Шоколад, пожалуйста. И покрепче

      — Я восхищаюсь этой женщиной. — Хан, который прежде вальяжно расправился в кресле для посетителей и просителей, теперь придвинулся ближе к столу, с любопытством смотря на метку своего босса. — Скажи, она победила тебя в честном поединке, или ты всё-таки успел использовать запрещенные приемы, прежде чем проиграл?       — У тебя хорошее настроение? — Ким Тэсон с подозрением прищурился, смотря на своего начальника службы безопасности, который лишь расплылся в самодовольной улыбке.       — Знаешь, мне всегда нравились амазонки, рядом с которыми хочется превратиться в покорного песика, чтобы по команде приносить к ногам тапочки в зубах, забыв о своей доминантности... — Хан мечтательно закатил глаза, пропустив комментарий по поводу хорошего настроения, теперь просто его в открытую демонстрируя. — Как думаешь, если я похудею, у меня будет шанс понравиться твоей жене?       Раньше Ким Тэсон бы пропустил это мимо ушей, прекрасно понимая, что подобный вопрос мог быть задан только шутки ради, но теперь он почему-то задумался. Хан всегда был невероятно популярен у женщин, независимо от их естественного статуса. Тэсон не помнил его без фирменного сломанного носа, который придавал его плоскому лицу, очерченному высокими острыми скулами и такой же нижней челюстью, немного хулиганской поэзии, которая очень эффектно дополнялась обычно сложенными в ухмылку тонкими губами. А вот большие глаза с длинными загнутыми ресницами и терпкий, но всёравно цветочный запах лаванды только очаровывали. Плюс рост. Плюс стать, которая даже после прекращения спортивной карьеры никуда не потерялась — просто прикрылась опытом. Интересно, а он когда-нибудь нравился Нахен? Они ведь познакомились еще тогда, когда Хан был в своей лучшей форме. А его запах? И Ким Тэсон нахмурился.       — Кстати, я уже успел пообщаться с твоей благоверной. — Хан невозмутимо смотрел на Тэсона, как будто специально игнорируя смену в его настроении. — Надо дать ей личный номер, потому что несолидно такой роскошной женщине разыскивать меня через секретаршу. Только напрямую. В любое время дня и ночи.       — Я не понял, ты страх потерял?       Всё-таки рвануло, и Хан тут же поднял две руки, сдаваясь и, для верности, пониже опустил голову, демонстрируя покорность, при этом очень самодовольно улыбаясь.       — Услышу еще что-то подобное, и тебе придется беспокоиться о своей безопасности, а не о моей.       Ким Тэсон только предупреждал, потому что угрозы всегда сопровождались болезненными раскатами его голоса по телу провинившегося, и Хан миролюбиво улыбнулся.       — Просто хотел проверить, не заплыл ли ты жиром. Не заплыл. И да, я никогда не посмотрю на твою женщину. Хотя бы из страха. — Миролюбивая улыбка на грубом лице стала еще шире и комично очаровательнее, и Ким Тэсон только раздраженно закатил глаза, услышав зычный смех. — Ладно, извини. Просто хорошо провел вечер. И ночь. И утро. Несколько раз подряд. Ты, наверняка, знаешь, как это бывает, когда яйца звенят от того, что полностью опустели. — И сделав это признание, Хан тут же, как по мановению волшебной палочки, стал устрашающе серьезным, по-армейски выправившись в кресле. — Теперь можем перейти к моим обязанностям. Тем более, твоя супруга, в присутствии которой я теперь даже глаза не подниму, чтобы случайно не стать гостем на собственных похоронах… — Хан озвучивал это с обреченной тоской, затем улыбнувшись. — Сказала, что теперь наш с тобой выход, дополнительно попросив присмотреть за девочкой, с которой почти полностью сняла подозрения. И я уже выделил пару человечков, чтобы первым узнать о ее подозрительных перемещениях и связях.       — Ну, всё успел. — Ким Тэсон никогда не уставал удивляться и восхищаться тем, как оперативно его друг организовывал чужую работу. — В таком случае, можем заняться оставшимся в подозреваемых мальчиком, который личный помощник сына. Юн Субин.       — Юн Субин. — Хан сосредоточенно кивнул. — Запросить личное дело? Или обойдемся оперативными разведданными?       — Мне не нужна биографическая справка — только подтверждение того, что он виновен. Или не виновен. — Ким Тэсон снисходительно улыбнулся, затем услышав стук в дверь. — Да?       — Господин Ким, к вам личный помощник…       Тэсон не дал секретарю закончить, но дал знак Хану.       — Да, пусть войдет. — Он кивнул, и дверь тут же закрылась, чтобы затем открыться вновь. — Субин. Какие-то проблемы?       Молодой человек замер в дверях, сразу обратив внимание на повернувшегося к нему и вполне дружелюбно улыбающегося Хана, который затем вернул свое прежнее положение, многозначительно посмотрев на Тэсона.       — Ладно, не буду мешать. — Хан, хлопнув себя по коленям, поднялся. — О результатах проверки вам доложить лично? Или можно прислать электронный отчет?       — Электронный отчет. — Ким Тэсон кивнул, а затем поднялся, чтобы пожать руку начальнику службы безопасности, который уже понял его без слов, игриво подмигнув.       Очевидно, в его ушах до сих пор раздавался звон опустошенных яиц, из-за которого ничего теперь не могло омрачить его настрой.       — Всего доброго. — Мужчина, всё также улыбаясь, раскланялся, а затем тяжелой уверенной походкой вышел за дверь, которую аккуратно за собой прикрыл, добившись почти бесшумного защелкивания замка.       — Что ты хотел? — Ким Тэсон вновь занял свое кресло, как ни в чем не бывало начав перебирать разложенные перед ним бумаги, пока вошедший молодой человек наблюдал за ним явно с недоумением.       — Я… Не могу связаться с господином Кимом. — Он опустил голову.       — И что? У тебя нет дел? Мне кажется, что у личного помощника всегда есть, чем заняться. — Ким Тэсон закатил глаза, затем оторвавшись от бумаг и прямо посмотрев на Субина, который явно был растерян. — Что-то еще?       И эта растерянность становилась настолько очевидной, что молодой альфа даже не мог ее скрыть.       — Я… Просто я знаю, что у вас с господином Кимом случился конфликт, и что…       — Знаешь? — Ким Тэсон раздражено ухмыльнулся. — Но пришел ко мне, чтобы услышать подробности? — Взрослый альфа удивленно распахнул глаза, затем ближе придвинувшись к столу и сцепив перед собой руки. — Выглядит так, как будто ты узнал об увольнении моего сына до меня, и теперь пришел спросить, что будет ждать тебя. Иначе я не вижу повода для этого внезапного визита.       — Однако вы не сомневались, когда секретарь доложил вам о том, что я пришел. — Субин скрестил на груди руки, но затем их торопливо расплел, вернув своему образу деловую покорность, пока Ким Тэсон очень натурально отыграл растерянность. — Из чего можно сделать вывод, что вы либо планировали встречу со мной, либо вам вдруг очень захотелось с кем-нибудь поговорить. Помимо господина Хана. — И произнеся это имя, Субин как будто невзначай повел плечами, будто на них успело что-то неожиданно неприятно опуститься, придавив его к земле. Разумеется, никому не хочется иметь дело с начальником по безопасности, в том числе, внутренней.       А Ким Тэсону теперь нужно было совершить достойную провокацию. Нахен убедилась, что бывшая Тэхена была ни при чем, заверив, что других настолько подходящих на роль злодейки бывших не осталось. И теперь единственным, кто идеально подходил на роль злоумышленника, был личный помощник, который уже оказался не так прост, как хотелось бы господину Киму. Но тем интереснее.       — Если Тэхен поручил тебе заботу о своем будущем наследнике, значит, он тебе доверял. Значит, смогу доверять и я, хотя у меня не так много вариантов. По крайней мере, тех, при которых потери будут минимальны. — Ким Тэсон, до этого взяв паузу, убедительно вздохнул, схватившись за карандаш, чтобы изобразить несвойственное ему обычно волнение. Чтобы показать, что ситуация на самом деле была серьезной. — Мне нужно оперативно быстро принять все дела и документы, которые вел Тэхен. При этом, мне нужно сделать что-то, чтобы не стать главным подозреваемым…       — Подозреваемым? — Субин в сомнении прищурился, чуть повернув голову, как будто надеясь, что так сможет расслышать наверняка. — Вы о полицейском расследовании?       — Да. — Нужно было сместить акцент. — На омегу, с которым спал мой сын, напали с угрозами, что если он не оставит Тэхена, я пущу под откос бизнес его матери. Альфа, мать омеги, оскорбилась, и они вместе с обиженным сыном написали заявление. Так как омега еще проходит реабилитацию после побоев, его не допрашивали — пока решают какие-то бюрократические вопросы. Но вот на допросе, или как там это называется, если обидел не ты, а тебя… Мне явно дали понять, что после его показаний я стану главным подозреваемым. Кто-то очень смело меня подставил, и мне теперь необходимо выяснить, кто, потому что если мое имя всплывет даже просто в одном абзаце с упоминанием уголовного кодекса… Я думаю, ты понимаешь, чем это грозит моей репутации. И для чего мне нужно сохранить ее безупречность. Любыми средствами.       До этого бодрый, пусть и не темной обжарки кофе, который отчетливо улавливался в запахе личного помощника, теперь едва-едва касался чуткого обоняния опытного альфы. Значит, Юн Субин испытывал волнение, которое было связано со страхом в любом его проявлении, потому что только страх (ну или глубокое потрясение) мог отнять у запаха интенсивность.       — Судя по всему... — Ким Тэсон, сделав первое важное наблюдение, вслух начал рассуждать неуверенно, а затем и вовсе драматично уронил голову, тут же ее подняв, как будто уже успел поругать себя за слабость. — Ладно. Ты можешь мне помочь. Я знаю, что ты его прикрывал передо мной, в том числе, в вопросе суррогатного материнства, значит, он тебе доверял и не пытался что-либо скрывать, из-за опасений по поводу моего вмешательства. Значит, ты сможешь меня максимально развернуто ввести в курс дела, потому что я вряд ли смогу самостоятельно разобраться в его документации, притом, что у меня в два раза больше своей, плюс государственные контракты, которые… — Ким Тэсон запнулся, вперив в молодого альфу прямой и не мигающий взгляд. — Мне нужен алгоритм.       — А заместитель? Почему вы захотели обратиться именно ко мне?       Юн Субин выглядел сосредоточенным, но слишком подозрительно не готовым к сотрудничеству, при том, что теперь стоял перед начальником своего начальника. Его запах до сих не торопился раскрываться, при том, что Ким Тэсон не торопился душить его своей громовой доминантностью. У него были собственные, известные только ему причины теперь волноваться и переживать за себя. Вряд ли это был страх потерять работу, потому что если бы это был жизненно важный вопрос, личный помощник, чтобы заслужить очки, явно указал бы, насколько нуждается в этом месте. Тем более, Ким Тэсон ни словом не обмолвился о том, что он может быть уволен. Оставался только один повод. Юн Субин приложил к случившемуся руку, а возможно, даже две руки.       — Ты решил расспросить меня? Мне кажется, или в твои обязанности, неважно, на сына ты работаешь, или на отца, входит только отвечать на вопросы и быть внимательным и исполнительным? — Ким Тэсон спокойно, но угрожая зависшим в воздухе громом, чеканил слова, с удовольствием заметив, что молодой альфа разозлился. По крайней мере, в его кофе, который до этого почти выветрился, погрязнув в его страхе, кто-то добавил едкую горечь.       Другой бы, услышав что-то подобное, принимая во внимание положение своего собеседника и формальную справедливость его претензий, скорее бы испугался. Но Юн Субин не был так прост. Возможно, просто проецировал ненависть к своему непосредственному начальнику на его отца. Возможно, его целью был сам отец, но господин Ким старший слишком редко и формально контактировал с личным помощником сына, никогда не позволяя себе переходить за рамки делового этикета. А вот Тэхен... Нужно будет его подробнее расспросить по поводу взаимоотношений с господином Юном.       — Мне нужны все планы, записи, пометки, прогнозы и наработки, которые сделал Тэхен. Желательно, с лаконичными пояснениями. – Ким Тэсон выдохнул, а затем, опустив глаза в бумаги, нарочито спокойно добавил. — Я могу тебе доверять?       Субин неожиданно прямо посмотрел на альфу.       — Думаю, после того, что я узнал, у меня нет выбора — только оправдать ваше доверие.       — Это очень правильный подход. И можешь быть уверен — эту помощь я не оставлю без щедрого материального вознаграждения. — Ким Тэсон улыбнулся. — Мы можем начать прямо сейчас.       — Разумеется, господин Ким. — И вновь личный помощник покорно, как ни в чем не бывало, уронил голову, всё еще отравляя воздух слишком сильной кофейной прожаркой. — Я сейчас же подготовлю все находящиеся в обороте документы и планер господина Кима.       — Можешь идти.       Одно дело, когда ты решил обидеть котят, и совсем другое — когда на кону настроение папы-льва. И придумав такое красочное и со всех сторон подходящее ему сравнение, Ким Тэсон улыбнулся. Откуда в нем такая сентиментальность? Это был интересный вопрос, которым старший Ким не потрудился задаться, вместо этого набрав Хана.

* * *

      Тэхен помнил, каким Джин был в свой первый гон. Напуганный, истерзанный муками запаха и как будто вынужденно испытывающий возбуждение, с которым должен был расправиться как можно быстрее, чтобы почувствовать облегчение. Тогда желания и инстинкты тащили его за собой, за волосы, пока он царапался и раздирал локти и колени о вдруг набросившуюся на него реальность. Теперь Джин был другим. Теперь он добровольно, крепко взяв инстинкты и желания за руки, вел их за собой. И поэтому был опасен, разумеется, в самом чувственном, подкашивающем ноги и клубнично кружащем голову смысле. Он провоцировал, но делал это из благих побуждений, потому что и омега, и альфа знали теперь, что их желания полностью совпадали.       И поддавшись затуманенному возбуждением взгляду, Тэхен нетерпеливо схватился за край кофты Джина, и тот тут же отпустил его, подняв руки, по которым сразу же, в неизвестном направлении слетел уже ненужный кусок ткани. Омега потянулся за поцелуем, но вместо этого опрокинулся на спину, прижавшись затылком к мягким подушкам, когда альфа, крепко ухватившись за пояс его штанов и трусов, дернул их в низ, с удовольствием наблюдая затем, как Джин начал раздраженно дергать ногами, пытаясь быстрее избавиться от штанин. Тэхен не смотрел. Не хотел смотреть до того момента, как сам окажется голым, потому что всё, что было на нём, теперь было между ними. А он… Всегда хотел Джина, но теперь… Он в нем нуждался.       — Блять!       Пальцы начали судорожно дергать замок ширинки, которая именно в этот момент решила сломаться, после того, как пуговица легко поддалась. Зачем платить за брюки пару сотен баксов, если в ответственный момент...       — Давай я.       Тэхен, ожесточенно борясь с ширинкой, не заметил, как Джин, а Джин был абсолютно обнажен, оказался на коленях между его разгневанно расставленных ног, для большей опоры, чтобы сильнее тянуть и… Джин. Голый. На коленях. Перед ним. И тонкие пальцы омеги потянулись к его рукам, которые, как будто находясь во власти чужой нервной системы, тут же отпустили многострадальную молнию. У омеги были непривычно горячие руки и взгляд, за который можно было отдать всё, что было, и клятвенно пообещать найти и отдать еще. Блестящий, мягкий, чарующий в сочетании с нежной, будто извиняющейся улыбкой… Он был полной противоположностью того, что теперь творилось в Тэхене, который кипел и… Заворожено наблюдал за тем, как Джин взял его ладонь, прижав к своему лицу, а затем коснувшись ее губами. А рука не должна была получать всё самое вкусное, и Тэхен потянулся вперед, пока Джин чуть приподнялся, уперевшись рукой в его бедро.       Самые нежные губы. Как будто касаешься нежных лепестков цветочного бутона, до этого прятавшего в себе сладкий нектар, а затем распустившегося. Только для него. Этот поцелуй настолько отличался от того, что был ранее, что Тэхен даже перестал дышать, ощущая на своём подбородке осторожные пальцы, которые будто боязливо направляли его голову. А затем они исчезли, но Тэхен отказывался думать, куда, двумя ладонями обхватив лицо Джина. Он готов был целовать медленно. Он теперь мог наслаждаться вкусом, а не просо пытаться побыстрее насытиться.       — Привстань, пожалуйста.       Джин сказал это прямо в жадно вошедшие во вкус губы Тэхена, который небывало послушно приподнялся, чтобы омега смог стянуть его брюки к коленям.       — Аааа… я сам!       Альфа забавно задрал ноги, пытаясь стянуть с себя штанины, пока Джин отодвинулся, чтобы случайно не получить по лбу.       — Я сожгу их. — Тэхен сердито рыкнул, отбросив брюки, и Джин, только улыбаясь, вновь удобно устроился между его ног, положив горячие ладони на сильные бедра, начав их ласково поглаживать, будто пытаясь унять праведный гнев альфы. — Иди ко мне.       Он собрался потянуть Джина за плечи, но Джин сам подался вперед, как будто на самом деле собирался встать, но это был лишь отвлекающий маневр, потому что вместо обещанного его взглядом поцелуя, его губы оказались на шее альфы, как раз в том месте, где была метка, а пальцы сжались вокруг члена. Сжались. В этом прикосновении не было никакой деликатности, и Тэхен даже дернулся от слишком ощутимой… Ласки. Все прикосновения были ласками теперь, и даже если Джин, усыпив до этого его бдительность, захочет оторвать ему яйца, истомленный клубникой и уже доведенный до транса альфа лишь сможет бессильно что-то простонать.       Омега просто не собирался больше дразнить. Ему не терпелось ощутить на языке вкус Тэхена, этот помешанный с мускусом разгоряченной возбуждением кожи запах, который не давал ни шанса на заигрывания. И Джин сразу опустился к члену, обхватив блестящую от обилия смазки головку губами, по которым затем, оторвавшись, провел языком. Не чтобы казаться особенно сексуальным, а потому что это было вкусно. И первый голод был утолен, позволив ему мягко обхватить член пальцами, медленно и методично скользя вверх-вниз, то оголяя головку, то скрывая ее в крайней плоти. Источник запаха. И Джин прижался щекой к упругому бедру, уткнувшись носом в основание члена, языком проведя по мошонке, чувствуя, как поджимались от приятно-острых ощущений яйца. Мог бы втянуть губами и полизать обстоятельнее, но вместо этого губы оказались на внутренней поверхности бедра, пока пальцы как будто лениво дрочили член. Джин был эгоистом в этот момент, впитывая в себя запах альфы и заставляя его ждать.       Вынуждая его ждать, и Тэхен запустил пальцы в его волосы, сжав и оттянув назад, побуждая посмотреть на себя. Никакого раскаяния. Омега будто бы издевался над ним, но недолго, потому что затем его губы вновь сомкнулись вокруг сладкой и влажной головки члена. Джин втянул щеки, чуть опустился, давая Тэхену ощутить очень чувствительное, приносящее удовольствие давление, которое должно было стать только сильнее и слаще, когда губы Джина опустятся чуть ниже, но… Они вернулись к головке. Потом вновь проделали этот слишком короткий путь, и когда Тэхен попытался опустить голову омеги чуть ниже, Джин применил силу, удержав свое положение. А вот это был вызов, на который альфа не мог не ответить.       Тэхен, всё еще держа Джина за волосы, поднялся, и Джину, который до этого расслабленно опустился на пятки, оставаясь на коленях, пришлось привстать, судорожно схватившись за бедра альфы, который теперь, сменив положение, пресек все его попытки… Головка члена оказалась в горле, пока омега беспомощно прижимался носом к лобку. Тэхен не держал его. Разумеется, он не собирался причинять боль, но здесь было другое. Джин сам не торопился отрываться. Он давился, но Тэхен чувствовал, как его язык пытался доставить удовольствие члену, пока вокруг его головки лихорадочно приятно сокращалась глотка.       Альфа запрокинул голову, сильнее запутав пальцы в волосах Джина, который грудью прижался к его бедрам, схватившись за них до побелевших костяшек. Как будто боялся, что Тэхен сможет его прервать. Как будто не доверял себе и своему организму, который пытался вытолкать член изо рта. Но омега лишь чувствовал теперь удовольствие своего альфы и не мог думать ни о чем другом, давая себе лишь короткие передышки, чтобы вдохнуть, затем вновь взяв член на всю длину. Тэхен стал ему помогать. Стал направлять движения, награждая гортанными, низкими, вибрирующими в ушах стонами.       — Джинни… — Альфа, как будто из последних сил, как будто руки отказывались ему подчиняться, побудил Джина оторваться.       И то, что он увидел, убило в нем всю решимость остановиться, чтобы… Чтобы… Мысли и намерения выветрились из головы, когда он посмотрел омеге в глаза. Блестящие, мокрые от вынужденных слез, которые наверняка оставили свои следы на розовых либо от смущения, либо усердия щеках, и губы... Потемневшие, чувственно припухшие, высохшие от слишком горячих выдохов и вдохов, которые теперь были наградой за его самоотверженность. Он до сих пор держался одной рукой за альфу, другой — за его член, будто боясь отпустить, и смотрел на него снизу вверх так нетерпеливо, как будто он теперь испытывал страдания из-за того, что остановился, а не Тэхен, вынужденный прервать удовольствие. И Тэхен провел большим пальцем по его нижней губе. А потом его взгляд опустился к члену Джина. Он запомнил его твердым, а теперь… На стройном бедре омеги он заметил белесые брызги, которые покрывали и низ его живота.       — Ты… кончил?       Джин медленно и как будто неуверенно кивнул, затем зачем-то суетливо прикрыв одной рукой член, как будто стесняясь этого. Возможно ли было кончить от того, что ты пытался довести до оргазма другого? Тэхен постоянно ощущал его пальцы на своих ногах, на которых, возможно, останутся синяки, но… Альфа пропустил тот момент, когда омега вновь взял его член в рот, втянув щеки и сжав кольцом вокруг головки губы, которые стали опускаться и подниматься, пока бережные и как будто чуть дрожащие руки взяли… взяли его за яйца. Тэхен не собирался так быстро кончать, и в принципе, во время гона привык к этой вынужденной выдержке, но здесь… Он запрокинул голову, сильно сжав пальцы в волосах Джина, почти грубо прижав к себе, ощущая сокращения горла, от которого забурлила кровь, закипев, ошпарив всё внутри почти болезненным наслаждением. Тэхен пришел в себя только тогда, когда Джин начал давиться. Он тут же разжал руку, дав возможность омеге вдохнуть и до конца проглотить. Альфа, даже затуманенным непредвиденным оргазмом сознанием понимал, что поступил плохо, и уже готовился извиниться, но в этот раз Джин повел себя иначе. Он не дулся, не хмурился, вместо этого, как будто испробовав что-то очень вкусное и не собираясь оставлять ни капли, облизывал чувствительную головку медленно опадающего члена, иногда мягко обхватывая ее губами.       А потом он поднял на Тэхена глаза. А потом улыбнулся. И Тэхен мог поклясться, что у него поджались яйца от вновь подступившего к ним возбуждения.       — И ты… кончил. — Джин мягко улыбнулся, совершенно бесстыдно вытерев губы.       — Встань.       — Тэтэ… — Джин, услышав в голосе Тэхена слишком строгую и холодную для момента интонацию, растерянно смотрел на альфу широко раскрытыми глазами, но затем неловко поднялся, тут же оказавшись в крепких объятиях, которые легко придали ему уверенное положение в пространстве и дали возможность расслабиться.       Одной рукой Тэхен прижимал Джина к себе за талию, а другой — держал за шею, позволяя комфортно откинуть голову и подставиться под горячие губы, отдав им всю инициативу, отдав им себя и окунувшись в шоколадное головокружение, как будто только теперь получив возможность сконцентрироваться только на запахе, совершенно не думая об удовольствии. Не только чувствовать его, отвечать, но и осознавать, беспомощно подаваясь за руками, совершенно не думая о том, что они собираются сделать. Доверял. Отдался полностью. И лишь громко вздохнул, когда Тэхен развернул его к себе спиной, двумя руками перехватив поперек груди, носом уткнувшись в его шею, заставляя больше откинуть голову, в надежде почувствовать губы. Ну или зубы, и омега весьма довольно заурчал, накрыв руки альфы.       Которыми затем еле-еле успел ухватиться за мягкую спинку, когда оказался коленями на диване. А потом почувствовал, как запах шоколада начал сильнее горчить. Первая мысль — Тэхен был чем-то недоволен, а вторая пришла в тот момент, когда альфа прижался к нему. Одной рукой он перехватил плечи, другую сжал на талии, а затем, сминая мягкую кожу, чуть влажную от переизбытка чувств и эмоций, спустился к бедру. Он был возбужден, о чем свидетельствовал вновь начавший стремительно твердеть член, который упирался Джину в ягодицы. А горечь… Запах стал глубже.       Теперь он завораживал не десертной сладостью, а своей насыщенностью, горячими оттенками будто бы понятного и простого шоколадного вкуса, в котором омега теперь не мог разобрать ничего. Он не мог сконцентрироваться, лишь ощущая, что его тело начало тянуться к альфе, неконтролируемо, он пытался вдавиться в сильную грудь, прижаться к его бедрам. Шоколад был везде, шоколад уже успел пропитать его и лишить возможности сопротивляться, но теперь… Джин застонал, запрокинув голову. Тихо, но при этом протяжно, будто устав сопротивляться, выпустив из себя воздух, чтобы вдохнуть запах. Он ощущался по-другому. Он теперь не был чем-то посторонним, что нужно было впустить в себя, чтобы как следует насладиться. Он будто уже был в нем, и теперь терзал изнутри не шоколадной горечью, сладкой в своей изысканности и глубине вкуса, а удовольствием.       Тэхен отстранился, отпустив омегу, теперь испытывая голод. Голод, дошедший до предела в своем чувственном выражении. И Джин только усугубил ситуацию. Он сделал всё сложнее, в тот момент, когда, положив на мягкую спинку голову, вынужденно прогнувшись, схватился за собственные ягодицы и развел их. Теперь клубника ударила альфу под дых откровенностью, даже развратностью, оглушив и парализовав своей нестерпимой, теперь в буквальном смысле невыносимой фруктово-ванильной сладостью, в которой не осталось ни намека на свежесть или надежды на то, что ты не задохнешься. Осознание. Омега подставлял себя, предлагал, раскрывал… Приглашал. Доверчиво соглашался на всё, чего захочет его альфа. Не просто принимал, как до этого, а хотел этого. Нетерпение. Он хотел этого также.       Джин дернулся, ощутив на своей пояснице губы, и только увеличил сводящий Тэхена своей сексуальностью прогиб, потянувшись вниз, при этом чуть больше приподняв бедра. И омега даже не дернулся, когда ощутил на ягодицах нежный, но ощутимый укус. Только застонал, уткнувшись в мягкую спинку дивана, ощущая между ними горячие, влажные, быстрые движения языка, который вылизывал его, а затем, вдруг став твердым, пытался преодолеть стенки от возбуждения сокращающегося ануса. Альфа трахал его языком, который иногда соскальзывал к мошонке. Жадно. Методично. Джин опустил свои руки, судорожно схватившись за спинку, ощущая, как внутри, собравшись в горячий, невообразимо сладко перепутавший все нервные окончания клубок, нарастало удовольствие. Оглушающее, и омега теперь не слышал собственных стонов, полностью отдавшись этой ласке.       Альфа неожиданно прервался, а затем оказался рядом на диване, перехватив руки омеги и положив их себе на плечи. Джин тут же, поняв без слов, оказался сверху, дрожащими губами, которые высохли от стонов, пытаясь найти губы Тэхена.       — Тэтэ… — Он прикрыл глаза и подался назад, ощущая, как правильно между его ягодиц поместился скользкий от смазки член, и начав судорожно приподниматься, затем бессильно опускаясь на бедра альфы.       — Чего ты хочешь? — Тэхен заворожено смотрел на своего омегу, который, казалось, вот-вот готовился заплакать. Альфа тоже готов был заплакать, слишком сильно сжав пальцы на бедрах Джина, побуждая его продолжать. Это была пытка. — Скажи.       Низкий, глубоко клокочущий и то и дело срывающийся на вынужденный выдох голос шептал так… шоколадно, так сладко отдаваясь глубоко внутри, будто ласково касаясь мыслей, что Джин мягко улыбнулся, затем почти поцеловав альфу, вместо этого опалив губы горячим признанием.       — Твой член.       И омега уронил свою голову альфе на плечо, когда ощутил как член, в котором он нуждался, начал проталкиваться внутрь, растягивая анус, туго… Но Джин на самом деле хотел этого. На самом деле был возбужден настолько, что вместо того, чтобы замереть, ожидая, когда Тэхен, крепко удерживая его в руках, окажется внутри, настояв и заставив… Он зажмурил глаза, закусив губы, чтобы сдержать вырвавшийся, надрывно протяжный стон. Горячо. Внутри было настолько горячо, насколько тесно. Казалось, для члена не было места, и именно поэтому он так туго вошел, заставив Тэхена от бессильного удовольствия защелкнуть зубы у основания шеи омеги.       — Ты… — Джин запустил пальцы обеих рук в волосы альфы, прижимая его голову к себе, как будто хотел, чтобы он смог вгрызться глубже. — Я… порвусь… По швам… Ммм…       И мысль сменилась сладостным стоном, который явно давал понять, что омеге не было больно. Слишком далеко от больно и слишком, убийственно близко к невыносимо сладко. Сладко. Эти ощущения могли быть сладкими только потому, что он теперь буквально был наполнен шоколадом, вдыхая его, ощущая внутри. Как от большого, горячего члена всё распирало и плавилось. Казалось, что Джин никогда не был таким… узким. Тэхен не мог начать двигаться, потому что боялся, что в любой момент мог кончить, не доставив удовольствие, забрав всё его себе. Как всего его себе забрал Джин. В себя. И именно Джин первым начал двигаться, прижавшись к груди Тэхена, сдвинув колени к спинке, тем самым получив опору. Он поднимал и опускал бедра, выпуская из себя член лишь на четверть, но этого было достаточно, чтобы альфа, вдруг ставший беспомощным, гортанно застонал, все еще прижимаясь губами к шее омеги.       Который начал входить во вкус. Член которого теперь так приятно терся о живот альфы, пачкая его смазкой. Пальцы которого натянули волосы, заставляя Тэхена чуть запрокинуть голову с закрытыми глазами. Джин припал к его губам. Он хотел смотреть на него, хотел наслаждаться им всеми доступными теперь способами, став увереннее опускаться на его член, ударяясь о бедра и тут же приподнимаясь… Но он выбрал чувствовать, лаская своей клубничной мягкостью его губы, торопливо и сладко облизывая, обволакивая, угождая и нежа своим языком...       Он остановился в тот момент, когда Тэхен, почти до боли сжав руками, которые до этого были на талии, его бедра, задержал его, не дав опуститься. Вместо этого он резко приподнял таз, жестко вогнав свой член до основания. Джин дернулся, остановив поцелуй, ощутив, как на его нижней губе сомкнулись зубы. И вновь толчок. И опять. Тэхен начал входить в ритм, и омега двумя руками схватился за спинку дивана, повесив голову, всё больше распаляя теперь грубо трахающего его альфу своими бессильными стонами.       Тэхен чуть сместился, чтобы иметь больше опоры. Чтобы он мог в полной мере продемонстрировать свою силу, доминировать, хотя бы попытаться как-то конвертировать и выплеснуть то возбуждение, что нарастало в нем в геометрической прогрессии. Как сорвавшийся с вершины горы и угрожающий превратиться в лавину снежный поток. Как… Джин никогда не был таким до этого. И Тэхен теперь как будто пытался его за это наказать, жесткими и беспощадно методичными толчками вбиваясь в его тело, которое содрогалось от каждого движения, сокращаясь на члене, отчего альфе только оставалось покрепче сжимать зубы. Невыносимо. Но нужно было по-другому. Этого было мало.       — Теперь сзади.       Это не было вопросом или предложением — это было требование, почти угроза, и Джин, совершенно позабыв, что когда-то его эта поза не устраивала, соскочил с члена, повернувшись к подлокотнику. Повиснул на нем, выгнувшись и максимально возможно разведя колени, уронив голову, когда Тэхен вновь вошел в него, двумя руками сжав его ягодицы, буквально натягивая на свой член, совершенно игнорируя тугое, но всё еще скользкое сопротивление, которое только усиливало удовольствие. Для них обоих.       — Так лучше?       Альфа обхватил плечи омеги, потянув его на себя, прижавшись к нему, свободной рукой надавливая на поясницу.       — Да... — Джин выдохнул это, запрокинув голову, схватившись за опоясывающее его грудь предплечье. — Да.       Он повторил этот в тот момент, когда Тэхен резко толкнулся в него. И согласие продолжилось надрывными стонами с каждым новым движением. Даже когда альфа, крепко взявшись за его шею, прижал его щекой к подлокотнику, начав двигаться жестче. В какой-то момент Джин уже перестал ощущать что либо кроме растягивающего его члена, который с каждым новым толчком как будто выбивал из него сознание, вместо этого вбивая удовольствие. И этого удовольствия было настолько много, что становилось больно.       Но альфа делал все что мог, зацепившись зубами за поджавшиеся плечи, затем прижавшись лбом к взмокшей спине омеги. Было ощущение, что организм отказывался принимать оргазм, чтобы они могли пробыть так дольше, друг в друге, не стремясь разъединиться. Тэхен пропустил тот момент, когда Джин уперся двумя руками в подлокотник, начав двигаться навстречу бедрам альфы, надрывно, почти измождено подстанывая каждый раз, когда головка члена внутри сталкивалась с простатой, пронзая тело болезненно сладкой судорогой. Альфа помог ему. Он отпустил шею, вместо этого обхватив член омеги, легко скользящий в сжатых пальцах из-за обилия смазки. И как будто в благодарность или же из желания помочь, Джин стал сильнее сокращаться вокруг члена Тэхена, с каждым нетерпеливым, яростным столкновением бедер будто пытаясь выжать из него оргазм.       Катастрофично. Тело напряглось так, что подступающий оргазм ощущался болезненно, и альфа больше не мог контролировать свои движения, в какой-то момент остановив руку на члене омеги. Оставалось совсем чуть-чуть до долгожданной разрядки, но казалось, что с каждым движением она только отдалялось.       — Нееет… — Джин пытался повернуть голову к Тэхену, пытаясь ухватиться за его бедра и прижать к себе. Потому что альфа остановился, вытащив член наполовину. — Пожалуйста…       Возможно, это было неверное решение, но Тэхен, вместо того, чтобы продолжить, схватил запястья Джина, сцепив их в своей руке, придавив его к дивану. Омега уперся макушкой в мягкий подлокотник, вынужденно подняв плечи, с диким облегчением вновь почувствовав в себе член. Он сразу ощутил на своем затылке губы, которые затем, игнорируя мокрые волосы, попытались добраться до шеи. Запах. Секс это не бег с препятствиями, когда ты соревнуешься наперегонки со своим оргазмом, который теперь выигрывал. Тэхен вдохнул полной грудью, заново наполнившись клубничной сладостью, с волнующим и провоцирующим слюноотделение привкусом ванили, которая делала и без того яркий ягодный аромат глубже. Глубже настолько, что в него можно было погрузиться с головой, чувствуя теперь, как закладывало уши.       Пока Джин был раздавлен, ощущая всем телом вес Тэхена, его тяжесть, которой можно измерить силу… И это было так хорошо, что омега не замечал начинающие затекать руки, пытаясь повернуть к альфе голову. Шоколад… Плавящийся на постепенно закипающей карамели, которая поглощала какао, не отбирая горечь, а прикрывая ее сладким, усыпляющим бдительность вкусом. Потому что именно эта шоколадная горечь, напоминающая о необработанных какао-бобах, дурманила разум интенсивным, концентрированным… запахом его альфы.       В этот момент Тэхен, упираясь коленями в диван, вновь стал двигаться. Теперь это была не гонка. Теперь издевающийся своей близостью оргазм не просто маячил на горизонте — он угрожал, нависнув вдалеке огромной волной, которая в любой момент могла обрушиться на них. Джин выгнулся, максимально подняв вверх бедра, чувствуя, как рука Тэхена на пояснице вдавливала его в подушки, а его колени заставляли еще сильнее сжимать вместе ноги, тем самым делая горячее и казавшееся диким из-за жёсткого напора проникновение еще более... узким. Он даже не мог стонать, пытаясь просто получить немного воздуха, чтобы расправить легкие, которые не позволяли ему вдохнуть. Шоколад… Альфа двигался жестко, рвано, но Джин не замечал никаких неудобств, вдавливаясь макушкой в подлокотник.       — Давай, малыш…       Горячий, низко вибрирующий и срывающийся на судорожные выдохи шепот завершил то, что начал запах. Омега закрыл глаза, потерявшись. Казалось, он просто выпал из реальности, став настолько простым, что мог замечать только ощущения, с которыми ничего не мог сделать. И эти ощущения сжимали всё внутри, сдавливали, лишали сил и воздуха, при этом опасно разогнав кровь и сердце. Последнее, что он запомнил — зубы Тэхена на плече и его гортанный, будто бы измученный, вымотанный и лишенный сил стон. А потом тишина. Пустота. Полная безмятежность. Будто падая, ты готовился болезненно размазаться о твердую поверхность, а на самом деле провалился в невесомую, как твое тело, перину. Пух. Сладкие облака, которые хотелось попробовать. Это хотелось назвать экстазом, а не оргазмом. Оргазм — это кончить и испачкать всё вокруг в своей сперме, а это…       — Тэтэ… — Омега позвал осторожно, как будто боялся спугнуть или разбудить, не узнав свой голос.       Тэхен одним тяжелым движением перевернулся на бок, успев обхватить Джина за плечи и прижать к себе. Это было неудобно, всё вокруг давило и угрожало мышцам, что они обязательно болезненно затекут, но… Какая чушь! И Тэхен вжался носом в шею Джина, который, чтобы им было удобнее, немного подтянул согнутые колени к груди, давая возможность Тэхену удобнее устроиться. Он еще был в нем, и это ощущение… Джин заулыбался, повернул к альфе голову.       — Ты меня чуть не убил.       И, сказав это, альфа капризно надул губы, затем открыв глаза. Приоткрыв. Блестящие, с дрожащими ресницами. Они смотрели устало, но в них омега видел океан чувств, в котором тут же захотел утонуть. Но ему не дали губы, прижавшиеся к его щеке и побудившие его улыбнуться еще шире, прикрыв глаза.       — Ты… — Тэхен сомневался, стоило ли спрашивать. — Всё в порядке? Тебе не больно? Всё… нормально?       — Ты же знаешь ответ. — Джин ухмыльнулся, затем прямо, насколько позволяло положение, посмотрев на альфу. — Я люблю тебя.       — Джинни, это не ответ. — Тэхен нахмурился, а потом, вызволив одну руку, взял Джина за подбородок, потянув к своим губам. Неловко, но конечная цель была достигнута.       Сладкий-сладкий поцелуй, который позволял продлить эту оставшуюся ненадолго после пережитого наслаждения негу.       — Я люблю тебя сильнее. — Тэхен сказал это в губы Джина, затем уткнувшись носом в его щеку, как будто пытаясь спрятаться. — Не оставляй меня больше. Потому что… я умру.       Не стеснялся просить об этом и мог бы даже умолять, если бы пришлось. И Джин не заметил, как по его щекам покатились слезы, которые быстро стали понятны Тэхену, тут же отстранившемуся, чтобы выяснить, что успело настолько огорчить его любимого омегу.       — Эй, что такое? — Он удивленно и встревоженно вглядывался в Джина, который только пытался отрицательно покачать головой. — Я расстроил тебя?       — Я тоже умру, Тэтэ. Даже… от мысли. — Омега широко распахнул глаза, а затем, всё еще не успев высушить подступившие слезы, усмехнулся. — Хотя, после такого секса тоже можно умереть.       — Во время такого секса. — Тэхен, успев пожалеть, что решился на такую откровенность до этого, решил поддержать перевод темы. Тем более, он не мог сомневаться в чувствах Джина.       — Но счастливыми. — Омега блаженно улыбнулся, прикрыв глаза.       — Давай я…       — Нет. — Он запротестовал, сильнее вжавшись в бедра альфы. — Я хочу так. Чувствовать тебя.       — Я тоже хочу. — Тэхен самодовольно улыбнулся, поудобнее устроив плечи Джина в своих руках.       Его омега. Его клубника. Невыносимо сладкий и жизненно необходимый, и как хорошо, что жизнь передумала их разлучать, смирившись с тем, что они были созданы друг для друга. Потому что теперь, втягивая носом родной запах, Тэхен ощущал себя дома. Теперь клубника ласково его обнимала, даря ощущение гармонии и счастья. Или это просто присутствие Джина?.. Можно было не разбираться, потому что всё это было об одном. О любви. Или… Тэхен вдохнул поглубже, а Джин в этот самый момент прижался губами к его предплечью и, невзначай, будто пытаясь занять более удобное положение, повел бедрами. И не успел остановить стон. Стон. Отчетливый, пусть и тихо, незаметно, но сладко и чувственно сорвавшийся с припухших блестящих губ.       — Ты… — Джин задышал быстрее, пока Тэхен прижался лбом к его затылку, втягивая воздух, но забывая выпускать его из себя. Это были… головокружительные ощущения. Омегу медленно, но уже отчетливо, мягко начинало распирать изнутри, пока успевший устать и расслабиться вокруг до этого опавшего члена анус вновь начал растягиваться. И Джину захотелось схватиться за собственный член.       — Нет, это ты.       Тэхен опередил его, но до этого влез в оставленную на обивке сперму, не думая затем потянув пальцы к губам. Как будто пытался удостовериться, что это именно Джин наследил своим удовольствием. А Джин повернул к нему голову, напрашиваясь на поцелуй, который незамедлительно получив, возбуждающе довольно заурчав.       — Ты всё не успокоишься? — На этот раз клубника накрывала сознание подобно грозовой туче — медленно, постепенно отдаляя от возможности соображать, прежде чем обрушиться диким в своей естественной силе желанием. Возбуждением. Всем тем, против чего сильный альфа был бессилен. — В тебе уже моя… сперма.       Пальцы Джина оказались на бедре Тэхена, едва касаясь, как будто он не успел до конца решиться. Но решился в тот момент, когда сжал их на ягодице альфы, заставив того сократиться от такой наглости.       — Придется… вытрахать ее из тебя, чтобы освободить место. — Альфа прошептал это омеге на ухо, сразу почувствовав как он напрягся в его руках, затем откинув голову, приглашая к своей беззащитной шее.       Они оба кончили. Но, кажется, это было только начало.