Часть тридцатая. Верни мне мою любовь
14 января 2023 г., 16:36
Ким Нахен, прежде чем открыть глаза, улыбнулась, почувствовав на щеке какое-то влажное ласковое прикосновение. Губы любимого. Романтическая поэзия, о которой она никогда не смела мечтать, всегда встречая утро в постели одна, потому что деловой Ким Тэсон испарялся в сторону работы всегда стремительно и неожиданно.
— Тэээ… — Она протянула руку, а потом… — Аааа, Джер!
Собака зычно, достойно мастиффа, гавкнула, но очень радостно, и Нахен улыбнулась, открыв глаза и увидев перед собой огромную морду, которая перестала ее пугать, даже когда альфа свесилась с кровати, чтобы погладить упавшего на пузо пса.
— Где твой папа? — Она чуть приподнялась на локте, предупреждающе выставив руку, не пуская уже вытянувшего шею, абсолютно довольного собой пса в постель. — Только не говори, что на работе.
— Наааа, ты проснулась? Я слышал визг!
И Нахен откинулась на спину, улыбаясь, как дурочка, стоило ей только услышать голос мужа, который раздавался явно не из спальни и ее пределов.
— С Джером погулял и завтрак тебе… — Он появился в дверях с небольшим серебряным подносом, на котором явно было что-то сладкое и миниатюрный, и от того не только красивый, но и трогательно-искренний букет каких-то маленьких, нежных белых цветочков. — Купил. Круассаны. В память о моем тридцатипятилетии, которое мы провели в Провансе. Вообще, подмывало устроить что-то такое каждый раз, когда мы просыпались по утрам, но во время гона мне опасно далеко от тебя удаляться.
— А мне тогда повезло, что твой гон совпал с этой красивой датой. — Нахен, подтянув к себе одеяло, так как была обнажена и не собиралась это в данный момент демонстрировать даже мужу, устроилась у изголовья, величественно разложив руки. — Ну, подавай!
Она царственно подняла подбородок, и Тэсон покорно, как подобает любящим своих альф мужьям, аккуратно поставил поднос на укрытые одеялом колени. Но разгибаться он не спешил, вместо этого потянувшись к губам, но задержавшись на оставленной им только вчера метке. Кажется, она до сих пор была горячей, и именно под ней теперь часто и радостно билось сердце его любимой супруги, которая тут же обвила его плечи руками.
— Забирайся ко мне. Только тебе придется раздеться, потому что мы с Джером голенькие, и ты один в этой спальне преступно одет. — Ким Нахен с сонной и счастливой игривостью всматривалась в глаза своего отстранившегося, чтобы обдумать это предложение мужа, который… Облизал палец, бережно, но уверенно начав стирать из уголков глаз Нахен следы сна. — Тэ! Ну всё испортил!
И альфа засмеялся, затем поцеловав жену в лоб. В этом было особое счастье, которое Ким Тэсон мог понять только сейчас. И с этой мыслью, он быстро избавился от брюк и свитера, оставшись в одних трусах и аккуратно нырнув под одеяло.
— Ты никогда не был таким, даже когда был моложе. Ты понимаешь, чего меня лишил? — Нахен заворожено наблюдала за мужем, который явно приготовился ее кормить, восхищая не только этим намерением, но и своим телом, которое с возрастом, казалось, стало только тверже и сочнее, пробуждая в заново влюбленной альфе хищные инстинкты.
— У меня сильный статус, так что мы сможем с тобой так покувыркаться еще лет десять, а может, одиннадцать. — Тэсон примерялся к хрустящей выпечке, протягивая жене заваренный капуччино.
— А я моложе на пару лет, так что смогу покувыркаться чуть подольше. — Альфа пожала плечами, из-под ресниц наблюдая за мужем, который тут же насупился, пока Нахен звонко рассмеялась, взяв его за небритый подбородок и притянув к губам. — Я люблю тебя, Тэ. И спасибо, что ты дал мне возможность почувствовать, как ты любишь меня.
Женщина взяла чашку, улыбаясь, но в этой улыбке была легкая, больше не имеющая иголок, тоска.
— Это всё ты, На. Моей заслуги в этом нет. Только в том, что я довел тебя и своего сына до беды. Но я подумал… — Тэсон взял приготовленный для себя кофе, прижавшись к супруге, нежно поцеловав ее голое плечо. — Мне же повезло, в отличие от моих родителей, брак которых до конца оставался контрактом. Я полюбил свою жену. Поэтому, наверное, давал свободу Тэхену, надеясь, что ему повезет также. А когда ему повезло, и он встретил того, кого назвал семьей… Наверное, я испугался, что всё пойдет не по плану. Неуверенность в себе. Что будет, если мне придется импровизировать? У нас в семье никогда не было омег. А здесь — сразу воспитатель моего внука. Я не думал о том, что Сокджин плохой, я думал о том, что к такому меня жизнь не готовила. Всё равно, что мужчина, но омега... Я был сильным только в своем мирке, в котором только мне было спокойно, а когда я оказался за его пределами… Рядом была ты. — Тэсон посмотрел на жену, которая замерла, вонзив зубы в круассан, при этом смотря на него широко раскрытыми глазами. — Мне теперь кажется, что все вокруг меня были сильными, кроме меня самого. Особенно в момент, когда сын сказал, что ненавидит меня. Я должен был злиться, а мне было больно. Как будто… Знаешь, как будто меня обидели. Как будто мне десять, и кто-то меня толкнул, громко рассмеявшись, когда я упал лицом в грязь. А потом я осознал, что это конец.
— То есть, то, что я пригрозила подать на развод, тебя не смутило? — Нахен очень искренне возмущалась, затем смягчившись. — Я всё увидела на твоем лице, не надо оправдываться.
— У меня, правда, нет ничего кроме вас. Потому что это дело, этот бизнес — это же для вас, потому он семейный. Мне казалось, что меня ничего не может выбить из колеи, а потом я лишился всего. И Тэхен… Бил по самому больному. Как будто я ему враг, а я на самом деле даже не мог ничего возразить. Что еще можно ожидать, когда пытаются отнять что-то, что ты судорожно прижимаешь к груди, боясь потерять?
— И ты понял… — Нахен отложила выпечку, сделав несколько глотков кофе, затем отставив и чашку. — Лучше поздно, чем никогда, Тэ. Тэхен простит. Он любит тебя так же, как ты его. И так же, как ты до этого, просто это не показывал. Вы же одинаковые. Вы на самом деле одинаковые во всем, что касается характера. Просто ты научился всё скрывать и контролировать, а он пока нет. И я очень надеюсь, что не научится. Что Джин ему не позволит. Ты же помнишь наш план?
— Помню. — Тэсон уверенно кивнул.
— Ты будешь лапочкой? — Нахен положила руку на сильное плечо, затем пальчиками прошагав до своей метки, невольно ею залюбовавшись. Она мечтала получить этот знак отличия от мужа, но оставить на нем... Кажется, у нее началась настолько белая полоса, что сбывались даже те желания, которые она не успела загадать.
— Буду. — И вновь Тэсон уверенно кивнул.
— Так просто? — Нахен искренне удивилась.
— Ты спасла нашу семью, значит, у тебя руководить получается лучше. И мне стоит полагаться на твой авторитет в этом вопросе, потому что я полный ноль и мне предстоит только учиться. Но учиться никогда не поздно. Может… — Тэсон повернулся к жене. — Поучусь у омеги. Знаешь, что он сказал Тэхену? Что он не позволит ему выбирать между собой и мной. Посторонний мне человек дорожил моей семьей и моими отношениями с сыном больше меня. Думаю об этом, и становится… жутко.
— Он точно сможет научить твоего внука правильным вещам. — Нахен улыбнулась, ласково заправив за ухо темно-каштановую прядь, заставляя мужа посмотреть на нее. — И тебя заодно. Хотя… Тебе нужно будет познакомиться с его папой — Тэхен рассказывал о нем с таким восторгом, что я сама прониклась. Особенно рассказом о том, как самоотверженно омега почти в одиночку справлялся с детьми и домом, пока его жена пыталась потверже встать на ноги, чтобы обеспечивать семью. Вот где сила, Тэ.
— Я слышал о нем от Намджуна, когда неосторожно высказался об омегах. — Тэсон был серьезен и задумчив, явно восприняв слова жены близко к сердцу. — И с нетерпением буду ждать встречи.
— Но сначала серьезный разговор.
— Да, Нахен, я помню. — Тэсон нахмурился, а потом взялся за отложенный ею до этого круассан. — Ешь!
А потом альфа чуть приподнялся, посмотрев на мирно сопящего рядом с кроватью пса.
— Или в следующий раз я подам завтрак в постель Джеру. И да, он переезжает.
— Куда? — Нахен удивленно распахнула глаза, пока Тэсон самодовольно улыбнулся.
— Сюда. Он будет жить в доме. Мы с ним сошлись как два одиночки со сложным жизненным опытом, а теперь у меня есть семья. Значит, будет у него. Правда… — Альфа забавно поджал губы. — Жаль, ты перестала его пугаться. Потому что я обожал смотреть на то, как ты вздрагивала и визжала каждый раз, когда видела его.
— Он рычал и скалился! — Нахен нахмурилась.
— Это я его научил. Чтобы тебя пугать. — Пока Тэсон был полностью доволен собой. — Но я был уверен, что он совершенно не опасен!
— Ах, вот оно что… — Нахен, старательно придерживая одеяло прижатыми локтями, с трудом переставила поднос на прикроватный столик. — Издевался, значит. Над собственной женой.
— Это ты виновата — ты слишком очаровательно пугаешься. — Тэсон спокойно наблюдал за приготовившейся к отстаиванию своей чести Нахен. — В моей семье не приветствуется рукоприкладство.
— А вот в моей…
Альфа хитро прищурилась, начав угрожающе тянуть руки к шее мужа, пока тот… заставил ее засмеяться, легко подмяв под себя, при этом полностью обездвижив, также легко уместив тонкие запястья в одной ладони.
— А я хотела, чтобы ты так сделал! — Нахен гордо подняла подбородок, при этом весьма аппетитно выгнув и подставив тонкую шею, на которой воспалено-багровым пятном виднелась метка. Тэсон не жалел жену в тот момент, зная, что чем больнее след, тем глубже чувство морального удовлетворения, а Нахен хотела прочувствовать этот момент.
— А если я поставлю тебе две метки? — Тэсон задумчиво нахмурился.
А потом вновь раздался женский смех, который оперативно быстро был заглушен поцелуем. Всё было не зря, если теперь они могли позволить себе быть счастливыми. И позволить сыну, которому только предстояло испытать это на себе.
* * *
Ким Джуин, сидя за своим рабочим столом и нервно теребя простой карандаш между трех пальцев, переводила свой напряженный взгляд с Намджуна, который спокойно сидел в одном из кресел, предназначающихся для посетителей, на Джина, который уселся на диване. — Я плохая мать. — Мам, я уже говорил тебе — я умру дома один, а папа не может вечно носиться со мной. — Джин, лицо которого, благодаря лечению, перестало синеть слишком драматично, совсем лишившись отека, закатил глаза. — Я могу работать. Это будет лишний повод отвлечься и постепенно вернуться к обычному ритму. Плюс к тому… — Он опустил глаза, засунув руки между коленей. — А можно я с вами съезжу к господину Киму? Я буду полезен, я сразу смогу определить, причастен он или нет. Чию говорит, это интуиция, и у омег, в отличие от альф, она очень развита. А еще… — Он поднял на мать блестящие глаза. — Только не отказывайся сразу! Я… — Хочешь встретиться с господином Кимом — встретишься. — Ким Джуин говорила твердо и спокойно, и Джин удивился, приготовившись к долгой и нудной аргументации. — После доводов твоего старшего брата, я все меньше верю, что старший Ким причастен к этому. Но он наверняка знает о том, что случилось. Будет полезно посмотреть на то, как он отреагирует. Тем более, рядом будем мы с Джуном. — И я обещаю, что постараюсь удержать маму, когда она захочет встать на твою защиту, притворившись, что уголовный кодекс был придуман не для нее. — Намджун улыбался, опустив глаза в телефон. Потому что он, благодаря Монкут, знал чуть больше, чем все остальные, и поэтому знал, к чему примерно готовиться. — Когда у вас с Монкут появятся дети, я посмотрю на тебя. — Ким Джуин гордо задрала подбородок, затем хитро прищурившись, когда Намджун поднял на нее спокойный взгляд. — А когда, кстати, будут дети? М? Часики-то тикают… — Твои? Мы живем по разному времени. — Намджун пожал плечами. — Будешь дерзить матери — я пожалуюсь отцу. И ты похудеешь. Джин с улыбкой наблюдал за этой игривой родственной перепалкой, чувствуя, как внутри против воли начала расцветать до этого засохшая и вырванная им же с корнями надежда. Не до конца вырвал, и теперь она вновь проклюнулась. Возможно, это на самом деле не господин Ким. И тогда… У них с Тэхеном вновь будет шанс. Пусть мизерный, но… — Госпожа Ким. К вам посетители. Ким Джуин дернулась, когда услышала сигнал селектора, который, судя по заверениям тех, кто устанавливал его, должен был сделать ее общение с подчиненными более комфортным, а на деле просто каждый раз своим громким и чистым звуком пытался довести до инфаркта. Или она просто намудрила с настройками, и нужно было оставить предварительное оповещение... — Минуту. Альфа поднялась, застегнув до этого расслабленно распахнутый пиджак, обойдя стол, чтобы самостоятельно понять, насколько важным был вопрос и насколько нужна была ее личная аудиенция. И женщина застыла в дверях, пытаясь понять, кто именно находился перед ней, отказываясь верить очевидному предположению. — Нахен?.. — Ким Джуин в сомнении прищурилась, пока Ким Нахен, держащая под руку мужа, улыбнулась. — И... — Ким Тэсон. — Альфа, интеллигентно с порога впустивший в помещение грозовую свежесть, самым гармоничным образом перекликающуюся с запахом морского бриза, кивнул. — И чтобы мы могли затем пожать руки — я приехал, чтобы обелить свою репутацию. Я знаю, что произошло с вашим сыном, и я ответственно заявляю, что не причастен к этому. Ким Джуин смотрела на альфу с сомнением, затем сделав шаг в сторону. — Давайте поговорим в более приватной обстановке, господин Ким. — Ким Джуин перевела свой взгляд на другую альфу, и уголки ее губ чуть приподнялись, особенно после того, как она вспомнила слова Джина о том, что госпожа Ким изначально была на его стороне. — Рада вновь увидеть тебя, Нахен. — Взаимно, Джуин. — Альфа с теплом улыбнулась, протянув руку, которую Джуин быстро, но при этом крепко, а не просто вежливо пожала. Джин тут же поднялся, когда увидел госпожу Ким, а потом начал нервно вытирать о себя ладони, когда в кабинет вошел господин Ким. Джин невольно посмотрел на маму, которая закрывала дверь, при этом сосредоточенно и настороженно наблюдая за своим гостем, которого до этого собиралась посетить сама. — Добрый день, молодые люди. Запах озона был спокойным, как будто гроза отгремела давно, оставив после себя, вместо раскатов и дождевого свинца, только приятную свежесть. — Сокджин. — Ким Тэсон сделал шаг в направлении Джина, рядом с которым тут же оказалась Ким Джуин, покровительственно взяв сына за плечи, давая понять, что любая попытка оказать какое-либо давление будет строго пресечена. — Как ты себя чувствуешь? Джин смотрел на альфу, пытаясь понять, с какой целью он интересовался, и был ли в этом какой-то потенциально опасный или неприятный для него подтекст. — Неплохо. Только запаха нет. До сих пор. — Это начинало вызывать беспокойство у всех, кроме Джина, который считал, что в его жизни теперь были другие, более важные проблемы, и его отца, который осознавал всю опасность создавшегося в гормональной системе сына положения, но почему-то паниковать не спешил. — Ты готов меня выслушать? — Ким Тэсон оставался на месте, смотря на Джина серьезно, но без до этого присущего ему предубеждения. — Нет, не так. Ты хочешь меня выслушать? Я хочу поговорить именно с тобой, потому что чувствую свою вину. Джин нахмурился, пытаясь выдавить из себя сомнения, но только мог теперь слышать, как отчаянно заколотилось сердце. И Ким Джуин отпустила его, оставшись рядом, как будто уже знала, каким будет ответ. — Да. — Джин кивнул. — Я хочу вас выслушать. — Спасибо. — Ким Тэсон так же кивнул, и стало очевидно, что он волновался не меньше Джина. — Присядьте. — Ким Джуин указала на диван, а сама, шепотом извинившись перед Нахен за то, что не предложила раньше, усадила вторую гостью на второе кресло, рядом с тем, которого занимал сын, пока сама устроилась между, опираясь на свой стол. — Я знаю, что на тебя напали. И знаю, что стал первым и единственным подозреваемым, но я не имею к этому никакого отношения. Я не причастен к тому преступлению, которое было совершено против тебя, но если ты и твои родные позволят, хотел бы поучаствовать в розыске виновных, потому что, насколько я знаю, вы решили не обращаться в полицию. Это не только докажет мою невиновность, но и позволит выявить в моем окружении людей, которые... — Ким Тэсон невольно сжал находящуюся на колене руку в кулак. — Не достойны доверия. Ты, правда, веришь в то, что я мог пойти на такое? — Нет. Уже нет. — Джин отрицательно покачал головой, при этом не спуская с альфы глаз. В нем теперь не было страха, потому что он чувствовал, что старший Ким на самом деле был искренен и его вежливость и обходительность не были кем-то навязаны. Джин посмотрел на Ким Нахен, которая следила за разговором так внимательно, что даже нахмурилась. Однако, заметив на себе взгляд омеги, с теплом улыбнулась. — На самом деле… — Увидев эту улыбку, которая явно свидетельствовала о том, что чета Ким пришла с миром, Джин ощутил в себе уверенность, и даже стал звучать чуть тверже. — Мой брат, Намджун, после того, как я рассказал ему подробности нападения, допустил, что вы никак к этому не причастны. — Правда? — Ким Тэсон тут же повернулся к Намджуну. — Да. Потому что Джину угрожали нашим контрактом. Тем, что вы сможете пустить наш семейный бизнес под откос, однако, и вы согласитесь со мной, по условиям подписанного договора вы никак не сможете оказать негативное влияние на ведение дел. — Намджун, кажется, единственный сохранял теперь полное спокойствие, невольно являя собой образец деловой собранности. — Абсолютно точно. — Ким Тэсон кивнул. — Я изучил контракт. И тогда даже удивился тому, что Тэхен не смог потребовать более жестких гарантий выполнения обязательств. Поэтому… — Ким Тэсон взял паузу. — После ужина я сказала Сокджину, что лишу ребенка наследства, если он отважится взяться за его воспитание. И на самом деле, это был мой единственный аргумент против, к которому затем я не сумел придумать новых. — Я сказал брату. — Джин помнил этот разговор и свои чувства, и Ким Тэсон вновь повернулся к нему, посмотрев так, как будто Джин здесь был главным. И эта разительная перемена в отношении к омеге со стороны альфы лишний раз доказывала то, что старший Ким не был виновен. Возможно, это можно было оспорить, но Джин так чувствовал. Так знал. — В таком случае… — Ким Тэсон вдохнул, явно приготовившись к самому важному. — Я действительно был настрое против того, чтобы воспитанием моего наследника занимался омега. Но я хочу, чтобы ты знал, Сокджин, что я никогда не имел ничего против тебя лично. Особенно после… — Воспоминания без позволения вышли на первый план, и альфе пришлось взять вынужденную паузу. — Вчера у меня состоялся разговор с сыном, по итогам которого… Я сына потерял. Он отказался от меня. — Ким Тэсон опустил взгляд, а когда поднял, заметил, что Джин смотрел на него взволнованно распахнутыми глазами. — Он сказал, что я лишил его семьи. А так же… Что ты с самого начала говорил ему, что не позволишь выбирать между нами. В этот момент я понял, что ты, Сокджин, дорожил нашими с сыном отношениями больше меня. И я хочу поблагодарить тебя за это. Что несмотря на мою реакцию на ваши отношения, ты все равно… Оставлял шанс на то, что мы с Тэхеном все-таки… являемся семьей. И не изменил своего решения даже после нашего с тобой знакомства. — Ким Тэсон горько усмехнулся. — Мне многое открылось, помимо того, что омега, который годится мне в сыновья, оказался мудрее меня. Одна фраза, но всё встало с ног на голову. И я благодарен за это. Странно и даже парадоксально, но благодаря твоему появлению, которое я считал досадным препятствием на своем пути, я обрел семью. Точнее, я понял, что такое семья и как надо к ней относиться, чтобы сын… Сын однажды не сказал, что ненавидит меня. Любимый сын. Который даже не догадывался о том, что я его люблю. По моей вине. И потерял я его по своей вине, потому что всё пошло под откос задолго до твоего появления. Я… — Ким Тэсон криво улыбнулся, опустив глаза на сцепленные руки, чтобы затем посмотреть на Джина, который в этот момент разучился моргать и дышать. — Я не имею морального права препятствовать вашему счастью. Тэхен сказал, что потеряв тебя, он потерял семью. И мне теперь, после того, как я пережил конец… Просто хочется стать частью вашей семьи. Я запрещал, а теперь… прошу? — Что? — Джин был растерян, потому что был до края взволнован, и видя его очаровательное замешательство, Ким Тэсон улыбнулся. С теплом. Так, что Джин тут же покраснел. — Я хочу быть дедушкой для вашего с Тэхеном ребенка, которого вы будете любить и воспитывать вместе. Я хочу, чтобы ты дал мне шанс наладить отношения с тобой и с сыном. Дал шанс стать твоей семьей. Джин смотрел в глаза альфы, как загипнотизированный, затем как будто сморгнув напавшее на него наваждение. — То есть, вы даете добро нашим отношениям? — Джин тряхнул головой, теперь испытывая крайнюю степень нетерпения. — У меня было сотрясение мозга, а потом я чуть не умер от горя. Скажите это, пожалуйста, четко, чтобы я не мог усомниться в собственной вменяется. — Если я скажу четко, появится шанс умереть от счастья... — Ким Тэсон улыбнулся, затем протянув Джину руку. — Я даю добро вашим отношениям. Я считаю вас с Тэхеном семьей, которая ждет пополнение и к которому я хочу быть причастным. Я хочу быть частью вашей семьи, а не препятствием на пути ее становления. Джин кивал в такт словам, но не мог думать. В голове не было вообще никаких мыслей. Ни мыслей, ни тяжелых воспоминаний — ничего. И поэтому, взявшись за протянутую руку, он просто притянул к себе альфу и обнял. Они ведь теперь семья. А значит, могут обняться. Джин никогда не отличался злопамятностью, по счастливой воле заложенного в нем характера, отказываясь запоминать совершенные против него злодеяния. Он теперь не помнил жестокие слова и взгляды. Перед ним, наконец, открылась широкая, ярко освещенная и лишенная любых сомнений и страхов дорога к счастью. Он не мог злиться и обижаться, просто не мог. И Ким Тэсону понадобилось время, прежде чем он приобнял Джина в ответ. Думал ли он, что ответит на такой отчаянно сентиментальный порыв? Нет. Но он ведь и не думал, что сын начнет его ненавидеть. Он был глупым. — Спасибо. — Джин сказал это тихо, затем отпустив альфу, смотря на него блестящими глазами. — Я так хотел, чтобы у Тэджина был полный комплект бабушек и дедушек! Правда… Я всегда мечтал о большой семье! То с каким воодушевлением и восторгом говорил об этом Джин растрогало всех, даже Ким Тэсона, который смотрел на омегу с улыбкой. С теплой, ласковой. — А… У вас метка. — Джин, как будто пытаясь отвлечься от слишком приятных мыслей, чуть придвинулся, смотря на шею альфы. — Это она меня пометила. — Ким Тэсон капризно надул губы, повернувшись к жене, которая уже вытерла слезы и теперь только самодовольно улыбалась. — Я всё переосмыслил. И ты, Сокджин, можешь вполне заслуженно считать себя виновником этого. — Джин. — Омега не мог скрыть улыбку. — Зовите меня Джин. Раз уж мы одна семья теперь. — Джин. — Тэсон кивнул. — Хорошо. Как скажешь. — Затем поднявшись и направившись к Ким Джуин, которая тоже успела пустить слезу, испытав невиданное облегчение, после того, как ей пришлось лицом к лицу столкнутся с болью сына и в полной мере испытать ее на себе. — Госпожа Ким. Ваш сын сказал, что мы теперь одна семья. Поэтому нам стоит познакомиться получше и хотя бы пожать друг другу руки. — И альфа протянул большую ладонь, в которой тут же оказалась рука Ким Джуин. — Я даю вам слово, что сделаю всё, чтобы найти тех, кто напал на Джина. И даю вам слово, что оправдаю доверие Джина и ваше доверие. — Я вам верю, господин Ким. — Ким Джуин спокойно кивнула. — Тэсон. — Альфа кивнул в ответ. — Джуин. — Ким Джуин широко улыбнулась. — А давайте, раз уж мы все здесь так радостно собрались, подумаем о том, кого подозревать. — Намджун, который уже успел приятно познакомиться с Ким Нахен, обратил на себя внимание, и господин Ким тут же стал серьезным, скрестив на груди руки. — Очевидно, что всё это затевалось не против Джина, а против отца и сына. Или только сына. И здесь есть два варианта: либо личная вендетта, либо происки конкурентов, которые захотели ослабить ваш мощный совет директоров. Ким Тэсон задумался, пока Ким Нахен, с любопытством разглядывающая Намджуна, успев услышать о нем и от сына, и от мужа, вдруг нахмурилась. — Конкуренты вряд ли знают о том, что Тэхен выбрал Джина, потому что это никак не афишировалось в прессе и, насколько я могла понять, Тэхен и Джин большую часть времени не светились. По крайней мере, не в местах скопления конкурентов Тэ. И Тэтэ. — Ким Нахен махнула рукой. — Ну, вы поняли. — Слежка? Очевидно, за Джином следили до этого. — Теперь было видно, как усиленно работали мозги Ким Тэсона, который пытался наиболее достоверно прикинуть все вероятности. — Путь, разумеется, не прямой, но напрямую к нашему совету директоров не подобраться. В моей семье был раздрай, но в делах мы с Тэхеном всегда проявляли полную солидарность. Поэтому… Не думаю, что кто-то смог настолько глубоко копнуть, тем более, что я никогда не афишировал и не показывал отношения с семьей. — Мне кажется, что в этом случае, всё просто удачно совпало. — Ким Джуин, которая теперь вновь грациозно присела на край своего стола, сосредоточенно смотрела на серьезного Джина, который проникся важностью вопроса, сумев припрятать звенящее в нем счастье до лучших времен. — Человек, который это затеял, знал об отношениях Тэхена и Джина, знал о том, что отец мог их не одобрить, а также был в курсе заключенного контракта. Возможно, он также знал о том, что Тэхену предстояла рабочая поездка, и что Джин останется один. — Это очень сужает круг. — Ким Тэсон покачал головой. — Личный помощник? Он всегда в курсе расписаний, контрактов, по крайней мере, фактов их заключения, а также он заказывал цветы для Джина. — Он также мог догадываться о том, что у Тэхена сложные отношения с семьей, потому что через него я постоянно напоминала сыну о запланированных свиданиях. — Ким Нахен задумчиво смотрела на мужа. — Но я не могу говорить наверняка, потому что не могу знать, насколько сын был с ним откровенен. — Есть еще вариант с отверженными альфами. — Джин решил внести лепту, и покраснел, когда все посмотрели на него, но серьезно. Как будто ожидая от него умную мысль, а не просто снисходительно. И это очень ободрило порассуждать. — Я знаю, из достоверных источников, что на свиданиях Тэхен зачастую был груб. Кто-то мог испугаться, а кто-то обидеться. Как… — Джин вдруг остановил мысль. — Как… — Ким Нахен, как будто догадываясь, кого Джин может иметь ввиду, настаивала на том, чтобы дослушать начатое. — Когда мы были в клубе у Мэнхо, я встретился там с девушкой, с Юминг. Она мне рассказала в общих чертах о том, какой Тэхен может быть и… — Джин явно чувствовал себя растерянным. — Но мне показалось, что она остыла. В плане, она говорила со мной спокойно. Мы с ней познакомились до этого, с ней и с еще одной альфой, и мне показалось, что я им понравился. В смысле, мы… Могли бы подружиться, вот так. И мне сложно представить, что Юминг могла такое придумать, потому что она была со мной всегда любезна и доброжелательна, даже когда я принялся с ней спорить. — Джинни, обиженная альфа способна на многое. — Ким Джуин покачала головой, заметив, как задумалась Ким Нахен. — Я рассказывала ей в общих чертах о сотрудничестве с твоей семьей, о том, что знаю твою маму, о командировке Тэхена… Просто, без подробностей — я хорошо знаю ее семью и теперь помогаю ей с продвижением новой коллекции… — Ким Нахен посмотрела на мужа. — Она хитрая и умная девочка. Не могу судить, насколько хладнокровная, но ее отец вращается в силовых структурах. И если он вовлечен в эту месть… — Кажется, Тэхен был очень груб с ней. — Джин покачал головой, пытаясь получше вспомнить то, что говорила ему подвыпившая Юминг. И снова не мог поверить, что она в это время думала о том, как Джина побьют в отместку обидевшему ее альфе. — Но логичнее, если бы она использовала связи отца, чтобы отомстить Тэхену лично. — Это слишком очевидно. — Намджун задумчиво, от напряженной интеллектуальной деятельности, сцепил пальцы. — Мотив. Если бы на Тэхена напали, очень быстро бы добрались до тех, кого он успел обидеть лично, потому что деловые партнеры, решись они действовать через сына, только бы разозлили папу, сделав еще хуже. Непрактично. — На, ты займешься отверженными альфами, а я вместе с Ханом подумаю о тех, с кем Тэхен работал и имел дело. — А я? — Ким Джуин, быстро глянув на Намджуна, не обиженно, но решительно поджала губы. — Мы. — А ты, Джуин, и ты, Намджун, первыми будете в курсе, если нам что-то удастся узнать. Позвольте мне самостоятельно разобраться с этим… — Госпожа Ким. К вам посетитель. На этот раз госпожа Ким, подпрыгнув, тихо выругалась, решив, что ей нужно будет всё же как-то по-другому договориться с новой аппаратурой. — Это сын. Ким Нахен ожидала яркую реакцию, но не настолько, потому что одинаково сильно удивлены и взволнованны были и отец, и муж. Да, муж. — Пусть войдет. Ким Джуин отдала распоряжение, пока Джин вскочил, тут же начав принюхиваться. Внутри началась такая суматоха, что он совершенно перестал замечать то, что происходило вокруг, всё свое внимание обратив на дверь. Ждал. И каждое мгновение, каждая ничтожная секунда как назло начала застревать, спотыкаться и задерживать время, пока Джин уже не мог ждать. Дверь открылась, и сердце омеги тут же упало в пятки, затем совершив стремительный прыжок к горлу. Тэхен. Бледный, поникший, как будто успевший растерять всю свою жизнь, которая до этого била в нем ключом, вместе с обогащенной альфа-доминантностью кровью. Опущенные плечи, тусклый взгляд… И слезы брызнули из глаз быстрее, чем Джин рванулся к нему, изо всех обняв, стиснув его плечи, сцепив руки на затылке так крепко, что никто теперь не смог бы омегу оторвать. От его альфы. Горький шоколад. Его горький шоколад. Тэхен не успел осознать случившееся, но сердце тут же начало вырываться из груди, как будто пытаясь забраться в другую грудную клетку, чтобы соединиться с другим сердцем. Он не мог поверить, но в то же время изо всех сил, которых в нем на самом деле не осталось, прижимал к себе омегу, как будто боясь, что это была шутка, что сейчас он растает или вдруг окажется, что из-за недосыпа и стресса ему всё это привиделось. Его любовь. Нет. У него в руках вновь была его жизнь, которую до этого у него отняли, жестоко вырвав вместе с сердцем. А теперь… — Тэтэ… Время остановилось, а слезы всё лились и лились, как будто пытаясь полностью Джина иссушить, освободить место для счастья, которое… Такое счастье вполне может убить, потому что внутри было слишком ярко, слишком тепло, слишком громко, и всё это было… счастье. После того горя, что он испытал, которое обрушилось на него внезапно, раздавив и почти уничтожив… Они могли так простоять всю жизнь. Просто прижимаясь друг к другу, перехватывая руки, усиливая беспощадный натиск чувств. — Джин… Тэхен не узнавал свой голос, дрожащими и в какой-то момент успевшими похолодеть руками обхватил мокрое лицо Джина. Оно было всё в слезах, которые обжигали кончики пальцев напоминанием о боли, но при этом счастливое. Он теперь светился изнутри, и широко распахнутые глаза смотрели прямо в душу, убирая оттуда всё мерзкое, темное, высасывающее силы и пытающее сломать и уничтожить. Альфа теперь вновь был сильным. — Папа разрешил. — Джин сказал это одними губами, не успев еще ни разу моргнуть. — Он принял меня и попросил принять его. — Джин судорожно выдохнул. — В нашу с тобой семью. Он говорил и не верил. Просто знал, что это теперь была их реальность. — Я… — Тэхен смотрел и не мог наглядеться, потом почувствовав, как глазам стало мокро. Но он улыбнулся. — Ты не представляешь… Все в комнате замерли. Время остановилось не только для двух отчаявшихся и дрожащих теперь от счастья воссоединения влюбленных. Для всех. Особенно для Ким Тэсона, который теперь своими глазами видел, чего пытался лишить своего сына. — Мы возьмем твоего папу в нашу семью? — Джин улыбнулся, и Тэхен, еще раз крепко прижав его к себе, нехотя, через силу отпустил, затем повернувшись к отцу. — Ты думал, что это всё изменит между нами? Ему пришлось прокашляться, потому что голос срывался, дрожал и отказывался озвучивать мысли, пока Ким Тэсон напрягся, сделав шаг навстречу сыну. Что он мог сказать? Надеялся. Но он дал добро на создание семьи Тэхена и Джина не для того, чтобы поближе подобраться к Тэхену, чтобы исполнить его желание и не потерять наследника. Он хотел семью. Лишь слегка соприкоснувшись с трагедией, он, чтобы вновь не увидеть ее на горизонте, хотел безопасности. Сильный альфа хотел чувствовать себя безопасно, и для этого ему нужна была семья. — Правильно думал, пап. Мгновение. Одно мгновение, как обычно сверкающая в грозовом свинце молния. И старший альфа одумался только в тот момент, когда ощутил крепко стиснувшие его плечи руки. Сын. Который обещал его ненавидеть. Теперь обнимал его, доверчиво вжавшись носом в шею, миновав жесткий шерстяной ворот. И Ким Тэсон судорожно схватился за его пальто, сминая на спине ткань, пытаясь сильнее прижать к себе. Сын. Тишину нарушил только громкий, вероломно вырвавшийся и нарушивший важность момента всхлип Ким Нахен, которая затем прикрыла лицо двумя руками, уронив голову. — Эй… — Ким Джуин, быстро вытерев глаза, тут же подошла к альфе, взяв ее за плечи. — Ну что ты… — Спасибо, пап. — Тэхен мягко отстранился от альфы. — Пап? — Плачет? Это второй раз. Ким Нахен, в благодарность за поддержку сжав мягко поглаживающую ее по плечу руку Ким Джуин, как будто победно шморгнула носом. — Могла бы и промолчать. — Ким Тэсон не злился — он надул губы, как обиженный капризный ребенок, пока Тэхен, самодовольно улыбаясь, пальцами вытер его щеки. — Мир? Он смотрел на сына, который в один момент забыл всё, что между ними было. Точнее, он теперь не хотел помнить. Думал об этом, лелеял в себе обиды слишком долго, и, несмотря на это, теперь легко с ними расстался. — Семья, пап. И… — Тэхен перестал улыбаться, опустив глаза. — Прости за то, что я сказал тебе. На тот момент я так чувствовал. Но теперь… — Тебе не нужно извиняться. А мне поздно. — Ким Тэсон сжал плечи сына. — Но я обещаю, что ты… больше не сможешь меня ненавидеть. Даже если захочешь. — Ну а я… — Тэхен, испытывая не совместимое с жизнью облегчение, отвел задумчивый взгляд, сразу зацепившись им за Джина, который, судя по мягкой улыбке и блестящим глазам, теперь был абсолютно доволен, своими глазами увидев воссоединение семьи. — Сделаю всё, чтобы наше семейное дело Тэджин смог передать своим детям. Обещаю.* * *
Джуин сидела прямо на кухонном столе и беззаботно болтала ножками, как-то странно смотря на суетящегося у плиты мужа. — И ты так просто его отпустила? — Намсек очень ловко управлялся с ножом, с помощью которого отправил что-то в аппетитно и ароматно дымящуюся сковороду. — Они заслужили побыть наедине. А пока мы будем разбираться с нападением, им обоим вместе лучше не светиться. А не светиться лучше в месте, полном комфорта и роскоши, который Нахен и Тэсон зовут своим домом. Тем более, там охрана. Тем более, там собака. Тем более, там все возможности для Тэхена комфортно работать удаленно, потому что пока он официально покинул компанию отца, а для Джина — отдохнуть любым доступным ему способом. Вроде бани, бассейна, спортзала, пушистого ковра у камина… — Джуин перечисляла, затем улыбнувшись собственным мыслям. — Жаль тебя там не было. Сначала дети воссоединились. Потом один альфа-деть со своим отцом… Нахен плакала, и я вместе с ней. В общем, у меня не было шанса отказать. Тем более, по всему получается… — Джуин вздохнула. — Я теперь не главная альфа в жизни сына. У него теперь есть супруг. А ты сам знаешь, что это значит. — Да. Я испытал это на себе, когда ты выдернула меня из моей семьи. — Намсек улыбался, и ему не надо было смотреть на жену, чтобы знать, что она улыбалась так же, но с оттенком легкой и весьма самодовольной ностальгии. — Если ты доверяешь Тэсону, то и я доверяю ему. Хотя… Мне просто хочется, чтобы Джин и Тэхен были счастливы. Ну и… Лишившись такого убийственного источника стресса, Джинни быстрее вернет себе природный запах. — Странно, но я почему-то не испытываю теперь злость. — Джуин задумалась, и муж тут же повернулся к ней. — Правда. Сегодня я увидела столько счастья, что… Я всё-таки плохая мать. — Ты просто знаешь, что Ким Тэсон сможет оторвать всем головы без твоего участия. И я понимаю тебя, Джу. Кажется, что Джин уже отмщен, получив столь долгожданное благословение, которое стало решением сразу всех тяготивших его проблем, а мы с тобой знаем, что он не волновался по поводу того, что ему разбили нос — только из-за того, что он не сможет быть со своим альфой. — Намсек отложил нож и доску, взявшись за миску. — Наму. — Что? — Омега не поворачивался, захваченный процессом приготовления соуса. — Почему мне так повезло с тобой? — Тебе?! Я думал, что мне... Омега повернулся, изображая на своем лице очень искреннее возмущение, пока альфа невольно залюбовалась. Прошло двадцать восемь лет, а он почти не изменился. Такой же непривычно для омег статный, высокий, мужественный, и при этом тонкий, как будто высеченный из хрупкого драгоценного камня благородными и очень бережными руками. Он вообще не изменился. Только на лице появился красивый отпечаток приобретенной мудрости, который только добавил его мягким, временами нежным чертам немного жесткости. — Джу. Моргни. — Намсек улыбался, заметив, что жена, глядя на него, погрузилась в какие-то свои мысли. Судя по рассеянной улыбке — приятные. — Это мне повезло с тобой. И не только потому, что ты мне подарила двух самых лучших сыновей. Намсек всегда задумывался, была ли виной всему, что происходило между ними, их истинность? Прошло двадцать восемь лет, а он всё также смотрел на жену с боязливо скрываемым придыханием, которое каждый раз так и норовило превратиться в восхищенный и безысходно счастливый вздох. Любовь с первого взгляда, которая, наверняка, уже превратилась в любовь до последнего вздоха. Он был ученым, и в этой формулировке не видел сугубо романтического подтекста. Всё было проще и понятнее — они будут любить друг друга, пока легкие в последний раз, при помощи мышц и не без участия нервной системы, не вытолкнут из себя последний воздух. — Ты обхаживаешь меня, Джу? Нос мягко тронул сладкий дым, поведя голову и заставляя вдохнуть себя поглубже. И всё также он поддавался этому глубокому, наделенному и сладостью, и пряностью, и мягкостью и нежным теплом запаху. Ваниль. Которая заставила его прикрыть глаза, когда плечи обвили руки, и мягкие губы оказались на тонкой шее, которая открылась. Потому что голова без спроса откинулась. Он всегда был только для нее, невольно вспомнив их первый настолько интимный момент, когда он подпустил альфу к себе, испытывая приятное, украшенное романтичной чувственностью волнение. Она была юна, у нее также не было опыта, как и у него, но была сила и желания, которые она стремилась разделить со своим омегой. Именно разделить, а не навязать. — Я испытала такое облегчение, что готова попробовать заделать третьего сына. — Горячие сильные пальцы легко пробрались под теплый свитер, нежно вдавливаясь в ребра. — Джууууу… — Намсек засмеялся, благоразумно отставив всю кухонную утварь. — Просто скажи, что ты любишь меня, и всё. — Не хочу говорить. — Джуин капризно нахмурилась, и ее омега тут же ловко развернулся к ней, вынужденно вжавшись в кухонную столешницу. — Я готова доказать. — Моя девочка… — Намсек ласково обрамил ладонями раскрасневшееся от приливших чувств лицо. — Почти пятидесятилетняя, да. — Джуин закатила глаза, вновь забравшись под уже начавший мешать свитер, сжав руки на тонкой мужской талии. — Моя девочка… И альфа начала тонуть в ягодной сладости, ощущая легкую волнующую горечь листьев, которая только усиливала неповторимый, кружащий голову вкус. Это был тот самый момент, когда омега начинал проявлять свою власть. Разогреваться в любимых руках, млеть и заставлять сильную и твердую альфу таять, прикрывая глаза, пытаясь вдохнуть поглубже, как будто под гипнозом подаваясь за мягкими деликатными руками, которые знали все самые слабые места и умели их касаться так, что… — Я не говорил сыну, потому что не хотел его травмировать еще больше… — Несмотря на тему, голос Намсека продолжал нежно и бархатно ласкать уши, пока его руки так же нежно и бархатно, едва касаясь, ласкали горячую кожу, заставляя альфу гибко выгибаться, подставляясь под провокационные ласки. — Его будет ждать сюрприз. — Сюрприз? — Джуин не могла сказать это иначе, и получилось слишком чувственно. И вместо ответа Намсек прежде приник к ее губам. — Они истинные. Метка Джина окончательно зарубцевалась, несмотря на мазь. Я… — Намсек дернулся, когда руки альфы решились на ту же провокацию, что и его. — Успокаивал его, но… — Он выдохнул. — Очевидно. — Это хорошая новость. А сюрприз какой? — Джуин улыбалась, прикрыв глаза и кончиком указательного пальца заскользив по до сих пор подтянутому животу омеги. — Ой. Она как будто только теперь поняла, и Намсек самодовольно улыбнулся. — Да. Именно ой. И до ой осталось… Хотя, с учетом пережитого стресса и воссоединения… Сложно дать прогноз. Однако, всё опять же очевидно. — И омега взял находящуюся под его свитером руку жены, побуждая продолжить. — А ты не хочешь его подготовить к этому? — Джуин покорно заскользила пальцами вниз, наконец, подобравшись к главному. — Нууу… — Намсек ловко вытащил руки из-под кофты жены, нежно прижав ладони к её шее и примагнитившись взглядом к чувственно раскрытым губам. — Это приятный сюрприз. Очень приятный. И… Кто я такой, чтобы его портить. — Ты коварен, Ким Намсек. А с виду… Такой порядочный и со всех сторон благодетельный парень… — Ты… — Омега сдавленно, явно не успев в последний момент сдержаться, низко и бессильно простонал в губы альфы, рука которой... была на своем месте. — Можешь отомстить за сына. Хотя, на самом деле, в обществе своего любимого альфы сын был в полной безопасности. И старший Ким совершенно перестал переживать по этому поводу, отдавшись другой насущной проблеме.
