Часть тридцать первая. Сюрприз!
16 января 2023 г., 15:05
Тэхен всё это время, что они добирались, располагались и обживались в доме его родителей, принюхивался, и он даже попросил своего отца еще раз покрепче обнять Джина, чтобы удостовериться в том, что ему не показалось.
— Слааааабый, слабый… — Ким Тэсон сосредоточенно хмурился, смотря на Джина с беспокойством. — Может, обратимся к нашему семейному врачу? Я не сомневаюсь в том, что Джуин нашла лучшего специалиста, но два специалиста лучше, чем один.
— Подождите, пахнет? — Джин очень хотел сам бы себя понюхать, но он был не способен уловить собственный запах.
И к его шее потянулось сразу два носа, и если это движение Тэхена было вполне привычным, то вот ощущать так близко озон, который теперь щекотал короткими вдохами его кожу… Джин улыбнулся. Мог ли он подумать, что свирепый альфа будет так беспокойно его обнюхивать?.. Вот что значит, одна семья.
— Запах однозначно есть. — И свирепый альфа выпрямился первым, возможно, тоже почувствовав себя неловко. — Но он едва уловим.
— Это хорошее начало. — Джин уверенно кивнул, улыбаясь потому, что нос Тэхена до сих пор был на его шее, пока обе руки как будто незаметно обвились вокруг талии. — Доктор сказал, что скорее всего, всё вернется на круги своя тогда, когда я смогу полностью пережить стресс. Мне выписали препараты, но теперь… — Джин быстро глянул на Тэхена, который как будто ничего не замечал, продолжая принюхиваться и нежно прикладываться к коже губами, а затем Джин прямо посмотрел на господина Кима, который очень вежливо не замечал то, что делал его сын. — Спасибо. Я теперь быстро пойду на поправку. Благодаря вам.
— Не говори так, потому что я понимаю, что благодаря мне могла случиться только катастрофа. Остановимся на том, что это благодаря Нахен. — И Ким Тэсон прокашлялся, до сих пор испытывая вдруг вновь подкатившее к осознанию чувство вины. — Ладно. Главное, что всё хорошо закончилось. А бандита я найду и накажу, даю тебе слово. И да. — Ким Тэсон огляделся. — Я сейчас отдам последние распоряжение и заберу Джера с собой.
— Ты думаешь, мы не справимся с одной красивой собакой? — Тэхен, как будто сделав одолжение, оторвался от Джина, затем, заметив пристальный взгляд отца, который всё еще пытался поверить в то, что они остались семьей, широко и квадратно улыбнулся. — Пап! Ну, хватит так смотреть!
— Я просто в шоке. — Ким Тэсон тряхнул головой, затем вдохнув и выдохнув. — Занимайтесь друг другом. Нам с мамой будет полезно лишний раз прогуляться, тем более, рядом с домом есть замечательный парк. Тем более… — Ким Тэсон прервался, задумавшись. — Сегодня ты абсолютно свободен, но завтра, после часа, зайди, пожалуйста, в мой электронный кабинет — он соединен с системой напрямую, все ключи я тебе оставил. Я сегодня же оставлю распоряжение для IT-отдела, чтобы переключили все твои программы на мой ID.
— Хорошо, я понял. — Тэхен сосредоточенно кивнул.
— И связь только со мной. Будут звонки с работы — не бери. Для всех, ты ушел из семьи и из семейного бизнеса.
— Пап, ты действительно думаешь, что это кто-то из банка? — Тэхен нахмурился. — Субин?
— Возможно. Но ты дашь мне слово не думать об этом, чтобы твой омега скорее вновь смог обаять нас своей клубникой. — Ким Тэсон чуть нервно улыбнулся, явно пытаясь перевести тему, и Джин решил его в этом поддержать.
— Ты должен думать только о том, чтобы меня защищать. — Джин насупился, привлекая к себе внимание, и Тэхен тут же отвлекся. — А я буду думать только о том, как сильно тебя люблю.
— Вот! Это самая важная повестка дня. — Старший Ким самым довольным образом улыбнулся, затем потянувшись за телефоном.
— Хан? — Тэхен смотрел на Джина влюбленными глазами, пока Джин глаза закатил, поняв, что мысли альфы, в отличие от преданного взгляда, были не на нем, и Ким Тэсон удивленно посмотрел на сына. — Мне нужно твое слово, что как только ты всё выяснишь, я всё узнаю. И ты не будешь ничего делать, пока я не узнаю.
— Это два слова, Тэтэ. Но я обещаю. — Ким Тэсон уверенно кивнул. — А теперь поеду. Я распорядился, чтобы здесь всё убрали, хорошенько вас накормили и только после этого оставили одних. — Альфа с участием посмотрел на Джина, которого эта новость явно обрадовала. — Тэхен привык к присутствию посторонних людей, а тебе наверняка поначалу будет некомфортно. Согласен? Или всё же для комфорта лучше, чтобы кто-то готовил?
— Я умею готовить. А еще умею убираться и ухаживать за… — Джин осекся, покраснев. — Спасибо, что так внимательны ко мне.
— Поверь, это пустяки. — Ким Тэсон махнул рукой. — Проводите меня? Нужно еще заманить Джера в салон машины.
— Он пойдет за тобой даже на край света. — Тэхен, когда они оказались на веранде, тут же накинул на плечи Джина пальто, а сам предпочел остаться в одном пиджаке, который был надет поверх тонкого шерстяного джемпера. Ему больше не было холодно. — Особенно, если ты поманишь его чем-то мясным.
И Ким Тэсон тут же, до этого мгновение поразмыслив, уверенно направился к одному из шкафов, достав оттуда незапечатанную упаковку чего-то продолговатого и издалека похожего на мясные колбаски.
— Сделано. Теперь мой друг не сможет мне отказать.
Провожая старшего Кима, Джин даже испытывал какую-то неясную, но всё же легко различимую на фоне всех остальных чувств и эмоций грусть. Потому что господин Ким, при ближайшем рассмотрении, оказался таким человеком, с которым хотелось познакомиться поближе, и Джин был уверен, что он сможет рассказать очень много интересных историй. Джин всегда любил слушать разговоры старших, никогда не считая это скучными и не подходящим для молодости времяпрепровождением. Но теперь ему всё же хотелось послушать что-то другое…
— Пойдем, малыш. У нас с тобой много дел.
И ласково поцеловав омегу в щеку, Тэхен потянул его обратно в дом, удостоверившись, что автоматические ворота щелкнули электронными затворами.
* * *
Джин с любопытством наблюдал за творящейся вокруг суетой, потому что ему еще никогда не приходилось наблюдать за работой профессионалов в сфере ведения домашнего хозяйства. Отец был профессионалом, но для него это было скорее хобби, нежели работа. Он всегда говорил, что процесс уборки и готовки его умиротворяет и успокаивает, потому что в процессе ты не только можешь занять себя физически, но и получить ощущение полного контроля, которого зачастую не хватает в жизни насущной. Джин относился к этому также, но теперь смотря на большой дом, в котором было бесчисленное количество различных по обстановке и предназначению помещений, понимал, что в этом случае без помощи не обойтись. И он поджал под себя ноги, прислонившись к мягкому подлокотнику дивана, подсунув под бок подушку. Не хотел смущать работников, но при этом не хотел ничего пропустить. Тэхен руководил, точнее, принимал результат работы. Кажется, для него это было вполне привычно, и он знал, на что нужно обратить внимание в первую очередь. Например, на смену белья в хозяйской спальне, которую господин Ким сам, по собственной воле отдал в распоряжение сына. Так же, как и свой гардероб, при том, что Джин должен был воспользоваться шкафом Тэхена, не получив возможность собраться у себя дома, а точнее отказавшись от нее, мечтая поскорее оказаться со своим альфой наедине. Это были пустяки. И на самом деле, после разрешения разом всех проблем, Джин мог бы ходить в костюме и днем, и ночью. — Всё. Пошли греться. После ужина Тэхен проводил всю прислугу, а потом отправился в сауну, чтобы… Вообще, это была часть плана. Джин получил комфорт, причем, и моральный, и физический, и чувство защищенности в руках своего альфы, что было, возможно, главным условиям для победы над стрессом. И теперь, после того, как главная проблема была решена, можно было вплотную заняться чем-то насущным, но не менее важным. Запах. И Тэхен вполне логично предположил, что для того, чтобы Джин стал пахнуть как прежде, его нужно разогреть. Потому что тело, неважно, принадлежит оно альфе или омеге, всегда пахнет сильнее при повышении температуры. Возможно, это поможет, потому что то, что Джин едва уловимо начал веять клубникой, воодушевляло, но не достаточно для того уровня счастья, которого они достигли. Как дзена. После всего того, что им обоим пришлось пережить. — Я никогда не был в сауне. — Джин, запахнувшись в халат, уселся на деревянную полку вдоль обивающих ее деревянных реек, уперевшись спиной в стену и вытянув ноги, с любопытством смотря на Тэхена, который забрался на полку повыше. Там было очень жарко. Такой жар Джин был согласен испытывать только во время гона и находясь не под сухим паром, а под своим альфой. И эта мысль отозвалась внутри тупой грустью. — Отец любит отогреваться после интенсивных силовых тренировок. Ты не знаешь, но можешь мне поверить на слово — у него в пятьдесят рельеф более выражен, чем у меня в двадцать шесть. — Тэхен откинул голову, а затем и вовсе улегся на спину, с удовольствием впитывая в себя тепло, которое, казалось, самым нужным и полезным образом проникало в него до костей. — Ты хорошо себя чувствуешь? Если почувствуешь даже легкое недомогание, сразу скажи мне. Это важно. В расслабленном голосе альфы послышалось искреннее беспокойство, и Джин улыбнулся. — Мне очень хорошо. Спасибо. Я буду следить за собой. — Он кивнул, несмотря на то, что Тэхен этого не видел. — Я тоже люблю спорт, но мне нравится пилатес. Он помогает укреплять и поддерживать в нужном тонусе мышечный корсет, а у меня наследственные проблемы со спиной. Ну, это скорее слабость, а не проблемы, но тренировки помогают не вспоминать о болевых симптомах. И папе тоже. Иногда и мама присоединяется. Пока Джин, так же, как Тэхен, улегся на деревянный настил, полностью расслабившись и распластавшись, альфа пытался учуять запах клубники, специально не добавляя в горячий пар дополнительные эфирные ароматизаторы. Но он до сих пор был настолько тихим, что казался воображаемым. — Моя мама, кстати, занималась бегом, когда училась, спринтерские дистанции. Они с папой познакомились во время студенческих соревнований. Правда, папа у меня специализировался на прыжках в высоту, так что им не удалось с мамой посоперничать. — А как же они познакомились? — Это было интересно, и Тэхен перевернулся на бок, чтобы смотреть на расслабленного Джина, на самом деле им любуясь, цепляясь взглядом за обрывки голой кожи, которые выглядывали из-под объёмного халата, только подчеркивая аристократичную изящность его всё равно мужественного тела. И альфа понял, что вовремя сменил положение, когда Джин согнул одну ногу в колене, оголив и ее, и колено, и бедро. Пожалуй, даже если он вновь не начнет пахнуть, Тэхен его всё равно съест. — Мама упала рядом с папиным сектором во время очередного забега. Споткнулась о барьер. Отец отдыхал перед своей финальной попыткой, а лавки находились очень близко от дорожек. Мама сказала, что учуяла запах и потеряла концентрацию. А папа сказал, что первым оказал ей необходимую помощь, и настолько увлекся, что пропустил свои попытки, не явившись в сектор после трех свистков и получив дисквалификацию. — Джин улыбался. Наверняка, это была его любимая история, и он не раз просил родителей рассказать ее еще. — Они в один голос говорят, что это была любовь с первого взгляда, а у мамы на тот момент был парень, альфа, ее однокурсник. Которого она, не раздумывая, бросила, затем отогнав и от отца всех претенденток на его сердце. Папа говорит, что мама была очень настойчива, а мама это подтверждает, как и то, что папа был настолько красив, что… Я видел фотографии. Очень красивый. — Джин сказал это с нескрываемым, трогательно задержавшим очередной его вдох восхищением. — Я смотрю сейчас на тебя, и примерно могу представить. — Тэхен улыбался, а Джин открыл один глаз, затем заведя руки за голову. — Я бы тоже бросил всё к твоим ногам. А потом бросился бы в них сам. — Кстати. — Джин как будто пропустил это мимо ушей. — На приеме у врача, я узнал, что, оказывается, считаюсь сильным омегой, потому что мой запах улавливается на расстоянии. Папа мне говорил, у нас с ним хорошая наследственность, но я понятия не имел, что есть омеги, которые пахнут только если прижаться к ним носом и хорошенько вдохнуть. Как я сейчас. Вдруг я из-за стресса стал слабым омегой? И теперь всегда буду так пахнуть. Еле слышно… В голосе слышалось не беспокойство и скрытые переживания по этому поводу, а скорее очаровательная капризность, которая должна была вот-вот надуть его сладкие губы. А Тэхен задумался. А если Джин на самом деле перестанет пахнуть так головокружительно, как пах… Что-то изменится между ними? Ответ был очевиден. — Мне всё равно. Я не отпущу тебя от себя в любом случае. И буду любить так же, как и тогда, когда вдыхал твою клубнику полной грудью. — Правда? — Джин приподнялся на локтях, серьезно вглядываясь в Тэхена. — Правда, Джин. — Альфа только улыбнулся. — Я люблю тебя, а твой запах — это лишь приятное дополнение, без которого я вполне смогу прожить. А вот без тебя — не смогу. Была возможность в этом убедиться. Омега взял паузу, как будто пытаясь лучше вдуматься в услышанное. — Иди сюда. Там очень жарко — спустись ко мне. Голос Джина задрожал от волнения, как будто он готовился заплакать. И Тэхена тут же сдуло с полки вниз, к ногам Джина, который тут же поднялся и уселся ему на колени, крепко обняв. Он тоже убедился в том, что не сможет жить без Тэхена. А теперь ему нужно было убедиться, что Тэхен был рядом и никуда не денется. — Ты не обижаешься на меня? — Джин говорил, уткнувшись в шею Тэхена, ощущая на своих губах чуть солоноватую влагу его кожи. И горький шоколад сразу приобрел оригинальный оттенок в своем насыщенном, но при этом мягком вкусе. — Я никогда не осужу тебя за страх. Но… — Тэхен крепко прижимал к себе омегу, потянув его на себя, чтобы Джин смог лучше усесться, удобно расположив колени по бокам от его бедер, при этом поглубже запахнувшись в халат. — Мне было обидно, что ты захотел убрать мою метку до того, как она сама заживет. — Мне кажется, она не заживет. — Джин сказал это тихо, но в его голосе не было сожалений. А потом он чуть отстранился поддерживаемый крепкими руками на талии, положив ладони Тэхену на плечи. — Доктор говорил, что такое возможно в двух случаях. Если большой альфа-статус, или имеет место истинность. — У меня большой статус. Но можно посмотреть? Тэхен не сделал никакой паузы, теперь нетерпеливо блестящими от предвкушения чего-то глазами вглядываясь в глаза Джина, который не собирался препятствовать, повернув и откинув голову. — Она вообще не побледнела и, кажется, стала… тверже? Там где следы зубов. Не знаю… Папа смотрел, но он ничего мне не сказал. Хотя у самого такая же. — Джин вздохнул, пытаясь сконцентрироваться на осторожно касающихся его метки пальцах, а потом улыбнулся, когда почувствовал нежные губы и язык, очертивший те самые, ставшие более рельефными следы зубов. — Я до сих пор не пахну, да? — Я думаю, ты должен, наконец, оставить на мне свою метку. — Тэтэ… — Джин улыбнулся, прикрыв глаза. — Я не уверен, что смогу оставить метку без своего запаха. Может, просто укушу, и на завтра даже следа не останется. Но… Если ты хочешь, я могу. Нет. — Джин забавно замотал головой. — Я хочу. Вот теперь подходящий момент. Конечно, без страсти, но… — Он смущенно улыбнулся, став нежно-розовым даже на вершинах изящных скул, пока круглые щечки алели от горячего воздуха. — Я счастлив теперь. И улыбаюсь. И твой отец, наверняка, не будет против. Все звезды сошлись. — Тогда давай. — Тэхен откинул голову, оголив шею. — Предупреждаю, будет больно. — Джин крепче сжал плечи Тэхена, который лишь невозмутимо кивнул. — Я буду очень сильно кусать. — Только если вдруг прогрызешь сонную артерию — не накладывай жгут. — Тэхен улыбнулся, затем повернув к Джину решительный взгляд. — Я готов. На самом деле Джин очень волновался и понятия не имел, как это нужно делать. Какой-то ритуал? Он начал усиленно думать о том, как любит Тэхена и как хочет, чтобы они всегда были вместе и никогда больше не расставались. Подумал еще об их будущем сыне, которого мысленно пообещал любить так же сильно, как Тэхена… — Что ты делаешь? — Тэхен теперь с интересом наблюдал за омегой, который, прикрыв глаза, чему-то медленно и сосредоточенно кивал. — Настраиваюсь. — Джин не открывал глаза. — Настраиваешься? А я не настраивался. — Тэхен в сомнении поджал губы, пока Джин открыл один глаз. А потом вновь закрыл. Выдохнул. Резко прижался губами к шее альфы, а потом вонзился в нее зубами. От неожиданности и от того, что это на самом деле было… ну, как минимум дискомфортно, Тэхен сильнее сжал руки на талии омеги, чувствуя его горячее дыхание и всё сжимающиеся, и сжимающиеся зубы. Но альфа терпел. Потому что он хотел этого, и теперь грех было жаловаться. — Ну, как ощущения? — Джин оторвался и тут же начал рассматривать свое творение, недовольно насупившись. — У тебя получилось убедительнее. — Ты меня чуть не убил. — Тэхен как будто собирался захныкать, но вместо этого улыбнулся, коснувшись пальцами пульсирующего от прилива крови и чувств места укуса. — Ого… — Я надеюсь, что не заживет очень быстро. — Джин надул губы. — Хотя, если заживет быстро, я изменю технологию. — И параметры своей настройки. — Тэхен кивнул, затем задумчиво посмотрев на омегу. — Почему я не настраивался? — Потому что мы в то мгновение очень любили друг друга. Тебе не нужно было настраиваться — ты буквально был в этом моменте. — Джин снисходительно улыбнулся, вновь глаз закрыв. — А я хочу, чтобы через мой укус в тебя прямо впитались все мои чувства. Тэхен задумчиво, будто испытывая сомнения, увел свой взгляд в противоположную стену, а потом с нежность обхватил щеку Джина, побуждая его посмотреть на себя. — Я в тот момент просто чувствовал твой запах, который всё во мне переворачивал. А ты и теперь можешь чувствовать мой шоколад, поэтому… — Тэхен вынужденно прервался, увидев, как изменилось лицо Джина. — На самом деле, ты не чувствуешь меня? — Чувствую. — Джин уверенно кивнул, затем как будто виновато опустив глаза. — Но… Твой запах ничего во мне не переворачивает. В смысле, он мне нравится, но… — Джин выдохнул, подняв на альфу очень прямой взгляд. — Я импотент. И альфа невольно и очень стремительно округлил глаза, даже не успев помыслить о том, чтобы как-то смягчить свою реакцию, которая Джина тут же расстроила. — После разговора с врачом, который спрашивал меня по поводу эрекции, я попробовал порно. И руку. И ничего. Я не пахну и не возбуждаюсь. Доктор предупредил, что это вполне нормально, что моя гормональная система дала сбой, и что как только ко мне вернется запах, всё встанет… — Джин запнулся на этом месте. — На свои места. Ну, или просто встанет. А пока я бесполезен. В принципе, то, что озвучил Джин, было вполне логично, потому что у альф и омег возбуждение так и так зависело от запаха и его восприятия. Он не производил гормоны или производил недостаточно, значит, проблемы с потенцией были вполне обоснованы. Просто… Тэхен даже не задумывался об этой стороне вопроса, теперь только поняв, что Джин его ни разу не поцеловал как следует, с языком, головокружительно. Очевидно, пока ему это было ненужно, и он мог довольствоваться лишь трогательной нежностью. — Прости. — Джин поджал губы, как будто собирался заплакать. — Ты не возбуждаешься, а я тебя люблю. — Тэхен зазвучал неожиданно нежно, что при условии его низкого, почти шепчущего теперь тембра отдавалось в ушах… катастрофически нежно. Так нежно, что Джин тут же растаял, первым делом выветрив из себя все сожаления. — Я очень тебя люблю, родной. Особенно теперь, когда успел потерять и вновь обрести. Как пережить клиническую смерть. И то, что у тебя пока не встает на меня… Не знаю, но что-то мне подсказывает, что я смогу это пережить. Тэхен улыбался, а Джин… Просто крепко обнял его. Пусть шоколад не возбуждал, но теперь дарил еще больше ощущения комфорта, которое в любое время, в отличие от эрекции, было необходимо. — Я думаю, теперь нам нужно в душ и потихоньку думать о том, чтобы укладываться спать. — Альфа гладил омегу по волосам, как будто уже начав убаюкивать. — Правда… Если ты не возражаешь, я на пару минут заскочу в папин кабинет. — Ты хочешь… поработать? — Джин очень искренне удивился, еще ни разу в своей жизни не успев ощутить прилив настолько отчаянного трудолюбия. — Признаться, это не только работа. Точнее, мне на самом деле нравится то, чем я занимаюсь. А теперь у меня есть возможность подсмотреть за тем, как дела ведет отец… — Глаза Тэхена загорелись. — Обещаю, я ненадолго! И лежа в просторной кровати, на ортопедическом матрасе, укутавшись в до мурашек мягкое постельное белье Джин вспоминал это обещание, пытаясь понять, как долго вспоминал, если учесть, что в доме не раздавалось ни звука, что явно свидетельствовало о том, что Тэхен не стремился в постель. Хотя… В постели не пахло. И не было надежды даже на физическое удовлетворение потребностей, которые обычно возникают, когда лежишь под одним одеялом с любимым. Мог ли Джин винить Тэхена за это? Вряд ли. Но осадочек, который он решил не замечать, тщательно взболтав перед засыпанием все мысли, всё-таки остался.* * *
— Госпожа Ким, вас что-то занимает помимо этих проспектов, я правильно понимаю? Альфа подняла глаза, теперь думая о том, как лучше начать, заметив на лице сидящей напротив нее девушки серьезное и даже чуть сердитое замешательство, которое, стоит признать, было обусловлено только ее профессионализмом. И непрофессионализмом Ким Нахен. — У Тэхена большие проблемы. — Она вздохнула, при этом очень прямо смотря на Юминг, которая, услышав это, выпрямилась, медленно откинувшись на спинку кресла, и при этом пытаясь скрывать улыбку. Неудачно пытаясь. И Нахен тут же напряглась. — Тебе кажется это смешным? — Простите, госпожа Ким, но я не собираюсь устраивать здесь цирк и лицемерить. — Глаза Юминг заблестели, и она прямо смотрела в глаза Нахен, явно не намереваясь скрывать свои чувства. — После того свидания, что у нас случилось, я не питаю к вашему сыну никаких теплых чувств. Совсем. Даже уважения или какого-то вежливого сострадания. Так ему и надо. Ким Нахен даже опешила от такой реакции, пытаясь теперь сообразить, что это могло значить в контексте ее подозрений. Очевидно, только что альфа, винный запах которой теперь начал отчетливо, но всё еще уместно и некритично кислить, открыто призналась в своей неприязни к Тэхену. Это было ожидаемо. Однако… Если бы она была виновата в чем-то, хитрее и осмотрительнее было бы сгладить эти режущие по чувствам матери углы, чтобы оставить шанс на то, что альфа остыла и успела обиду пережить. — Правда, пострадал от этого Джин. Нахен знала, что омега был знаком с альфой, которая тут же изменилась в лице. Нельзя сказать, что она готовилась упасть в обморок от переживаний за своего знакомого, но было очевидно, что она потеряла в злорадстве, которое уступило часть места в ее выражении лица беспокойству. Искреннему. Потому что до этого усилившаяся кислота почти полностью сникла. Значит, девушка не злилась, а испытывала другие, более спокойные чувства. — Сильно? Он в порядке? — Юминг смотрела на Ким Нахен, с сомнением прищурившись, и по тому, как напряглись ее плечи… Наверное, эта новость была для нее сюрпризом. — Вы знакомы? — Ким Нахен изобразила искреннее удивление. — Да. Бинх нас познакомила. Не могу сказать, что мы друзья, но мы пару раз встречались, и Джин… — Она задумалась, опустив глаза, как будто подбирая наиболее подходящие слова. — Вызвал у меня только положительные эмоции. И я уж точно не стала бы… — Она опустила глаза, закусив губу, как будто напоролась на неприятную мысль. — Всё-таки я была права. — В чем? — Ким Нахен сосредоточенно слушала и наблюдала. — Что с господином Кимом младшим не может быть просто. — Юминг раздраженно тряхнула головой, затем вновь прямо посмотрев на Нахен. — Что-то серьезное? Ким Нахен не торопилась отвечать. — Сначала пугали всякими угрозами, а потом поймали в подъезде и ударили по голове. — Услышав эту версию, Юминг совершенно не удивилась, но эти подробности явно нашли в ней негативный отклик. — Ничего серьезного. Отделался сотрясением. Уже пришел в себя. — Надеюсь, вашему сыну это станет уроком. Или Джину это станет уроком. В голосе и выражении лица было немного всё-таки омраченного чем-то самодовольства. Ким Нахен казалось, что альфа теперь на самом деле сопереживала Джину. — Я не понимаю, кому могло прийти в голову мстить Тэхену через его омегу. Услышав это, Юминг, которая успела о чем-то задуматься, подняла на Нахен широко распахнутые глаза. И замерла, как будто пытаясь что-то понять в этот момент, тщательно вглядываясь и вдумываясь в то, что произнесла взрослая альфа. — Вы думали, что я на такое способна? — Юминг очень искренне возмущалась, явно сочтя такое подозрение за оскорбление. — Госпожа Ким, если бы я хотела отомстить Тэхену, я бы всё рассказала своему отцу в самых грязных подробностях, и тогда эти вопросы решал бы он, разумеется, через вашего мужа, который очень дорожит своей репутацией. — Очевидно, альфа продумывала этот план до этого, поэтому он теперь так складно ею озвучивался. — Мне кажется, по Тэхену это ударило бы сильнее, чем… Чем нападение на его парня. По крайней мере, последствия были бы ощутимее. — Согласна. — В этом было рациональное зерно, особенно, если Юминг не была посвящена в подробности их взаимоотношений, а судя по показаниям Джина, он не успел слишком сильно разоткровенничаться. — Почему решила не говорить отцу? Юминг не поднимала глаза, явно обдумывая ответ. — Потому что сама добровольно пошла на это, предполагая возможные последствия, и потому, что уважаю вас и ценю ту поддержку, что вы мне оказываете. — Альфа вздохнула, как будто в этот момент ощутив укол в область своей гордости. — Но это не отменяет тот факт, что ваш сын, и у меня есть все основания говорить об этом, заносчивый грубиян. И от этого, как оказалось, страдают даже ни в чем не повинные омеги, не говоря уже об альфах. — А если он извинится перед тобой? — Ким Нахен услышала всё, что хотела. — Честно сказать, мне извинения не нужны. Но чтобы успокоить маму… — Юминг пожала плечами. — Букета будет достаточно. Лучше поздно, чем никогда. — Маме рассказала грязные подробности? — Ким Нахен прекрасно помнила, как расстроена и обескуражена была мать ее потенциальной невестки, когда объявляла о том, что дочь категорически отказалась от всех притязаний на этот со всех сторон выгодный брак. — Нет. Сохранила их только для себя. На долгую память. — Юминг раздраженно тряхнула головой, затем подняв на Ким Нахен серьезный и даже немного нахмуренный взгляд. — С меня сняты подозрения? Или нужно предоставить алиби? По всему было понятно, а особенно по запаху успевшего перебродить без участия сахара винограда, что альфа не нападала в качестве защиты — она на самом деле была уязвлена озвученными в ее адрес подозрениями. — Прости, Юминг, что обидела тебя. Ничего личного. Однако, для верности, всё же можно попросить Хана назначит кого-то ей в невидимое сопровождение на пару дней. Доверяй, но проверяй. — Джина только жалко. — Альфа фыркнула, а затем стянула со стола Нахен один из раскрытых каталогов. — На самом деле, меня не устраивает вот этот разворот. Я ждала, что вы долистаете до него, но… — И Юминг вернула на стол глянцевые страницы в мягком переплете. — Вот. Это черновой вариант, так что еще есть возможность переснять. И им больше не пришлось возвращаться к неприятному разговору, сказавшемуся на их прощании, которое было холоднее обычного. Но это лишний раз доказывало то, что Нахен своими подозрениями альфу оскорбила, а разве может искренне оскорбиться тот, кто виноват, когда его ткнут носом в его злодеяние? Нет. Он скорее испугается и подожмет хвост, пытаясь быть невозмутимым и не демонстрировать негативные эмоции. Значит, теперь дело было за Тэсоном.* * *
Это было бы замечательное начало дня, если бы Тэхен, который явно пришел в кровать после того, как Джин уснул, хотя бы извинился за то, что задержался. И Джин, который решил, что не будет об этом напоминать, чувствовал, как внутри с каждым вздохом Тэхена, с каждой его улыбкой и поцелуем разгоралось раздражение. С одной стороны, ему было странно, что он мог испытывать какой-то негатив по отношению к своей любви, которую успел потерять. А с другой стороны, эта любовь вполне счастливо нашлась и теперь, отпрашиваясь поработать и предлагая Джину не скучать… У Джина от негодования повысилась температура, и он чувствовал, сидя в просторной гостиной, которую устал разглядывать, что у него горячие ноги. Когда у него последний раз были горячие ноги? И он вытянул их, чтобы они остыли. А когда последний раз он злился так, что нагревался?.. Выход был один. Точнее… Джин не знал, где именно был нужный ему выход, одновременно являющимся входом в рабочий кабинет господина Кима старшего, поэтому передвигался по дому осторожно, прислушиваясь к стуку компьютерной клавиатуры или очень важным разговорам, которые теперь наверняка вел господин вице-президент. А Джин на самом деле надеялся, что они всё это время не будут отлипать друг от друга, пытаясь наверстать упущенное не по их воле время. Но зачем не отлипать друг от друга, когда один из этих друг от друга пахнет слишком слабо и в принципе не способен ни на какие романтические реакции. Тэхен его даже не целовал почти! То в щеку, то лишь слегка в губы, а Джин, между прочим, хотел этого! Всё это время хотел, наверняка, просто только теперь осознал. — Всю работу переработал? Омега, наконец, нашел нужную ему комнату, и, задержавшись в дверях, теперь прямо, даже не пытаясь оценить обстановку просторного кабинета, смотря на того, кто занимал место за рабочим столом. Напротив компьютера. И альфа поднял на него задумчивый, а потом и вовсе удивленный взгляд. Ошарашенный. Не ожидал такой наглости. — Я понимаю, что ты очень серьезный человек. Что ты наследник своего прославленного отца, особенно теперь, когда вы, наконец, помирились и договорились! Я очень этому рад! Но я не думал, что твой отец со своим семейным делом сможет тебя у меня отбить! — Джин… — Тэхен смотрел на омегу широко раскрытыми глазами, пока омега чувствовал, что подпекало теперь не только пятки. Вообще, это было странно, но он решил не останавливаться на мысли о том, что теперь вел себя не так, как обычно. Что если бы он вел себя как обычно, он бы просто вошел в кабинет, присел на край стола, заискивающе… А какого черта он вообще должен себя так вести?! — Я рад, что ты еще не забыл как меня зовут. — Джин остановился напротив стола, сцепив на груди руки. Он понял, что так его распаляло — запах горького шоколада. Который теперь явно растопили, оставив на огне, чтобы он, испаряя свой сладкий, невыносимо вкусный аромат, пытался Джина отвлечь от его… От его… Джин не успел додумать эту мысль, которая в испуге сбежала от него, как только он заметил, что Тэхен поднялся. Когда он успел стать таким красивым?.. А таким широким?.. Кажется, воротник рубашки расстегнулся, потому что просто не мог удерживаться вблизи этих широких плеч, сильной шеи, крепкой груди… А еще он закатал рукава, и там… Руки… Даже руки были красивые, и как хорошо было бы, чтобы они… Джин начал задыхаться, бессильно хватая ртом воздух, которого окончательно лишился, когда Тэхен, как раз теми самыми руками, схватил его и притянул к себе, прижимая так, как будто пытался выдавить из него жизнь, пока сам… Пытался украсть у него остатки судорожных вдохов, целуя как-то… Как-то… Голова закружилась, ноги подогнулись, вдруг обнаружив в себе слабость и предав его твердое положение в области коленей, и Джин в последний момент успел ухватиться за плечи альфы, зацепившись пальцами за его волосы, которые сжимал, чтобы… Он перестал целовать его так, как будто никогда не целовался. Он был в этот момент таким жестоким, не давая омеге ни надежды на инициативу, агрессивно языком хозяйничая у него во рту, будто пытаясь победить, а не приласкать, но в этом было что-то... Нужное. Без каких-либо дополнительных мыслей и определений. Когда ты вдыхаешь и выдыхаешь, ты не рассуждает о том, почему и зачем нуждаешься в кислороде. Ты просто без него умрешь. А Джин чувствовал, что если теперь Тэхен его отпустит, отлучит от своих жестоких губ, он задохнется. Казалось, что вокруг всё бешено закружилось, заставив внутренности в какой-то безумной эйфории поджаться, сдавиться, при этом вызывая необъяснимое удовольствие, которое на самом деле было только предвкушением чего-то большего. И Джин не успел сообразить, когда вдруг перестал чувствовать горячие губы. Вместо этого он стал ощущать горячее, как будто в любой момент рискующее сорваться на агрессивный гортанный рык дыхание. Рык… Захотелось оказаться в зубах альфы, ощутить его силу и власть. Захотелось так нестерпимо, что Джин, что-то простонав, откинул голову, обнажая шею. Какая дикость… Он ждал этого всю свою жизнь, и, наконец, дождался, разучившись дышать, всеми своими органами чувств теперь находясь под кожей, которую Тэхен втянул между зубов. Когда… Когда это стало так хорошо… Джин мог кончить. Он, наверное, кончил, перестав ощущать свое тело и оторвавшись от пола, пытаясь полностью сконцентрироваться на губах и языке, утешающем грубо и без разрешения оставленный багровый засос. Украшение. А украшений много не бывает. Тэхен, когда только заметил на пороге Джина, который будто ударил его по лицу спелой, сахарно-сочной, лопающейся от сладости клубникой, лишив всякой возможности собраться с мыслями, всё же успел понять, что что-то не так. Джин вновь был клубничным, невыносимо вкусным, но в этот раз вплетенная в ягодный запах ваниль была не просто вкусовым нюансом, подчеркивающим сладость. Она… Просто выключила его из реальности, как будто в последний момент сумев придать и без того невыносимо долгожданной клубнике ту самую чувственную силу, которая заставила его сдаться. Не понимал. Только действовал. Это был гон. И судя по тому, что Джин даже не пытался воззвать к его здравому смыслу, только поощряя и распаляя и без того взбесившееся желание… Гон был не только у него. — Нет, нет, нет… — Джин слишком чувственно протестовал, оказавшись спиной на диване, вцепившись в воротник рубашки выпрямившегося над ним Тэхена. — Не уходи! Звучало как отчаянная мольба, сопровождаемая надрывными выдохами, больше похожими на бессильные и глухие стоны. Джин умолял, нуждаясь, преклоняясь и сдаваясь, но… Он слишком решительно дернул в сторону руки, с томным удовольствием, сексуально блестящим в его полуприкрытых глазах, наблюдая за рассыпавшимися повсюду пуговицами и наконец-то получившим свободу мужским торсом. Кто теперь охотился? И Тэхен, легко обхватив затылок Джина пальцами, сжав, потянул его к себе, бесстыдно стерев языком с его самодовольных губ улыбку, прикусил их, будто предупреждая, удержал, пока омега судорожно зацепился пальцами за пояс его брюк. В голове была единственная выжившая после нахлынувшего возбуждения мысль. В этот раз он не будет просить остановиться. В этот раз… Он будет просить еще.
