Шоколад, пожалуйста. И покрепче

      — Джинни, тебя искали. — Девушка, которая занимала соседний от Джина, отделенный затейливым деревянным стеллажом стол, поправила очки, не поднимая при этом глаз, как будто чувствуя, что омега, выйдя до этого из кабинета брата, очень торопился вернуться в родной отдел.       — Кто? — Джин напрягся, нахмурившись. — Что-то по поводу проекта?       — Что-то по поводу Банка Ким, а точнее — ее вице-президент. — Девушка только теперь подняла глаза, в которых угадывался озорной блеск. — Ему бы не в банкиры, а в модели или актеры… — Она вздохнула, вновь опустив взгляд, при этом многозначительно улыбаясь. — Такая фактура пропадает…       А Джин уже пропустил эту ремарку, невольно надув щеки. Нет, он, разумеется, всё понимал. У Тэхена теперь был очень напряженный рабочий график, который занимал не только его время, но и мысли, и Джин не собирался влезать, всё понимая, но… Три дня! Три дня они не могли даже поговорить нормально, не смотря на то, что жили вместе. Потому что Тэхен возвращался с работы, целовал его в щеку, говорил, что обязательно поужинает потом, искренне извиняясь при этом за то, что не составит Джину компанию, потому что обязательно отвлечется на… На что-то, что его расслабит. Он взял в привычку баррикадироваться в своем кабинете, и омега мог только завидовать его бесконечным собеседникам, даже не пытаясь вникнуть в то, что слышал, подкравшись к двери. Джин всё понимал. Терпел, потому что опять же понимал, что для такого поведения были веские причины и что Тэхен на самом деле был занят важным делом, но… Он еще скучал. А из-за того, что скука копилась, но не находила своего романтического или даже (помыслить было страшно, потому что последние три дня Джин засыпал и просыпался в кровати один) сексуального выражения, он злился. Да. Он злился не потому, что неуместно обижался, а потому что соскучился так, что готов был Тэхена покусать или же затеять драку.       — Ничего. — Джин расправил плечи, как ни в чем не бывало направившись за свой стол. — А куда он пошел?       — Не знаю. — Его очаровательная коллега в больших круглых очках быстро пожала узкими плечами и комично выглядящими на них подплечниками строгого жакета. — Сказал, что подождет, а где — не сказал. Я думала предложить ему твое кресло, но его уже выветрило сквозняком.       — Вот и отлично. — Джин хмыкнул, затем усевшись за свое рабочее место, поджав плечи и сцепив перед собой руки, выложив их на папку с документами, которые получил от Намджуна. — У нас всё равно много…       — А господин Ким самый младший уже…       Джин даже не дернулся — только выше задрал подбородок, услышав знакомый и взволнованный голос, который теперь слишком сексуально вибрировал в своей самой низкой тональности. Нет, Джин даже глазом не моргнет! Хотя мысленно, порядком истосковавшись, он уже готов был повиснуть у Тэхена на шее, пытаясь при этом заранее стянуть с себя штаны.       — Господин Ким! Можно вас? — Тэхен, только кивнул заворожено уставившейся на него девушке, и в пару размашистых из-за длины ног шагов оказался у стола Джина.       — Я работаю. У меня рабочий день. Если у вас есть какие-то вопросы, связанные с моей работой и моими обязанностями, можете их оставить в письменном или электронном виде. — Джин нарочито медленно поставил пальцы на компьютерную клавиатуру, даже нахмурившись, изображая сосредоточенное всматривание в находящиеся перед ним буквы и ярлыки. И он пытался дышать ртом, потому что знал, а точнее чувствовал, даже без помощи носа, что его альфа пах… пах. И всё!       — Вы дышите ртом. У вас насморк? — По голосу было слышно, что Тэхен начинал испытывать раздражение, явно ожидая, что Джин отреагирует по-другому, а Джин в это время демонстративно зажал пальцами нос. — Я говорил с вашей мамой — она сказала, что ваш рабочий день закончен.       — Моим непосредственным начальником является Ким Намджун. Поэтому… — Джин разжал нос, чтобы не гнусавить весьма комично для серьезности поднятой темы, и не успел его зажать, когда Тэхен низко наклонился к нему.       — Если ты сейчас же не поднимешь свою сладкую клубничную задницу от стула, я, прямо на глазах у твоих коллег, закину тебя к себе на плечо, отнесу в кабинет твоего брата и разложу прямо на его диване. И не стану дожидаться, когда он покраснеет, прикроет глазки и на ощупь выскользнет из кабинета, прежде чем… я начну тебя есть.       Джин смотрел прямо перед собой и буквально чувствовал, как у него поднялась температура и давление. В брюках.       — Что ж… — Он откинулся на спинку своего кресла, уперевшись руками в стол и откатившись, чтобы затем подняться. — Я возьму пальто.       — Возьмите пальто. — Тэхен выпрямился, нетерпеливо заложив руки в карманы брюк, теперь не думая о том, что свое пальто оставил в машине. — Только, пожалуйста, побыстрее.       — Я побыстрее не умею, прошу меня простить. — Джин как в замедленной съемке снимал с вешалки пальто, затем отклонившись, чтобы из-за Тэхена, на которого не смотрел из вредности, увидеть свою коллегу. — Я уезжаю. Если господин Ким спросит, скажи, что я… Уехал по делам вот с этим. — И Джин указал в сторону Тэхена, который смотрел на него так прямо, что даже страшно. — Вице-президентом банка. Хорошо?       — Как скажешь. — Девушка уверенно кивнула, затем украдкой наблюдая за тем, как Джин, почти крадучись, направился к выходу, успев взять только телефон, в то время как Ким Тэхен какое-то время только наблюдал за ним, сдвинувшись с места лишь в тот момент, когда Джин вышел из кабинета.       Чтобы убедиться, что в их коридоре, который заканчивался тупиком и пожарной лестницей, было немноголюдно, как и в его любимом простенке рядом с окном, где он обычно разговаривал с Тэхеном. Который слишком неожиданно дернул его за руку, развернув к себе.       — Что за поведение?       У него так горели глаза, что Джин невольно восхитился, испугался и нервно сглотнул, чувствуя, как горячий молочный шоколад обжигал язык своей невыносимо… нужной сладостью. Находясь в состоянии нервного напряжения всё это время, Тэхен пах отчетливо, приятно, но не так, как полагалось сильному альфе. Головокружительно. И Джин даже покрепче вцепился в его плечо, чтобы не упасть. А затем потянул его к своему тайному месту.       — Что за поведение, Ким Тэхен?       Омега хотел возмутиться, очень хотел, настолько, что даже был уверен, что прозвучал раздраженно и возмущенно, но вместо этого он выпустил этот вопрос на протяжном, чуть ли не срывающемся на бессильный стон выдохе, когда этот наглый Ким Тэхен вжал его в подоконник, двумя горячими ладонями обхватив лицо. Это был конец обиде, сопротивлению и той скуке, что копилась внутри. Джин вспомнил о том, что он омега своего альфы, самый любимый и самый желанный, и расслабился, схватив Тэхена за распахнутые полы пиджака.       — Мы всё уладили. Всё закончилось хорошо. Никому больше ничего не угрожает. И я соскучился по тебе так, что у меня сводит зубы. — Те, через которые Тэхен теперь говорил, остановившись в миллиметре от нетерпеливо приоткрытых пухлых губ Джина, которые выпускали из себя слишком отрывистые и чувственные выдохи. — Я испытал такое облегчение, что… Я влюбился в тебя в очередной раз.       Джин решил ничего не отвечать, вместо этого максимально вытянув шею, потянувшись за поцелуем, который сразу начал душить его недополученной до этого лаской, отбирая кислород и возможность волноваться по поводу того, что их могли увидеть. Слишком сладко Тэхен смял его губы, пылко и жадно вдавливаясь в их пьянящую мягкость, чтобы глубже дать прочувствовать те эмоции, что теперь руководили, а не подчинялись рассудку. Слишком сладко, и омега запустил свои руки альфе под пиджак, прижимаясь, как будто буквально стремясь раствориться в его любви, ласки которой в любом момент рисковали превратиться во что-то… катастрофичное. Однако…       — Так намного лучше. — Тэхен перестал сжимать свои руки на шее Джина, вместо этого мягко обхватив одной ладонью его затылок, взъерошив мягкие волосы. — Вот теперь можно поговорить.       — Я хочу еще. — Джин поджал губы, а затем широко улыбнулся, прикрыв от удовольствия глаза, когда Тэхен нагнулся к его метке, оставив на ней нежный поцелуй и влажное ласковое прикосновение языка. — Поедем домой?       — Да. У меня сегодня абсолютно свободный вечер, поэтому я планирую выключить телефон и отдаться тебе — ты сможешь делать со мной всё, что захочешь. — Тэхен начал застегивать пальто Джина, следя за тем, чтобы тщательнее закрыть объемный воротник и не допустить к его любимому телу промозглые сквозняки.       — Я хочу, чтобы ты мне всё рассказал. — Омега смотрел на своего альфу очень прямо и даже решительно, и альфа только улыбнулся. — Можешь начать прямо сейчас.       — Что ж… — Тэхен закончил с пуговицами, сделал шаг назад, с удовольствием оглядывая результаты своих приложенных к пальто трудов, возвышенно-элегантно спускающемуся с широких тонких плеч, и затем протянул Джину руку. — С чего бы начать…       В общем, в любой непонятной ситуации нужно начать с того, чтобы придумать, как бороться с плачевными последствиями, а также подготовиться к тому, что последствия будут очень плачевными. После поданных исков, пусть даже они в конце концов не будут никак удовлетворены, и наш банк останется победителем, все запланированные и устно обговоренные контракты, которые еще не успели обрести формально-документальную форму, заморозятся, то есть, мы, даже не проиграв, уже начнем терять потенциальных клиентов. И мы решили начать с того, что поторопились оформить самые крупные контракты. Наш банк не только предоставляет кредиты, но так же осуществляет расчетно-кассовый сервис. То есть, открывает расчетный счет и через него проводит и контролирует все финансовые операции компании, при этом взимая комиссию и… В общем, это достаточно большая статья дохода, и на мои плечи легло оформление как раз этих контрактов. Всего их было три, потому что мы сделали упор на самых крупных компаниях, заранее заинтересованных в наших услугах.       А они были действительно заинтересованы, потому что отец, а ему необходимо было показать себя в самом выгодном свете в преддверии исков по поводу его деловой некомпетентности, подписал все три за полтора дня, при том, что нам пришлось ужесточить условия одностороннего расторжения контракта, чтобы обезопасить себя на случай, если дойдет до суда. Колоссальная работа, как вспомню — так вздрогну.       — То есть, ты составил все бумажки, а твой папа потом с улыбкой подсунул их клиентам, которые… — Джин пристегивался, с любопытством смотря на Тэхена.       — С улыбкой их подписали. На самом деле, об отце ходят страшилки, потому что… Нельзя позволять садиться себе на шею. А некоторые крупные клиенты или те, которые давно и прочно обосновались на рынке, полагают, что достойны привилегий просто потому, что достойны. Вот тут и проявляется наш характер.       — И всё равно с вами сотрудничают. — Джин улыбнулся. — Значит, требования справедливы?       — Вполне. — Тэхен пожал плечами, вслушиваясь в тихое урчание набирающего обороты двигателя.       Аналитический отдел и отдел по работе с юридическими лицами занимался проверкой по всем заключенным за три года контрактам, чтобы убедиться в том, что ни один не был закрыт по вине банка. Убедились. А сегодня, когда я в очередной раз зашел к отцу, он не позволил мне усесться, потянув к выходу.       — Поехали к Муну. — Он уверенно схватил меня за локоть, пока я только рот открыл, еще не зная, что именно им сделать. — Я заебался. Запись Хан мне передал — дадим ее послушать старому пердуну, который возомнил себя Доном Карлеоне. Или он думает, что с простатитом и подагрой в тюрьму не сажают?       — Вижу, ты настроен решительно. — Я восхитился решительностью отца, который уже требовал себе машину и водителя, подставляясь под заботливые руки секретаря и свое пальто. — Поднимусь к себе.       — Встречаемся внизу через пять минут.       А через сорок три минуты мы уже были у главного офиса GLP group. А еще через десять наблюдали за растерянным секретарем, который успел напугаться после неоднозначной реакции своего начальника и по совместительству генерального директора Мун Джехвана. И господин Мун нас не разочаровал, заставив ждать, пока он… Думаю, он ковырялся в носу всё это время, про себя отсчитывая секунды и упиваясь собственной значимостью.       — Прошу вас. — Секретарь, вежливо склонив голову, открыл перед нами дверь.       — Джехван! Мой старый друг, с которым и врагов, как оказалось, не нужно! — Отец как будто радушно расставил руки, изображая долгожданно-дружеское приветствие, но я знал, насколько он был напряжен.       Я бы даже сказал вымотан, потому что всё это дело угрожало его репутации, в которую он вложил слишком много времени и сил.       — Здравствуй, Тэсон. Какими судьбами? Чем обязан?       Господин Мун решил не подниматься, только кивнув и указав на места напротив своего стола. Он для меня, а они с отцом знали друг друга более десяти лет, всегда пах сыростью. Не знаю, что это был за запах и запах чего, но… Его сырость и папин озон — я был в эпицентре дождевого циклона.       — Я к тебе по делу. — Отец вальяжно раскинулся в кресле, распахнув пальто и достав из внутреннего кармана диктофон. — Очень крутой трек. Решил дать послушать тебе, прежде чем запускать в ротацию на радио.       Он протянул недоверчиво настроенному Мун Джехвану диктофон, самостоятельно нажав на проигрывание. И мы все поимели возможность вновь послушать приятный тембр твоего брата, который говорил очень грамотные вещи.       — И что мне с этим делать? — Мун скривился. — Жидкая провокация, Ким. Настолько жидкая, что сгодится только для того, чтобы пугать ею стариков и детей.       — Такая же, как твоя гениальная задумка с… подмачиванием моей репутации. И если ты думаешь, что я теперь буду сидеть и ждать, и верить, что здравый смысл всё-таки возьмет вверх над твоими идиотскими амбициями… Ты организовал нападение на омегу, Мун. На омегу. На мальчика, который вообще никакого отношения не имеет к нашей с тобой, блять, конкуренции, от которой с самого начала несло дерьмом, хоть и я пытался зажимать нос. — Отец не повысил голос, но он теперь как будто гремел из-за туч, звучал откуда-то из угрожающей своим масштабом глубины. Я понимал его и не собирался встревать, зная, что у меня будет возможность высказаться. — Тебе самому не противно от этого? Чтобы подобраться ко мне, ты решил поссорить меня с моим сыном через его парня. Ты насмотрелся низкосортных дорам? Ты ебу дал?       — Продолжишь так разговаривать со мной, и тебя выведут отсюда. — Мун оскалился, но отец только улыбался. И выражение лица генерального директора тут же изменилось, пока я почувствовал, как воздух уже потяжелел от готовящихся громовых раскатов.       — Я буду разговаривать с тобой так, как считаю нужным, Мун Джехван. Я долго пытался тебе улыбаться, особенно тогда, когда ты был впереди меня, но теперь, когда ты дышишь мне в затылок и можешь только нежно целовать в задницу, иногда нежно ее прикусывая своими идиотскими провокациями… Ты превзошел самого себя по мерзости. — Отец ухмыльнулся, видя, что его оппонент теперь был очень напряжен. — Это подлинная запись, и независимая техническая экспертиза это подтвердила. Там упоминается твой банк и твое имя. Для суда не подойдет, но как только я солью это, а ты знаешь, с кем я имею дело, твоя репутация накроется гранитной плитой. Нет, разумеется, у меня может ничего не получиться, а у тебя наоборот... Ты проспонсируешь на дурачка все иски, меня обзовут самодуром, и я потеряю несколько позиций в котировальном листе на бирже. Потеряю несколько десятков миллионов, пока буду пытаться себя обелить. Но я верну себе прежние позиции, а вот ты… Чистеньким выйти не получится.       — Если ты так уверен в собственной непогрешимости, зачем пришел ко мне? — Мун зло ухмыльнулся, и я почувствовал, как его сырость стала въедаться в нос, затрудняя и делая омерзительными все выдохи. Некритично, но…       — Наверное, чтобы показать, что ваш план не удался. — Это был мой выход, и я увидел снисходительно обращенный на меня взгляд. — С отцом я не поссорился, на вашу сторону не перешел и более того, обрел семью. Я должен сказать вам спасибо за этот хэппи энд, а еще спросить… Скажите, что вы испытывали, когда проводили собеседованиями с этими крысами, которые в лицо отцу улыбались, боясь пикнуть, а за его спиной вдруг ощетинились и решились показать молочные зубки? Они рассказывали, что отец давил, что отец тиран, что условия его контрактов убийственные… Но они подписали эти контракты. Все. И никто даже не задумался о том, чтобы обратиться к вам, при том, что вы второй после него. — Я улыбнулся, видя, как смог самостоятельно сбить спесь с большого человека, который от злости уменьшался на глазах. — Наверное, судя по тому, что все наши контракты либо действуют по сей день, либо завершены по истечению срока, отец не первый — он единственный. Лучший. Поэтому терпят его характер и считаются с его доминантностью.       — Тебе легко и приятно тявкать из-за его широкой спины, да, сынок? — Мун, кажется, дошел до предела.       — Честно? — Я улыбнулся. — Очень. Я учусь у него, и когда придет мой черед занять его место, я не буду бояться тявкать без его прикрытия. Ваши методы… Не скажу, что они неэффективные. Они жалкие. Вы в отчаянии. Отчаянный зверь больнее кусает, но его проще сбить с ног, потому что он ничего не контролирует. Как вы не смогли проконтролировать эту гениальную аферу. Всё легко объясняется.       — Джехван, ты обижаешься по поводу Selki, которую я якобы увел у тебя из-под носа? — Отец протянул руку, сжав мое колено, а затем ладонь, давая понять, что доволен мной. — А ты видел свой прайс-лист? Ты видел свой процент? Ставка на теневую деятельность не сыграла — ты должен был понять это давно. Не все хотят наебать систему — многие просто бояться в это ввязываться, а ты набиваешь себе цену тем, что не боишься. И сидишь один.       — Хочешь меня поучить? — Мун невозмутимо поднял бровь. — Я делаю бизнес, а ты стелешься под эту систему.       Отец широко улыбнулся, явно не посчитав этот аргумент за оскорбление.       — Меня это ни сколько не обижает, потому что со своими методами ты смог упасть ниже. Я под чьи-то ноги, которые меня, к слову, сыто кормят, а ты пробил дно. — Отец расслабленно откинулся на кожаную спинку кресла, спокойно положив руки на подлокотники. — Мне обидно, что ты, за которым я одно время тянулся, настолько опустился. Это грустно. Мы не друзья, но и врагами нужно уметь быть. Которые в открытую плюют друг другу в лицо, а не ждут, пока другой отвернется, чтобы от бессильной злобы плюнуть ему в спину, а потом потешаться над этим. Это начало конца, Джехван. Ты либо выдерживаешь справедливую конкуренцию, либо… Однажды сядешь в тюрьму. Я прекрасно знаю все твои теневые схемы с оффшорами и серой бухгалтерией. Никто не может тебя поймать, просто потому, что никто не знает, куда именно надо смотреть. А я знаю. И ты сам однажды посвятил меня во все эти тонкости. Помню, ты взял с меня слово, а я пообещал, что не буду использовать эту информацию против тебя, по дружбе, но ведь это ты первым решил поиграть грязно.       Отец поднялся, и взгляд Муна последовал за ним.       — Ты мне угрожаешь?       — Как ты угрожал от моего имени невинному омеге. Правда… Я говорю это тебе в лицо. Ты первым затеял этот цирк, значит, я могу позволить себе поябедничать. Всё это время, с момента, как узнал о готовящихся исках, я думал, как тебя красиво обойти, но… Зачем обходить красиво того, кто по уши в дерьме? Я предупредил. Одно лишнее движение — и ты устанешь встречать и провожать аудиторов. Ты же знаешь, как работает новая система? Анонимный запрос и… Папочки на стол. — Отец пожал плечами. — Мне скрывать нечего — у меня всё прозрачно, а вот ты… Подумай об этом. И потрудись, чтобы по гражданским искам я получил досудебные письма — возможно, захочу покаяться лично перед каждым, кто... Сын уже успел их красиво охарактеризовать, так что я даже пытаться не буду острить.       — Ким Тэсон, ты мой герой. — Я поднялся следом, впервые возможно испытывая искренне восхищение, и отец обхватил одной рукой мои плечи, направив к выходу.       — Мы можем обсудить всё это, когда ты остынешь?       Этот вопрос был задан так, что отец с удивлением повернулся.       — Ты испугался? Серьезно?       Услышав этот вопрос, Мун Джехван откинулся на спинку кресла, изображая полную уверенность в себе, даже скучающую, как будто ему не было дела, и он теперь делал нам одолжение. В этом проглядывалось его тихое отчаяние.       — Прибыли у меня в разы больше, чем у тебя. Остальное — мое тщеславие, которое ты смог прижать за яйца. Но лучше с прижатыми яйцами на свободе, чем в бегах. — Он ухмыльнулся.       — Мне нужны гарантии. Такие, под которыми я однажды смогу тебя похоронить, без опасений, что ты выберешься.       — Ты не трогаешь меня — я не трогаю тебя. Параллельные дороги. Приезжай со своими юристами — заключим контракт.       Отец посмотрел на меня, я посмотрел на Муна, Мун закатил глаза.       — Считайте это моим окончательным поражением.       — Джехван, ты не можешь проиграть мне, потому что я изначально с тобой ни в чем не соревновался. Ладно, может, только в то время, когда только взял на себя полное руководство. — Отец спокойно улыбнулся. — Но идея с контрактом мне нравится. И так как ты под колпаком, условия диктую я.       — Заебал. — Мун Джехван запрокинул голову, затем ее вернув на место. — Ладно. Но я всё проверю. И чтобы ты был добрее… — Он потянулся к телефону. — Дам отбой всей афере прямо при тебе. Хочешь послушать?       — Подожди… То есть, твой отец давно знаком с этим человеком? — Джин задержал у губ бокал с красным сухим вином, при этом опираясь на каменную столешницу кухни, на которой его ждала разделочная доска.       — Больше десяти лет. Отец стал единолично руководить банком в тридцать семь, после того, как его родители трагически погибли, разбившись на машине. — Тэхен сидел на барном стуле рядом с Джином, чтобы не мешать, но при этом тщательно следить, расслабленно и неторопливо попивая рекомендованное его отцом вино. — Дед был очень жестким. Его называли королем контрактов, потому что он верил только в силу закрепленных подписями договоренностей. Был педантом и консерватором. Когда отец заменил его, Мун Джехван тут же взял его в оборот. Хотя папа говорит, что он во многом его поддерживал по началу. Возможно, они бы стали друзьями, если бы господин Мун однажды не предложил ему несколько серых схем. Отец отказался, Мун не настаивал, и после они почти не пересекались. До сегодняшнего времени.       — И твой отец ему верит? — Джин, одним глотком допив вино, вернулся к нарезке овощей, пока Тэхен быстро опрокинул над его бокалом дорогую бутылку.       — Верит. В любом случае, он всегда успеет обратиться в соответствующие органы, и директор GLP это понимает. Вообще, он умный мужик, поэтому я уверен, что этот мирный договор просуществует долго. На самом деле, с его жаждой к авантюризму, они с отцом даже не конкуренты, и если он откажется от честолюбивых притязаний, им не останется, что делить. И кстати. — В голосе Тэхена прозвучало очень волнующая интонация, и Джин тут же повернулся к нему, перехватив нож в другую руку. — Одно из условий отца — Мун Джехван должен принести тебе личные извинения.       — Что? — Джин очень удивленно округлил глаза, пока Тэхен, не сводя с него многозначительный взгляд, который теперь направлялся над прозрачной стенкой бокала, сделал глоток вина. — Мне придется куда-то ехать и с кем-то…       — Джинни, никто не ездит за извинениям — извинения приезжают сами. И чтобы тебе было спокойнее и приятнее, отец попросит организовать встречу с Муном в кабинете твоей мамы, чтобы она тоже смогла оценить искренность его раскаяния. — Альфа поднялся, отставив бокал и развернув омегу к столу, обхватив его за плечи и прижав к своей груди.       — А это точно нужно? — Джин не мог определиться с эмоциями по этому поводу, остановившись на том, что вино и губы Тэхена на его метке совершенно не способствовали грамотной саморефлексии.       — Нужно. Мы теперь одна семья. Это будет первое официальное представление тебя как моего спутника по жизни.       — Хорошо, как скажешь. — Джин не мог долго сомневаться и размышлять, даже несмотря на то, что Тэхен отпустил его, вновь заняв свое место. — Я приму извинения. И этот вопрос будет окончательно закрыт, да?       — Да. — Тэхен улыбнулся, а затем всё же решил не забираться обратно на стул, взяв бокал и облокотившись о холодильник, поближе к Джину, который вновь продолжил творить непостижимую для Тэхена кулинарную магию. — А теперь расскажи, как прошел ваш с Чию вчерашний визит к врачу.       — Ты помнишь? А я думал…– Джин опять очень удивленно округлил глаза, пока Тэхена только улыбнулся. — Ей нужно забыть о балете.       Услышав это, Тэхен распахнул свои глаза еще больше, и увидев, что эта новость на самом деле смогла потрясти его альфу, Джин отрицательно покачал головой.       — На пару недель, пока активно будет идти ее реабилитация. — Увидев, что Тэхен выдохнул, Джин продолжил. — Она вовремя обратилась. После рентгеновского снимка у нее обнаружили подвывих одного из поясничных позвонков, и там же на месте врач его вправил, затем облачив Чию в специальный корсет. Сказал, что из-за того, что травма свежая, никаких серьезных последствий не будет. А еще он смог убедить Чи в том, что ей нельзя геройствовать, разукрасив для нее такие черные перспективы в случае непослушная, что даже мне, который от балета далек, жить расхотелось.       — То есть… — Тэхену нужен был итог.       — То есть Юнги пообещал занять ее это время подготовкой к свадьбе. — Джин самодовольно улыбнулся.       — Нашей? — Тэхен невозмутимо поднял брови, а Джин… На этот раз он не ограничился только глазами, для убедительности открыв рот. — Ты так удивился, как будто…       Тэхен потянулся к руке Джина, но тот лишь нахмурился, вернувшись к своему делу, при этом слишком очаровательно дуя губы.       — Юнги просто не знал, как унять ее гнев и страдания, и сказал первое, что ему пришло в голову. Чи не восприняла всерьез, но злиться и страдать явно стала меньше. — Джин сосредоточенно перекладывал то, что нарезалось на разделочной доске, в глубокую сковороду, в которой уже что-то ароматно и тихо скворчало.       — Так он женится или нет? — Тэхен сосредоточенно смотрел на Джина, не забыв то, как ловко и при этом безнаказанно он ушел от его ласки.       — Рано или поздно — точно. — Джин пожал плечами, аккуратно помешивая их ужин. — Можешь сам спросить у него. И подай мне, пожалуйста, тофу.       Тэхен послушно полез в холодильник, достав оттуда упаковку растительного сыра в остром рассоле, которую передал Джину.       — Спасибо, тигреночек.       Джин легко и без лишней жидкости высыпал соевые кубики в постепенно закипающее блюдо, перемешав его и отложив лопатку. Это был лучший момент, и Тэхен вновь обнял Джина со спины, правда теперь запустил обе руки под его джемпер, сжав их на обольстительном даже под кончиками пальцев изгибе талии, при этом прижавшись щекой к виску омеги.       — Так когда мы с тобой женимся? — Ласково бархатный шепот волнующе вторил нежным поглаживаниям на животе Джина, мышцы которого невольно сокращались от чувствительных прикосновений.       — Не раньше чем наши родители познакомятся…       — Послезавтра. — Тэхен подтолкнул Джина к столу, прижавшись к нему бедрами, и он понял, что сделал верный расчет, когда Джин, чтобы не травмироваться о край каменной столешницы, выгнулся, подав свои бедра назад. Он не только избежал чувствительного столкновения стола со своей эрекцией, зарождающейся под запах плавящихся в сливках трюфелей, но и выманил из Тэхена сдавленный стон.       Альфа, будто пытаясь скрыть это движение, осторожно, но при этом с силой прижимаясь к Джину, твердеющим членом стал тереться о его ягодицы. Нетерпеливо, торопясь и горячо выдыхая в шею своего омеги, клубничный запах которого быстро смог привести его член в состояние полной сексуальной готовности. Тэхен то и дело прижимался к сладкой шее губами, пока Джин накрыл его горячие руки, направляя вниз.       — К черту ужин. — Альфа прохрипел это омеге на ухо. — Я хочу тебя.       — Это неправильно. — Джин улыбался, откинув голову, подставляя под ласковые и нетерпеливые покусывания шею, направляя широкую ладонь Тэхена, которая слишком хорошо касалась его эрегированного члена. Через штаны, что ощущалось как преступление.       — Неправильно — возбуждать меня одним только взглядом. Вот что неправильно, Ким Сокджин. — Тэхен говорил теперь у самого уха, обжигая его рваными выдохами, пока руки прижимали омегу к его бедрам, выжимая из него чувственно сдерживаемые стоны. — Быть самым красивым и сексуальным мужчиной на свете — неправильно. И…       — Это ты о себе, Тэтэ? — Джин прикрыл глаза, полностью откинувшись на широкую грудь. — Я согласен. Тебя нужно за это наказать.       — Попробуй. А потом попробую я…       Джин повернул голову и, запрокинув руку, которая сжалась на затылке альфы, потянул его к своим губам. Хотелось целовать до потери пульса, сознания, стыда и совести, которая теперь вполне допускала тот факт, что только поцелуями здесь и сейчас не ограничится. Джин хотел ласкать, дразнить языком и нежить своими мягкими губами, надеясь, что для этого они станут еще чуть мягче, чтобы еще чуть быстрее лишить Тэхена самообладания, позволив отпустить свои чувства и возбуждение. Они, наконец, окончательно приняли друг друга. Смогли найти чувственный компромисс. Понимали друг друга без слов. И именно поэтому Джин отставил сковороду, затем повернувшись к своему альфе, который в последний момент успел переместить свои руки на его бедра, затем как-то слишком органично скользнув ими к упругим ягодицам.       — Помнишь твой первый гон на моей кухне? — Джин обнимал Тэхена за шею, при этом хитро и возбуждающе заискивающе вглядываясь в его блестящие глаза.       — Сегодня ужин накрываю я. — Альфа хищно улыбнулся, ловко развернул омегу и направив к обеденному столу.       — Тэтээээ…. — Джин запрокинул голову, и взгляд Тэхена тут же примагнитился к сексуально выгнувшейся тонкой шее, как и губы. — Нам еще за ним есть.       — Потом просто поменяем скатерть.

* * *

      — Я вспомнила, почему не люблю никуда с тобой выходить.       Ким Джуин крепко держала мужа за талию, до которой добралась, расстегнув его пиджак, и по-детски обиженно дула щеки, оглядываясь по сторонам.       — Почему ты такой красивый? Вот все… — Она медленно крутила головой, капризно поджав губы. — Всё женщины на тебя смотрят!       Ким Намсёк с нескрываемым обожанием наблюдал за своей женой, которую бережно, будто боясь причинить вред, одной рукой обнимал за плечи, затем незаметно соскользнув к ее красиво выделяющимся под тонким кашемиром платья лопаткам. И как будто просто пытаясь привлечь ее внимание, он провел большим пальцем вдоль ее позвоночника, мягко продавливая. И альфа тут же развернулась к нему, пока ее омега вернул свою нежную ладонь на ее спину.       — А я смотрю только на тебя… — Он мечтательно улыбнулся, смотря в глаза своей жены, которая прямо здесь и сейчас стремительно теплела, потеряв всё мгновением выветрившееся из нее раздражение.       — Знаешь, Наму... У тебя всё-таки есть один недостаток. — Она опустила глаза на его подбородок, затем уронив его на красивую шею с мужественно прорисовавшимся под тонкой кожей кадыком, и только после остановившись на своей метке. — Ты слишком красивый и слишком нравишься женщинам. — Она вздохнула, надув губы и подняв на мужа блестящие глаза. Намсёк улыбнулся — он не зря упорно продолжал называть жену своей девочкой, потому что рядом с ним… Им как будто всегда было по девятнадцать. — Не понимаю, почему ты выбрал именно меня тогда. Я-то никогда не была первой красавицей.       Она продолжала дуться, отвернувшись, пока Намсек не повернул ее к себе, обхватив двумя ладонями ее лицо, в которое начал пристально вглядываться, как будто успел забыть, а теперь пытался вспомнить.       — Да, ты никогда не была первой красавицей.       Джуин округлила глаза, а затем попыталась повернуть голову, но заботливые руки ей не позволили, применив нежную силу.       — Потому что любая первая красавица всегда будет идти после тебя.       Альфа могла бы принять это за лесть, за попытку разрядить атмосферу или еще не весть какую глупость, но она теперь как под гипнозом смотрела в ласковые глаза, в которых видела только теплый блеск и бесконечную любовь, которой вторила мягкая, нежная улыбка на пухлых губах. И эту прекрасную улыбку Джуин тут же захотела спрятать ото всех, накрыв своими губами, пытаясь ответить только с помощью чувств, без какого-либо участия ненужных слов. И Намсек сразу откликнулся на эту внезапную и потому особенно чувственную провокацию.       — Джуин, а твой муж не будет против такого…?       Джуин сразу поняла, кому принадлежал этот голос, крепче прижав к себе уже улыбающегося прямо в поцелуй Намсёка.       — Ты испортил такой момент, Тэсон… — Альфа, оторвавшись от губ мужа, обреченно повесила голову, которую затем повернула в сторону говорившего до этого. И ее глаза тут же широко и восхищенно распахнулись. — Вау…       Парные наряды всегда смотрелись трогательно, но в этом случае… И господин, и госпожа Ким были одеты в классические, чернильно-синего цвета брючные костюмы с такого же цвета атласными рубашками, расстегнутыми у воротников явно на равное количество пуговиц. Различие состояло только в том, что пиджак, а точнее жакет Нахён был более притален.       — Вау… — Намсек искренне повторил реакцию своей жены, затем в ответ протягивая руку самодовольно улыбающемуся Тэсону. — Намсёк.       — Тэсон. И мне очень приятно познакомиться. Особенно после того, сколько всего хорошего я о тебе слышал.       Крепкое теплое рукопожатие, быстрое опускание всяких формальностей, и мужчины дружелюбно улыбнулись друг другу, пока Нахен с любопытством разглядывала омегу, затем переведя взгляд на Джуин, сказав что-то одними губами, что альфа поняла, ответил не обидно снисходительной улыбкой.       — Госпожа Ким. Потрясающе выглядите. — И Намсёк, как и полагалось джентльмену, протянул руку. Нахен вложила в нее свою ладонь, которой, с тыльной стороны затем вежливо коснулся выдох элегантно нагнувшегося омеги, остановившего губы в нескольких миллиметрах от кожи.       Нахен не собиралась замирать и восхищаться, но этот пусть и старомодный, но эстетически эффектный жест, который при этом не выходил за пределы дозволенной вежливости, произвел на нее сильное впечатление. И Тэсон нахмурился, забавно нагнув голову, чтобы получше вглядеться в лицо своей зардевшейся только от удовольствия жены.       — Джуин, твой муж мне не нравится. Давай сюда, будем ему мстить.       Он протянул руку, затем совершив тот же жест, правда, не заметив главного, вежливо прижавшись к тыльной стороне ладони альфы губами.       — Ох, Тэсон. Губы не должны касаться кожи. — Намсек покачал головой, а затем скрестил на груди руки, очаровательно сердито смотря на свою жену, которая только гордо вздернула носик.       — Ты будешь учить меня целовать твою жену? — Тэсон изумленно распахнул глаза, затем широко улыбнувшись.       — Кто, если не я… — Намсек пожал плечами, а затем тут же расплел руки, чтобы приобнять Джуин за талию, нежно поцеловав ее в висок, после торжествующе улыбаясь в сторону Тэсона. На самом деле, он пытался сдержать смех, видя, как альфа пытался сохранить серьезно лицо.       — Мы познакомились, обменялись любезностями, но могу я поздороваться с Джу? — Ким Нахен повернулась к мужу, который, немного заступив за рамки этикета, властно прижал свою ладонь к ее бедру.       — Вы уже успели переглянуться, дав друг другу понять, что вам обеим достались лучшие мужчины… Думаю, этого достаточно. — Тэсон задумчиво поджал губы, пока обе альфы как по команде закатили глаза, затем вновь переглянувшись с многозначительными улыбками. — Вот теперь точно!       — Я предлагаю направиться в сторону зала. — Намсёк посмотрел на часы, как и Тэсон, который отпустил свою жену, сделав шаг в сторону Джуин, отставив локоть и приглашая составить ему компанию.       Джуин откликнулась, зная, что у главы семьи Ким были к ней вопросы. Как знала и Нахен, которая, сделав задорный реверанс, вежливо схватилась за локоть омеги, с удовольствием втянув легкий, свежий запах не успевших упасть с веточек ягод.       — Как тебе встреча с Муном?       Тэсон и Джуин держались чуть позади, наблюдая за тем, как между их супругами завязалось оживленное обсуждение... чего-то.       — Знал, что при мне он не будет важничать, поэтому не составил ему компанию.       — Он не важничал. И, скажу честно, больше он сокрушался по тому поводу, что ты взял его за яйца — это цитата. А когда он говорил с Джином… Я не заметила высокомерия или заносчивости. Как и Джин, который в конце пожал ему руку, приняв извинения. — Джуин задумчиво смотрела прямо перед собой, в спину мужа, будто теперь вспоминая все детали. — Думаю, что эту часть вашего договора он выполнил.       — Отлично. — Тэсон взял паузу, затем повернув к Джуин голову. — После выступления близнеца Мина у нас заказан столик, но я бы хотел сейчас дополнительно пригласить вас с Намсёком к нам, на все выходные. Я знаю, что твой старший серьезно настроен по отношению к близняшке Мин, а так уж получилось, что мы с Нахен давно и хорошо дружим с их родителями, которые уже согласились приехать. Уверен, это будет приятно и полезно для всех.       Джуин не думала долго, широко улыбнувшись.       — Уверена, муж тоже будет только за, поэтому я за нас двоих принимаю твое приглашение.       — Вот и славно! — Тэсон торжествующе улыбнулся. — Пообщаемся без детей. И вообще, я надеюсь, что к появлению внука мы уже привыкнем друг к другу настолько, что…       — Станем одной семьей? — Нахен, которая шла впереди, внезапно повернулась, вместе с Намсёком, которого потянула за собой, не отпустив. — Звучит как отличный план.