Шоколад, пожалуйста. И покрепче

      Тэхен очень внимательно следил за Джином, на лице которого начинал расцветать нежным очарованием розовый румянец. Точнее сказать, клубничный, потому что, а Тэхен не только следил, но и вдыхал, воздух вокруг них был наполнен ягодной сладостью.       — Почему… — Джин запнулся, справившись с последней потайной пуговицей, которая венчала классический воротник-стойку. — Ты решил изменить планы?       Омега, удовлетворенный проделанной работой, одернул сорочку, похлопав альфу по плечам, затем отвернувшись.       — Потому что мы с тобой еще находимся по гостям, когда у нас появится ребенок. — Тэхен самостоятельно заправлял кремово-белый верх в классический, скроенный строго по прямой антрацитовый низ. — А пока… Тем более, у нас с тобой был всего один совместный выход, и то, мы почти всё время были заперты в отдельном кабинете. А я хочу, чтобы все знали, что ты со мной. И что мы вместе.       — И поэтому ты выбрал такое место? — Джин достал из бархатного футляра элегантные, но при этом затейливые изумрудные запонки, сразу повернувшись к уже вытянутым рукам Тэхена, который начинал привыкать к такой заботе.       — Отец. Люди его статуса и положения обязаны появляться в таких местах хотя бы изредка. Я однажды получу его статус и положение по наследству, так что, считай, что это... репетиция. — Альфа вновь углубился в клубничное созерцание тонко кропотливой суеты омеги вокруг своих запястий. — А я буду помогать тебе одеваться?       Джин не отвечал, а потом улыбнулся, не поднимая глаз.       — Нет. Но после ужина ты можешь помочь мне раздеться. — И теперь Тэхен наткнулся на хитро блестящий взгляд, который самым невинным и, потому, опасно обольстительным образом дополнялся заискивающе мягкой улыбкой. — Иначе мы опоздаем.       — Ты предупредишь своего брата, и мы пропустим только закуски. — Тэхену отчаянно хотелось Джина прижать к себе, но Джин как будто специально медлил отпускать его руки, как будто пытаясь понять, насколько крепко он закрепил драгоценности в прорезях манжет.       — У тебя великолепный вкус, Тэтэ. — Джин, пальцами подобравшись под плотный хлопок, коснулся запястий, обхватив их и потянув альфу к себе. — Теперь моя очередь.       И омега мягко поцеловал альфу в губы, затем быстро отстранившись и исчезнув в направлении гардеробной, предусмотрительно закрыв за собой дверь. И альфа, вопреки ожиданиям и логике, направился не за ним, чтобы насладиться тем, чем планировал, не собираясь дожидаться нежного позволения, а к кровати. Он не мог знать, сколько времени у него было в запасе, потому не торопился доставать свой сделанный на заказ сюрприз, который теперь пытался лишь мысленно примерить. Потому что когда они вернутся, будет не так много времени, чтобы всё подготовить, и только в том случае, если Джин согласиться пойти в душ вторым. Это был идеальный вариант, и Тэхен теперь с улыбкой рассматривал пластиковые и аллюминевые крепления.       А потом всё же направился в гардеробную, начав подозревать, что Джин явно задерживался. А Джин, который склонился над выдвижным, обитым бархатом ящиком, теперь просто изучал драгоценные аксессуары, большая часть которых являлась подарками, при чем, далеко не все из них, по мнению Тэхена, были удачными.       — Подойди, пожалуйста. — Разумеется, он почувствовал приближение своего альфы по запаху горького шоколада, и не расправляя укрытые кремовым шелком плечи, лишь поманил альфу к себе.       Тэхен послушно подошел, и Джин тут же взял его руку, пока Тэхен с удивлением смотрел на воротник его рубашки, который представлял собой отливающие жемчугом широкие шелковые ленты, расслабленно и потому очень стильно завязанные в свободный бант.       — Хочу вот эти. — И Джин, сосредоточенно изучающий золото и другие драгоценные камни и металлы, аккуратно надел на указательный палец Тэхена тонкое кольцо. Затем на безымянные, после попросив его вторую руку.       Он так серьезно изучал украшения и красивые длинные пальцы, будто пытался угадать, какие из них будут сочетаться между собой наиболее эффектно. Потому что Джину однажды очень понравились кольца на пальцах Тэхена, и ключевое здесь было однажды, потому что после этого ему доводилось любоваться только пальцами.       — Посмотри, какие красивые. — Джин положил большие ладони Тэхена на свои, демонстрируя их ему и при этом очаровательно самодовольно улыбаясь. Правда, улыбка быстро начала гаснуть. — Ну, хватит так на меня смотреть!       Джин нахмурился, при этом засмущавшись, пока Тэхен ловко пропустил свою руку в образовавшийся между шелковым рукавом и талией просвет, притянув омегу к себе.       — Тебе что-то нравится здесь? — Он подтолкнул Джина ближе к бархатной витрине, быстро открыв дополнительное отделение с часами. — Я почти ничего не ношу из этого — предпочитаю кожаные ремешки. Но если тебе что-то нравится — это твое.       — Наше общее. — Джин решил не отказывался, и Тэхен с улыбкой заметил, как загорелись его глаза. — Можно эти?       — Отличный выбор, господин Ким. — И Тэхен, не упуская со своего лица улыбку, потянулся к тонкому платиновому браслету с небольшим круглым циферблатом, инкрустированным бриллиантами и золотыми элементами, которые лишь эффектно разбавляли отдающий серебром цвет платины. — Элегантная модель. Прекрасно будет сочетаться с вашим тонким запястьем.       Тэхен сам надел часы на руку Джина, который тут же стал их с восторгом разглядывать, пытаясь запечатлеть даже самую маленькую деталь, а у столь тонко драгоценной работы их было достаточно.       — Они наверняка стоят кучу денег… — Джин поднял на Тэхена наивно восторженный взгляд. — Это дополнительные вложения?       — В твои блестящие глаза. — Альфа ухмыльнулся. — Пойдем! Никогда бы не подумал, что ты…       Тэхен не успел договорить, так как Джин оперативно дернул его к себе, сразу же обняв за шею и для верности поплотнее прижавшись, успев до этого прицельно остановиться на губах. Вообще, Джин никогда не замечал за собой особую тягу к драгоценностям — мама почти всегда выбирала что-то лаконичное и не привлекающее внимание, отец в принципе носил только обручальное и помолвочное кольца…       — У меня глаза блестят только потому, что это твое. — Джин смог найти правильный ответ, который должен был удовлетворить всех, и Тэхен, теперь касаясь пухлых клубничных губ только взглядом, улыбнулся.       — И потому что это теперь еще и твое. Если тебе нравятся подобные вещи, я готов дарить их тебе время от времени. Потому что… — Тэхен вдруг стал серьезным. — Я ведь тебе еще ни одного подарка не сделал. — Он фыркнул. — Альфа, тоже мне…       — Только выбирай на свой вкус. Как эти изумрудные запонки. И тогда мне будет нравиться, не только потому, что блестит, но и потому, что… твое. — Джин мягко улыбнулся, аккуратно поправив зачесанную от лица альфы темно-каштановую челку. — Но вообще, твой главный подарок, которого не стоит ничего в этой комнате и на любом ювелирном прилавке… — Джин хитро улыбнулся, а затем чуть откинул голову, демонстрируя метку. — Вот.       Тэхен поторопился приложиться к оставленному им следу губами.       — Я согласен. Лучший подарок.       И теперь пришла его очередь демонстрировать метку омеги, которая, несмотря на то, что прошло без малого две недели, даже не думала исчезать с кожи альфы, хотя обычно синяки, гематомы и ссадины не задерживались на нем больше трех дней. Они были истинными. Джин всё еще хотел удостовериться, подождав побольше, но Тэхен знал себя и свой организм. А еще Тэхен не мог привыкнуть к ощущению мягких ласковых губ на своей метке. Казалось, в этом месте губы на самом деле прикасались к сердцу, а не к коже, настолько глубоко пробирало нежностью.

* * *

      Тэхен вновь очень внимательно следил за Джином, который теперь настолько щедро расплескивал вокруг себя очарование, что альфе оставалось только покрепче схватиться, игнорируя укороченный пиджак, за тонкую, драпированную шелком талию. Ему хотелось спрятать Джина ото всех, и он не стал дожидаться, когда девушка, которая по задумке должна была заниматься встречей и рассадкой гостей, а сама просто бессовестно строила Джину глазки, закончит затейливо перемешивать профессиональную услужливость с флиртом.       — Наши гости уже прибыли?       Джин отчетливо расслышал в голосе Тэхена немного неагрессивного, но всё равно неприятного раздражения, и сообразив, что могло стать причиной, накрыл своей ладонью сжавшуюся на его талии руку. Особенно после того, как в гардеробе Тэхена опередил невовремя оказавшийся рядом администратор обеденного зала, который нашел вежливый повод нарушить личное пространство. Теперь омега повернулся к альфе и, чтобы не быть слишком вызывающим в своих романтических проявлениях, провел носом по остро очерченной линии нижней челюсти, остановив его за ухом, успев, скрывшись от глаз, прижаться к коже губами.       — Да. Прошу, следуйте за мной. — Девушка кивнула, выйдя из-за своей стойки, успев всё-таки бросить на Джина еще один слишком заинтересованный взгляд.       — Я вызову его на дуэль, если он еще раз так на тебя посмотрит. — Тэхен прошипел это сквозь зубы, наблюдая за тем, как тот самый ненавистный администратор, оторвавшись от гостей за столом, выпрямился и уставился в сторону Джина, разумеется, почтительно ему кивнув и сально улыбнувшись. Нет, может и не сально вовсе, а радушно или дружелюбно, но Тэхен видел так. Так чувствовал. — И вообще, тебе не стоило так просто соглашаться на помощь, при том, что у тебя есть для этого я.       — Это вежливость, Тэтэ. — Джин улыбнулся, взяв Тэхена, который уже направлялся вслед за метрдотелем, под локоть. — А не повод для ревности.       — Мне такая вежливость не нравится. — Тэхен только хмыкнул, затем издалека заметив затылок и плечи Намджуна, узнав их только по находящемуся рядом профилю Монкут. — И знаешь, в следующий раз, если такое повторится, я полезу в драку.       — Со мной? — Джин приостановил Тэхена, чтобы вглядеться в этот момент в его честные глаза, в то время как сам бесстыже улыбался.       — Тебе я отомщу по-другому. — Тэхен смотрел только на пухлые, растянутые в самодовольстве губы, по своим неосознанно проведя языком. — Пусть ты и не виноват в том, что настолько красив.       — Как и ты не виноват в том, что настолько любим. Мной. — Джин быстро клюнул Тэхена в щеку. — Но это долгая история, которую я расскажу тебе, когда мы вернемся домой.       — Ты подготовил для нас свидание? — Тэхен удивленно распахнул глаза, пока Джин потянул его к нужному столику, свободной рукой успел дать знак заметившей их Монкут.       И Джин не успел ответить, так как спустя мгновение они уже ожидали, когда для них организуют удобную рассадку, во время этого ожидая успев поприветствовать поднявшегося Намджуна и Монкут, которая позволила себе не подниматься, с радостной улыбкой лишь подставив щеки под дружеские поцелуи.       — Простите, что заставили ждать. — Тэхен сначала усадил Джина, а затем только сам сел рядом.       — Видно, оно того стоило. — Намджун многозначительно улыбался, медленно переводя свой взгляд с Тэхена и на Джина, на брате задержав глаза. — Судя по тому, как вы выглядите.       — Знаешь, Джуни, их это не оправдывает, судя по тому, что мы с тобой выглядим не хуже. — Монкут, положив украшенную длинными ногтями и парой перстней руку на плечо своего альфы, осуждающе нахмурилась в сторону Тэхена, а затем широко улыбнулась, демонстрируя десны и зубки — их одна на двоих с братом фирменная улыбка, от которой всегда теплело внутри, независимо от обстоятельств. — На самом деле, вы выглядите шикарно! А мы с Джуном успели угоститься парой апперетивов — здесь персонал явно наслышан о том, кто именно заказал этот столик.       — И кто оплатил счет. — Тэхен откинулся на спинку своего кресла, самодовольно улыбаясь и при этом положив руку на колено Джина. Это был безусловный рефлекс — обозначить его присутствие рядом. И Джин с удовольствием откликнулся, накрыв его ладонь своей, чуть сжав пальцы. — А также заказал ужин, полагаясь на свой вкус.       — Тэ. — Намджун серьезно и задумчиво посмотрел на Тэхена, который успел немного напрячься, но затем рядом с задумчивостью альфы появились ямочки и мягкая улыбка. — Вот скажи. Ты мог надеяться на это еще месяц назад? Что твой папа организует ужин для тебя и Джина? Я, честно признаться, до сих пор не могу в это поверить.       — Сразу видно, что ты, дорогой, не стоял у истоков. — Монкут вздохнула, затем потянувшись к бокалу с вином, который успел незаметно наполнить так же незаметно подошедший к их столику официант. — Я до сих пор не могу поверить, что Тэтэ по-настоящему влюбился. Потому что я видела его тогда, когда он только-только осознал свои чувства. Причем, осознал настолько…       — Так, без грязных подробностей. — Тэхен тоже схватился за бокал, пока Монкут продолжала хитро улыбаться, затем посмотрев на Джина, которому подмигнула. — Это было так давно, что я даже не помню. Только тот вечер в галерее, когда я… Совсем пропал.       — Что? Ты тогда тоже пропал? — Намджун удивленно распахнул глаза, затем улыбнувшись. — Если бы я тогда знал, что разворачивалось за моей спиной…       — Прости, Джун, но тебе бы ничего не удалось сделать. — Тэхен посмотрел на Джина, который многозначительно улыбался своему старшему брату, в последний момент заметив взгляд Тэхена. — Он был обречен.       — Скорее, ты был обречен. — Джин с нежностью прикоснулся ладонью к щеке альфы, пальцами чувствительно зарывшись в волосы за его ушком.       — Я не спорю, Джин. Ты прав. — Альфа только улыбнулся, на мгновение прикрыв глаза и подавшись за рукой.       — Слушай, Тэ. — Намджун не собирался прерывать эту идиллию, но его внезапно посетила мысль. — Тогда при первой встрече… Почему ты так резко дернулся вслед за Джином, когда он ушел? Неужели…       — Да, с того самого момента. — Тэхен улыбнулся, заметив удивленный взгляд Джина. — Это было сильнее меня. Мне хотелось получше расслышать его невообразимо приятный запах, и я ничего не мог с собой поделать. И даже приревновал его к тебе, но потом, когда ты сказал, что вы братья…       — Так вот что это было! — Теперь пришла очередь Намджуна удивляться. — И поэтому ты был сговорчив.       — На тот момент я думал лишь о том, чтобы увидеться с Джином вновь. Точнее, не думал, а всем своим подсознанием надеялся. — Тэхен улыбнулся, когда Джин перехватил до сих пор находящуюся у него на колене руку, сжав в своей ладони. — Как Монк с самого начала надеялась на то, что вы будете вместе.       Монкут, которая до этого с нескрываемым удовольствием и расслабленной улыбкой, то и дело оказывающейся у ободка винного бокала, наблюдала за другом и его любовью, не сразу осознала этот выпад. А когда осознала — чуть не подавилась сделанным до этого глотком.       — Серьезно? — Намджун повернулся к ней, положив руку на спинку ее кресла, затем переместив ее альфе на плечо.       — Я, между прочим, сразу заметил, насколько хорошо вы смотрелись вместе. — Джин решил поддержать провокацию Тэхена, и теперь только самодовольно улыбался. — Я думал свести брата со свей лучшей подружкой, но когда увидел вас рядом друг с другом…       — На самом деле, я сам был влюблен в Монк, когда мне исполнилось тринадцать, а она начала носить длинные волосы и платья, перестав быть копией своего брата.       — Первая любовь? — Намджун спрашивал, кажется, только с любопытством, пока Монкут смотрела на своего друга детства, скрестив на груди руки и надув губы.       — Да, которая закончилась после того, как мы подрались. — Тэхен улыбнулся, когда заметил, что Монкут уже собиралась возразить. — Ладно, она меня побила. Из-за видео-игры. Тогда я понял, что с такой лучше дружить.       — То есть, ты была драчуньей? — Намджун теперь с любопытством, но не без нежного обожания смотрел на свою альфу.       — В смысле была? Или вы еще не настолько близки? — Тэхен звучал очень удивленно, затем рассмеявшись, когда Монкут бросила в него полный испепеляющей ярости взгляд.       — Я смотрю, у тебя хорошее настроение? — Альфа презрительно сощурилась.       — Честно? Отличное. — И Тэхен в подтверждение этих слов улыбнулся.       — Тогда нам, наконец, стоит поднять тост. — И Монкут, улыбнувшись в ответ, первой подняла вновь наполненный бокал, терпеливо дождавшись, когда все последовали ее примеру, и когда Джин с трудом оторвался от изучения поставленного перед ним блюда. — За встречу. Счастливый конец и новое, обнадеживающее начало.       Раздался звон тонкого стекла.       — Но я до сих пор хочу узнать, на что ты надеялась, пока жестоко меня отшивала?.. — Намджун поставил бокал на стол, подвинувшись к Монкут.       — Как говорил мой постоянно колеблющийся между гениальностью и алкоголизмом брат, между первой и второй — перерывчик небольшой! — И Монкут подала своему альфе отставленный бокал, пока Намджун только рассмеялся, взяв ее ручку и приложив к губам, чтобы затем Монкут перехватила его пальцы, приложив к своей щеке, посмотрев на него взглядом, полным обожания, за который можно было всё простить и всё забыть.       — За любовь! — Джин поднял бокал, уже на самом деле примеряясь к поданному ему жареному мясу, с аппетитом поглядывая в тарелку Тэхена, пытаясь понять, насколько они были разными, их блюда, затем как ни в чем не бывало скользнув взглядом в тарелку сидящей напротив Монкут. — И приятного аппетита…

* * *

      Несмотря на претенциозность места, в котором проходило это украшенное вечерними нарядами двойное свидание, разговор за столом был более чем непринужденным. Более того, своим смехом, временами даже заливистым (особенно, когда принялись вспомнить детство и юношество) они нередко привлекали внимание соседних, более респектабельных по занимающим их гостям столиков, но это никого не смущало. Даже этих самых гостей, которые всегда оперативно быстро отвлекались на блюда очень высокой кухни.       — Ммм… Это было волшебно! — Джин прислонился спиной к стене, пока Тэхен открывал дверь. — Замечательный вечер! И не хватало только второго близнеца и моей травмированной подружки.       — Близнецов в такие места можно водить только по отдельности. Потому что… — Замок, наконец, щелкнул, и Тэхен распахнул дверь, первым нежно протолкнув через нее Джина. — Ты уже убедился, что роковая Монк только снаружи, и что внутри прячется неиссякаемый источник…       — Оптимизма. — Джин снял пальто с одного плеча, остановившись и посмотрев на Тэхена, который помог ему стянуть рукав со второго. — Если обозначить всё одним словом. Кстати! — Джин принялся за туфли. — Родители познакомились с родителями близнецов.       — И как? — Тэхен развешивал пальто, уже думая, как начать разговор о предстоящей… ночи. Романтической.       — Замечательно. — Джин, наконец, опустился на низкую тумбочку, начав нетерпеливо стягивать туфли через задники, при этом дуя щеки от усердия. — По крайней мере, они задумали встретиться еще. А потом снова.       — Я не удивлен. — Тэхен, полностью избавившись от верхней одежды и обуви, выпрямился, засунув руки в карманы. — Джин, ты не возражаешь, если я приму душ первым?       Услышав это, Джин как-то резко переменился в лице и из мечтательно-расслабленного как-то слишком резко превратился в сосредоточенно-серьезного.       — Почему?       Тэхен не ожидал такого сопротивления, потому что обычно подобные вопросы решались либо компромиссом — принять душ вместе, либо же тот, кто не успел задать вопрос первым, уступал тому, кто уже его озвучил.       — Нууу… Хочу поскорее освежиться. — Тэхен улыбнулся, но Джин продолжал как будто сердито поджимать губы.       — Я тоже. И надеялся, что ты мне уступишь.       Если Тэхен уступит Джину, то эффектным сюрприз явно не получится. Да, Джин поохает, поахает, а потом всё его возвышенное настроение быстро успокоиться, пока Тэхен будет совершать свой обычный вечерне-помывочный ритуал. Даже если Тэхен не запустит свой сюрприз, Джин в любом случае будет знать, что его что-то ждет, а скорее всего, быстро догадается, в чем состоит магия. Но какая же это тогда магия?..       — А я думал, что ты уступишь мне. Потому что я тебя люблю. — Тэхен заискивающе улыбался, пока Джин поднялся.       — Вот и я думал, что ты мне уступишь, потому что любишь меня. — Он так непримиримо прижимал к груди скрещенные руки, как будто они теперь говорили не о мытье.       Даже запах клубники начал кислить, как будто Джин очень серьезно относился к этому противостоянию. Какая глупость…       — Ты вредничаешь. — Тэхен теперь тоже сложил на груди руки, так же, как его омега. — Я первый спросил.       — Хорошо. — Джин сменил позу. — Если ты меня не любишь, иди первым.       Теперь руки упирались в бока, сминая ткань расстегнутого пиджака. Выбор был… неочевиден. Однако, Тэхен почему-то был уверен, что увидев сюрприз, Джин растает и забудет обо всех своих обидах, которые на самом деле, не имели под собой никакого надежного основания. Вообще никакого основания не имели. Он просто решил повредничать.       — Я пойду первым, но я тебя люблю.       — Как хочешь. — И Джин, надувшись, направился в гостиную, пока Тэхен направился в спальню, чтобы поставить рекорд по переодеванию, а потом и омовению, потому что что-то ему подсказывало, что оставлять Джина в таком состоянии надолго было опасно.       И когда Тэхен вышел из ванной, на ходу натягивая на плечи махровый халат, его ждала… странная картинка. В другое время, она была бы волнующей и даже возбуждающей, если бы не выражение лица Джина, который теперь был в одних трусах и с пластиковым контейнером в руках.       — Наслаждайся.       И этот контейнер оказалась в руках Тэхена, чтобы он смог поближе рассмотреть…       — Сделал сегодня, пока ты работал. Хотел сервировать как полагается и добавить ночи немного романтики, но ты слишком быстро помыл попу… — Джин направился в ванную. — Так поешь.       И он закрыл за собой дверь, чтобы затем Тэхен услышал, как щелкнул замок. Но он даже не повернулся, теперь растерянным взглядом изучая оставленную ему клубнику в шоколаде. Она была насажена на шпажки, кое-где можно было увидеть следы пекарской бумаги, которая явно служила ограничителем для растопленной шоколадной массы, которая вполне возможно скоро должна была бы начать таять. Тэхен поскорее отставил контейнер, чтобы от тепла его рук этот процесс не начался быстрее, а затем с какой-то безысходностью посмотрел на дверь, за которой уже текла вода. Наверное, Джину теперь было очень обидно. На этой мысли альфа нахмурился. Но если бы он сказал ему, что готовит сюрприз, это бы уже был не сюрприз, даже если бы омега не знал всех подробностей! А ведь он тоже умолчал о том, что… Ну что за глупость! Тэхен запрокинул голову, затем направившись к балдахину. Даже у него теперь не было настроения, особенно после того, как первый же крючок застрял в креплении, от чего альфе захотелось сорвать всё к чертовой матери и выбросить в окно.

* * *

      Джин уже устал от горячей воды, аккуратно поднявшись с кафеля и подставив под лейку лицо, немного убавив температуру. Он старался не думать о том, как феерично испортился его сюрприз и пытался не винить в этом Тэхена, который… Альфа. Упертый. Не поддающийся на провокации. Разумеется, Джин не думал теперь, что Тэхен его на самом деле не любит. Но Джин думал о том, как прекрасно мог бы закончиться этот вечер. И о том, что если бы пошел в душ вторым, затем ему было бы очень сложно пропасть куда-то на неопределенный срок, чтобы подготовить свой сюрприз. Вытянуть шпажки, снять бумагу, почистить зеленые листики, чтобы они красиво смотрелись на блюде и чтобы за них можно было удобно держать ягоды. В конце концов, он бы мог исправить огрехи в шоколадной глазури, которая в некоторых местах вполне логично успела смазаться. И успел бы поставить шампанское в холодильник, чтобы к моменту, когда Тэхен выйдет, оно было нужной температуры. Свечи... Но нет. Ну и ладно.       Омега неторопливо вытирался, неторопливо чистил зубы, неторопливо сушил волосы, даже неторопливо используя расческу, чтобы это всё заняло еще больше времени. Если он ляжет спать с влажными волосами, на утро получит слишком смелую и необузданную укладку. И пусть это выходной день… Он просто хотел, чтобы Тэхен уснул. Потому что как бы он ни пытался, не обижаться всё равно не получалось.       Однако, когда Джин, наконец, закончил, и открыл дверь ванной, не глядя клацнув электрическим выключателем, ему предстала слишком неожиданная картина. Настолько неожиданная, что он даже застыл в дверях, пытаясь теперь понять, как… Как было устроено это волшебство, потому что вместо балдахина вокруг кровати теперь было… звездное небо? Джин подошел чуть ближе, но звездная магия всё равно не исчезла. Много-много разных по размеру и яркости огоньков, которые были рассыпаны по воздуху и как будто совсем никак не были друг с другом связаны.       Он тут же огляделся, пытаясь в темной комнате разглядеть Тэхена, но его не было, и когда Джин уже собрался выйти из спальни и отправиться на поиски, дверь открылась.       — Не успел.       Альфа прямо смотрел на своего омегу, двумя руками прижимая к себе тарелку, и Джин тут же подошел к нему.       — Я… Ну, я пытался сделать так, чтобы было красиво, но мои руки явно растут не из того же места, что у тебя. — Он смотрел на клубнику в шоколаде, затем подняв на Джина виноватые глаза. — Самую не удавшуюся я съел. А самую красивую и вкусную оставил тебе.       И вся обида тут же выветрилась, как будто ее никогда и не было внутри, позволив Джину улыбнуться.       — Я хотел еще выпить шампанского.       — Оно охлаждается. — Тэхен кивнул. — Я планировал за ним вернуться.       — Получается, ты единолично организовал наше романтическое свидание. — Джин оглянулся на до сих пор завораживающую его кровать. — Тебе для этого нужно было время, да?       — Ага. — Тэхен кивнул, направившись к учиненной им магии, чтобы поставить тарелку на прикроватный столик. — Всё просто, но очень кропотливо. Я впервые понял, что у меня толстые и ни на что не годные пальцы. — Тэхен вздохнул, а затем пронесся мимо Джина дуновением шоколадного ветра. — Я сейчас оформлю шампанское.       Джин не успел ничего ответить, но вспомнил, что еще входило в его романтический план. А Тэхен тем временем торопливо искал бокалы и поднос, затем только принявшись за бутылку, пытаясь вспомнить, как открывать шампанское так, чтобы хоть что-то осталось в бутылке. Удалось не сразу, но пробка мягко вышла в его руку, обернутую полотенцем. И альфа самодовольно улыбнулся, сразу начав наполнять бокалы, с упоением наблюдая за тем, как искрящееся золото лилось по тонким прозрачным стенкам. Всё-таки, вечер удался, и его омега сменил гнев на милость. Именно с этой мыслью Тэхен проверил карман пижамных штанов, а затем взялся за поднос и направился обратно в спальню.       Он не знал, что его там ждет. Занавес из светодиодов — это волшебство. А как тогда назвать Джина, который расположился за ним, подпирая спиной прислоненную к изголовью подушку. Это уже было за гранью фантастики, но на нем был тот самый халат-кимоно. И та самая поза, которая открывала длинные упругие ноги. И то самое невинное выражение лица, за которое его стоило бы посадить в тюрьму, особенно в тот момент, когда он стянул с тарелки, которая была в его руке, ягоду и обхватил ее губами.       Вот теперь настроение ночи стало на самом деле романтическим, и Тэхен подошел к кровати, поставив на столик поднос, на который положил то, что лежало в его кармане — чтобы не потерять. И он не позволит Джину повернуть голову.       — Вкусноооо… — Омега блаженно улыбался, смотря на Тэхена блестящими от удовольствия глазами. Блестящими от окутавшего его волнующе сладким шоколадным дымом запаха, который с каждым мгновением становился глубже, насыщеннее, но при этом оставался мягким, как будто взбитым. — Ты должен попробовать. Но сначала угостить меня шампанским.       Джин было повернулся к подносу, но Тэхен опередил его, подхватив бокал, отвлекая внимание омеги тем, что без лишних церемоний забрался на кровать, правда, устроившись не рядом, а напротив, встав на колени и волнующе возвышаясь, заставляя смотреть на себя снизу вверх.       — Хочешь? — Тэхен поднял бокал, уже ощущая, как тело наполнялось клубничной негой, сладостью, удовольствием от каждого вдоха, который прежде чем возбуждать ягодным вкусом, опьянял ванильным сахаром.       Омега только кивнул, заворожено наблюдая за альфой, который не стал протягивать ему бокал, вместо этого сделав глоток. Но его кадык не дернулся, пока он вернул бокал на место, а сам потянулся к Джину, ладонью обхватив его затылок и нагнувшись к губам. Безрассудство, но омега лишь покорно приоткрыл губы, почти сразу ощутив на языке игристую сладость, перестав обращать внимание на сбежавшие по подбородку капли в тот момент, когда Тэхен провел по влажной слизистой его губ языком, в один момент сделав этот пьянящий поцелуй глубже. И слаще.       — Ммм… кажется, я пролил. — Альфа оторвался на мгновение, а затем его губы оказались на подбородке омеги, скользнув с языком вниз, собирая сладкие подтеки шампанского, заставляя Джина выгибать шею, одной рукой сжав плечо Тэхена, другой — зарывшись в его волосы.       — Теперь моя очередь.       Джин совершил неожиданно ловкий маневр, сумев отодвинуть от себя Тэхена, затем потянувшись к столику и бокалу.       — А…       — Всё, ты лишаешься сладкого. — Альфа нахмурился, взявшись за плечи завороженного омеги, вернув его в прежнее положение, пока сам опустился на пятки. И сам потянулся к подносу, взяв с него кольцо и зажав его в кулаке.       — Тэтэ, что это? — Джин смотрел на него широко распахнутыми глазами. — Это мне?       — Ты испортил сюрприз. — Тэхен невольно поджал губы, но ладонь раскрыл, позволяя Джину посмотреть. И Джин сразу же потянулся вперед, внимательно всматриваясь.       На первый взгляд ничего особенного. Широкий золотой обруч с инкрустированным в него квадратным камешком. И Джин шире раскрыл глаза, вглядываясь в то, как переливались его грани в свечении его личных, явно собранных для него Тэхеном с неба звезд. Завораживало. Не только отблеск и совершенная прозрачность, но и цвет.       — Розовый? — Джин поднял на Тэхена взволнованный взгляд, пока Тэхен неожиданно смутился.       — Ну… Вообще, я хотел что-то очень оригинальное, на заказ, тем более, что отец обещал помочь финансово, чтобы я смог воплотить любую свою романтическую затею, но потом я увидел этот перстень на витрине ювелира… Не знаю, я сразу подумал о тебе.— Тэхен взял паузу, задумчиво смотря теперь мимо Джина, который уставился на него немигающим взглядом. — Розовый — это сочетание белого и красного. Красный — это всегда любовь и страсть. Белый — нежность, чистота. Между нами очень много страсти, и… Но я когда смотрю на тебя, у меня внутри только нежность. — Тэхен перевел свой задумчивый взгляд на Джина, не замечая, как кровь прилила к его щекам. — Несмотря на весь мой характер и темперамент, и силу альфы, во мне в такие моменты столько нежности, что кажется, я из нее состою. Когда смотрю на тебя или обнимаю. Ну… Когда ты спишь, надув губы и при этом пахнешь… Я не знаю, как описать. — Тэхен раздраженно тряхнул головой, затем вновь уставившись на Джина. — Этот камень — это мои чувства к тебе. Прозрачный, потому что мои чувства абсолютно искренни. Розовый — потому что сочетают в себе и горячую, присущую альфе страсть, и трепетную нежность, достойную омеги. Из которой ты состоишь. И из которой теперь состою я, когда ты рядом. Вот.       Тэхен теперь только выдохнул.       — А я… — Джин моргнул, как будто выйдя из транса, сглотнув. — Могу взять?       Но альфа первым взял кольцо.       — Оно тебе нравится? — Он смотрел на драгоценный ободок, затем переведя взгляд на Джина.       — Да. Очень.       — А ты… хочешь стать моим мужем?       Омега смотрел на него заворожено, а потом широко улыбнулся.       — Да. Очень.       — Ну, тогда можешь носить. — Тэхен, испытывая теперь несовместимое с жизнью волнение, счастье и все в один момент накрывшие его и утопившие, лишив рассудка, чувства, неловко потянулся за рукой Джина, сразу надев кольцо на безымянный палец. — Спросил у твоего папы размер, потому что ты колец не носишь. А он сказал, что ты всегда любил мерить его обручальное кольцо, которое было тебе как раз. Вот. — Тэхен теперь сжимал руку Джина в своей. — Теперь у тебя свое. Не только метка, но и… Черт. — Альфа уронил голову, покачав ею. — Я… не думал, что получится так волнительно, при том, что мы с тобой истинные и…       — Тэтэ, я… — Джин подцепил подбородок Тэхена пальцами, не обратив внимание, что они дрожали, при том, что сердце на самом деле замерло, отказываясь биться и нарушать этот момент. — Так счастлив. Ты не представляешь. — Джин перешел на взволнованный шепот, и теперь его глаза блестели не только от затейливой подсветки. — Я сам не представляю. Просто чувствую, что ты… Мой единственный. Первый и последний. Никто другой и никогда в жизни — только ты. Только с тобой.       — Ну, ладно тебе...       Тэхен порывисто притянул к себе Джина, прижав его к своей груди. Чтобы скрыть слишком близко подступившие слезы. И чтобы почувствовать его. Не только носом и кожей — сердцем. К которому он его прижимал. Кажется, слишком сильно, потому что Джин прихватил его за талию, как будто пытаясь высвободиться.       — Задуууушишь… — Он выбрался из крепких рук, улыбаясь, как будто тем самым пытался скрыть застывшие и не успевшие впитаться в халат Тэхена слезы. — А кто тебя тогда любить будет? М? А кормить? М?       И Джин потянулся к отставленной клубнике, при этом не отпуская плечо Тэхена, для устойчивости.       — Открывай ротик. — Он держал ягоду за зеленый хвостик, подставляя ее к губам альфы, который не торопился открывать рот даже после того, как в него потыкался шоколадный кончик. — Какой капризный…       Джин аккуратно оторвал зеленые листики, а затем обхватил ягоду губами, наклонившись к довольно улыбающемуся Тэхену, который тут же откусил доставшуюся ему часть клубники, быстро его прожевав, чтобы вновь приникнуть к губам Джина, который языком протолкнул в его рот сладкий остаток.       — Еще. — Тэхен уверенно кивнул, но когда Джин взял новую ягоду, сразу лишив ее зеленой части, мягко опрокинул его на подушку. — Так тебе будет удобнее.       — А так будет удобнее тебе. — И взяв клубнику между губ, Джин схватился за плечи Тэхена, потянув его на себя, при этом раздвинув ноги, между которым тут же оказались бедра Тэхена.       Пожалуй, это было идеальное положение для того, чтобы кормить друг друга этим… лучшим десертом на свете. Вкуснее быть не могло, потому что клубника подчеркивалась вкусом Джина, в то время как шоколад ароматно дополнялся запахом Тэхена… Идиллия. Но всегда есть но.       — Тэтэ… — Джин судорожно выпустил из себя воздух, когда альфа, одной рукой продолжая удерживать себя, упираясь предплечьем в матрас сбоку от головы омеги, второй неожиданно крепко схватился за его бедро, вжавшись в Джина всем телом.       — Хочу клубнику без шоколада. — Возбужденно подрагивающий шепот звучал достаточно убедительно, чтобы Джин отпихнул тарелку с оставшейся на нем клубникой, двумя руками обвив шею Тэхена. — Моя самая вкусная клубника.       — Мой самый элитный шоколад… — Губы Джина растянулись в самодовольной улыбке, затем покорно раскрывшись навстречу пылко начатому языком поцелую.       Который не продлился долго, и омега капризно надул губы, отказываясь открывать глаза, когда почувствовал, как альфа отстранился. Но альфа отстранился не просто так, отодвинувшись и усевшись на колени между откровенно разведенных бедер, по которым стал водить кончиками пальцев, как будто специально игнорируя эрегированный, зазывно выглядывающий из-под шелка член.       — Хочу еще. — Джин хмурился, вытягивая руки, чтобы ухватиться за своего альфу и вернуть его своим губам, а потом открыл глаза и… — Что ты делаешь?       — Держу слово.       Тэхен самодовольно улыбался, взявшись за ногу омеги и аккуратно согнув ее в колене, пальцами очертив острую линию колена и упругую голень.       — Тэтэ, перестань! — Джин дернулся, когда губы альфы остановились на тыльной стороне свода его стопы, пока руки нежно и бережно обхватывали тонкую щиколотку.       — Ты смущаешься? — Тэхен лишь на мгновение оторвался от ласки, прижавшись щекой к тонкой коже, покрывающей внутреннюю сторону голеностопа.       А Джин на самом деле краснел.       — Не надо. — Омега вновь попытался выдернуть ногу, а потом заслонил глаза сразу двумя предплечьями, рискуя умереть.       Когда Тэхен прикусил большой палец ноги, затем обхватив его губами. Это было… ужасно. Ужасно во всех отношениях, и Джин теперь не мог понять, откуда в нем был стыд. И откуда взялось горячее, острое, как будто взорвавшееся раскаленными искрами внутри удовольствие. Он никогда не думал, что ноги… Настолько чувствительны…       — Тэтэ… Ну…       Джин все-таки расплел руки, смотря на альфу и с укором, и с мольбой, и с каким-то необъяснимым наслаждением, которое отсвечивало бешеным блеском и постепенно превращалось в возбуждение. Желание. Которое Тэхен почувствовал в стремительно тяжелеющем клубничном запахе. И альфа продолжил губам и языком нежно исследовать любимые ноги, впервые замечая в себе такие пристрастия. Он сгибал и разгибал колено, чувствительно прикусив косточку, затем проведя по ней кончиком языка, заставив Джина сократиться. И сдавленно застонать, когда ласке, сладко откровенной, стали подвергаться бедра. Их внутренняя, самая чувствительная часть, на которой Тэхен задерживался короткими, чувствительными засосами, затем с удовольствием разглядывая розово-красные подпалины, вслушиваясь в тихие постанывания омеги, стоило только языку коснуться кожи.       — Я буду заниматься этим каждый раз. — Тэхен вновь навис сверху, примеряясь к зазывно и возбуждающе открытым блестящим губам. — Я буду целовать тебя всего, от макушки и до пяточек. Мне даже не нужен секс.       Джин улыбался, обхватив Тэхена ногами, руками ласково обрамив его лицо.       — А мне нужен только ты, но…       Омега несдержанно застонал, когда член альфы неожиданно тесно соприкоснулся с его членом.       — Я хочу… — Джин выгнулся, и на его пояснице тут же оказалась горячая ладонь, медленно продавливая невыносимо сексуальный даже на ощупь прогиб. — Чтобы эта ночь… — Омега выгнул шею, подставляясь под любимые голодные губы. — Не кончалась.       Остальные слова были излишни. Теперь значение имели только чувства, которым необходим был выход. Потому что во всем мире в этот момент остались только они вдвоем. И в какой-то момент рассыпавшаяся по полу клубника и осколки тарелки, оставшиеся незамеченными в чувственном слиянии несдержанных стонов и срывающихся вдохов. Для всего остального было завтра. И вся остальная жизнь.

ВОСЕМЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

      Тэхен не находил себе места. Он понятия не имел, что такое радостное событие, как рождение ребенка, в последний момент вызовет в нем такую бурю эмоций и мыслей. За которые ему было стыдно. На самом деле, это были… плохие мысли, и если бы не отец… В последний момент Тэхен начал сомневаться, что он на самом деле хочет, чтобы у них с Джином был ребенок, и сомнение это было обусловлено чистым эгоизмом. Омега должен принадлежать только ему, со всеми своими чувствами, эмоциями и свободным временем. А теперь его омега будет принадлежать их ребенку, и альфе придется его делить. Это был какой-то припрятанный слишком глубоко инстинкт, который Тэхен отчаянно боялся показать Джину, который тоже волновался. Но Джин волновался, потому что хотел поскорее встретиться с малышом, при этом всё же испытывая страх перед будущей ответственностью. А Тэхен боялся, что Джин будет любить сына больше, чем его.       Он пошел с этими мыслями к отцу (потому что обращаться с подобными рассуждениями к врачу было слишком стыдно), надеясь, что он его успокоит, потому что однажды пережил то же самое. И отец на самом деле успокоил, сказав, что это совершенно нормально для альфы, и что Тэхена эти мысли настигли позднее, чем его отца, который начал страдать, сомневаться и недолюбливать будущего насладеника с того времени, как жене больше нельзя было помогать ему во время гона. Это естественный эгоизм, но фокус был в том, что он в один момент уступил родительской ответственности и любви, когда альфа увидел своего сына на руках у своей жены. Ким Тэсон сказал, что в этот момент из него порывом страшного сквозняка выветрило всё то гадкое и стыдное, что он успел подумать и почувствовать. Когда он взял своего сына на руки.       И Тэхен немного успокоился. По крайней мере, по поводу себя, продолжая волноваться только по поводу Джина, который с самого утра того самого дня молчал, глубоко задумчиво смотря большую часть времени перед собой, рассеянно откликаясь на слова и заботу Тэхена. Альфа знал, что это тонкий и важный момент, поэтому не лез, позволяя Джину хорошенько всё внутри утрясти. Просто был рядом, чтобы если вдруг его омега устанет справляться с волнением в одиночку.       — Господин Ким!       Тэхен вырвался из собственных мыслей, отойдя от открытого окна, тут же повернувшись к доктору.       — Роды прошли легко, без каких-либо осложнений, и малыш абсолютно здоров! — Глаза доктора так радостно блестели, что Тэхену показалось, как будто он говорил о своем сыне.       Пока Тэхен говорить не мог, только рассеянно кивнул.       — Маленький альфа уже греется в простынке, которую мы подготовили вместе с господином Джином, и совсем скоро мы отнесем его в палату, после того, как проведем последние тесты. Но я уже могу вам сказать, что мальчик пышет здоровьем! Отличные гены. — Доктор Лин хитро прищурился, в качестве поддержки сжав плечо Тэхена, который только теперь улыбнулся.       — А почему господин Джин?       — Потому что господин Ким очень волновался и попросил называть его Джином. В вашем присутствии я не могу полностью опустить формальности в отношении вашего мужа. Но если…       — Всё в порядке. — Тэхен кивнул. — Я… тоже волнуюсь.       — Я понимаю. Присядем. — Доктор прошел за свой стол, пока Тэхен уселся в кресло, напряженно облокотившись на колени и теперь немного агрессивно (но так могло показаться лишь со стороны), наблюдая за врачом, который сразу стал что-то заполнять в находящемся перед ним блокноте. — Смотрите. Мы передадим отцу-омеге ребенка и сразу проведем первое кормление, чтобы господин Джин чувствовал себя увереннее. Затем папе и малышу положен будет отдых, во время которого мы подложим вашему сыну ваш запах, чтобы он начал к нему привыкать. Если ребенок не даст негативной реакции — вы совсем скоро сможете увидеться с ним лично. Просто с вашим альфа-статусом… — Доктор поднял на Тэхена задумчивый взгляд. — Детки не понимают пока, кто папа, а кто мама, подчиняясь лишь зачаткам инстинктов. Поэтому сильный запах может напугать или вызвать другую негативную реакцию, чего нам нужно избежать для не только гармоничного развития ребенка, но и ваших с ним взаимоотношений.       — А как малыш… — Сказав это, Тэхен запнулся, остановившись, чтобы попробовать еще раз осознать, что это не просто малыш, а его сын. — Отреагировал на запах Джина?       — Ооо… — Врач довольно улыбнулся, и Тэхен с облегчением выдохнул. — Пытался зарыться с головой в пеленочку и даже что-то урчал. Улыбаться он начнет чуть попозже, но что-то мне подсказывает, что он остался очень доволен. Тем более… Не сочтите за грубость, господин Ким, а если я буду звучать грубо, заранее меня простите, но ваш омега пахнет так, что половина нашего отделения была бы не против поступить к нему на усыновление. — Доктор улыбнулся, пытаясь теперь рассмотреть на лице альфы что-то негативное. — Чистый, отчетливый запах, который свидетельствует о физическом здоровье и отменной половой силе. Среди омег это достаточная редкость — обычно показатели имеют… более усредненные значения.       Услышав слова половая сила, Тэхен не мог не смутиться и не восхититься в очередной раз тем, что ему достался по всем параметрам, даже объективным и поддающимся измерениям, лучший омега.       — А теперь давайте мне вкладыш. — Доктор решил не дожидаться обратной связи, прекрасно понимая, что Тэхен волновался. Даже в тот момент, когда вытаскивал из-под рубашки небольшую плотную салфетку, которая, с того момента, как он появился в стенах клиники, впитывала его тепло и запах. — Спасибо. О каких-либо новостях вы узнаете первым.       И доктор тут же удалился. А Тэхен вновь стал ждать. Он даже снял свои летние туфли, чтобы растянуться на диване, на который его до этого не приглашали, но он теперь мог позволить себе все, сосредоточившись на том, как гулко и размеренно билось внутри сердце. Джин уже наверняка держит ребенка на руках, а ребенок крепко вцепился в него ручками и тянется к шее, чтобы понюхать этот самый первый в своей жизни запах, который сразу полюбил… И вновь внутри повеяло ревностью, но Тэхен только покрепче сжал зубы и кулаки, одним из них начав отбивать какой-то ритм по бедру согнутой в колене ноги. Волновался. И ревновал. А если Джин узнает, что Тэхен ревнует его к ребенку, он тут же в нем разочаруется? Или позволит альфе первым разочароваться в самом себе? А ведь у них с Джином скоро будет гон, буквально через три недели… и ревности стало еще больше.       — Так!       Доктор вошел в свой кабинет неожиданно и без стука, пока Тэхен даже не попытался встать, теперь только пытаясь сообразить, как много времени провел в этом положении.       — Встреча с вашим запахом прошла успешно! — Доктор присел на угол своего стола, пока Тэхен все же принял сидячее положение, всем своим естеством превратившись в слух, чтобы ничего не пропустить. — Разумеется, он сочетался с запахом папы-омеги и поэтому был мягче, но дети очень тонко улавливают нюансы, и если бы малышу не понравилось, он бы дал знать. А он, пока господин Джин его кормил, постоянно тянул к салфетке ручки, пытаясь ее схватить. Так что… — Доктор посмотрел на часы. — Через полчаса вы сможете приступить к подготовке. Душ, больничный костюм и несколько приспособлений, чтобы ваш естественный запах был не таким сильным.       — Приспособлений? — Тэхен удивленно округлил глаза, пока доктор снисходительно улыбнулся.       — Специальные пластыри, которые наклеиваются на самые горячие точки, через которые запах попадает в воздух, кроме тех, что находятся… — Доктор осекся. — В вашем случае мы нанесем их на запястья и на шею. Уверяю, они не причинят вам никакого дискомфорта, а вот малышу облегчат знакомство с вами и сделают его максимально приятным.       — А вы… будете присутствовать? — Тэхен поднял на врача до этого опущенный, а теперь бешено блестящий взгляд.       — Это важный момент и очень личный. Господин Джин уже знает, как обращаться с ребенком, поэтому я всё же предпочту оставить вас наедине. Но, разумеется, вы в любой момент сможете позвать с помощью сигнала медперсонал, и я тут же окажусь рядом. Поэтому, не переживайте! Все будут в безопасности!       — Я не переживаю. — Тэхен покачал головой. — Я… Быстрее скончаюсь от инфаркта.       — Осталось совсем чуть-чуть, господин Ким. — Доктор Лин улыбнулся. — И вы будете вознаграждены за все потраченные нервы. И пока у нас есть немного времени, вы можете задать вопросы, если они остались.       Наверное, не самый лучший вопрос, но…       — Скажите, а что делать во время гона? У нас с Джином он начинается и заканчивается в одно время, и следующий должен наступить через три недели. — Услышав это, доктор задумался, затем всё так же обнадеживающе улыбнувшись.       — Сколько он длится? Когда всплески и когда окончательный отлив?       Тэхен был знаком с этими терминами.       — Всплески только первые полтора дня, а затем уже всё начинает успокаиваться. — Альфа кивнул.       — Скажите, в вашей семье есть еще омеги?       — Да. Папа Джина. — И вновь Тэхен кивнул.       — Замечательно. Если вы оставите малыша с ним на два дня, ничего страшного не случится, но только при том условии, что господин Джин самостоятельно подготовит простыни, полотенца, салфетки, а так же снабдит папу своей одеждой, чтобы ребенок максимально долго не мог распознать подмену. Также понадобится и ваш запах, который необходимо будет подкладывать ему каждый раз, когда мальчик будет засыпать. — Доктор улыбнулся. — Полагаю, что у дедушки есть опыт обращения с детьми?       — Да, он вырастил двоих, причем, старший из них альфа.       — Прекрасно. — Доктор как будто радостно всплеснул руками, затем сцепив их перед собой. — В таком случае, вы можете позволить себе два дня заниматься только друг другом, тем более, что для супругов это не менее важно, чем совместная забота о ребенке. Разумеется, если позволяет здоровье и самочувствие, но в вашем случае с этим всё в порядке.       Тэхен только криво улыбнулся, до сих пор испытывая опасения по поводу того, что Джин будет вспоминать о нем только во время гона, остальное время посвящая малышу. Оставалось надеяться, что Тэхен тоже захочет посвящать всё свое время малышу, вместе с Джином.

* * *

      — Тэджинни, тебе нравится быть с папой? — Джин, одной рукой аккуратно придерживая маленького альфу за одетую в плюшевый капюшон с ушками головку, а другой — за попу, на которой был маленький хвостик, аккуратно прижимал его к своему плечу, бережно укачивая и вслушиваясь в его сопение.       Разумеется, малыш не отвечал, но вместо этого крепко своими крошечными ручками сжал медицинскую футболку Джина на плече, прижавшись к нему щекой и что-то угукнув, при это задрыгав ножками.       — А мне очень нравится мой маленький тигреночек. — Омега не мог скрыть улыбку, в которой было чуть-чуть самодовольства — всё-таки идея с детским костюмчиком в виде тигра была замечательной. — Скоро ты начнешь рычать как твой папа-тигр. Но прежде должен научиться улыбаться.       Джин медленно ходил по комнате, помня наставление доктора о том, что если малыш не спит, его лучше почаще брать на руки, чтобы он не был постоянно в горизонтальном положении. Однако, если он уже начинал клевать носиком, а этот момент мог наступить внезапно, его тут же нужно было уложить. Но Джин не стал укладывать Тэджина, вместо этого, чуть присев, ловко подцепив с матрасика ребенка салфетку, сперва поднеся ее к своему носу, а затем уже подложив ребенку. Запах Тэхена. Самый родной и нужный шоколад, который станет таким же для их маленького сына. Удивительно, но Джин очень быстро привык к роли отца, сразу признав в маленьком альфе своего ребенка. Возможно, потому что малыш сразу стал тянуть к нему ручки и даже заплакал, когда доктор попытался его отобрать для какого-то теста. Возможно, потому что он сразу, как только опустился на грудь Джина, для знакомства, начал пахнуть сладкой клубничкой, спокойно засопев. Маленький, горячий и очень мягкий. А теперь еще и пушистый, после того, как Джин смог надеть на него костюмчик, который до этого тщательно пригрел своим запахом, пряча его под медицинский футболкой.       — Тэджинни, тебе нравится запах папы? Он у тебя сильный альфа. Самый сильный и самый красивый. — Джин придал своей слишком мягко урчащей от любви и умиления интонации брутальной убедительности. — И ты совсем скоро с ним познакомишься.       Малыш заерзал на плече, как будто пытаясь повернуть головку.       — Жарко. — Джин, как будто почувствовав, стянул милый капюшон, прихватив его за ушки, и малыш тут же успокоился, уперевшись кулачками омеге в плечо, а затем неловко оттолкнувшись.       Джин придерживал его за спинку, поэтому маленький альфа только смог уронить свою тяжелую и неспособную самостоятельно пока держаться на крохотных плечиках головку, прижав сладкую щечку. Он смотрел на Джина, дуя губки, и Джин мог поклясться, что в этом взгляде уже были мысли, настолько он был серьезным. И он приложился к лобику мальчика губами, сразу вызвав у него реакцию. Он как будто радостно агукал и как будто пытался омегу обнять, еще не научившись как следует управляться с ручками. Но Джин ценил его уже за одни только стремления.       — Господин Джин. Всё в порядке?       Услышав голос доктора, Джин медленно повернулся к двери, начав чуть интенсивнее укачивать уткнувшегося ему в шею малыша, чувствуя его горячее и влажное от слюней дыхание. Что ж, еще один сильный альфа пускал на него слюни… И Джин улыбнулся сам себе, затем уже обратив все внимание на доктора.       — Да, малыш спокоен. И… Кажется, я ему на самом деле нравлюсь. Как и запах Тэхена. Я снова давал ему вкладыш, и он… — Джин, чуть сильнее прижав к себе ребенка, чтобы не уронить, пошарился пальцами на своем плече, сразу наткнувшись на специальную ткань. — И сейчас его впитывает.       — Ну, тогда скоро я приведу второго папу, потому что он мечется как… — Доктор внимательно рассматривал детский костюм. — Тигр в клетке, да.       У Джина замерло сердце, и он только кивнул, затем взглядом проводив доктора. Ему не терпелось увидеть Тэхена. Почувствовать Тэхена. Услышать его запах. Особенно в этот важный для них обоих момент. Который Тэджин уже не оценил, уснув. Джин понял это даже не смотря на малыша, просто почувствовав, что его дыхание стало глубже, а сопение чуть громче.       — Мой тигреночек устал… — Джин подошел к оборудованной кровати, очень бережно положив ребенка на специальный матрасик, который должен был защитить его от возможных падений и травм и при этом никак серьезно не отделять от клубничного отца. — Папа, пожалуй, тоже приляжет.       Джин лег рядом, нежно обняв скрутившегося в клубочек малыша. Омега уже знал, что ему понравится, поэтому подсунул ему большой палец, остальными укрыв его плечико, и маленький альфа, тут же засучил ручками, пытаясь палец схватить, сонно потянувшись, при этом как будто зажмурившись. Он был маленьким и уже большим. А Джин пытался наглядеться. И поняв, что сам спать вряд ли будет, аккуратно взял ребенка и, устроившись ближе к изголовью, положив его на свою грудь. Это малышу понравилось намного больше, потому что он что-то заурчал, задергав ножками и ручками, в которые Джин теперь спокойно вложил свой палец. И маленький альфа тут же притих.       А потом дверь почти бесшумно открылась, и Джин замер, уже готовясь увидеть Тэхена, но вместо него в палату сначала вошел доктор, а уже после него… И доктор тут же удалился, аккуратно прикрыв за собой дверь, пока Тэхен сразу растерялся, застыв на одном месте и никак не решаясь сделать шаг. Джин слышал его запах едва-едва и прекрасно видел, как Тэхен волновался. А потом Тэхен сделал нерешительный шаг к кровати. А потом еще один. И он замер, когда заметил, что лежащий на груди Джина малыш был одет в плюшевый костюмчик тигра.       — Папа — тигр, а малыш — тигреночек. — Джин сказал это шепотом, аккуратно, чтобы не потревожить маленького тигреночка, который только сонно насупил носик, возможно, уже почувствовав папу, приподнял его капюшон, демонстрируя ушки.       Тэхен молчал, заворожено уставившись на ребенка, иногда поднимая глаза на Джина.       — Тэтэ, ну скажи что-то. — Омега начал переживать, и как будто почувствовав его настроение, малыш потянулся, а затем открыл глазки, вновь посмотрев на него осознанным взглядом. — Тэджин, твой папа стесняется подходить. И пугает твоего второго папу, который… — Джин улыбнулся, когда малыш, по-детски крепко вцепившись в палец, попытался подобраться еще ближе к его шее, забавно неловко пытаясь подтолкнуть себя ножками.       Джин помог ему, а потом посмотрел на Тэхена.       — Тэтэ, ты можешь подойти. Не бойся — он не станет плакать. А если станет, я его тут же успокою. Подойди. Пожалуйста.       Джин звучал мягко, но настойчиво, и альфа выдохнул. Это было слишком волнительно. Здесь и сейчас. Его сын. Его омега. Его семья. Раньше их с Джином было двое, а теперь их трое. И Тэхен подошел к Джину, аккуратно присев на кровать у его ног.       — Ложись. — Джин, удостоверившись, что Тэджин удобно на нем расположился, сдвинул его импровизированное ложе и, придерживая малыша, сдвинулся сам, освобождая альфе пространство. — Это твое место.       Тэхен не стал сопротивляться и тут же оказался плечом к плечу с Джином, уставившись на маленького… Он видел свои детские фотографии, специально изучал их до этого, и теперь, очевидно, одна из них ожила и смотрела на него. Как будто он теперь знакомился с собой, настолько нереальным было это сходство. И маленький Тэджин тут же отреагировал, начав елозиться и тянуть ручку. Джин тут же переложил его на другое плечо, чтобы дать возможность быть ближе к отцу, который вложил в него всё, что у него было. Весь своей генетический потенциал.       — Тэтэ, ты можешь говорить с ним — он пока не может как следует отвечать и реагировать, но он по твоей интонации поймет, как ты рад с ним встретиться. — Джин повернул к Тэхену голову прижавшись щекой к маленькой головке с редкими темными волосиками.       — Тэджин. Я очень рад с тобой встретиться.       Это было как-то дико говорить, и Тэхен в принципе ощущал себя странно, но когда он чуть сдвинулся, он заметил, как маленькие черные глазки внимательно на него смотрят. Он даже удивился тому, насколько осмысленным был этот взгляд. Как будто ребенок теперь его оценивал и анализировал, насколько альфа подходил на роль отца.       — Тэджин, ты смотришь на меня, как твой дедушка. — Тэхен осторожно потянулся рукой к надутой щечке, пока малыш продолжал на него смотреть настороженно. — Можно я…       Мальчик неожиданно захныкал, и альфа тут же отдернул от него руку, как от огня. Правда, эта маленькая истерика была очень краткосрочной, и теперь крошка-альфа был любопытным, как будто только проверял своего отца.       — Тэджинни, ты напугал папу. — Джин мягко гладил малыша по головке, пока ребенок распластал по его плечу щечку, высунув язык и с интересом смотря на Тэхена.       Который решил еще раз попытать удачу. И он очень аккуратно коснулся пальцем малюсенького носика, заставив ребенка скукситься, а потом провел пальцем по его щеке, ощущая тепло и шелковую мягкость деткой кожи. Малыш притих.       — Так, Тэтэ, приготовься. — Джин говорил шепотом, как будто боясь, что сын их услышит и разгадает его план. — Принимай.       И омега, крепко, но бережно взяв в руки маленькое тельце, приподнял его от себя, направляя в уже подставленные (и немного дрожащие) руки альфы, которому пришлось приложить усилие воли, чтобы не выпустить ребенка, когда он вновь громко захныкал. Однако, стоило маленькому альфе опуститься на грудь большого альфы…       — Вот. Теперь малыш дома.       Тэхен видел, как тонкие пальцы Джина бережно поглаживали маленькую головку, иногда спускаясь к тигрино-полосатой плюшевой спинке и хвостику. Но он не мог поверить что… Малыш пах клубникой. Совершенно точно, маленький альфа сейчас пах как Джин, и как только Тэхен это понял, уже не смог избавиться от ассоциаций. Маленькая сочная клубничка. Сопящая. Громко и как будто радостно угукающая, когда Джин его ласково пощипывал, что-то приговаривая… Сын. Его кровь.       — Эй, папочка. Ну что ты…       Джин аккуратно приподнялся, обхватив лицо Тэхена одной рукой и повернув его к себе.       — Я… Не знаю.       Тэхен по-детски поджал губы, и по его щекам скатилось еще несколько слез, который Джин поторопился утешить, ласково приложившись к влажной коже губами, оставляя на ней короткие и от того очень нежные поцелуи.       — Он очень на тебя похож. — Джин говорил это шепотом, остановившись у губ Тэхена.       — И пахнет тобой. — Тэхен почувствовал, что находящееся в его больших руках маленькое тельце совсем успокоилось, как будто уснув.       — Наш сын. — Джин улыбнулся, затем быстро сдвинув голову, чтобы заглянуть в зарывшееся в грудь Тэхена детское личико. — Который спит. Доктор сказал, что малыши по началу спят чуть ли не по двадцать часов в сутки.       — Я уже ему завидую. — Тэхен улыбнулся, а затем потянулся к вернувшимся к нему губам. — И себе. Что у меня такой муж и… такой сын.       Это звучало совсем по-другому. Раньше ребенок был для них чем-то гипотетическим, потенциально эфемерным, кто-то, кому только предстояло стать реальностью. А теперь он был вместе с ними. Тэхен чувствовал его дыхание, слышал, как билось его сердечко, ощущал каждое его невольное сонное вздрагивание и движение. Джин поцеловал его, и это был тоже другой поцелуй, до краев наполненный нежностью и теплом, более глубокими чувствами, более глубоким смыслом… Возможно, альфа все это преувеличивал, но ему больше ничего не нужно было в этот момент — губы его омеги и сонное сопение их сына. Как будто только теперь всё окончательно встало на свои места. Как будто теперь только начиналась их история, которую они будут писать втроем.       — Я люблю тебя, Ким Сокджин. — Тэхен сказал это одними губами, прямо в нежные губы своего омеги, который тут же ответил.       — А я люблю тебя, Ким Тэхен. — Он ласково улыбался, еще раз прикоснувшись к губам альфы.       А затем, осторожно, чтобы не разбудить, прижался щекой к маленькой тигриной спинке, затем чуть подтянувшись, чтобы малыш мог лучше чувствовать его запах, на что маленький альфа тут же что-то сонно и как будто благодарно заурчал, дернувшись в сторону Джина, который бережно его поглаживал, что-то ласково нашептывая. Малыш еще не мог улыбаться, но Тэхен, смотря на него, был уверен, что он очень хотел. Потому что невозможно не улыбаться, когда тебя нежат такие ласковые руки. Тэхен знал это не понаслышке, и почему-то сразу подумал, что их предстоящий гон будет особенным. А потом начал представлять, как с малышом будут по очереди знакомиться бабушки и дедушки. Затем тети и дяди… Как он научится улыбаться, как скажет первое слово, как сделает первый шаг… Пока они с Джином будут любить его беззаветно. Пока они будут любить друг друга, разделяя всё на двоих.       Альфа и омега. Истинные. Семья.