Шоколад, пожалуйста. И покрепче

      Тэхен открыл глаза и, сразу заподозрив неладное, вытянул руку, затем запрокинув голову и что-то грозно, но глухо прорычав. Просыпаться без мужа рядом, который сонный и еще теплый ото сна и одеяла лучше всего настраивает на рабочий день (чтобы он поскорее закончился) — было ужасно. И альфа тут же поднялся, накинув на плечи халат и сверившись с часами — семь утра. Наверное, его омега специально выскакивал из кровати в назначенное время, чтобы альфа, даже сквозь сон чувствуя отсутствие рядом клубничной сладости, тут же просыпался, отправляясь на ее поиски. Как Тэхен и сделал, обнаружив свою пропажу на кухне. И сон, вместе с раздражением как рукой сняло.       — Паааа, посмотли. — Малыш в плюшевой пижаме с тигриными полосками и ушками, которые вместе с капюшоном были на его головке, повернулся к Джину, который отвлекся от кофемашины. — Дыщ!       И мальчик замахнулся, чтобы ударить яйцо о стол, но в последний момент, с хитрой улыбочкой, руку задержал, мягко стукнув скорлупу о столешницу, а потом, сосредоточенно насупив бровки, уже двумя ручками аккуратно над миской стал вызволять желток.       — Получилось! — Он аккуратно отложил остатки неожиданно ровно разбитой скорлупы, пока Джин заглядывал ему через плечо. — Получилось, пап!       — Умничка. — Мягкий, пропитанный нежностью голос отдавался теплом даже в Тэхене, который теперь наблюдал за этой картиной из укрытия. — На. И аккуратно взбалтывай, чтобы ничего не пролилось.       Мальчик сосредоточенно кивнул, взял своими маленькими, но цепкими пальчиками небольшой венчик, тут же погрузив его в разбитое яйцо, к которому омега ловко и быстро добавил еще пару, за чем маленький альфа наблюдал, очень серьезно хмурясь.       — А что это такое?       Тэхен уверенно направился к кухне, убедительно изображая сердитость, пока мальчик даже не поднял глаза.       — Я занят, па. Мы готовим завтлак для тебя.       — Для меня? — Альфа удивленно округлил глаза, а затем подошел к Джину, взяв его за плечо, а затем незаметно спустив руку к бедру, пока омега, следя за малышом, медленно повернулся к нему. — Когда я научу тебя просыпаться хоть немного позже меня?       Он перешел на шепот, и Джин, вместо ответа, удостоверился, что ребенок был занят, а потом приник к чуть припухшим после сна губам своем мужа, запустив пальцы в его взъерошенный затылок.       — Прощаю. — Тэхен расплылся в улыбке, а затем ловко стянул с маленькой головки капюшончик, с забавным звуком поцеловав сына, который что-то недовольно забурчал, старательно мешая яйца. — Тэджин, ты уже готовишь лучше своего папы-альфы.       Мальчик, наконец, поднял на него большие глазки, самодовольно улыбаясь, а затем вернулся к своему занятию.       — Кофе? — Джин, смотря на Тэхена, вернулся к кофемашине, и альфа, как загипнотизированный подался за ним, вновь стремясь ухватиться за своего мужа, покрепче, чтобы тот вновь не выскользнул из его рук.       — Пожалуйста. — Он улыбнулся, затем мягко поцеловав не успевшую от него нечаянно увернуться щеку. — Какие планы на день?       — В девять отвезу Тэджи в учебный центр — у него сегодня математика, которую он уже обожает. Пока он будет заниматься — съезжу на работу — мама оставила для меня какие-то задания. Потом вернусь за сыном, мы съездим поплавать, а потом мы приедем к тебе на работу, чтобы малыш смог рассказать дедушке о своих успехах и получить новые наставления. — Джин, заполнив металлический рожок сильно обжаренной арабикой, самодовольно улыбнулся, глянув на Тэхена. — Можем и к тебе зайти, если ты, конечно, не против.       — Разумеется, я против того, чтобы мой муж и мой сын отвлекли меня от работы, пусть и любимой. — Тэхен закатил глаза, затем еще раз прижавшись губами к щеке Джина. — Я быстро схожу в душ. Не хочешь со мной?       Омега задумался, а потом близко-близко наклонился к альфе, который уже в предвкушении замер.       — Тебе мало было ночи? Потерпи еще четыре дня, и тогда…       — Всё, закрыли тему, иначе я в душе задержусь. — Тэхен, чувствуя, как настроение начало повышаться не в том месте, выпрямился, направившись в ванну, по пути потрепав подставившего ему голову сына, взъерошив его мягкие темные волосики. — Папа быстро!       Через четыре дня у них должен был начаться один гон на двоих, и по этому поводу родители забирали у них ребенка на три дня, предоставляя полную свободу деятельности. Сексуальной. Потому что за все три года страсть между ними не только не остыла (за исключением моментов, когда для этого были объективные физиологические причины), но даже, кажется, стала немного ярче. Наверное, это было в порядке вещей, и Тэхен, встав под прохладный душ, невольно вспомнил эту ночь, о которой говорил Джин. Комната Тэджина была достаточно далеко (по крайней мере, не имела с их спальней смежных стен), и они, уложив сына и удостоверившись, что он крепко спит, позволили себе немного близости. Обычно они ограничивались оральными ласками (сохраняя бдительность и невольно прислушиваясь к тому, что происходило за закрытой дверью), а в эту ночь… Альфа улыбнулся, посмотрев на свою ладонь, которой до этого зажимал рот омеги, в какой-то момент от переизбытка ощущений... его укусившего. При этом, судя по остающимся на коже до сих пор следам зубов, Джин прихватил его с силой, в тот момент забыв обо всем. И это возбуждало настолько, что даже теперь, вспоминая после, Тэхен не мог скрыть восторг. И почему он когда-то решил, что появление в их семье малыша лишит его любви омеги?..       Джин оказался очень мудрым, всегда тщательно дозируя время между двумя своими альфами, даже в те времена, когда Тэджин требовал к себе круглосуточного внимания. Они заботились о нем вместе, и Тэхен, научившись этому у отца, использовал это время, чтобы побыть с Джином, который глубже него погрузился в отцовство. У них никогда не возникало разногласий, Тэхен никогда не жаловался на отсутствие внимания, а Джин ни разу не пожаловался на то, что ему не хватало времени просто выспаться, не говоря уже о сексе. А ведь гон у них сохранялся, и первое время, когда сын был совсем маленьким, омега не мог давать альфе то, что он требовал и то, что омега должен был дать для своего удовольствия. Усталость. Стресс. Недосып. Тревожность и перепады настроения, с которыми они тоже смогли справиться, и здесь Тэхен на самом деле гордился собой, вспоминая все случаи, когда в последний момент сдерживал эмоции. Он не мог позволить себе быть эгоистом, когда рядом с ним были два его самых родных человека — муж и сын.       — Пааап, на лучки возьми — я устал!       Тэджин поджидал его у двери в ванную, протягивая руки и куксясь, а затем — широко улыбаясь, обнимая за шею папу, который сразу направился на кухню, по дороге несколько раз вызвав у сына смех, когда как будто нарочно пытался его уронить, в последний момент подхватывая.       — И папа устал — его тоже надо на лучки! — Малыш требовал, с обожанием смотря на Джина.       Они были родными несмотря ни на что. Несмотря на то, что Джин не участвовал в зачатии, и даже если в какой-то момент в гарантиях врача можно было сомневаться — не теперь, когда малыш имел все возможности выражать свои чувства. И Тэхен не мог нарадоваться, в какой-то момент решив, что вполне допустит, что сын будет любить его чуточку меньше, чем Джина.       — Па, а когда я стану дилектолом?       Мальчик серьезно смотрел на Тэхена, который отвечал ему таким же серьезным взглядом.       — Когда твой дедушка Тэсон устанет и захочет отдохнуть.       — Дедуска? — Мальчик удивленно распахнул глаза. — Он же сильный. И самый умный.       — Надеюсь, это тебе сказал не дедушка. — Тэхен ухмыльнулся, спустив ребенка с рук. — Но это правда.       — Дедуска говолит, что ты умнее и сильнее. — Мальчик занял свое место за столом, затем уставившись на Джина. — Па, садись лядом со мной! Мне нужно… — Мальчик запнулся, округлив растерянные глазки, затем торжествующе улыбнувшись. — Твое мнение. Как я плиготовил. Потому что ты… шеф-повал!       — Он лучше шеф-повара, сынок! — Тэхен усадил мужа, решив самостоятельно закончить с напитками, успев сделать несколько глотков из своей чашки, пока наблюдал за идеальной сервировкой завтрака. Он никогда не настаивал на этом — Джин делал это в свое удовольствие.       — Дедуска Намсёк не плав что-ли? — Тэджин очень удивился, затем улыбнувшись, когда Джин, сев рядом, взял его за щечку.       — Кушай и не отвлекайся. А то дедушка Намсёк расстроится.       — Оооой. — Мальчик забавно покачал головой. — Тогда и бабуска Джуин расстлоится. И дядя Намджун. И…       И мальчик, решив для себя, что это слишком большие жертвы, взял свою детскую ложечку, зачерпнув воздушный омлет.       — Приятного аппетита, мои любимые. — Тэхен, прежде чем продегустировать фирменный омлет своего сына, решил дать себе возможность полюбоваться Джином, который сидел с прямой спиной, расправив широкие плечи, вполоборота к Тэджину, который пытался что-то ему быстро и с набитыми щеками рассказать.       — Приятного аппетита, родной. — Джин улыбнулся, затем быстро вытерев подбородок Тэджина, который очень уж не хотел, чтобы дедушка Намсёк расстраивался и поэтому с аппетитом принялся за завтрак.       — Плиятного аппетита, мои… лодные! — Сказав это, игнорируя, как папа-омега пытался вытереть его рот, мальчик затем гордо улыбнулся, посмотрев на Джина, как будто ища его одобрения.       Счастье. Просто завтракать вместе. Очередной хороший день. Лучший.

* * *

      — Добрый день. Мы к господину Киму. — Джин, держа Тэджина на руках, улыбнулся, заметив, с каким умилением личная помощница Ким Тэсона их рассматривала.       Потому что на папе и сыне были парные наряды, и Джин испытывал особенное удовольствие, когда сын требовал, чтобы он одевался так же, как папа. Светло-голубые джинсовые костюмы, белые футболки и даже кроссовки одинаковые, несмотря на колоссальную разницу размеров — Джин, до того, как у него появился ребенок, понятия не имел, что некоторые модные магазины специально предоставляют такую трогательную опцию — взрослый гардероб для маленьких.       — Одну минуту. — Девушка, пытаясь скрывать улыбку, взялась за телефон, но потом дверь кабинета генерального директора отворилась, и в ней показался старший Ким, который очень строго смотрел на Джина и Тэджина. Малыш не сразу заметил альфу, увлеченно строя глазки улыбающейся ему девушке, которая, пытаясь заслужить улыбку, подмигивала ему и строила забавные рожицы.       — А почему не позвонили? Или думаете, что можете вот так просто, в любое время...       Джин даже заподозрил неладное, увидев, что альфа был на самом деле строго настроен, но потом на его лице появилась хитрая улыбка, и омега, зная, что будет дальше, спустил Тэджина с рук. Тот сначала удивился, а потом обернулся и…       — Деда!       Полетел в уже подставленные руки Тэсона, который теперь выглядел… Как счастливый и довольный дедушка, и сильный, который посадив малыша на одну руку, вытянул другую, приглашаю Джина присоединиться.       — Привет, пап. — Джин поцеловал подставленную щеку, заметив, как самодовольно улыбался альфа, источая запах только-только закончившегося дождя, который действовал умиротворяюще.       Это случилось как-то само собой, что Джин стал называть старшего Кима папой, до этого удостоверившись, что его собственный отец не будет обижен. А его собственный отец только радовался тому, что в другой семье его сына приняли за родного. Тем более, что отношения между семьями Ким… были родственными. На самом деле родственными, основанными на однажды глубоко пустившей корни близости.       — Деда, я сегодня быстлее всех лешил это… — Мальчик сосредоточенно нахмурился, пока Ким Тэсон нес его к своему рабочему столу. — Плимел! С этим… Плюсом! Там получилось две цифелки, больше десяти, вот!       Мальчик гордо поднял подбородок, пока Джин не мог налюбоваться тем, с какой любовью дед смотрел на своего внука. Дед. И Джин, смотря на Ким Тэсона мог теперь наверняка знать, как будет выглядеть его муж через пару десятков лет. Хорошо. Возможно, даже немного лучше, чем просто хорошо.       — Тэджин, а хочешь я тебе покажу, какие циферки складывает твой дедушка? А папу мы отпустим. — Ким Тэсон многозначительно посмотрел на Джина. — Чтобы он проведал твоего папу-альфу. Хорошо?       — Холошо! — Мальчик уверенно кивнул, а затем завертел головкой, пытаясь увидеть Джина. — Па, я буду здесь, не пележивай!       — Я тебе доверяю, сынок. Следи, чтобы дедушка не хулиганил. — Джин кивнул, пытаясь скрыть улыбку, а затем, прикрыв за собой дверь, направился на другой этаж.       Это был элемент воспитания, которому его научил отец — альфе, даже самому маленькому, нужно давать возможность быть самостоятельным, под бдительным присмотром, используя аргументы (разумеется, пригодные для детского восприятия), направляя его действия и поступки, а не решая за ребенка лишь запретами. Джин и Тэхен много разговаривали с сыном, активно поощряя его любознательность. Даже если Тэджин хулиганил, затем он обязательно узнавал о том, какие чувства в этот момент испытывали его родители, которые не ругали его, а объясняли, почему так делать не стоит. И мальчик потихоньку самостоятельно устанавливал для себя рамки поведения, зная, что баловаться можно, а хулиганить или не слушаться родителей нельзя. Разумеется, эта схема заработала не сразу, но теперь, когда малыш начал активно развиваться интеллектуально и эмоционально, прогресс был очевиден. Прогресс и эффективность такого подхода.       — Господин Ким сейчас на совещании, но вы можете подождать его в кабинете. — Молодой человек, источающий запах спелых яблок, широко улыбался, до этого поднявшись и поклонившись. — Желаете что-нибудь выпить, господин Ким?       — Спасибо, не стоит беспокоиться. — Джин улыбнулся. — Я просто посижу…       А потом омега почувствовал легкое дуновение горького шоколада, тронувшего его нюх горчащей сладостью какао-бобов. И он улыбнулся, обернувшись на дверь.       — Сюрприз.       Тэхен на самом деле удивился, беззаботно размахивая какой-то папкой, а потом взял Джина за локоть, потянув в сторону кабинета, до этого успев предупредить своего помощника, что пятнадцать минут его ни для кого нет.       — Тэджин складывает вместе с дедушкой ваши прибыли. — Джин развернулся, наблюдая за тем, как Тэхен закрывал кабинет, небрежно бросив папку на один из низких стеллажей. — А твой папа настоял, чтобы я поскорее навестил тебя. Потому что…       — Я скучал по тебе с самого утра. С момента, как не смог найти в нашей постели.       Альфа крепко его обнял, уткнувшись носом в метку, затем прижавшись к ней губами и напоследок, едва касаясь, пользуясь тем, что омега чуть запрокинул голову, проведя по ней языком.       — Я думал еще заехать к маме, а потом вместе с Тэджи и папой поехать в магазин, чтобы найти что-то вкусное на ужин.       Голос Джина как по волшебству стал тише и мягче, и Тэхен смотрел на него, видя как блестели его глаза. Организм начинал более чутко реагировать на запах, подготавливаясь к гону. Ничего катастрофичного, но сердце начинало торопиться, пока мысли были только о… клубничных губах, к которым Тэхен, не стесняясь приник, чувствуя, как прильнул к нему его омега, просунув руки под пиджак и сцепив их на его талии.       — Что ты хочешь на ужин? Только… — Джин теперь упирался альфе в плечи, не очень убедительно хмурясь, пока его взгляд скользил по любимому лицу, то и дело припадая к блестящим губам. — Что-то, что сможет съесть Тэджин.       Услышав эту пометку, Тэхен засмеялся, вновь прижавшись в сладком поцелуе к мягким губам Джина.       — Я доверяю вашему вкусу. Но… — Тэхен потянул Джина к дивану, сев первым, затем опустив омегу к себе на колени. — Я после работы хочу заехать к Монкут. — Он вздохнул. — Всех от себя отвадила, а сама… По голосу чувствую, как ей тоскливо.       — Потому что она думает, что после всех своих… перепадов настроения, которые она называет истерикой, стала обузой для всех. — Во взгляде Джина появилось сочувствие, а затем в них блеснула явно гениальная мысль. — Мы завтра съездим к ней с Тэджином. Уверен, она будет рада его увидеть, тем более, дети лучше всех умеют отвлекать.       — Правильно! — Тэхен оживился, сразу признав в предложенном отличную идею. — Ходят слухи, что Намджун теперь заставляет всех работать днями и ночами, чтобы успеть прилететь пораньше.       — Он начал переживать до того, как Монкут начала эмоционально готовиться к родам. Примерно… — Джин посмотрел на Тэхена с сомнением. — А ты знаешь эту историю?       — Даже если знаю, готов послушать еще раз. — Тэхен улыбнулся, без зазрения совести ведернув футболку Джина из пояса джинсов, чтобы прижаться горячими ладонями к его коже.       — Так вот.       Монкут вышла из кабинета врача, и Намджун сразу поднялся, почувствовав, что она была взволнованна.       — Что такое? — Он взял ее за руку, потянув к себе, чтобы усадить на диван, пока сам, испытывая теперь тревожное волнение, устроился на корточках у нее в ногах, пытаясь вглядеться в опущенные глаза, заметив, что она теперь кусала губы.       — Джун, ты очень хочешь детей? — Ее взгляд горел каким-то странным огнем, и Намджун заподозрил неладное.       Беременность пошла не по плану, и она потеряла ребенка? Не могла его родить? Теперь переживала, что Намджун воспримет эту новость неадекватно? Намджун любил ее больше жизни, и даже если что-то случилось с ребенком, и даже если она не сможет вновь забеременеть… Её нужно было срочно успокоить.       — Родная, я хочу провести с тобой остаток своей жизни. Это самое главное. Всё остальное…       Монкут вновь опустил глаза, а затем начала нервно заламывать пальцы, часто и не глубоко вдыхая. Как будто была на грани истерики.       — Что случилось? Что тебе сказал врач?       Намджун чувствовал, как его собственное сердце бешено заколотилось.       — Что… у нас будут близнецы. Два ребенка, Джуни. У нас будет сразу… два ребенка.       И теперь из ее глаз всё-таки брызнули слезы, и она, вытянув руки, неловко обняла своего мужа, прижимая к себе, начав плакать навзрыд.       — И почему ты плачешь? — Намджун выдохнул, просто не успев примериться к тому, что узнал.       — Два ребенка. Близнецы. Мальчики, хотя один постоянно поворачивался попой, не давая... — Монкут задыхалась от всхлипов. — Мне одного страшно… А тут двое! Здоровенькие, уже наверняка красивенькие… — В ее голосе засквозила любовь, которая появилась вместе с тем, когда она сделала первый тест. — Мне страшно, Джуни. Так страшно… А вдруг… — Она отстранила от себя альфу, всматриваясь в его глаза и сжимая его плечи. — А вдруг… Они будут на Юнги похожи?!       Услышав это, Намджун сначала опешил и задумался, а вдруг; а потом рассмеялся, поднявшись, взяв ладони жены и сев рядом, тут же обняв ее, позволяя облокотиться, расслабиться, укутывая запахом пригретого леса. И Монкут тут же начала затихать.       — Учитывая, что вы близнецы, это не самый плохой вариант. Хотя я в этом случае всё же предпочел бы, чтобы дети были похожи на тебя, родная.       — Ты… — Она, наконец, сумев взять себя в руки, вступив в схватку со своими взбешенными гормонами и победив их, подняла на альфу более спокойный взгляд. — Рад?       — Рад? Я счастлив! — Намджун улыбался во всю силу своих ямочек, и Монкут, шморгнув носом, улыбнулась в ответ. — Я счастлив, родная. И я обещаю, что сделаю всё, что нужно, чтобы ты не боялась и вынашивала наших альф счастливая и довольная. Будешь самая красивая, самая любимая и даже если капризная — я так тебя люблю, что готов… — Намджун осекся, увидев, как хитро Монкут улыбалась. — Почти на всё.       — Я собираюсь продолжать работать месяца до восьмого, когда пузо перестанет проходить в дверной проем. — Она совершенно успокоилась, что альфа понял по вновь прорезавшемуся и наполнившему воздух вокруг нее запаху лайма. — Просто… Мама рассказывала, как ей было сложно, но потом всегда добавляла, что это двойное счастье того стоило.       — Вот! Будем думать об этом. — Намджун мягко поцеловав жену в лоб, затем прижавшись к ее еще как будто мокрым от слез губам. — Ты меня напугала.       — Я сама себя напугала. Стала истеричкой, но доктор сказала, что всё в пределах нормы — альфы всегда во время беременности дуреют больше, чем омеги. — Она закатила глаза, затем прижавшись щекой к груди Намджуна. — А еще сказала, что всё будет хорошо. И я ей верю.       — Честно признаться, мне страшно представить, что было бы со мной, если бы тебе нужно было рожать. — Тэхен всерьез задумался, смотря перед собой, пока Джин смотрел на него с улыбкой. — Я бы… Серьезно, это же…       — Вот ты альфа и переживал бы, что рожал не ты. А представь, как переживает альфа, которой рожать предстоит. Поэтому сегодня, когда увидишься с Монк, держи это в голове. Что ей просто страшно, и она имеет полное право бояться.       — Обещаю ее утешить и успокоить, насколько это может мужчина. В данной ситуации. Не ее мужчина, но… — Тэхен выдохнул, посмотрев на Джина. — Я до сих пор пытаюсь представить, что со мной было бы, если бы ты рожал.       — Перестань, Тэ. — Джин засмеялся, затем взяв лицо альфы в свои ладони. Бережно. Нежными пальцами как будто едва касаясь, но Тэхену теперь казалось, что не было ничего чувствительнее и нужнее. — Мне не придется рожать, как бы ты это не представлял.       — Кстати! — Тэхен оживился. — Не знаю, насколько это подходящий момент… А ты не хочешь, чтобы нас стало еще чуть больше?       — В каком смысле? — Джин явно напрягся.       — Ты же хотел большую семью, правильно? Отец со мной начал говорить об этом еще… сразу после того, как Тэджину исполнилось два. С тобой говорить не решается, потому что…       — Не может смириться с мыслью, что даже если в Тэджине нет моих генов, он мне родной. Мой ребенок.       — Не поэтому. — Тэхен покачал головой. — Но вы потом это обсудите. Просто скажи, что ты хочешь еще детей. Потому что я… — Альфа мягко улыбнулся. — Ты замечательный отец. И я вижу, как ты…       — Хочу, конечно. Конечно, Тэтэ, я хочу еще детей. — Джин прижался щекой к щеке Тэхена. — Но давай вернемся к этому вопросу попозже.       — Да! Разумеется! Я не давлю — хоть через год, хоть через два — мы с тобой во времени не ограничены. Просто… Мне просто важно знать, что мы с тобой думаем одинаково. Тем более, после первого ребенка, со вторым будет проще… Плюс Тэджину будет полезно приучаться к ответственности, тем более, что в нем это заложено, и чем раньше начнет проявляться это его качество, тем лучшее. Тем более, что оно будет сопряжено с радостью, потому что он спит и видит, что у него появится брат или сестра.       — Да, малыш очень ждет, когда появятся на свет его двоюродные братики. — Джин с нежностью улыбнулся. — Ты прав.       — Но мы вернемся к этому позже. — Тэхен кивнул, пока омега поднялся, протянув ему руку.       — Пойдем, пока дедушка не научил нашего сына, как сводить дебет с кредитом.       — А ведь он может… — Тэхен задумчиво улыбнулся, затем обняв Джина за талию и направив к выходу. — Знал бы ты, как он радуется, когда я рассказываю ему о том, с какой охотой Тэджин развивается интеллектуально.       — Знал бы я? — Джин очень искренне возмутился. — Да кто знает, если не я!       И Тэхен засмеялся, отпустив мужа затем только, чтобы оставить распоряжение помощнику.

* * *

      Джин вел увлеченно оглядывающегося Тэджина по красивому, примыкающему к клинике парку, до этого узнав от медсестры, что Монкут отправилась гулять. И они почти сразу увидели девушку, сидящей в плетеном кресле, которое было подвешено на специальных штангах. На ней было длинное легкое платье, а темные волосы были заплетены в две простые косы — девушка смотрела куда-то вверх, возможно, любуясь облаками, при этом думая о чем-то своем…       — Тетя Монкут!       Тэджин потянул Джина, пока девушка завертела головой, затем лучезарно улыбнувшись. Попыталась встать, но оставила эти попытки, потому что малыш уже подлетел к ней.       — Солнышко, как я рада тебя видеть!       Джин подошел следом, наблюдая за тем, как альфа потянулась к ребенку, который обхватил ее двумя ручками, звонко поцеловав в щеку. А потом этими же ручками очень бережно обхватил ее живот, осторожно прислонившись к нему щекой. И омега видел, как при виде этого глаза Монкут заблестели.       — Блатики. Я вас жду.       Девушка растерянно посмотрела на Джина, который наклонился к ней, поцеловав.       — Привет, Монк.       — Как хорошо, что вы пришли! Пойдемте в мою комнату — Тэтэ мне вчера привез очень много вкусного, а… — Она посмотрела на Тэджина, который при слове вкусного очень воодушевился. — Эти сладкие щечки созданы для вкусного. Помоги мне, пожалуйста.       Она вытянула руку, и Джин бережно подхватил ее за локоть, потянув на себя, помогая встать.       — Спасибо. — Монкут потерла ладонью поясницу, затем взяв Джина под руку. — Во мне слишком много детей.       Она устало улыбнулась, а затем протянула руку Тэджину, который ухватился за нее, бодро зашагав по мощенной камнем дорожке.       — Как ты? — Джин говорил тихо, не желая отвлекать ребенка от созерцания цветущих клумб и кустарников.       — Нормально. Тоскливо только, но я сама всех отправила от себя, так что… Вчера весь вечер болтала с Чию — она рассказала, что ей удалось устроиться в балетную труппу, и теперь у нее есть дело, пока Юнги занимается преподавательством. Кажется, они там счастливы и довольны, судя по тому, как радостно звенела Чи и совсем не ругался Юни-нюни. Они пообещали прилететь через неделю. — Монкут улыбнулась. — Мама с папой возвращаются послезавтра. К моменту, когда мне придется разродиться, у меня будет группа поддержки.       — А когда…       — Примерно через четыре дня, но ты сам понимаешь — это штука непредсказуемая. Особенно в моем случае, когда я… — Альфа прерывисто вздохнула, и Джин перехватил ручку Тэджина, когда они поднимались по лестнице, чтобы Монкут было удобнее придерживать живот. — Плохо себя веду. Мне даже врач говорит это, нежно, разумеется, понимая, в каком я положении, но… Я ведь альфа. Должна быть сильной, а сама…       — Ты никому и ничего не должна, Монк. Никто не может оказаться в твоем положении, чтобы осудить. Поэтому остается… сочувствовать и заботиться. Тем более… — Джин повернул к девушке голову. — Ты такая… милая в этом самом положении.       — Пузатая, неповоротливая и вся в отеках — спасибо, Джинни, я тебе верю. — Она забавно надула губы, затем оглядевшись. — Пойдем, нам туда.       Они дошли до лифта, и спустя несколько минут Тэджин уже уминал порезанную дыню, которую Джин, усадив Монкут в кресло у большого и выходящего на сад окна, сам достал из небольшого холодильника.       — Вкусно! — Тэджин, набивая щечки, успевал улыбаться, пока альфа смотрела на него с обожанием. — Спасибо, тетя Монкут.       — Лопай на здоровье, крошка. — Она улыбнулась, затем повернувшись к Джину, который подставил к ее креслу стул, до этого проследив за тем, чтобы Тэджин не смог испачкаться, посадив его за стол. — Надеюсь, Джун тебя не донимает по поводу меня? Я его отвадила. — Девушка вздохнула, опустив голову, и в ее голосе теперь звучала вселенская тоска. И чувство вины. — Я знаю, что у него много дел, а тут я со своими истериками… Плохо это всё. Мне бы стоило…       Она вдруг запнулась, положив руку на живот. Затем несколько раз судорожно вдохнула, низко опустив голову и втянув шею в плечи, как будто стараясь сжаться и стать меньше.       — Что такое? — Джин пытался вглядеться в ее лицо, пока Монкут пыталась вдохнуть. Безуспешно. Одной рукой она судорожно, до белых костяшек вцепилась в подлокотник, другой рукой пытаясь поглаживать живот, дрожащими пальцами как будто не решаясь коснуться.       — Доктора. Мне… Пожалуйста. Позови.       — Тэджин, я сейчас вернусь. — Джин окликнул мальчика, и тот перестал жевать то, что набил в щеки, смотря на него растеряно. — Я за доктором. Тете Монкут плохо.       Мальчик, как только Джин вышел из комнаты, начал озираться по сторонам, тут же подлетев к альфе.       — Тетя… Где болит? — Он испуганно распахнутыми глазками смотрел на девушку, которая через силу улыбнулась, взяв малыша за ручку, и он тут же начал гладить ее пальцы. — Где болит?       — Всё нормально… малыш. Всё хорошо.       А через минуту в комнате появилась женщина в белом халате, которая тут же подбежала к Монкут, аккуратно отстранив ребенка, сразу оказавшегося в руках отца.       — Мне кажется… Схватки. — Альфа с мольбой посмотрела на врача.       — Так. Спокойно, милая. Дыши, как мы учились, помнишь? Старайся вдыхать через нос и медленно выдыхать. Дыши, моя хорошая. — Женщина сжала плечи альфы, которая уже пыталась выполнять ее рекомендации. — Выйдите, пожалуйста, в коридор. И не переживайте — мама в надежных руках.       Мама. Джин взял испуганного Тэджина на руки, выйдя в коридор и направившись к креслам.       — Папа, что такое? — Мальчик смотрел на омегу, не моргая, пока тот усадил его на мягкое сидение.       — Всё хорошо, сынок. Твои братики торопятся с тобой увидеться. С тетей Монкут всё будет хорошо. — Джин взял головку мальчика в свои похолодевшие от волнения ладони, затем заметив медсестер и каталку. — Не бойся. Всё хорошо. Мы с тобой… — Он выдохнул, улыбнувшись сыну, который теперь не замечал ничего вокруг. — Приехали вовремя. Подняли тете Монкут настроение…       — Плавда? — Мальчик неуверенно улыбнулся. — Это холошо. Значит, когда блатики появятся, она будет улыбаться.       — Точно! — Джин поднялся. — Я отойду к окошку — нужно позвонить, а ты посиди, хорошо?       — Да, пап. — Мальчик уверенно кивнул, положив ручки на подлокотники.       Кому звонить?       — Да, сынок.       — Пап, Монк… рожает. — Джин вдохнул и выдохнул, слыша в трубке только молчание.       — Я сейчас приеду. — Голос Ким Намсека дрогнул, но в нем слышалась собранность. — Она уже в родовой?       — Где? — Джин обернулся, заметив, что каталки не было, а дверь в комнату была открыта. — Я сейчас узнаю.       Он направился к сестринскому посту.       — Скажите, а…       — Госпожа Ким? Ее отвезли в родильное отделение. — Девушка в медицинском костюме заполняла бумаги. — Вы родственник?       — Родной брат ее мужа. Сейчас… Скоро здесь будет… мой отец. — Джин чувствовал, как бешено в нем колотилось сердце. — Всё… всё в порядке?       — Не переживайте. — Девушка ободряюще улыбнулась, пока омега забыл о том, что у него был разговор с отцом, так и держа телефон в руках, теперь сжимая его чуть более нервно. — Доктор обязательно вас проинформирует о том, что…       Девушка отвлеклась, посмотрев в сторону лифта, и туда же посмотрел Джин.       — Намджун?       Он не верил своим глазам, сначала заметив большой букет белых хризантем, а затем — растерянно оглядывающегося по сторонам альфу, который неожиданно услышал знакомый голос.       — Это я удачно… — Он улыбался, но заметив на лице брата испуг, тут же стал каменным. Не только выражение лица. — Что случилось?       Он чеканил каждую букву, как будто отмеряя теперь все умирающие в нем в этот момент нервные клетки.       — Это… муж. — Джин повернулся к девушке, которая тут же поднялась, получив какое-то сообщение и посмотрев на Намджуна.       — Ваша жена находится в родильном отделение. У нее начались схватки.       Намджун как будто перестал дышать и даже не обратил внимание, когда к ним подошел уставший ждать в стороне Тэджин, сразу схватившись за руку папы.       — Пожалуйста, господин Ким, не переживайте — ваша жена в надежных руках! Я сейчас же поговорю с доктором и дам вам более полную информацию.       Намджун кивнул, а потом неожиданно встрепенулся.       — Скажите ей, что я приехал. И что… безумно ее люблю.       — Конечно. — Девушка понимающе улыбнулась, пока Джин внимательно следил за братом, в любой момент готовый подхватить, если альфа вдруг упадет в обморок. Идиотская мысль.       — Дядя… — Тэджин протянул ручку, взявшись за край пиджака альфы.       — Тэджи. — Намджун криво улыбнулся, неловко накрыв руку ребенка, затем уронив голову и впервые выдохнув.       — Пошли! Скоро здесь будет папа — я позвонил ему в первую очередь! Пойдем! Тебе нужно сесть.       Он должен остаться с братом, но ребенку здесь явно было не место, поэтому Джин позвонил Тэхену, попросив его… отложить все дела и забрать сына к себе.       — Малыш, ты сейчас поедешь с папой к нему на работу, пока мы здесь будем ждать твоих братиков. — Джин, усадив Намджуна, который до сих пор держал цветы, опустился на корточки перед растерянным мальчиком. — Обещаешь хорошо себя вести? Чтобы не мешать папе.       — Да. — Мальчик кивнул. — Я понимаю. Буду сидеть тихо.       — Ты мой умница. — Джин улыбнулся, обняв и прижав к себе сына, который неуверенно обхватил его ручками.       Теперь предстояло самое сложное.

* * *

      Время тянулось слишком медленно, чтобы можно было хоть чуть-чуть расслабиться. Намджун не менял положение, уперевшись локтями в колени и поддерживая руками голову, которую не поднимал, пока Ким Намсёк гладил его по спине.       — Первые роды это всегда долго. Твоя мама рожала тебя больше четырнадцати часов — это нормально, Джун. Здесь очень квалифицированные врачи, Монкут в надежных руках, и ей ничего не угрожает. Она… — Омега взволнованно вдохнул, не успев скрыть свои эмоции, до этого сохраняя твердость в голосе. Потому что теперь, когда его старший сын был уязвим, он не мог позволить себе слабость, даже если был омегой. — Сильная девочка. Уверен, всё будет хорошо.       — Мне просто не нужно было уезжать. — Намджун звучал неожиданно глухо, почти безжизненно. — Я знал, что ей плохо. Что она переживает. И на роды… Она… Без меня.       Он резко выпрямился, запрокинув голову.       — Джун, это было ее желание. И последнее, что тебе теперь нужно — себя винить. — Джин сжал плечо брата. — Папа прав. Всё будет хорошо. Тем более… — Джин улыбнулся, когда Намджун повернулся к нему. — Тэджин поднял ей настроение. Видел бы ты, как он обнимал ее живот. Монкут чуть не расплакалась от умиления.       — Спасибо, Джинни. Что… Оказался рядом. — Намджун слабо улыбнулся. — У тебя замечательный сынишка. И я… Рад, что у… — Голос сорвался. — Детей будет такой брат.       Он вновь уронил голову, вернувшись в ту же позу, пока Ким Намсек вскочил, первым увидев доктора.       — Ох, кто у нас тут папа?       Намджун так резко поднял голову, что даже у Джина потемнело в глазах.       — Родила. Два мальчика, абсолютно здоровы. Вы стали отцом, я вас поздравляю.       Джин видел, как по лицу замершего Намджуна покатились слезы. Выражение его лица нисколько не изменилось — только из испуганно и взволнованно распахнутых глаз текла вода, пытаясь выплеснуть из него всё напряжение, под которым он находился последние пять месяцев.       — Знаете, когда госпожа Ким узнала, что вы приехали, она… Очень сильная альфа. Сразу стала собранней, внимательно слушала все рекомендации. Все силы отдала, но сохранила себя — всё прошло без каких-либо… — Женщина запнулась, решив опустить подробности. — Осложнений. Она в полном порядке, просто ей нужен отдых. И знаете… — Доктор огляделась. — Вам нужно подготовиться к встрече с детьми. Пойдемте. — Она протянула руку, затем сосредоточенно нахмурившись. — Вы принимаете подавители?       — Да, полгода. — Намджун уверенно кивнул, поднявшись, решив, что теперь нужно взять себя в руки. — Жена перестала выносить мой запах.       — Значит, долго готовиться не придется. — Доктор улыбнулась. — Пойдемте. А вы, господа, сможете увидеть маленьких чуть позже. Хорошо?       — Конечно! — Ким Намсёк среагировал первым.       — Замечательно. — Доктор протянула руку, показывая Намджуну направление. — Вот туда, прошу. Это не займет много времени.       Намджун, облаченный в медицинский костюм, шел за врачом мимо палат, и не мог начать дышать, чувствуя лишь, как сердце колотилось где-то в горле.       — Постойте здесь. — Доктор остановилась у одной из дверей, за которой тут же скрылась.       Минута длилась целую вечность, и альфа вздрогнул, когда дверь вновь открылась, оставшись распахнутой.       — А вот и счастливый отец.       Он нерешительно вошел внутрь и сразу заметил больничную постель, на которой, спиной облокачиваясь на взбитые подушки лежала… Он всхлипнул, опустив голову и сжав пальцами переносицу, не в силах держать слезы. Готов был зарыдать навзрыд.       — Джууууун.       Глухой, едва слышный голос, ее голос, который он мог почувствовать, а не услышать. Альфа сделал шаг. Потом второй. Его семья. Его жизнь. Монкут устало улыбалась, двумя руками поддерживая уложенных на ее груди… Его сыновья. Их сыновья. И всё благодаря ей.       — Видишь… Я смогла.       По бледным щекам альфы покатились слезы, но вместе с улыбкой… Как будто дождь в пробивающихся через облака лучах солнца.       — Родная… — Намджун не узнавал свой голос, наконец, собравшись и подойдя к кровати. Внутри него было настолько много чувств, что он перестал их различать, просто испытывая... Облегчение. Перед ним, здоровая и даже улыбающаяся, лежала его альфа, с их новорожденными детьми. Облегчение. Она в порядке и в безопасности. — Я… как чувствовал.       Он прижался губами ко лбу Монкут, которая прикрыла глаза, чуть подняв голову, чтобы затем Намджун смог ненадолго задержаться на ее сухих, искусанных губах. Он утешит её, обязательно.       — Они… не похожи на Юнги.       Услышав это, Намджун хотел засмеяться, но вместо этого всхлипнул, пытаясь утереть слезы. Он теперь не мог быть сильным альфой — он был самым счастливым человеком на свете, который… Кажется, что он жил только ради этого момента — увидеть свою альфу, свою любимую женщину с... их сыновьями, и он впервые потянул к маленькой головке дрожащие пальцы.       — Не бойтесь. — Доктор, которая стояла чуть в стороне, боясь нарушить своим присутствием этот на самом деле сакральный момент, тихо отозвалась. — Вы можете взять ребенка на руки.       — Я… — Намджун обернулся. — Не знаю, как. Я… боюсь, что…       — Я помогу. — Женщина мягко улыбнулась, подойдя к кровати. — Два таких красавца, что и не выберешь, кого первым папе дать подержать.       Но потом один из малышей что-то заугукал, неловко вытянув ручки.       — Вот так. — И тут же оказался в заботливый руках врача. — Под головку и попочку. И к себе, осторожно придерживая. Не выскользнет.       У Намджуна дрожали руки. У Намджуна замерло сердце, когда он взял, боясь причинить вред… своего сына. Бережно прижал к себе, и маленький альфа вдруг задергался, затем замерев и уставившись на большого альфу.       — У него такой серьезный взгляд. — Намджун улыбался, как будто ожидая, что малыш улыбнется в ответ, но вместо этого большой альфа осторожно прижался щекой к его головке, затем бережно ее поцеловав, ощутив мягкий детский пушок и тепло бархатной кожи. И едва уловимый, но такой родной запах лаймовой сладости. Мальчик дернулся в его руках, мотнув головкой, как будто напрашиваясь еще на один поцелуй. Папин поцелуй.       — Весь в тебя, родной. — Монкут прижимала к себе второго малыша, который как будто спал, зажмурив глазки и мирно посапывая, ухватившись за мамин палец. — Моего самого любимого папу.       Альфа смотрела на мужа, который почувствовал ее взгляд, переведя свой с сына на… самую лучшую женщину. Не знал, куда смотреть, потому что… Семья. Самые родные. Самые любимые.       — Моё… счастье.       Намджун сказал это одними губами, но Монкут не нужно было слышать, чтобы понять по теплому, карему взгляду, который до краев был наполнен любовью. Она чувствовала, она знала. Она лишний раз убедилась в том, что это был самый правильный выбор в ее жизни. Что они оба поступились с гордостью ради того, чтобы теперь быть абсолютно счастливыми. Без каких-либо условий.

* * *

      — Ай, Тэджи, когда уже ты будешь носить свою бабушку на руках?       Ким Нахен, забавно хмурясь, смотрела на довольного собой мальчика, который умащивался у нее на руках, затем крепко обняв и звонко поцеловав в щеку.       — Ты хочешь меня оглушить? Моя булочка!       Бабушка, придерживая ребенка одной рукой, другой начала его щекотать, и Тэджин начал заливисто смеяться, пока оба папы смотрели на это и умилялись, подпирая друг друга плечами.       — Предложите пожилой женщине выпить кофе? — Нахен опустила маленького альфу, быстро проведя пальцами по его взъерошенной головке, чтобы пригладить мягкие волосики. А затем выпрямилась. — Можете предложить еще чего-нибудь съесть.       — Па. — Тэджин дернул Джина за руку, потянувшись к нагнувшемуся омеге, почти прижавшись к его уху. — Я посол собилать вещи.       Он отпустил папу, и папа ему хитро подмигнул, затем выпрямившись и тут же попав в объятия Нахен, которая обняла его и поцеловала торопливо, но с чувством, затем заспешив на кухню.       — Детки, я правда с утра ничего не ела — Тэсон встречал родителей Монкут, которые бежали впереди самолета, после того, как узнали, что дочь родила, пока я помогала доставить дедушку Намсёка в дом молодых родителей, пока Джуин пыталась поработать за четверых, доделывая то, что разрешила не доделывать сыну, дав ему месяц… Ну… — Нахен задумчиво закатила глаза, усевшись на край стола, пока Джин заваривал кофе. — Не скажу, что это отдых. Я бы сравнила это со средневековыми пытками, но когда беспомощные и орущие карапузы вырастают… — Альфа с любовью смотрела на суетящегося рядом с Джином Тэхена. — Это всё же того стоит. А малыши у Монкут и Джуна получились… Такие сладкие, мне Юнру показала фотографии! И знаете, глазки папины, а щеки и губки точно мамины! Я миновскую породу издалека увижу.       — Правда? — Тэхен посмотрел на Джина, зная, что он с отцом, на правах мягко пахнущих омег, одними из первых познакомились с новорожденными, разумеется, после отца.       Тэхен был в курсе того, что Намджун принимал подавитель, из-за того, что Монкут не переносила его запах, и знал, что это на самом деле была жертва со стороны альфы, которому затем, наверное, вместе с женой придется восстанавливать свои природные циклы. Зато он, в отличие от Тэхена, смог сразу попасть к жене и детям, без особенных приготовлений и репетиций.       — Правда. — Джин улыбнулся, затем посмотрев на Нахен. — Ты знаешь, что они когда спят, липнут друг к другу, как котята? При нас их положили в колыбель, чтобы дать Монк передохнуть, и пока доктор нам рассказывала, что таких крошечных детишек, чтобы нечаянно друг друга не будили, лучше укладывать по раздельности, они… слиплись. — Омега с обожанием от невольно всплывшего воспоминания улыбался. — Маленькие пельмешки.       Джин протянул Нахен чашку, затем послушно сев рядом с альфой, когда его собственный альфа решил поухаживать за ним и за собой, вернувшись к кофемашине.       — На самом деле, когда близнецы Мин были мелкими, их тоже невозможно было разделить. И мама с папой были не нужны — они просто не спали по раздельности, а вместе сопели как сурочки. Потом начали резаться зубки и их пришлось разделить, потому что у них не совпадал график истерик. — Нахен вздохнула, так и оставшись сидеть на углу стола, но обняв за плечи омегу, который сел рядом, положив ладонь на ее колено. — Я думаю, что за эти три дня, что вы будете нежиться, мы съездим к ребятам. Намсёк уже запасся пластырями и уверил нас в том, что мы своими запахами помешать не сможем. Плюс, Тэджи наверняка все уши прожужжал по поводу своих братиков. — Увидев, что Джин собирался что-то сказать, Нахен улыбнулась. — Да, я объясню ему, что малыши крошечные и очень хрупкие, чтобы он был аккуратным. Хотя у вас такой взрослый и самостоятельный сын, что я не удивлюсь, когда он начнет учить меня держать детей.       — Бабуска, я готов!       На кухне появился Тэджин, за плечами которого был небольшой рюкзак.       — Бабуска сейчас допьет кофе, и отвезет тебя… — Нахен задумалась. — К бабушке Джуин. Она что-то говорила мне по поводу обеда….       — У вас насыщенная программа. — Джин улыбнулся, наблюдая за тем, как Тэджин подошел к Тэхену, обняв его за ноги и задрав головку, явно что-то выпрашивая.       — Надо немного отвлечь твою маму от дел. И увлечь вашего маленького альфу так, чтобы он сладко спал и не мешал бабушке и дедушке наслаждаться ночной тишиной. — Нахен усерднее принялась за кофе. — И да, если вам нужно будет побольше времени — дай знать. Мы с удовольствием понянчим Тэджина еще немного. А потом еще немного… Он теперь большой мальчик, и с ним хлопот поменьше, чем когда он был шестимесячным. Так что…       — Спасибо, мам. — Джин перевел глаза на Нахен, и та с теплом улыбнулась, затем взяв омегу за щеку и нагнувшись к нему, чтобы эту щеку поцеловать.       — За то, что я люблю своих детей и внука? Вот уж не за что.       И она грациозно соскочила со стола.       — Тэджин, давай, за мной. Хватит уговаривать своего отца насыпать тебе конфет — для этого у тебя есть бабушка.       Ким Нахен так задорно командовала, что маленький мальчик тут же оторвался от отца, схватившись за ее руку и направившись бодрым шагом в гостиную. Напоследок он обнял пап, о которых достаточно быстро забыл, вовремя отвлеченный бабушкой-альфой, оставив их вдвоем.       — Значит, у нас с тобой есть… Три дня, начиная с завтрашнего. Правильно? — Тэхен закрыл дверь, и Джин заметил, что он сделал это на несколько замков. Так, как будто они сегодня уже не собирались никуда уходить.       — Я в ловушке? — Омега хитро прищурился, а затем — широко улыбнулся, когда альфа подхватил его на руки, затем перекинув через плечо. — Эй! А ну поставь меня на место!       — Хочу есть. — Тэхен игриво шлепнул Джина, затем аккуратно опустив на стол, не желая до последнего отпускать. — Готовим вместе, целуемся, обжимаемся, хлещем вино из папиных запасов, а потом едим под какой-нибудь фильм или шоу и вновь хлещем вино. Как тебе план?       — Ты читаешь мои мысли? — Джин удивленно распахнул глаза, затем обвив шею своего альфы руками. — Начнем с вина.       Этот день обещал быть приятным во всех отношениях, и не только потому, что они могли позволить себе выпить, лишившись общества сына, при котором старались не пить, чтобы затем не смущать его маленький носик запахом перегара. Просто они были одни. И поэтому этот день обещал быть приятным. Как и следующий, который… неожиданно начался не с кофе.