъезду, уже гадая, что Джин приготовил, или, если Джин не успел, что они закажут, чтобы втроем валяться на диване и нарушать диету.       — Я хочу посмотреть что-нибудь захватывающее! — Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, пока Юнги смотрел на сменяющие друг друга электронные цифры на расположенном над дверями лифта табло.       — Я думал, что мы будем смотреть Титаник и плакать… — Он как будто обиженно надул губы, пока Чию только фыркнула.       — Это вы с Джином сами, без меня.       Она первая вошла в лифт, нажав на нужную кнопку, прижавшись спиной к груди Юнги, намекая, что он может ее обнять. А потом неловко переставлять ноги, потому что преступлением было менять такое прекрасное положение только ради того, чтобы…       — Опа. — Юнги остановил Чию, и тут же, повинуясь древнему, но не потерявшему силу инстинкту альфы, выйдя вперед, выставив руку, чтобы омега не вздумала проявить любопытство. Или героизм.       Юнги напрягся, увидев, что дверь в квартиру Джина была приоткрыта.       — Стой здесь. — Он остановил Чию на безопасном расстоянии.       — В смысле?! — Она схватилась за его руку, готовясь противостоять, но увидев обращенный на нее взгляд, в котором не было ни капризов, ни нежности — только требование о беспрекословном подчинении, сдалась. — Хорошо.       Юнги схватился за ручку двери, прислушиваясь. В квартире было тихо. Подозрительно тихо, но он решил не нарушать эту тишину, буквально просочившись в открытую дверь. Света не было, но того, что проникало в помещение из виднеющихся незашторенных окон, щедро оснащенного уличным освещением, было достаточно, чтобы он тут же заметил...       — Джин!       Лежащего на ковре недалеко от дивана Джина, который находился на боку, и его поза явно свидетельствовала о том, что руки были связаны за спиной. Юнги дернул выключатель наугад, и в гостиной замерцала потолочная подсветка.       — Джин!       Он тут же бросился к омеге и остановился, заметив кровь. Много крови, которая успела не только засохнуть на ковре, но и испачкать красивое, но теперь до ужаса бледное лицо, разукрашенное багряными корками, которых не было только под припухшими глазами и на лбу, покрытом слипшимися волосами. Юнги почувствовал, как его прошиб холодный пот. Но он тут же огляделся, вытянув шею, напряженно вслушиваясь своим тонким и идеальным слухом. Тихо. Но Джин дышал. А затем дернулся.       — Джинни! Это я, Юнги! — Он нагнулся ниже, чтобы Джин смог его разглядеть. Он вообще не пах. Такое ощущение, что перед ним был обычный, по роковой случайности не награжденный естественным статусом человек.       Джин попытался что-то сказать, но не смог разлепить залитые кровью губы, щурясь, как будто его мучил даже этот приглушенный свет.       — Подожди! Полежи спокойно!       Юнги мигом вскочил, пытаясь сориентироваться — ему нужно полотенце и вода, а также что-то острое. Но прежде чем сообразить, с чего начать, он заметил в проеме гостиной Чию, которая теперь была такой же бледной как Джин, при этом судорожно хватающейся за косяк.       — Чи! — Юнги в один короткий рывок оказался рядом с ней. — Всё в порядке! Он жив!       — Кровь. — Девушка начала закатывать глаза, но Юнги тут же подхватил ее, встряхнув. И глаза неуверенно вернулись на место. — Я боюсь… Что…       — Кто-то его избил. Мне нужна теплая вода и полотенце.       — Полотенце… — Чию пыталась дышать, ухватившись за Юнги. — Я помогу. Я…       — Ты точно сможешь? — Альфа вглядывался в ее глаза, то и дело обеспокоенно соскальзывая взглядом к посиневшим губам. — Может, присядешь?       — Нормально. — Чию встряхнулась. — Я… Да. Сейчас.       Она оторвалась от дверного косяка и на негнущихся ногах, под бдительным присмотром Юнги, который должен убедиться, что у него не будет на руках двух потерпевших, направилась в сторону кухни, по пути хватаясь за любую подворачивающуюся опору. Юнги понадобилось время, чтобы сообразить, что всё нужное, в том числе острое и подходящее для разрезания пут, было на кухне, и он опередил Чию, начав по очереди открывать ящики в поисках ножа.       — Сейчас. — Он, убедившись, что Чию крепко стояла на ногах, очень аккуратно повернул омегу, поняв, что руки были замотаны скотчем, причем, как будто только для того, чтобы не надежно обездвижить, а просто внушить, что он связан.       Юнги не очень легко, но все же поддел острием край липкой ленты, аккуратно натянув его о лезвие.       — Всё, ты свободен.       Думать о том, что его избили настолько сильно, что он не мог двигаться, не хотелось, но… Юнги на всякий случай очень аккуратно взял Джина, который не торопился разминать освобожденные конечности, за плечи, начав его приподнимать, затем прислонив к дивану. Джин молчал. Значит, у него не было повреждений, препятствующих движению, однако его голова как-то неестественно висела, будто перестав подчиняться до этого удерживающей ее в нормальном положении нервной системе. Очевидно, он не успел до конца прийти в сознание.       — Вот!       Чию буквально свалилась на колени перед Джином, на удачу не расплескав воду в чашке.       — Чи… — Джин, неуверенно подняв голову, начал щуриться от неяркого света и сопеть, пытаясь вдохнуть распухшим носом, пока девушка старалась собрать все силы в свой маленький кулачок, чувствуя, что стремящееся потеряться сознание пыталось ограничить ее угол обзора, медленно заслоняясь чернотой.       Она тряхнула головой, пока Юнги, невесть откуда вспомнивший какую-то технику оказания первой помощи, начал интенсивно растирать ей виски. И чернота тут же отступила, от чего сознание прояснилось.       — Давай, я помогу.       Альфа протянул руки, но Чию решительно мотнула головой, засунув в чашку хлопковую салфетку, дрожащими руками потянувшись к лицу Джина.       — Будет больно — кричи.       Она начала бережно стирать запекшуюся кровь, источником которой явно был теперь опухший и посиневший нос. А вдруг он сломан?.. И на этой мысли девушка бросила все силы на безжизненно высохшие под кровью губы и подбородок, после чего Джин смог открыть рот.       — Спасибо.       Он захрипел, и, опустив голову, закашлялся, подняв руку, как будто давая знак, что не собирается умирать — просто хочет перевести дыхание.       — Как ты себя чувствуешь? — Юнги сжал его плечо, пытаясь привлечь внимание, и Джин поднял глаза.       — Голова кружится. Т...То... шнит. — Он сглотнул, как будто организм только теперь понял, что он сменил положение, решив, что может теперь всё выплеснуть из себя.       — Надо вызвать скорую. — Чию небывало ловко вскочила, но Джин испуганно что-то заворчал, и она остановилась.       — Всё в порядке. Мне… только лицо. Я… — Джин вновь уронил голову, потянувшись рукой к носу.       — Так! — Юнги пытался сообразить, что нужно сделать в первую очередь, неосознанно то и дело обращаясь к мысли о Тэхене. — Давай я отвезу тебя в больницу, нам так скажут, что ты в порядке, и я после этого… отвезу тебя к брату или родителям.       — Маме. — Джин рассеянно кивнул. — Да, в больницу. Только… Попить.       Спустя минуту в его руках был стакан, из которого успела попить и Чию, к своей гордости сумев собраться с силами. Хотелось заплакать, но присутствие Юнги рядом прибавляло сил.       — Зубы целы? — Юнги сосредоточенно наблюдал за омегой, который неуверенно кивнул. — Хорошо. Тогда нам нужно тебя собрать, чтобы ты не замерз. — И Юнги повернулся к Чию, которая, поняв его без слов, тут же бросилась в спальню.       — Он… сказал, что попугает просто. Потому что я умный парень. — Джин шморгнул носом, придя к осознанию, что дышать придется пересохшим ртом. — А я напугался.       — Я бы на твоем месте испачкал штаны, так что ты молодец. А кстати… — Идиотский повод разрядить обстановку, но Юнги хотел попытаться. — Ты сухой? Или нам нужны запасные трусики?       Джин повернул к Юнги голову и… криво улыбнулся.       — Если и… успел высохнуть.       — Шутки понимаешь, значит, точно будешь жить. — И как будто чтобы попытаться успокоить себя, Юнги начал гладить Джина по плечу. — Мне нужно написать Тэхену?       — Нет. — Джин медленно, но категорично отрицательно затряс головой, болезненно сморщившись. — Нет. Пожалуйста.       — Тихо, тихо. — И Юнги начал натирать его усиленнее, как будто пытаясь из Джина вызвать джинна, на самом деле просто волнуясь. — Не буду, обещаю. А полицию? Нужно решить сейчас, пока здесь остались какие-то следы. Правда я…       — Не нужно. Он не вернется. — Джин не поднимал голову, но смотрел вперед, и в сочетании с его кровью на лице, такая прямая решительность выглядела зловеще. — Я не пострадал.       Юнги не собирался теперь спорить — этот вопрос нужно будет решать с его родителями. Несмотря на то, что Джин был самостоятельной совершеннолетней единицей, влиять на него могли только они.       — Нашла!       Чию влетела в гостиную, и Юнги почувствовал лишь бесцветный отголосок ее сладости. Переволновалась. Но держалась молодцом.       — Сам сможешь? — Она вновь плюхнулась перед Джином на колени, совершенно не заботясь о суставах, лишь вглядываясь в его мертвенно побледневшее лицо, пытаясь не замечать следы побоев.       — Да. Спасибо.       Джин рассеянно взял из ее рук шерстяной кардиган. Без сознания было… легче. А сознание теперь причиняло ему намного большую боль чем ту, что он испытал физически. Наверное… Это должно было случиться.