Часть тридцать четвертая. Неявная угроза
28 января 2023 г., 14:13
— Господин Ким… Рад видеть. — Юн Субин немного криво улыбнулся, пока Тэхен пытался уловить его запах на фоне щедро распыленного в воздухе озона, который пока не успел набрать концентрацию и хлорную едкость, оставаясь грозовой свежестью.
— Взаимно. — Тэхен улыбнулся. На самом деле, успев перестрадать, упасть на самое дно и вознестись до небес, он также успел остыть. Разумеется, он помнил о том, кто именно пострадал и кто мог пострадать, и хотел за это наказать, но в этом не было гнева и агрессии. Это было осознанное желание торжества справедливости. И, возможно, если бы это знал Юн Субин, который невольно поджал плечи, осторожно, будто крадучись направившись к креслу рядом с роскошным рабочим столом главы Банка Ким, он бы был спокойнее. — Почему решил уволиться? Насколько я помню, тебя живо интересовала работа в этом банке. И ты не собирался так просто терять это место.
— Всё верно. — Субин, возможно, не чувствуя от своего начальника прямой агрессии, немного расслабился и повеял слабо обжаренной арабикой. Пока старший Ким, до сих пор остающийся в стороне, в этой же стороне обосновался, усевшись на диван и придвинувшись к подлокотнику, на который положил руку. — Но ведь вы уволились. А я был привязан к вам — вы сами говорили. Поэтому я решил, что так и так буду уволен, и…
— Решил сделать подарок моему отцу, написав заявление по собственному желанию, добровольно лишившись гарантированных выплат за сокращение. И даже при этом не поинтересовался, смогут ли тебе предложить другую должность. — Тэхен выглядел скучающим, без явного напряжения сцепив перед собой руки.
— Я растерялся. — Юн Субин пожал плечами, в этот момент выглядя вполне естественно. — Но если вы на самом деле не увольняетесь, я…
— У меня один вопрос, который всё решит. — Тэхен, вздохнув, придвинулся ближе к столу, крепче сцепив пальцы. — Ты хочешь, чтобы я и дальше продолжал водить тебя за рога, пока ты не заподозришь подвох, или же мы поговорим начистоту? Я очень вымотался за эти пять дней, и морально, и физически. И мне не хочется разыгрывать здесь спектакль из сцен холодной мести. Потому что моя месть остыла настолько, что я ее почти похоронил. — Ким Тэхен закатил глаза, затем остановив немигающий взгляд на Субине. — Твой ответ.
Субин отвечал на этот взгляд, как будто у этого противостояния с бывшим начальником была какая-то дополнительная мотивация. Либо полная невиновность, либо слишком отягченная еще неизвестными Тэхену обстоятельствами виновность.
— Я не понимаю, о чем вы. Но готов говорить прямо.
А вот это уже начинало раздражать, и Тэхен впервые почувствовал высеченную внутри услышанным искру агрессии.
— Ты не понимаешь, о чем я. — Тэхен кивнул. — Честно сказать, я тоже не понимаю, о чем я, потому что в моей голове не помещаются мотивы твоего поступка. Ты настолько обиделся на мой выговор, что решился на… — Тэхен замолк, подбирая слова, но смотря на отца, который теперь очень сосредоточенно хмурился, изучая экран своего смартфона. — Это уголовное преступление, Юн Субин.
— Что именно? — Личный помощник поднял брови, очень искренне удивляясь.
— Организация нападения на моего… мужа. — Так звучало очень хорошо, и Тэхен получил возможность выдохнуть от раздражения, набирающегося внутри плотным смогом, который на мгновение от мысли о Джине пронзился светом. — Ты пытался подставить моего отца. И мне нужны мотивы. Исправить ты всё равно ничего не сможешь. Поплатиться за содеянное — под вопросом. Я хочу знать мотивы.
Юн Субин смотрел прямо на Тэхена.
— Я не знаю вашего мужа. Знаю только, что ваша мама пыталась найти вам жену.
— Ты заказывал для него цветы. — Это было странно, но Тэхен впервые подумал о том, что на самом деле его личный помощник мог не обратить особого внимание на подобный жест. Мало ли, какой был повод, тем более, в записке не содержалось ничего личного…
— Я думаю, что если бы букет предназначался кому-то важному для вас, вы бы самостоятельно разобрались с его покупкой, не прибегая к помощи личного помощника. — Юн Субин пожал плечами. — Я думал, это просто какой-то знак внимания. Всё-таки у вас контракт с его семьей.
Тэхен замолк, теперь неторопливо, но напряженно изучая лицо Субина, при этом обуреваемый одновременно и сомнениями, и подозрениями. А ведь… Даже если у Хана будут документальные подтверждения того, что Субин общался с исполнителем нападения, как они докажут, что именно Юн Субин является организатором? Он может быть другом, братом…
— Господин Ким, мне жаль, если в вашей жизни произошло что-то плохое. И мне жаль, если успел пострадать еще кто-то. Но я не причастен к этому. — Юн Субин, будто извиняясь, улыбнулся. — Я понимаю, что после пережитого потрясения, вы могли сделать неверные выводы, и разумеется, не держу никакого зла. Я понимаю вас. И если захотите, продолжу на вас работать. Если вы на самом деле не собираетесь увольняться.
— Ты слишком мягко стелешь. И при этом выдаешь логику, которую явно успел отрепетировать до этого. Со мной ты говорил по-другому, Субин.
Старший Ким, наконец, поднялся, и затем… Тэхен почувствовал, как потяжелел воздух в просторном кабинете. А еще Тэхен почувствовал, что лучше будет, если он уступит кресло законному владельцу, пока сам позволит себе неформально расположиться на углу его стола. Чтобы показать, что он имеет право распоряжаться пространством, не заботясь об этикете.
— Логику невозможно отрепетировать, господин Ким. Она либо есть в рассуждении или действиях, либо ее нет. — Субин явно немного напрягся, но всё равно продолжал сохранять пусть и формальное, но спокойствие.
— А страх нельзя спрятать. И ты можешь теперь сколько угодно распинаться и растекаться в деланных сожалениях, но когда я говорил, что найду тех, кто меня подставил, ты испугался. — Ким Тэсон перешел на пока ласково угрожающий тон, давая возможность оппоненту самостоятельно подставиться под клыкастую пасть, чтобы не было больно. Тэхен прекрасно знал, когда отец говорил так. — Ты можешь вилять и притворяться, но страх я чую издалека. Никакой поэзии — у меня тонкий нюх. И огромный жизненный опыт. О который ты, к сожалению, всё-таки разбился, некрасиво размазавшись.
Юн Субин… Ким Тэсон видел перемену в его поведении и догадывался о том, что с ним провели воспитательную беседу, дав какие-то гарантии и успокоив какие-то страхи и подозрения. Возможно, исполнитель заверил его, что к этому делу невозможно было подкопаться, что всё было косвенно и не могло выдержать даже незатейливую критику. Но Ким Тэсон не ошибался.
— Господин Ким, если вы хотите меня в чем-то обвинить, вам нужны доказательства. — Юн Субин скрестил на груди руки, откинувшись на спинку кресла, и это был слишком явный и понятный защитный механизм.
— Хан мне говорил, что сработали дилетанты, но теперь, видя, как тщательно тебя натаскали после того, как ты при мне испачкал штаны, понимаю, что Хан ошибался. Впервые в своей жизни. — Ким Тэсон хищно улыбнулся, в этот момент передавая Тэхену телефон, за которым очень внимательно следил личный помощник. — Только вот… план не удался. — Ким Тэсон повернулся к сыну.
— GLP? Серьезно? — Тэхен с явным удивлением посмотрел на отца, который кивнул. — Мне кажется, или вы тогда согласились на мировую, после того, как наши результаты аудита не приняли с первого раза из-за предполагаемых нарушений в процедуре, а им прилетело письмо счастья от Национального банка по поводу искусственного занижения кредитных ставок?
Ким Тэсон спокойно кивнул, пока Юн Субин явно поменялся в лице, настроении и запахе, который перестал бережно бодрить — скорее удручать своей постепенно снижающейся кофейной насыщенностью.
— И после того, как они предлагали договориться по поводу фиксированных ставок по срочным депозитам, явно позабыв о том, что у нас экономика рыночная, а антимонопольная служба никогда не дремлет. — Старший Ким обратил внимание на притихшего Субина, который явно не был готов к такому повороту событий. — Ты сел не в то такси, малыш. Но зато теперь я знаю, где тебе нагрели место, на которое ты сможешь сесть сразу после того, как вдоволь нагорюешься по поводу увольнения твоего любимого начальника.
— Пап, ты же не уволишь меня? — Тэхен поднялся, заложив руки в карманы брюк, явно раздраженно распахнув пиджак, повернувшись к отцу. — Мне, в отличии от моего личного помощника, пойти некуда. Хотя… — И Тэхен посмотрел на Юн Субина, который теперь смотрел прямо перед собой, найдя внутри силы для того, чтобы изобразить на своем побледневшем лице агрессивное напряжение, а не испуг. Напряжение после моментом промелькнувшего удивления от того, насколько изменились отношения двух его бывших начальников. — Я думаю, в GLP group меня примут с распростертыми объятиями, особенно если я решусь прихватить с собой какую-нибудь твою коммерческую тайну. — Тэхен подошел к креслу Субина, присев на стол прямо напротив него, невольно загородив обзор своему отцу, который не стал требовать место в первом ряду, вместо этого откинувшись на спинку своего кресла в ожидании кульминации. — Промышленный шпионаж? Поэтому ты пытался влезть ко мне в задницу, чтобы увидеть семейный бизнес изнутри? М, Субин? Мотивация. — Тэхен говорил спокойно, намеренно почти перейдя на шепот, чтобы, невольно вслушиваясь, поджавшийся напротив него альфа впитывал его слова, а не только слышал. — Мне нужно знать твою мотивацию и степень участия. И да. Чтобы сломать шею твоей головокружительной карьере мне не нужна помощь отца. А теперь попробуй представить, что с тобой случиться, если папа всё-таки захочет мне по-родственному помочь. Я тебя пугал до этого, и ты обиделся? — Тэхен зло ухмыльнулся. — Поверь, у отца пугать получается намного лучше.
— И ему придется за это ответить. — Юн Субин неожиданно улыбнулся, зло сузив глаза.
Правда, это было мимолетное изменение настроения. В Тэхене теперь не было агрессии — он не собирался выплескивать злость из-за уязвленного чувства справедливости с помощью рукоприкладства. Это… Да, пожалуй, это не подходило его статусу. Альфа-статусу, который самостоятельно, без участия мышц мог сдавить шею и заставить пожалеть о замысленном и содеянном. И теперь Ким Тэсон не торопился вмешиваться, но очевидно напрягся, услышав эффектно озвученную угрозу. Отчаянную, если учесть в каком положении находился теперь Юн Субин. Значит, он как минимум был уверен в том, о чем говорил.
— Кажется, я понял. — Тэхен не ослаблял давление, с садистким удовольствием наблюдая за тем, как сидящий и теперь вцепившийся в подлокотники кофейный альфа изображал на своем лице интеллигентные страдания. — Это не месть за задетое самолюбие. Расчет был на то, что я возненавижу отца настолько, что решусь пойти против него. А ведь я реально мог… — Тэхен задумчиво покачал головой, затем внезапно наткнувшись на какую-то мысль, которая от осознания распахнула его глаза, оказавшись вдруг недостающим кусочком пазла. — Скажи, ты подслушивал мои разговоры под дверью, правда? Хотя… Зачем подслушивать разговоры, если можно постоянно влезать в кабинет с вопросом Вам что-нибудь нужно? А я то думал, откуда такое рвение… Ты впервые начал раздражать меня как раз потому, что проявлял свою заботу всегда не вовремя — когда я говорил по телефону, выкроив себе перерыв для того, чтобы поворковать со своей любовью. Вот откуда ты мог знать, что на самом деле Джин для меня значит. Вот откуда могла появиться уверенность, что я сразу поведусь и не стану дальше искать виновников, попутно успев убедиться в том, что мой отец — чудовище. Но… Неудобно получилось, правда? Мы с папой стали только ближе. Вместо трагедии случился хэппи энд, на который я не мог рассчитывать даже в самых влажных своих фантазиях. — Тэхен нагнулся вперед, и Юн Субин невольно сморщился, теперь ближе ощущая причину своего ядовитого удушья. — Я не знаю, что вы задумали и с кем конкретно, но отвечать за всё будешь ты. И если теперь что-то случится с Джином, я найду тебя и не стану разбираться, виноват ты или нет. И перестану полагаться только на запах, в нужный момент сумев припомнить тебе всё. Чтобы рука была тверже. — Отвращение на лице Тэхена придавало его интонации еще больше угрожающей, низко рычащей убедительности. — А еще можешь передать своим… друзьям, что отвечать за что-то, о чем ты так смело заявил, будет не только мой отец, но и я. Мы вместе будем отвечать. И я приложу все усилия к тому, чтобы по итогу… Вопросы задавал только Ким Тэсон. Ты понял меня? Шутки кончились, Субин. Мы играли понарошку, пока ты не успел выучить правила, но теперь… — Тэхен выпрямился. — Ты можешь идти. Жаль только, что теперь я не могу дать тебе никаких гарантий, какие давал после нашего первого с тобой серьезного разговора… Однако, вполне возможно, ты всё же сумеешь избежать беды. Если будешь чаще оглядываться.
Ким Тэхен сказал это как будто невзначай, как будто это просто пришлось к слову и должно было лишь усилить произведенный до этого эффект слов, однако даже Ким Тэсон, который теперь мог видеть только спину сына, поверил в то, что у него уже был план. Как заставить пожалеть своего бывшего личного помощника о том, что он не оправдал его доверие.
— Я… Я могу сказать, что они готовят! И я никак не участвовал в нападении и его организации — только делился информацией! Они обещали, что не будут применять силу и что это будет просто разговор! Честное слово! Но мне всё известно, в... в общих чертах. — Субин широко распахнул глаза, попытавшись вздохнуть, когда Тэхен поднялся, направившись к креслу отца. — Череда гражданских и административных исков, по поводу превышения должностных полномочий и систематического нарушения деловой этики. Они не участвуют напрямую — только мотивируют потенциальных истцов, финансово. Это всё нужно в основном для общественного резонанса, чтобы подточить доверие к вам и тем самым уронить биржевые котировки. И да, предполагалось, что к этому удастся привлечь Ким Тэхена и владелицу Созвездия, которая обязательно бы захотела отомстить за сына, отказавшегося после угроз обращаться в полицию.
Юн Субин сказал это почти на одном дыхании, вынужденно прерываясь на судорожные вдохи, пока старший и младший Ким напряженно погрузились в задумчивое молчание, которое первым нарушил Ким Тэхен.
— Спасибо. Но я не говорил о том, что информация сможет как-то улучшить твое положение. — Альфа пожал плечами. — Однако, при встрече с главой GLP я не забуду упомянуть о том, кто оказал нам содействие. А теперь иди.
После того, как бывший личный помощник, обреченно опустив плечи и голову, покинул кабинет, Тэхен занял его место в кресле, испытующе смотря на отца.
— Скажи Хану, пусть подержит его на крючке. Может попугать его, но только без вещественных доказательств и синяков. Звонки с неизвестных номеров, стук в дверь, проколотые шины — что-то безобидное и не оставляющее следов. — Тэхен выдохнул. — Не думаю, что он на что-то еще решится, но нужно перестраховаться. И поразмыслить, что делать с тем, что мы сегодня узнали.
— Судя по всему, главный исполнитель как-то связан с GLP непосредственно, если он встречается с такими людьми, как на снимках. С Ханом, кстати, будет Намджун, который должен был изначально проследить за тем, как виновнику воздается по заслугам, но теперь… — Ким Тэсон напряженно выпрямил плечи. — Если виновник связан с банком…
— Намджун умный. — Тэхен не заметил, как нахмурился, все углубляя и углубляя складку между бровей, по мере того, как его мысли заполнялись различными вариантами и перспективами. — Как и Хан. Нужно успеть донести ему вскрывшиеся подробности. Уверен, у него есть план на этот случай. И да, пап. — Тэхен прямо смотрел на отца. — Я с тобой до конца. И ты можешь во всём на меня полагаться. Я сделаю всё, что от меня зависит и даже то, что зависеть не может.
Наверное, этого отцу, который только недавно рисковал потерять сына, а теперь заручился его доверием и поддержкой, было достаточно, чтобы… Сразу начать действовать и не проиграть. Только не теперь.
* * *
Если бы не вдруг изменившаяся повестка дня, знакомство с Ханом Намджун мог бы назвать приятным и увлекательным. И не только потому, что они оба когда-то занимались боксом (Хан даже успел попробовать себя в профессиональном спорте). После звонка Кима старшего атмосфера знакомства стала тяжелее, когда стало понятно, что разобраться как полагалось в этом случае с виновником всех злодеяний не получится. Но… — Не торопись. Намджун, находясь чуть в стороне, наблюдал за тем, как Хан, вынырнув будто из ниоткуда, ловко блокировал открывшуюся с водительского места дверцу автомобиля, напряженно вглядываясь в возмущение и недоумение, отпечатавшееся на лице пахнущего глиной альфы. Он протянул руку, ухватив мужчину за воротник куртки и дернув на себя. — Давай, на заднее сидение. И потише. — Хан проскрежетал это альфе на ухо, и тот агрессивно улыбнулся, при этом подняв вверх две руки, давая понять, что он не будет сопротивляться. И спустя минуту он уже сидел на заднем сидении своего авто, с двух сторон придавленный Намджуном и Ханом, которые тут же заблокировали задние двери. — Темный рыцарь господина Кима. — Мужчина, сидящий посередине, слишком самодовольно улыбнулся, затем повернув голову к Намджуну. Он чувствовал себя совершенно спокойно, пока Хан пытался сообразить, откуда этот человек мог его знать. Хотя, если он на самом деле работал на GLP, в этом не было ничего удивительно. — А вы? С кем имею честь? — Брат омеги, который незаслуженно пострадал от ваших рук. — Вообще-то, я не планировал его бить — только вырубить секунд на двадцать, без вреда для здоровья, а потом скрутить. Но мальчик оказался проворным, хоть и пугливым. — Мужчина покачал головой, чуть больше развернувшись к Намджуну, который напрягся, уже готовясь пресечь любые попытки возможного физического сопротивления. — Прошу прощения. Он действительно стал жертвой, хотя жертвой задумывался другой. И если вы продолжите меня здесь удерживать, его положение только усложнится. И это я, разумеется, сейчас не об омеге. Хан посмотрел на Намджуна, который едва заметно кивнул. — Вы организовали нападение на моего брата, чтобы подставить господина Ким Тэсона, правильно? И хорошо бы представиться, чтобы мы поговорили как цивилизованные люди. — Я ничего не организовывал и понятия не имею, о чем теперь речь. — Мужчина продолжал спокойно улыбаться, глядя прямо перед собой. — Если вы ведете запись, это нельзя будет использовать в суде, потому что я не назову своего имени и прямо сейчас откажусь от всего, что скажу. Потому что болен. У меня даже справка есть. Так что, если вы думаете, что единственные умные здесь, у меня для вас плохие новости. Которые, я надеюсь, вы потом донесете до обоих Кимов. — Блять, не прокатило. — Хан обреченно уронил голову, прямо при всех оттянув высокий ворот свитера, сняв крошечный микрофон, который затем, вместе с проводом, дернул из кармана куртки, в сердцах его бросив на пол. — А ты хорош, не ожидал... —Хорош был бы, если бы смог обойтись без крови. Вообще, нужно было довериться профессионалам, но я решил не рисковать и не передавать послание через третьих лиц. Потому что пацан, хоть и широкий, явно хлипкий и проблем бы доставить не смог. Но я еще раз извиняюсь за то, что он пострадал. Не хотел и ничего не имею против него лично. — Мужчина ухмыльнулся. — Вините Кима старшего. — Нам известно, что GLP group собирается спонсировать несколько судебных разбирательств против господина Кима старшего. — Услышав это, сидящий посередине ухмыльнулся. — Всё-таки запугали пацана… — Он покачал головой. — Но, в принципе, не столь важно. Даже если Ким знает наши планы… До повестки в суд он вряд ли сможет что-то сделать. — А вам знакомо такое понятие как деловая репутация? — Намджун, как будто до этого беззаботно барахтался в своих мыслях, прозвучал задумчиво и даже чуть отвлеченно от насущного вопроса, и альфа, теперь источающий запах только-только запеченого, но не покрытого глазурью глиняного горшка, посмотрел на него с подозрением. — Да, и для ее защиты Киму в любом случае придется дождаться подачи исков. А нам нужно только… — А вам известно, с кем господин Ким ведет дела? Намджун до сих пор звучал очень спокойно, и альфа посмотрел на него теперь с недоумением. — Да, у меня достаточно большой список тех, кто готов выступить против методов Банка Ким заключать и вести договора. Но вам до него никак не добраться. — Униженные и оскорбленные, которые по итогу эти договора подписали и теперь продолжают сотрудничать с Банком Ким или же сотрудничество закончили, не сумев придраться к исполнению обозначенных в договоре обязательств. Или кто-то отказался от сотрудничества из-за приложенных к ним варварских методов? Хан с удовольствием наблюдал, как с лица зажатого альфы совершенно испарилось самодовольство. — Вообще, изначально мне хотелось отомстить за брата, вспомнив свой боксерский опыт, но теперь я… пожалуй, вас проконсультирую. О том, как работает деловая репутация, которая не складывается только из того, что думают о компании или ее директоре потребители ее услуг. Там много показателей, и главный из них — качественное обеспечение заключенного контракта. Можете мне поверить, когда в суде кто-то из обиженных начнет рассказывать, что задыхался от запаха озона и череды личных оскорблений, допустим, а потом, опустив глаза, скажет, что контракт по итогу был заключен, а все обязательства по нему исполнены… Вы думаете, его слова воспримут всерьез? Даже если он выступит по телевидению, в интернете и всём остальном прочем, чтобы создать резонанс… Кто-то воспримет его слова всерьез, после того, как станет известно, что он воспользовался финансовыми услугами своего обидчика или продолжает пользоваться до сих пор? Плюс к тому, у Банка Ким очень много постоянных клиентов, крупных и довольных сотрудничеством. Плюс, долгосрочные государственные контракты. То, чем вы хотите заняться — это плевок в ноги. Будет обидно, но не более. — Вот и посмотрим. — Альфа огрызнулся, и его глина начала стремительно сыреть, забивая нос насыщенным до ядовитости запахом мокрой, местами плесневелой земли. — Согласен. И полагаю, что вы планируете остаться в стороне, правильно? Или у вас то же есть претензии к Банку Ким, которые вы планируете выяснить в судебном порядке? — Ким Намджун улыбнулся, пока альфа посмотрел на него с агрессивной растерянностью. — Если Ким старший, по вашему, смог запугать собой кого-то, чтобы заключить контракт, думаете, он не сможет запугать, чтобы узнать, кто за этим стоит? Плюс к тому, GLP group — его прямой конкурент, который первым заинтересован в том, чтобы Ким проиграл. И здесь уже встанет вопрос о нечестной конкуренции и вашей репутации. Разумеется, доказать это будет сложно, однако… Найти убедительного пиарщика, который напишет проникновенную речь, подкрепленную благодарными отзывами клиентов Банка Ким, и… Общественность может повернуться в другую сторону. — Вы пытаетесь меня в чем-то убедить? — Альфа не поворачивался к Намджуну, смотря через лобовое стекло и поджав челюсть. — Думаете, в GLP собрались дилетанты, которые никогда не слышали о юриспруденции? Над этим иском работают такие специалисты, которые… — Он выдохнул. — Не дадут нашей репутации пострадать. В особенности, репутации господина Муна. — Вы говорите о специалистах, которые скроют ваше… — И Намджун сделал особенно ударение на этом слове. — Действительное участие в будущих судебных процессах? — И которые заинтересуют истцов идти до конца. Вы должно быть понимаете, что в этом случае Киму, особенно с его негласной репутацией, будет сложно доказать, что он белый и пушистый. — Так же как ему было бы сложно доказать, что он не причастен к организованному вами нападению? — Разумеется. — Альфа кивнул. — И если вы не возражаете — мы закончили. Пострадавшему — выздоровления. Буду рад повидаться снова. Рад, что вы не опустились до рукоприкладства. И да, можете передать Киму, обоим Кимам, что в следующий раз нужно будет думать о последствиях, после того, как они вновь решатся переманить наших потенциальных клиентов. Это к вопросу о честной конкуренции. Намджун вышел из машины первым, дождавшись Хана, который сразу направился к своему автомобилю, по привычке или же из вежливости открыв перед Намджуном дверцу. — Всё-таки, дилетант. — И Хан, усевшись на водительское место, тут же достал портативную гарнитуру из левого уха, которое весь разговор смотрело в окно, а не на доверчивого шпиона, который слишком быстро успокоился, увидев выдернутый при нем микрофон. — Уверен, качество записи будет отличное, потому что мы смогли изолировать все внешние шумы, забравшись в тачку. Имен нет, но GLP со своим генеральным успел несколько раз обозначиться, плюс постоянно и многозначительное мы и наше. Плюс твоя пламенная речь… Откуда ты так много знаешь об этом? — Деловая репутация — это одна из негласных основ рыночной экономики, которая функционирует в условиях жесткой конкуренции. Когда учился в Штатах, мы решали бесчисленное количество кейсов на эту тему. — Намджун улыбнулся, пристегиваясь. — Правда, я не уверен, что запись подойдет для суда. — Запись подойдет для того, чтобы нежно прихватить за яйца господина Мун Джехвана, а Тэ, я уверен, сможет это сделать, тем более, что у него наверняка найдется, что достать из рукава на своего прямого конкурента. — Хан улыбнулся, затем задумавшись. — В любом случае, ненужная головная боль. — Он посмотрел на Намджуна. — А откуда ты знаешь про контракты и всё остальное? — Это был блеф. — Намджун будто бы виновато улыбнулся. — Но насколько я знаю, Ким Тэсон никогда не был замешан в каких-то серьезных судебных разбирательствах, которые инициировались против его банка. По крайней мере, он их не проигрывал. — Это правда. — Хан кивнул, а затем, наконец, завел двигатель. — Я к нему. Могу подбросить тебя, куда скажешь. — Мне нужно на работу. — Намджун посмотрел на часы, затем на Хана. — Я тоже не могу рисковать своей репутацией — мама будет ругаться. Хан засмеялся, затем настроив навигатор, предоставив Намджуну возможность ввести нужный адрес.* * *
— Вот спасибо! — Юнги, чуть ли не облизывался, смотря на находящуюся в руках Джина чашку на его глазах заваренного кофе, которая затем оказалась перед ним. — Когда родители узнали, что произошло соединение семейств, сразу уступили свои билеты на моем предстоящем концерте. Твоим родителям. Я помню, что твой папа любит, как я играю. А я уже почти люблю твоего папу, особенно если он, наконец, выпустит монографию своих научно-популярных трудов. — Ты билеты не забыл? — Монкут, которая тоже наслаждалась заваренным для нее капучино, поджала под себя ноги, облокотившись на спинку стула. — А то я тебя знаю… — Цыц, малявка. — Юнги нежно шикнул на сестру, пока Джин, выбравший для себя вишневый чай с корицей только с улыбкой наблюдал за близнецами. — Я ж не ты. — Ой-ой-ой… — Монкут состроила специально для брата недовольную рожицу, вдруг вспомнив себя, когда ей было десять, а потом с теплом посмотрела на Джина. — Вы еще не передумали с Тэтэ прийти ко мне на экскурсию? У нас совсем скоро будет совместный вернисаж с Академией художеств, так что пару дней галерея для посетителей будет закрыта. А для вас… — Она хитро прищурилась, затем очаровательно подмигнув. — Вам надо скорее забывать всю эту… — Хуету, из-за которой пиздюк обязательно огрябет от меня по ушам. — Юнги откинулся на спинку, скрестив на груди руки, до этого решив, что кофе был слишком горяч, но до умопомрачения ароматен. — Если бы не ты, Джинни, я бы вообще нихера бы не узнал, хотя, на минуточку, был первым, кто…. Ну кто… — Юнги покраснел, пытаясь подобрать слова, затем махнув рукой. — Короче, вы поняли. — Ну, у него было смягчающее обстоятельство. Даже два. — Монкут задумчиво поджала губы. — Правда, конечно, есть вариант, что это был хитроумный план Тэтэ только ради того, чтобы ты настолько сумел надуть свои щеки, чтобы они, наконец… Юнги уже приготовился парировать, а Монкут не успела договорить, так как открылась дверь, затем не очень тихо, но все же без агрессии закрывшись. Джин собирался подняться и встретить, очевидно, вернувшегося Тэхена, но он как-то слишком скоро оказался в гостиной. Скоро, потому что снял только обувь, оставшись в распахнутом пальто. Он выглядел… Странно. Нос тронула горечь какао, которым обсыпают полюбившиеся Джину трюфели, но сами трюфели, кажется, положить забыли. Он как будто был обеспокоен, встревожен, но при этом задумчив и… равнодушен? Отстранен? Агрессивно отстранен? — Ну, наконец-то! — Юнги, который сидел спиной, быстро повернулся, учуяв шоколадную горечь. — Привет, Ким Тэхен. Ничего не хочешь сказать? А то ты молчал всё это, так убедительно, что мы с Монк успели немного... охуеть от происходящего. Тэхен смотрел на него, затем на Монкут, затем на Джина, и в этом прямом и тяжелом взгляде чувствовался укор. Строгий, но не повысивший своей серьезностью тон выговор. — Я никого не просил переживать за себя и теперь не собираюсь нести за это ответственность. Только провести вечер в тишине и покое. Он уже направился в сторону своего кабинета, и даже Джин, только открывший рот, чтобы что-то выдать, не знал теперь, как отреагировать. — Ким Тэхен! Ты, может, поздороваешься для начала? Или за свое воспитание ты тоже ответственности не несешь? Услышав требование Монкут, в котором явно можно было расслышать медленно, но верно распускающуюся от раздражения обиду, Тэхен остановился, обернувшись. — Привет? Не надо так со мной разговаривать, потому что я могу ответить. Но вместо этого просто не буду мешать. — Он вновь развернулся. — Ах ты, рожа охуевшая… — Возмущение Юнги, который теперь не мог не поддержать сестру, зависло, кажется, прямо над Тэхеном, который на этот раз поворачиваться не стал. — В следующий раз сам будешь следить за своими чемоданами с документами, и пиздострадать тоже будешь сам! Монкут с удивлением посмотрела на Юнги, который в этот самый момент пытался вспомнить, когда Тэхен при нем занимался чем-то подобным, но здесь был важен произведенный эффект, который придал Тэхену ускорения на пути к собственному кабинету. — Я сейчас выясню, в чем дело. — Джин уверенно поднялся, задержавшись и уперевшись двумя руками в стол, заранее разгадав намерение близнецов. — Только не надо никуда уходить. Вы мои гости, а я вам очень рад. Хорошо? Он извинится. Джин коротко улыбнулся, теперь думая о том, что встреча с его обидчиком явно пошла не по плану, если теперь Тэхен пребывал в настолько плохом настроении. — Да куда мы денемся с подводной лодки... Тем более, из уважения к тебе. — Монкут закатила глаза, затем выразительно посмотрев на брата, который кивнул. — Если что, зови на помощь. И Джин, получив напутственную поддержку, медленно, пытаясь придумать, как действовать, и предугадать, попадется ли он под горячую руку, направился вслед за Тэхеном, который, как оказалось, прямо в пальто уселся напротив своего рабочего компьютера, нагнувшись к нижним ящикам стола в тот момент, когда Джин прикрывал за собой дверь. — Тэтэ, что-то случилось? Омега начал осторожно, пытаясь теперь просто прощупать почву. Возможно, почва будет настолько зыбкой, что это всё, что ему останется — пощупать, поплакать и отступить до лучших времен. — Ничего из того, что должно тебя занимать. — В голосе Тэхена не было раздражения. Он до сих пор был безучастным, как будто весь теперь находился в своих мыслях, не собираясь покидать их даже ради чего-то насущного и вполне приятного. — Это звучит грубо, хотя со своими друзьями ты говорил грубее, а они приехали только потому, что совершенно искренне переживали за меня, за тебя и за нас обоих. — Джин не стал подходить, остановившись у стеклянного книжного шкафа, подперев его выполненную из серой древесины боковую стенку плечом. — Тебе стоило меня предупредить, что ты задумал пригласить гостей. — Тэхен, не обращая внимание на то, как пальто сковывало его движения, не поднимал глаза, взгляд и мысли закопав в вызволенной откуда-то папке, сосредоточенно перелистывая печатные страницы. — Прошу прощения, что без твоего ведома пригласил в твой дом гостей. — Это и твой дом, я уже говорил, и не нужно теперь пытаться вызвать во мне чувство вины. — Мне просто теперь интересно, как бы ты отреагировал, если бы увидел вместо близнецов Намджуна и Чию, которые тебе близки намного меньше, чем… твои собственные друзья детства, которые пришли просто потому, что хотели убедиться, что конец этой истории действительно получился счастливым. — Джин сказал это на одном дыхании, невольно в конце удивившись тому, как складно получилось. — Наверное, твоих и своих друзей мне лучше будет принимать у себя дома. Хотя, после такого, они вряд ли станут появляться здесь с той же периодичностью. — Давай ты выберешь другое время для нравоучений, ладно? Я сейчас занят и не смогу сосредоточенно слушать. Хотя, уверен, ты говоришь очень правильные вещи. Тэхен отложил одну папку и вновь нагнулся куда-то, затем достав несколько больших блокнотов. Это было странно, и Джин решил, что пришла пора для более решительных действий. И он закатал рукава, направившись к столу Тэхена, незаметно расположившись у него за спиной. Положил руки на плечи, чуть их сжав, и альфа выпрямился. — Сними хотя бы пальто, если собираешься работать и обижать всех вокруг своим равнодушием. Альфа очень близко почувствовал запах, который до этого, находясь на расстоянии и погруженным в собственные переживания, не мог расслышать настолько хорошо, чтобы ощутить его благотворное влияние. А теперь… Он прикрыл глаза, чувствуя, как от каждого вдоха неровно колотящееся внутри сердце как будто успокаивалось, делая вдохи и выдохи ровнее. И Тэхен приподнялся, позволив Джину спустить со своих плеч пальто, которое затем он ловко выдернул из-под него. — А еще можешь поговорить со мной, чтобы я перестал переживать по поводу твоего настроения. — Это была первая победа, и Джин аккуратно отложил пальто на край стола, вновь взявшись за плечи Тэхена. — Мне достаточно пары слов, чтобы я просто понимал, насколько всё хорошо или плохо. — На отца собираются подавать в суд. — Альфа прикрыл глаза. — Это всё было провокацией против него. Его пытались подставить. А потом использовать меня, полагая, что я захочу отцу отомстить. И если бы мы не успели всё выяснить… Я бы отомстил. — Но вы успели всё выяснить. — Голос Джина как будто специально стал мягче, и он начал ласково сжимать и разжимать плечи своего альфы, который невольно их расслабил, опустив, только теперь заметив, как был напряжен до этого. — И уже придумали какой-то план, который ты поторопился начать воплощать, правда? — Правда. — Тэхен кивнул и так и остался с опущенной головой, готовый застонать, когда в его затылок начали нежно вдавливаться большие пальцы заботливых рук, вырисовывая на коже явно расслабляющие круги. — Давай ты это расскажешь близнецам. А потом пойдешь работать. Хорошо? А я буду рядом, если вдруг тебе что-то понадобится. — Джин как будто пытался Тэхена заговорить, произнося слова медленно и вкрадчиво, чуть наклонившись к его правому уху. — Ты их обидел незаслуженно и неспециально, потому что у всех может быть плохое настроение и причины без повода выпустить иголки. Главное, суметь это потом признать и извиниться. Тэхен глубоко вдохнул, затем выдохнув и поднявшись. — Ты прав. — И он, выйдя из-за стола, сгреб Джина в охапку, уткнувшись носом в его шею. — У меня мозги кипят. — Значит, надо им дать отдохнуть немного. Потому что доведенные до кипения мозги, как любой белок, свернутся и вообще откажутся думать. Джин мягко отстранил от себя альфу, вглядываясь в его уставшие и даже потухшие глаза, в которых до этого, наверняка, сумело отразиться слишком много мыслей. И альфа взял его за руку, потянув к двери. Ему правда стоило извиниться перед близнецами. И отвлечься. — Надеюсь, Джин тебя отшлепал за плохое поведение. — Монкут не стала дожидаться, когда заговорит Тэхен, который теперь прижал к себе своего омегу за плечи, как будто взяв в заложники, затем весьма органично спустив большую ладонь к его бедру, обозначив, что они с заложником были намного ближе, чем могло бы показаться. — Мы с Юни не принимаем извинения. — По крайней мере те, которые не имеют выражение в денежном эквиваленте. — Юнги развернулся, взявшись за спинку стула. — Я не собирался извиняться, еще чего. — Тэхен ухмыльнулся. — Просто хотел сказать, что рад вас видеть здесь всегда. И очень ценю вашу заботу обо мне, пусть не всегда получается это демонстрировать. — На первый раз прощаем. — Юнги закатил глаза, затем взявшись за телефон, на который пришло уведомление. — Сейчас Чи с Намджуном приедут, и ты расскажешь нам, громко и с выражением, что у тебя случилось, из-за чего твоя сладкая красивая рожа вдруг стала такой омерзительно кислой. Мы с сестрой тебя только поэтому простили, что пожалели. Вдруг это не лечится. Несмотря на смысловой посыл, в голосе Юнги слышалось и беспокойство, и участие, которое он тщательно пытался скрыть за сарказмом, но… Как показывала практика, талантливый человек всё же не во всём талантлив. — То есть, у нас будут еще гости? — Тэхен посмотрел на Джина, который виновато улыбнулся. — В таком случае, мне нужно переодеться. — Чтобы не порвать дорогие брюки в процессе, пока не спустишь всех незваных гостей с лестницы, до этого кинув через бедро. Понимаю. И настаиваю на том, чтобы ты начал с Монк, потому что она наименее... — Юнги сосредоточенно рассуждал, пока Монкут искала что-то, чем сможет брата вразумить. — Ценный член... Самый ценный у меня. И Юнги в последний момент смог увернуться от готовящегося щелчка по лбу, победно и очень очаровательно заулыбавшись, в ответ на что Монкут лишь смогла улыбнуться в ответ с неподдельной любовью. Потому что Юнги такого не выносил и вынужденно подальше закатил глаза, исследуя рельеф своей черепной коробки, пока Монкут торжествовала, затем переведя на Тэхена удивленный взгляд. — И чего ты ждешь? Ждать гостей пришлось недолго. И это ожидание Джин решил заполнить суетой, начав готовить ужин. На самом деле, он волновался после того, что узнал от Тэхена. И волновался он, разумеется, в большей степени из-за своего альфы, который не мог не принять сложившуюся ситуацию так же близко к сердцу, как его отец. — Чи, что с лицом? — Джин, воспользовавшись тем, что Тэхен тут же принялся помогать Намджуну раздеваться, при этом начав с ним сосредоточенно перешептываться, обратил все внимание на подругу. Серую и поникшую. Которая кое как смогла вывернуться из рукавов пуховика. — Не с лицом. — Чию криво улыбнулась. — Но это производственная… Переработка. Ничего страшного. Ее подвижность была ограничена настолько, что она непривычно для себя сгорбила плечи, теперь перестав быть похожей не то чтобы на балерину, но просто на здорового человека. — Юнги. Она вошла в гостиную, остановившись у дивана, и Юнги, который хлопотал у плиты, доказав Джину свои кулинарные способности, не сразу, несколько раз перемешав что-то в глубокой сковороде, но уверенно отложил металлические щипцы, направившись к Чию, которая вытянула руки, пока Джин наблюдал с интересом. — Я оглушу тебя и отволоку к врачу. Юнги надулся, затем развернулся спиной к Чию, чуть присев. Омега обхватила его шею, сцепив впереди руки, и тогда Юнги выпрямился, наклонившись вперед, пока Чию застонала, распластавшись по его спине, вытягиваясь под действием силы притяжения. И это явно не было похоже на экстаз — кажется, ей как минимум было больно, а как максимум мучительно. — Это пройдет. — Девушка пыталась дышать глубоко, но по началу у нее получалось плохо. И только после того, как Юнги чуть выпрямился, перестав стремиться лбом к полу, она выдохнула и вдохнула. — У папы есть отличный массажист и мануальщик. — Монкут, увидев, что ее альфа был занят серьезным разговором, передумала идти его встречать, вместо этого поравнявшись с братом. — Медицинское образование, куча сертификатов и золотые руки, которые каждый раз спасают папину заклиненную спину. — Она наклонилась, чтобы посмотреть на Чию. — Ты же взрослая девочка и должна понимать, что если это диагноз, он не рассосется от того, что ты о нем не узнаешь. Наоборот. И ты узнаешь о нем уже без помощи врача, но будет поздно. Чию слушала, при этом поджав губы, будто пыталась не заплакать. — Я тебе говорил, что она по сравнению со мной зверюга. — Юнги попытался поднять голову, чтобы посмотреть на довольную произведенным эффектом сестру. — Она поведет тебя к врачу, а не я. Чию сохраняла молчание, а потом дала знак своему альфе, что готова вновь почувствовать под ногами землю. — Я согласна. — Она кивнула настолько решительно, будто в этот самый момент очень боясь передумать. — Значит, всё пиздец. — Юнги закатил глаза, а затем, будто имел дело с хрупкой драгоценностью, стоимость которой имела неприлично длинный хвост из нулей, обнял свою омегу, которая измученно уронила голову ему на плечо. — Еще небось и плясала, пока искры из глаз сыпались. — Хочешь, я схожу с тобой? — Джин поравнялся с Монкут, и Чию перевела на него задумчиво красный взгляд, который лучше всего теперь демонстрировал, насколько ей на самом деле было больно и неприятно. — Хочу. Вдруг мне скажут, что я инвалид. — Она как будто приготовилась заплакать, но стоически удерживала в себе эту воду. Юнги собирался что-то ответить в свойственной ему манере, особенно во время волнений, а он теперь переживал не на шутку, но в зоне его видимости появился Намджун, который встал за Монкут, обняв ее за плечи и поцеловав в висок. — Еще один с кислой рожей. — Юнги повернулся в сторону, из которой теперь направлялся Тэхен, будто почувствовавший, что Юнги готовился его поругать. — Твое состояние заразно — не подходи к нам. — Он следил за шоколадным альфой взглядом, дождавшись момента, когда он встал рядом с Джином, чтобы живописно завершить романтическую идиллию. — Встань на стульчик подальше и начинай вещать, что у тебя стряслось. Добей мою нервную систему танцем. — Юнги многозначительно и при этом грозно посмотрел на Чию, которую уже пару дней, после неудавшейся для ее спины репетиции, уговаривал обратиться к специалисту. — Быстрее начнешь — быстрее мы сможем тебя пожалеть и, наконец, поплакать навзрыд.* * *
Это можно было бы назвать приятным вечером, если бы в какой-то момент, быстро подчистив тарелки от вкусного ужина, к которому успели приложить руку почти все присутствующие, Тэхен и Намджун не уединились в рабочем кабинете, даже прикрыв за собой дверь. Джин понимал, что это было нужно, как понимала Монкут, только вздохнувшая томно, а потом живо вклинившаяся в развернувшуюся за столом увлекательную дискуссию по поводу острой еды и пищевых аллергий, которая затем каким-то неведомым образом перешла в обсуждение романтических и семейных отношений. Джин проводил Юнги и Чию, которая еще раз уточнила его решимость по поводу совместного посещения врача, потом помог Монкут вызволить из кабинета Тэхена Намджуна, который, уходя, еще пытался выдавать какие-то умные комментарии по поводу какого-то еще не успевшего обсудиться вопроса, но его альфа быстро сумела его отвлечь, настроив на другой лад, при этом успев дать указание Тэхену по поводу того, что ему тоже нужно отдохнуть. Но Тэхен, кивнув, тут же вновь принялся за работу, нацепив на ухо гарнитуру, и спустя час Джин еще слышал, как он что-то оживленно, но при этом по-деловому серьезно обсуждал, временами переходя на повышенные тона. Джин не мешал, потому что понимал важность. Вместо этого он решил приготовиться ко сну, чтобы затем быстрее уговорить Тэхена составить ему компанию. Время уже перевалило за полночь, когда Джин оказался у закрытой двери, прислушиваясь к тому, что происходило в кабинете. Было тихо. Он постучал. Ответа не последовало, но омега принял это за разрешение войти, осторожно повернув ручку. И он сразу понял, почему стук остался безответным, потому что Тэхен спал, положив поверх распластанных по столу рук голову. Джин подошел, вслушиваясь в мерное сопение, вдыхая горький шоколад, который теперь отдавал горячей, растопленной на огне с добавлением сливок сладостью. Ему захотелось коснуться щеки альфы, и он уже вытянул руку, но в последний момент передумал. А потом не успел среагировать, когда вокруг его зависшего в воздухе запястья защелкнулись пальцы, затем потянувшие руку, которая оказалась у губ сонно приподнявшегося Тэхена. — Сколько уже? — И альфа вновь прижал запястье к губам, забавно потеревшись о него носом. — Половина первого. Пора спать. — Джин аккуратно поднялся, чтобы Тэхену было удобнее, а Тэхен откатился в кресле, потянув омегу на себя и заставив неловко опуститься на свои колени, тут же уткнувшись в его шею носом. Он был похож на сонного щенка, и Джин свободной рукой коснулся его щеки, чувствуя, как внутри всё заполнилось теплом и нежностью. Наверное, его запах изменился, потому что Тэхен тут же поднял на него блестящие глаза. — Почему ты не спишь? — Он откашлялся, пытаясь убрать из голоса не отпустившую сон хрипотцу, при этом начав глубже вдыхать и выдыхать украшенный родным клубничным запахом воздух. — Потому что я не буду спать без тебя. — Джин улыбнулся, а затем нахмурился. — Выключай компьютер и в кровать. И я не принимаю возражений! — Не-а. — Тэхен покачал головой, а потом обхватил двумя руками омегу, изо всех сил прижав к себе. — Еще чуть-чуть. — Тэтэ, ты как маленький. — Джин запустил в его волосы пальцы, обняв за плечи. — Если сейчас ты будешь работать, а с утра будешь разбитый и невыспавшийся, толку от твоей работы не будет. Потому что твои мозги просто откажутся соображать, пока ты не подержишь их достаточное время в горизонтально положении, на подушке. Тебе нужен ясный ум. Особенно перед встречей с отцом, которому тоже, наверняка, будет что тебе сказать, касательно вашего общего дела. — Джин говорил уверенно, даже твердо, но при этом тихо, сопровождая свои доводы ласковыми поглаживаниями, которые теперь вгоняли альфу в транс. В приятный транс. И он поглубже втянул в себя воздух, чтобы помимо ласковых прикосновений заполнится клубникой. — Пойдем спать. Утро вечера мудренее. Ты и так успел сделать достаточно, чтобы на утро не испытывать никаких очевидных угрызений совести по поводу своей безалаберности. — Я люблю тебя. — Это не ответ. — Джин улыбнулся, и Тэхен вновь отстранился, чтобы посмотреть на него. — Я тебя полюблю только когда увижу в постели рядом с собой. Сопящего. И пускающего слюни в подушку. — Ты самый вредный омега из всех, кого я знаю. — И он бережно стряхнул Джина с коленей, затем поднявшись и склонившись над компьютером. — Из всех двух. — Джин улыбался, наблюдая за ним, потом улыбнувшись шире и довольнее, когда Тэхен повернулся к нему, нахмурившись. — Сурррррровый альфа… — Съем тебя. — И суровый альфа забавно клацнул зубами прямо у Джина перед носом, а потом зевнул и потянулся. — Но когда-нибудь завтра. Потому что я очень устал. — Это другое дело. — Джин кивнул, направившись к выходу, но Тэхен схватил его за руку и резко притянул к себе, буквально впечатав в свою грудь. И не дожидаясь вопросов, обхватив румяную щечку горячей ладонью, потянулся к губам омеги. Которые сжались, когда альфа захотел пропустить между ними язык. — Ну Джииииин… — Тэхен запрокинул голову, что-то обреченно прорычав. — В душ и спать. — Омега нахмурился. — Я поцелую тебя только перед сном. И он сдержал свое обещание, после всех необходимых приготовлений ко сну, удобно уложив голову Тэхена на своей груди и бережно придерживая за подбородок, пока своими нежными, мягкими губами будто бы пытался его усыпить. Это была другая колыбельная. Сладкая, чувственная, которую можно было ощутить на своем языке, который ласково уговаривался другим языком, медленно кружа голову, расслабляя… Они часто целовались, но так, кажется, впервые. Тэхен не чувствовал возбуждения, того, как стремительно и горячо разогревается внутри страсть — только нежность. Глубокую, теплую, забирающую напряжение и дарящую ощущение полной безмятежности. Джин целовал его так, будто обещая приятные сны. Альфа чувствовал, как мерно билось сердце его омеги и, казалось, что его собственное постепенно переходило на тот же ритм. — Спасибо. — Он сказал это шепотом, когда Джин отстранился от его губ. — Мне никогда не было так хорошо, как с тобой. — Тэхен улыбнулся, а потом вздохнул. — Ладно, я пошел на подушку, иначе сладко спать сегодня буду только я. Альфа, напоследок крепко стиснув Джина двумя руками, нехотя перекатился, оказавшись на боку, сразу подсунув под щечку ладони. И Джин расположился также. И уснул раньше альфы, не успев убрать с лица немного смявшуюся у прижатой к подушке щеки улыбку. А Тэхен еще успел подумать о том, что… Больше, чем он, любить невозможно. Как и меньше. У него до этого было только богатство, а теперь… Настоящее сокровище.
