жизнь прекрасна, но бессмысленна

      Чистейший высокооктановый кайф. И совсем без негативных последствий для организма. Рик Санчес может выкусить, потому что я нашёл самую лучшую дурь в Мультивселенной.       Называется «взаимность».       В наушниках громко звучала новая любимая песня, пронизывая до костей, пуская толпы мурашек по спине. Даже глаза стали слезиться. Вы, кто наблюдает из-за четвёртой стены, если вы, конечно, существуете, плакали когда-нибудь от счастья? У меня случалось, но это всегда было с каким-то диким надрывом и глубинным чувством разочарования от собственной жизни, ведь раньше счастье было таким незначительным. Типа дед меня вытащил за секунду до взрыва, когда я уже успел попрощаться с жизнью или какой-то стрёмный инопланетный кусок говна изволил кончить и унизительный отсос за право пройти таможню без досмотра можно считать завершённым.       Да, в этой истории тоже фигурировал отсос, но не слишком унизительный и вообще дело не в этом.       Господи, свингер-пати с Джесс и её партнёрами. И меня туда пригласили, а не так что я спиздил у дедушки бутылку текилы, ужрался и вломился сам.       Одеяло на небрежно заправленной кровати восхитительно приятно ощущалось на пальцах, слегка раздражая чувствительную кожу и холодя горячее после душа и дрочки тело. В приоткрытую форточку сочился прохладный сырой воздух, небо окрасилось в тёмно-фиолетовый, как бывает, когда его подсвечивают огни большого города, а в той стороне как раз был Сиэтл.       Дверь в комнату я оставил распахнутой, чтобы из коридора пробирался свет и родаки знали, что я не дрочу, потому что иначе бы они просто позвали через дверь на ужин, а я же в наушниках и нихера не слышу.       Сквозь веки я заметил, что на лицо упала тень. Открыв глаза, увидел высокий силуэт в дверном проёме. Дедушка почти касался головой верхней части дверной рамы. Может, если бы выпрямился, а не вальяжно прислонился к помятому им же косяку, то смог бы почесать затылок.       Он стоял против света, точно хорошо видел меня своими модифицированными глазными яблоками и гениальным мозгом. В песне как раз начинался припев и, прежде, чем вытащить наушники, я, представляя себя героем клипа, протянул руку в сторону дедушки и проговорил с певцов:       — Ты нарушил все правила, так что я иду за тобой…       Вторая строчка застряла в горле. Дед дёрнулся, отшатнулся, чуть не впечатавшись в книжный шкаф, что стоял в коридоре и куда-то свалил.       Я тут же стянул наушники и сел. Но бежать за Риком не стал, так как вообще не понял, куда он так подорвался. Пока надевал домашнюю одежду (после душа меня хватило только на то, чтобы натянуть бельё и доползти до кровати) усиленно размышлял, что же не так. Пятьдесят на пятьдесят, что дело во мне. Может, он вспомнил про какую-нибудь колбочку в гараже с плотоядным грибком. Или всё, что угодно ещё, не имеющее ко мне никакого отношения.       А если всё же я что-то не так сделал. Он злится? Обиделся? Или решил, что я укурился и побрезговал трогать.       Как-то напряжно переживать об этом мудаке.       Я растёр лицо и вдруг расслабился.       Похуй.       Не хватало ещё разбираться в хуесплетениях пиздостраданий космического террориста. Да и отходчивый он. И вообще, забывчивый. Так что и в самом деле, на хуй его.       Просунув ноги в тапки, я потопал вниз. Оттуда долетали ароматы мяса и во рту начала скапливаться слюна. Даже если ещё не готово, лучше внизу потусуюсь. Может, папе помогу не напортачить на последних этапах готовки. И потаскаю чего по пути, а то жрать хочется просто смертельно.       По пятницам мама позднее возвращалась, чтобы потом на выходных не мотаться в клинику. И папа взял за привычку готовить ужин только к её приходу. То есть к девяти примерно. Так как на постоянной основе вкушал стряпню папы, помимо самого папы и мамы, только я, выражать недовольство было нехорошо. Тем более, что в этом была же своеобразная забота о любимой женщине. Он хотел, чтобы она ела только с пылу с жару.       А я что? Я с обеденного времени дома торчу, если Рик никуда не тянет. Могу сам успеть о себе позаботиться. Но чаще пропадаю с дедом и тогда на ужин вообще не успеваю. Потом приходится подогревать.       — Па, т-тебе помочь?       — Да. Попробуй.       Он зачерпнул деревянной ложкой густую наваристую подливку, подул на неё несколько раз и поднёс ко мне. Я осторожно коснулся губой жижи и отпрянул, чтобы ещё подуть несколько раз. Папа терпеливо ждал и, когда я схлебнул всё ещё горячую жижу, посмотрел с живейшим интересом.       — Ну как?       — Отлично.       — Точно? — он спросил с подозрением, — Мне кажется, получилось пресновато.       — Тогда да-давай д-добавим ещё специй.       — Но я сделал всё строго по рецепту.       — Хочешь, я-я это сделаю? Т-т-тогда вся о-ответственность ляжет на ме-ме-меня.       Пап был труслив даже больше, чем я. Возможно, дело в возрасте. А может в масштабах. Просто мне не страшно пока быть смелым в мелочах. А испортить ужин — в космических масштабах, — это такая мелочь.       — Ладно.       Я заглянул в рецепт, пересчитал все приправы, что валялись на столе и, по очереди, нюхая и пробуя каждую на вкус, выбирал, чего и сколько добавить.       — С этим будь осторожней.       В руках у меня был кайенский перец. И глаза папы выглядели чрезвычайно испуганно, когда я зачерпнул сразу пол ложки. Пришлось поумерить пыл.       К приходу мамы мы ещё торчали с папой над котелком, поочередно пробуя и добавляя пряности уже в микроскопических количествах, пытаясь выверить идеальные пропорции, внося параллельно пометки в кулинарной книге.       — О, п-привет, ма. По-подойди, п-п-пожалуйства.       — Здравствуй, дорогая. Попробуй, пожалуйста.       Мама подошла, устало сдёргивая пальто. Я двинул папу по ноге, сделал страшные глаза и скосил их в сторону мамы. Он посмотрел на неё, ничего не понял и снова упёрся в меня любопытствующим взглядом. Мама за это время уже успела кое-как стянуть пальто и кинула его на спинку стула, а я только скорбно закатил глаза и прошептал этому дураку на ухо:       — Ты д-должен был п-помочь ей снять па-пальто, и-идиот.       Последнее слово услышала мама и сказала:       — Не обзывай папу, дорогой. Вы так здорово смотритесь вдвоём в фартуках на кухне. Не порти мне вид.       — Не ругай его, дорогая. Наш сын совершенно прав.       Мама попробовала. Довольно улыбнулась, кинула в эту мешанину половину чайной ложки сахара и ушла переодеваться. Мы с папой разложили всё по тарелкам, я сходил за Саммер, заглянул к деду в комнату, но там, предсказуемо, было пусто. Потом спустился в гараж.       — Т-там ужин го-готов. — сообщил я.       Узкая спина с широкими, асимметричными из-за кибернетической руки, широкими плечами даже не дёрнулась. Только послышался невнятный бубнёж, которой я оценил как привычный отказ жрать отраву.       Очередной спокойный ужин был мне наградой, но за какие хорошие дела я не знал. Мама нахваливала рагу, Саммер с уже вполне здоровым видом уплетала за обе щеки, папа краснел, я наслаждался спокойствием.       Три дня Рик меня не трогал и эти три дня были одними из лучших в моей жизни. Почему-то мне всегда казалось, что без приключений жизнь закончится, останется только серушная бытовуха. Но нет. Здоровый сон, тупые наезды сверстников, разговоры с первой и пока единственной любовью. Свингер-пати в это воскресенье, боже, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Кстати, не мешало бы всех предупредить.       — Я х-хочу встре-титься с д-друзьями в воскресенье. Можно?       — Конечно, дорогой. Но с кем?       — С Джесс. — сурово краснея прошептал я.       — Так это свидание?       — Н-наверно. Ти-типа того.       — Не смущайся. Это же здорово. Ты так много про неё рассказывал.       Саммер усмехнулась, но промолчала.       Я неловко улыбнулся маме.       Закончив со своей порцией, я отнёс тарелку в раковину и решил сходить к дедушке. Его тоже не мешало предупредить, чтобы он не вылез в самый неподходящий момент.       — П-прости, что снова о-отвлекаю. — сходу сказал я.       В этот раз дед сразу бросил свои дела и резко развернулся на стуле, раздражённо сверкая глазами.       — Какого хрена, Морти, ты меня проигнорил?       — О-о чём т-ты, Рик? — наезд сбил с толку и я сразу забыл, зачем пришёл.       — Я тебе сказал, чтобы ты подошёл, а ты свалил, пиздюк. Совсем охренел?       — Откуда м-мне было знать, ч-ч-что ты там с-себе под нос бубнишь? На-научись ра-разговаривать нормально, а по-потом уже предъявы к-катай.       Послышался странный треск. От дедова плеча ебнул тонкий разряд тока. Я испуганно пискнул и пожалел, что вообще вспомнил об этом пне трухлявом.       — Подойди. — холодно, с плохо скрываемой яростью, приказал Рик.       В этот момент я вспомнил, что дедушка в первую очередь опасный террорист, наркоман и садист, и только во вторую мой дедушка. Хотя испытывать к нему здоровую долю страха стало нормой не так давно. Максимум год назад. Раньше только обижаться и настырно требовать его внимания мозгов хватало.       Однажды настал момент, когда я понял, что знаю о нём слишком много.       Да, этот обмудок иногда проявлял что-то отдалённо напоминающее заботу, а я с удовольствием эту подделку хавал, даже когда заподозрил фальшь. Но всё чаще те немногие тёплые чувства, что упорно отказываются сдохнуть, проигрывают и глядя на него я всё меньше хочу узнавать новые грани этой, капитально разъёбанной собственной гениальностью, личности.       Рику надоело ждать, пока я соберусь с мыслями. Он поднялся с места и сам пошёл ко мне. Словно дикий зверь, что не торопится откусить добыче шею только потому, что лень лишний раз напрягаться.       Всё равно от него не сбежать.       И я это отлично знал, поэтому даже не попытался. Да и не хотелось превращать этот пиздец в ебучий цирк. Мне нужно научиться с ним разговаривать. Нет, не так. Мне надо научиться с ним договариваться.       Учёный подошёл вплотную, так что я взглядом упёрся в божественно красивого цвета свитер. Такого голубого нигде мне не встречалось никогда. Наверняка очередное изобретение деда. Какой-нибудь совершенно особенный цвет, заставляющий человеческий мозг съезжать набекрень.       Я с трудом оторвался и поднял взгляд выше, задирая голову.       У Рика были необычные глаза. Так, ладно, «обычного» в нём вообще было мало. Но что же про глаза. Точки чёрных зрачков с красным отливом из-за каких-то модификаций и светло-серая, почти белая радужка, которую отделяли от белка тёмные ободки.       Пахло от Рика тоже любопытно. Пару лет назад от него стал исходить стрёмный запашок разлагающейся плоти, но он с этим разобрался. Теперь же пахло металлом, пластиком и типа, не знаю, ионами, что ли. Хуй знает, как это дерьмо пахнет, но, допустим, так.       Рука, та что из плоти и крови, потянулась ко мне и легла на плечо. Я даже не вздрогнул. Потом ладонь — шершавая, горячая — скользнула назад к шее и сомкнулась на футболке, стягивая ткань вокруг шеи.       После этого учёный развернулся, полы халата взметнулись, ударив меня по бёдрам и животу. Он потянул меня в сторону рабочих столов, я семенил следом. Около высокой настольной лампой с собственным ИИ, Рик дёрнул меня так, что я впечатался задницей в край столешницы — единственной пустой. На ней мы обычно занимались обработкой ран.       — Садись.       Рука отпустила. Я залез на стол. Светильник с любопытством стал разглядывать меня своими лампочками, пока Рик копался по полкам в разных концах гаража. Скоро он вновь подошёл ко мне, скинул барахло на столешницу рядом и начал мед осмотр.       Сначала он крутил мою голову, заглядывая в уши, ноздри, горло, глаза. Пощупал лимфоузлы на шее и подмышках. Долго всматривался в ладони. Взял соскоб, больно царапнув недозажившие ожоги. Засунул в анализатор, потыкал какие-то кнопочки и машина закрутилась. Потом долго копался в волосах, перебирая пряди в поисках неопознанной живности. Проверил рефлексы.       Химический анализатор запищал. Учёный отвлёкся на него, снова закопался в пробирках и реагентах.       — Что заставило тебя решить, что использовать аптечку неизвестных живых организмов — хорошая идея? — нейтральный вопрос.       — Ху-хуже сделать б-было сложно. А те-те-терпеть надоело.       — Мог бы просто меня разбудить. — невозмутимое.       Раньше у меня от такого в глазах бы потемнело, но я уже запомнил, что криками с этим чудаком ничего не добьёшься. Да и пустое это. Столько раз проходили, что не цепляет. Так что ответил я так же невозмутимо:       — Тебя взрыв в 10 кг ТНТ п-под боком не раз-з-будил. Куда уж м-мне?       Рик оторвался от пробирок и подошёл ко мне. Его пугающие глаза поймали мои и он, подумав, спросил:       — Сможешь показать, где мы были?       — Да. — сразу кивнул я. Всё же ориентир был очень неплохой.       Учёный потянулся к моим ногам, небрежно сдвинул в сторону, чтобы открыть ящик, вытащил оттуда знакомую коробочку и кинул её за спину. В гараже развернулась объёмная голограмма вселенной. Даже слишком объёмная с открытым четвёртым измерением. Но я помнил, как переключать на 3D, а потом, быстро отыскал 101 красный карлик. От него по прямой нужно было отъехать примерно вот в этом направлении. Там я нашёл подходящую систему с парочкой планет, с естественными спутниками. Но на той каменюке был другой вид. Что-то не так.       Я открыл вид с одного из астероидов и понял, что звёзд здесь маловато.       Почесав затылок, вернулся к карликам и сообразил — они же тогда были в другом положении. Пришлось раскрыть четвёртое измерение, найти нужное мне положение. Я уже хотел отключить время, но взгляд зацепился за что-то. Я тут же притянул, мазнувшую по памяти точку и притянул к себе. Опачки. Оно.       — Здесь мы б-были. Точнее не скажу. Но г-гравитация примерно как на З-земле. В воздухе CO2 бы-было больше. Растения похожи на су-суккуленты. Только в-все серые в цвет скал. Те-температура градусов п-пять. М-может семь.       Рик дальше сам всё легко нашёл. Что-то хмыкнул, потом полез в свой комп. Принтер распечатал полоску с непонятной мелко раздробленной писаниной.       — Ебать. Ну и занесло же нас.       — Те-тебя. — поправил я.       Рик поднял взгляд, посмотрел на меня с недовольством и сообщил:       — Можешь идти.       — Я думал т-ты хочешь за-заняться моими ранами.       — Уже всё. Или мне тебе ещё в жопу фонариком посветить, Морти? — он откинулся на спинку кресла и с усмешкой посмотрел на меня.       — Бля, дед, хотя бы с-с-синяки сведи.       — Какие?       Я закатал правую штанину, открывая вид на ободранное и частично посиневшее колено. Потом сделал то же самое с левой и поднял требовательный взгляд.       — Выглядит как последствия жёстких потрахушек на ковре.       — Ага. И ты, ра-разумеетя, не п-помнишь, кто это сделал? — холодно уточнил я.       Рик склонил голову набок, собрал руки в замке на животе и как-то напрягся.       — И э-это ты т-тоже не помнишь. — я упёрся пяткой в столешницу и спустил носок, чтобы показать почти чёрный след чужой руки, — М-можешь о-отпечаток снять. А п-потом на-надрать з-зад гондону, п-посмевшему тронуть твоего внука.       Рик побледнел.       Мы, жители окрестностей Сиэтла, загаром не отличались, в большинстве своём. Дедушка, конечно, проводил на родной планете не так много времени, однако отлично вписывался в местный колорит. Но вот сейчас его кожа была реальной белой.       Чувство триумфа сменилось смятением. Не могла его задеть подобная мелочь настолько. Или я чего-то не понимаю?       Рик хотел что-то сказать, но не стал. Рот закрылся с лязгом зубов. Потом он медленно, крадучись, подъехал ко мне на стуле, с подозрительным трепетом сдвинул стопу и обхватил синяк своей рукой, чтобы убедиться — ложится идеально. Дальше последовал глубокий, тяжёлый вздох и он поставил мою стопу себе на бедро.       Было странно чувствовать под пальцами ткань, а за ней горячее тело. Я вдруг подумал, что у меня от подобных прикосновений уже точно что-нибудь встало. И плевать, кто там меня трогает, лять, это слишком близко к паху. Но Рику, вроде норм. Хорошо быть старым.       Дедушка натянул одноразовые перчатки, взял со стола один из заготовленных тюбиков, выдавил немного и начал втирать. Очень осторожно, но всё равно было больно. Нога подрагивала. Когда он случайно надавил сильнее, я дёрнул её на себя, но Рик поймал за икру и вернул на место, но чуть ближе к паху, чем раньше.       — Потерпи. Немного осталось. — прошептал учёный.       Будто с надломом. Устало.       Такие интонации в нём просыпались редко, по очень особенным поводам.       Боль в самом деле скоро ушла и я смог расслабленно откинуться назад.       — Расскажи. — Рик сглотнул, — Расскажи, что случилось тогда.       — А ты к-как думаешь?       Пальцы переместились на колено и я сначала дёрнулся, но рука на икре не дала отстраниться. Потом я вспомнил про сбитые колени и снова расслабился. Рик опять тяжело выдохнул и воздух защекотал голую ногу.       — Я проснулся в твоей комнате, с хером наружу, синяком на животе. Ковёр зачищен, на полу валялись два тюбика — один с заживляющей мазью, другой с лубрикантом. Ты меня избегаешь, а ещё у тебя на теле такие следы, будто кто-то без твоего активного согласия трахнул тебя на ковре, который, напомню, был застиран.       Чем дольше Рик говорил, тем чудесней становилась история. Голос его из печально-задолбанного становился злобно-испуганным. Он поставил себе на колено другую мою ногу, чтобы намазать второе колено.       — Ахуеть. — сделал вывод я.       — Ага. Пиздец, как охуеть, Морти.       Мне как-то было плевать на все эти пиздострадания. Нет, угарно, конечно, но не цепануло. В пьяном угаре у деда тормоза всегда сносит. Но такую хуйню он себе не позволял. Всё же были у него некоторые правила. Например, никогда не трахать никого насильно. Половина Вселенной была не прочь отжечь с ним, а вторая — прикончить. Но перед этим можно и отжечь. Короче, бред полный и я даже не стал пытаться его разубеждать, потому что он это и сам прекрасно понимает. А сейчас либо стебёт, либо снова накидался какого-то дерьма и хреново играет бодрячка.       Второе более вероятно. Шутить надо мной ему давно надоело и я не против. Хотя вся эта фигня с зависимостями вообще не в кайф.       Перед глазами снова пронеслись подробности последней вылазки и я вспомнил, что был у меня один шкурный интерес. Немного странный, наверно, но я заранее заготовил речь, чтобы объяснить необходимость подобных умения для меня.       — Рик, т-ты не м-мог бы рассказать, к-как тебя п-правильно убить?       Рука на икре немного дрогнула и я, оторвав взгляд от потолка, посмотрел на дедушку самым невинным взглядом. Он застыл, словно каменное изваяние. Вроде даже не дышал. Я вдавил ногу в его бедро сильнее привлекая внимание.       — Эй,       Ученый отреагировал. Он заморгал, поднял на меня взгляд страшных глаз и кивнул:       — Хорошо, Морти.       — Даже не спросишь, зачем мне это надо?       — Нет. И так всё ясно. — хрипло ответил он.       Вот это да. Реально гений. Или ему тоже раньше приходили в голову мысли, что проще умереть и воскреснуть в теле клона, чем проходить через похмельные муки в старом?       Рик поднялся с места, снял халат, стянул свой невозможный свитер, привлекая внимание меня и ИИ в настольной лампе. Его тело было удивительно.       Очень высокий, тощий, но спортивный. С узкими талией и бедрами, широкими плечами, длинными ногами. Мышцы были обозначены под кожей деликатно. Только плечевой пояс оказался чуть более развитым, но это только добавляло шарма. Кибернетическая рука во многом копировала анатомию обычной — для удобства пользования. Крепилась к ключице и частично заменяла лопатку, заползая на спину изящными пластинами. Сплошной, короче, секс.       — У руки есть боевой автономный режим. Обычно я его включаю только на время заварушек. Но на всякий случай лучше проверить. Можешь просто кинуть в меня что-нибудь. Если не долетит, значит, работает. Только сам не подходи. Я управляю ею напрямую, но есть аварийный выключатель. Нужно вот так повернуть средний палец.       Почему я не удивлён? Знак «мир во всём мире» был более всего аутентичен безумному учёному.       — Под седьмым ребром слева есть бомба. — он указал точное расположение, — Её лучше не задевать. Сработает она автоматически, как прекратится ток крови. То есть у тебя будет время убежать. Мощность я недавно снизил. Примерно 13 кг ТНТ. Дальше. Сердце у меня ровно по центру. Так удобнее потом в галактических клиниках на пересадки ходить. Им проще два одинаковых лёгких отрастить, чем два разных. Это важно, потому что если не пробьешь сердечную мышцу я скорее всего останусь живым. Есть ещё вариант отрезать голову. Но у меня в шее несколько титановых пластин…       Лекция неожиданно затянулась. Кто бы знал, что убить дедулю настолько нетривиальная задача. Зато я узнал ещё и несколько способов отправить его спать без особых усилий.       — Теперь тебе нужно запомнить, как выключить протокол Феникс. Он очень хорошо защищён, но я могу сделать для тебя ключ. Только не давай его никому. Хотя. Делай, что хочешь.       — Ам, ну л-ладно.       Это вообще в мои планы не входило, но пусть будет.       Закончили мы только глубокой ночью. Я поплёлся на выход, когда Рик устало откинулся на своём кресле. Дверь скрипнула, открывая взору пустой тёмных холл и я вспомнил:       — У м-меня в во-воскресенье есть дела. Очень ва-важные. Так что е-с-сли у тебя план-ны на-на меня, пе-перенеси, пожалйста.       — Хорошо, малыш. — отозвался мужчина.       И я поплёлся в душ, чтобы вздрочнуть перед сном.              

***

      С Риком явно творилось что-то странное. Начиная поведением, заканчивая банальным отсутствием в моей жизни. Случались иногда периоды затишья, но он тогда и в доме то не появлялся. Шлялся где-то, блядствовал, ширялся. А тут, вот я точно знаю, пыхтит в гараже над чем-то, иногда на кухне мелькает, но ко мне вообще не подходит.       А ведь в субботу так и вовсе святое дело.       Не то чтобы Рик следил за днями недели. Скорее помнил, если мама дома, значит меня не придётся выдёргивать из школы, а потом ругаться со всем семейством, кроме Саммер, конечно.       Звоночков вообще-то было много, но обратить внимание я удосужился только в вечер субботы, когда закончил домашку. Не сказать, чтобы это был прямо мой выбор, но мама вроде как радовалась этому и я же решил попытаться заняться своей земной жизнью. А тут, вроде, по правилам люди после школы либо идут дальше учиться, либо работают. Либо всё вместе.       У меня особых идей не было, что естественно. Учитывая те интересы, на которые у меня оставалось время после приключений с дедушкой, варианта было два — стать сутенёром или найти шугар мамми. А нет. Три. Будучи сильным, независимым и отчаявшимся пойти на панель. Короче всё так или иначе связано с блядствованием. Но должно же быть что-то ещё?       — Эй, чел, ты занят? — спросила Саммер.       Она смело вошла в комнату и заглянула мне через плечо.       — Это чё? Домашка? Или у меня глюканы?       — Не д-драматизируй. Я иногда-да её де-делаю.       — Окееей. Так мне позже зайти?       — Нет. Я пока в-всё.       — Тогда пошли ко мне. Дело есть.       Вот ещё и сестра себя как-то странно ведёт.       Стоп.       А что, если это симуляция?       Кто-то из врагов дедушки хочет выведать у меня тайные сведения, вытащить из подсознания что-то ценное.       Я застыл в коридоре от ужаса осознания. Мы ведь вчера в гараже…       Что если это было спрятано глубоко в моём подсознании, но благодаря искусной симуляции эти твари смогли вытащить такие важные знания на поверхность. Но тогда получается, что дедушка в опасности.       В груди очень неприятно кольнуло и дыхание замерло.       — Мотри, ты в порядке? — обеспокоенный голос Саммер. Или лже-Саммер.       Хотя тогда другой вопрос. Раз вся информация получена, то зачем продолжать эти игры. Подобного качества симуляция наверняка жрёт неприличную прорву энергии. В этом вообще нет смысла.       Наконец, получилось вдохнуть.       Сестра — теперь я более-менее уверен — стояла рядом, испуганно глядя на меня, опирающегося на стену и чуть не лишившегося сознания из-за дурацкого заёба.       — Я позову дедушку.       — Не-не надо-до. Нор-мально. В-всё уже н-нормально. Пойдём.       Она недоверчиво покосилась на меня и мы зашли в её комнату. Тут всё немного изменилось с тех пор, как Сам перебралась в Сиэтл. Стало пустовато и оставшиеся вещи принадлежали больше Саммер-подростку, чем Саммер-девушке.       — Садись. — она кивнула на кровать и подняла с пола большой пакет, — Ты уверен, что всё норм? По мне так пиздец. Думала, ты там помрёшь. — зачастила девушка, вытаскивая пакеты поменьше.       — Ага, как-б-будто мне п-позволят. — усмехнулся я.       — Хм. И то верно. Деда Рик везде без вазелина пролезет. Ну кроме твоей за… забей. — она неловко кашлянула, — Вот. Примерь вот это. — мне протянули простую чёрную футболку оверсайз, — Заказывала барахло через интернет и кое-что для тебя присмотрела. Базовое барахло. Так что в шкафу лишним не будет.       Пока я натягивал футболку, около меня собралась внушительная куча одежды.       — Охренеть, э-э-это всё мне?       — Ага.       — А деньги о-откуда?       Саммер немного нахмурилась. Я же натягивал джинсы. Приятного цвета под классическую джинсу. Довольно свободные но с высокой посадкой. Вроде «бананы» называются. Хуй знает.       — Насосала. — вдруг ответила Саммер.       Я не удержал равновесия на одной ноге, пока натягивал вторую штанину и ёбнулся на пол. Просто это не шутка была.       — Знаешь, я-я тут т-т-только что дум-мал и п-понял, что т-только в шлюхи и г-го-гожусь. — внезапно признался я, глядя на Саммер снизу вверх.       Она усмехнулась и протянула мне руку, помогая подняться. Хватка у неё была крепкая, тело сильное. С пола я подлетел, словно ничего не весил.       — Да тут вообще тупо, чел. Эти помеси обезьяны с кобелём считают себя самыми охуенными самцами, когда им сосут за деньги. Наверняка думают, что смогут купить всё. А я пользуюсь. Мне похер как-то. К тому же эти обмудки совсем дебилы и я могу ставить свои условия и очень немаленькие цены. Короче, хочешь минет от Саммер Смит, помой писюн и приготовь 50 баксов. А мне как-то похер. Это намного лучше, чем орать двадцать часов в неделю «свободная касса». В этом больше чести. Тип эти высокоморальный пигалицы либо делают тоже самое, но берут не деньгами, а уродскими подношениями в виде букетов и плюшевых пылесборников; либо нет и они въёбывают на низкооплачиваемой энергозатратной работе. Сам посчитай, 12 баксов в час или 50 за пять минут? Напомню, писюн мытый.       — К-круто.       — То-то же. Это я ещё не говорю про психологическое удовлетворение. Странное, извращённое удовольствие занимает моё холодное сердечко, стоит очередному куску дерьма решить, что он хозяин жизни. Я сразу начинают представлять их несчастные небритые рожи лет через двадцать, когда они будут настолько в дерьме, что даже не сумеют этого заметить.       — А ты?       — Я? Я, братец, как и сейчас, буду жить в кайф. И тебе того желаю. А ты ничего, кстати…       Дальше была примерка шмоток, и даже парочки украшений. Саммер и в самом деле не стала сама навязывать мне какой-то стиль — одежда была базовой, но на примере джинс и одной своей новой футболки девушка показала, как можно все кастомизировать под свои вкусы. Я не стал ничего резать, клеить, обвешивать значками, красить, обесцвечивать — мне пока был интересен и этот простой ничем не выделяющийся стиль. Да и смотрелось хорошо. Стильно. Не хотелось испортить.       Потом мы отправились в мою комнату — разгребать шкаф под обновок. Что-то сразу летело в мусорку. Что-то Сам-сам обязалась отнести в гуманитарку. Из старого остались в итоге две футболки, школьные брюки и рубашка.       — Так я всё. Спать.       — Спас-сибо, Саммер. Спокойной н-ночи.       — И тебе, чел.              

***

      — Меня зовут Лукреция. — девушка приветливо улыбнулась и снова опустила взгляд.       — Оч-чень приятно. — протянул я, чувствуя, как меня накрывает волна облегчения.       Потому что Джессика нигде не приукрасила и не соврала — ребята были именно такими, какими она их описала во время нашего утреннего разговора по скайпу. Она же помогла мне подобрать подходящую для первого свидания одежду и сообщила, что возьмёт всё необходимое на нас двоих. Тогда я округлил глаза и спросил, что она имеет в виду и девушка объяснила, что она очень внимательно подходят к вопросу венерического характера. Поэтому все новенькие должны иметь при себе презервативы, латексные перчатки, любимый лубрикант и парочку игрушек на собственный вкус.       После такого откровения я почувствовал резкий приступ смущения и сам не понял, как поинтересовался, а надо ли мне подготовиться ещё и сзади для этой знаменательной встречи.       — Как хочешь, чтобы мы к тебе обращались? — спросил Мич.       «Как хочешь» — ответила мне тогда Джесс.       Я сказал, что мне нужно полчаса на кое-какие дела, на что она понятливо кивнула и отключилась.       — Морти? — робко предложил я.       Как-то совсем не креативно. Но мы же тут не на конкурсе писателей?       Мич ослепительно улыбнулся, показывая миру свои восхитительные ямочки, и, ласково оглаживая меня тёплыми карими глазами, объяснил:       — Я о другом. Как ты себя идентифицируешь? Лукреция, например, флюидна и, в зависимости от настроения, может предпочитать, чтобы к ней обращались в мужском роде. Это важно, если кто-то начинает говорить на испанском.       Кажется, мои глаза стали совсем круглыми и Лукреция пояснила одну из тех вещей, что ввели меня в ступор:       — Мы в прошлом году смотрели Бумажный дом. А потом нарезки с эротическими сценами в оригинале и, знаешь, это было горячо. — она говорила очень тихим, но хорошо поставленным голосом.       — П-понятно. Но мне привычно пока оставить всё как есть.       — Конечно. Всегда можно поменять правила, только не стесняйся. — Мич снова улыбнулся, мягко положил мне руку на плечо, старательно не касаясь голой кожи, а потом потянул из коридора, где нас так горячо приветствовали.       — Вы чего, уже начали? А кто говорил, что больше никакой ебли в коридоре? — из кухни появился недовольный мужчина в белом фартуке и с поварёшкой в угрожающе поднятой руке.       — Это Кисэ. — шепнула Джесс.       Она мне заранее сказала, что он наполовину японец, но забыла упомянуть о возрасте. Этому невысокому, стройному мужчине с угольно-чёрными волосами и глазами было лет сорок, судя по мимическим морщинам. Вид он имел малость заёбанный, но чертовски привлекательный. Особенно фартук поверх строгих брюк и чёрной рубашки выглядел пикантно.       Пока мы шли по коридору, я вертел головой и старательно прислушивался к ощущению чужой горячей ладони на плече. Было волнующе. Но ещё было и странное ощущение неуместности — меня в этой устоявшейся компании.       — Он кудрявый, как овечка. — прокомментировал мой внешний вид мужчина, когда мы оказались всей дружной толпой в просторной гостиной.       Мебели в ней было минимум — только большой низкий столик из тёмной древесины, а вокруг него, на пушистых коврах, раскинулись цветастые пледы и подушки. На столе стояли блюда с закусками и ведёрко со льдом, а в нём три бутылки с чем-то алкогольным.       — Дааа. — протянула Джесс и очень хитро улыбнулась недовольному мужчине.       Его глаза послали в девушку убийственный невидимый луч, потом снова вернулись к моей персоне. Я неуютно поёжился, Мич приобнял меня смелее, окутывая ароматом своего сильного тела. Кисэ снова посмотрел на Джесс, что улыбалась так, будто сделал самую большую гадость на планете. Но не мне, а именно этому недовольному хмырю.       Хмырь внезапно усмехнулся, опустил голову, подошёл ко мне вплотную, поднял руку и потянулся к моей голове, но замер, так и не коснувшись, чтобы уточнить:       — Позволишь?       Нихуя я тебе не позволю, ты мне не нравишься, потому что странный, старый, слишком красивый и вообще злой ты какой-то.       — Угу. — едва слышно выдохнул я.       Рука мягко заправила вьющуюся прядь за ухо и мужчина наклонился ближе, чтобы зарыться носом в волосы и с нескрываемым блаженством вдохнуть. От неожиданности я дёрнулся и поднял на него глаза. Он был совсем немного выше и теперь до макушки не дотягивался.       Глаза его были как бездонные колодцы и напоминали своей необычностью глаза деда, хотя у того вообще сплошной пиздец написан крупными буквами в каждом зрачке и в ободке вокруг радужки.       — Ты его напугал. — обличающе заключила Лукреция.       Эта милая девушка, ростом едва ли достающая мне до носа, смущающаяся, как и я, во время первого знакомства, была удивительно смела и свободна в общении с этим хмурым мужиком. И он, что ещё более удивительно, был будто у неё под каблуком, так как сразу от меня отошёл на два шага, извинился и пригласил рассаживаться. Возможно, дело в том, что она тоже была кудрявой.       Мне же нравилось другое. Её восхитительные вьющиеся локоны, спускающиеся до тонкой изящно изогнутой поясницы имели огненно рыжий цвет.       И так, мы расселись вокруг низкого столика. И контингент оказался весьма интересен: две восхитительные рыжули — одна полтора метра, другая же гордые метр семьдесят пять, — смуглый красавчик Мич с телом легкоатлета, полуяпонец-полумудак Кисэ и кудрявый я.       — Я принесла карточки. — оповестила Лукреция.       — Мы правда должны снова этим заниматься? — скис Кисэ.       Девушка не обратила внимания и разложила в центре стола три стопки.       — Смотри, Морти. Эти карточки помогут нам лучше узнать о твоих предпочтениях и, заодно, ты сможешь познакомиться с нашими.       — Лукреция их сама сделала. — добавила Джесс.       — Вау.       Выглядели они очень стильно и, даже не прикасаясь было понятно, тактильно они тоже приятные. Рубашки были разных цветов, но с одинаковым сложный узором. Сами тёмные, насыщенные, будто бархатные. И размер интересный. Всего колод было три.       — Не зря же я четыре года на дизайнера отучилась. — пожала плечами девушка и мне стало смертельно интересно, сколько ей лет.       — Но они не только дизайном хороши. — не забыл похвалить девушку Мич. Чем добавил интриги.       — Всего три категории: вербальные, тактильные, генитальные. — как стишок проговорила девушка, по очереди тыкнув в изумрудную, сапфировую и аметистовую колоды.       У меня же голова закружилась после слова «тактильные», а «генитальные» так и вовсе стали контрольным в голову, так что я подтянул к себе колени и упёрся в них пылающим лицом. Зазвенела тишина. Но меня больше волновал стук крови в ушах.       — Теперь ты его напугала, дорогая. — мстительно заметил Кисэ.       Девушка не нашлась, что ответить.       Мне же на плечо легла тонкая прохладная ладонь Джесс и её голос тихо прокрался в мозг:       — Не волнуйся. Это очень милая игра.       — Если не трогать чёрные карты. — невзначай добавил Мич, что сидел по другую от меня сторону.       — Да, нет. — я поднял голову и волевым усилием утихомирил собственные эмоции, — Всё в порядке. Просто я порнухи пересмотрел.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Кисэ и отпил из банки пиво.       — Ну, т-там сразу п-понятно, ч-чем всё ко-кончится. А т-тут… Б-больше по-похоже на семейные пос-сиделки. По-понимаешь?       Кисэ смотрел на меня пронзительным серьёзным взглядом, который не вязался с расслабленной позой, потом кивнул и, повернувшись к Джесс рассказал ей страшную тайну:       — Он ещё и заикается.       Всё замерло, а потом этому мудиле прилетело от Лукреции подушкой по голове и пяткой по животу от Джесс. От вида того, как рыжули защищают меня от злобного азиатского дракона, я чуть не прослезился.       — У тебя очаровательная улыбка, Морти. — сказал Мич.       И все прервались, чтобы через секунду согласно покивать.       — Давайте начинать. Кисэ, открой шампанское. А я пока дальше правила расскажу. — мужчина тяжко выдохнул и потянулся к ведёрку, а кудрявая рыжуля продолжила, — Первый круг все тянут только из первой колоды. Обычно это занимает минут десять-пятнадцать. Потом, когда алкоголь уже начинает действовать, контакт налажен, языки развязаны и все настроены на нужный лад, можно тянуть из второй колоды. Ну а третья… Сам понимаешь. — улыбнулась Лукреция и поёрзала на месте.       — Кажется кто-то не проч взять пару чёрных карт прямо сейчас.       — Аметистовых. — поправили мы с Лукрецией одновременно.       Кисэ одобрительно покачал головой и протянул мне первый наполненный бокал.       — Кто начнёт? — Лукреция распалялась и сквозь маленькую точёную фигурку всё сильней просачивался неуёмный темперамент. Это выглядело завораживающе.       — Давайте я. — предложил Мич, — Тогда Морти получится последним. — он развернул карту, я с любопытством заглянул в неё. Парень заметил, я заметил, что он заметил и готовился извинятся, но он только повернул её так, чтобы мне было лучше видно, — Кого бы вы хотели поцеловать в этой комнате прямо сейчас? — зачитал он вслух и сразу ответил, — Морти. Думаю, все бы так ответили. — он пожал плечами и положил карточку вниз колоды.       Я же с удивлением отметил, что так или иначе, ребята согласились со словами Мича. Рука сама собой легла на губы.       — Ваша последняя влажная мечта? Я ещё не знала точно, как Морти выглядит, но представила его с Кисэ и Мичем. — Лукреция положила карточку себе на колено.       — Если ответ длинный, можно его растянуть на несколько ходов. Мы ввели это правило после первого раза, чтобы не сильно растягивать разминку. — пояснила Джесс и привалилась ко мне, задевая мягкою грудью плечо.       — Самый стрёмный по твоему мнению кинк, который ты замечаешь за собой? — зачитал Кисэ и небрежно откинул карточку на стол. Сделав глоток, мужчина с равнодушием заключил, словно точку поставил, — Возбуждаюсь при виде мелких писклявых носителей кудряшек.       Ни на меня, ни на Лукрецию он не посмотрел. И вид был такой, типа, чего я там ещё не видел, чтоб вас. Восхитительно.       — Хм. Что вас сильно возбудило в последнее время? Оу. Ну, как бы. — Джесс замялась, ребята заулыбались, она тоже улыбнулась, прикусила нижнюю губу и со смешком призналась, — Когда Морти использовал в отношении меня слово «шлюха».       — Оу… — громко удивился Мич, а Лукреция весело рассмеялась. Кажется, пузырьки из шампанского уже унесли её в прекрасную страну бесконечного счастья.       Я же только нервно поправил ворот чёрной кофты, в которой было жарковато, но зато она отлично скрывала шрамы на руках.       — Давай, тяни. — подбодрила Джессика.       Я обернулся к ней и увидел милейшую раскрасневшуюся мордашку с блестящими глазами. И потянулся к колоде. Рука как-то подозрительно дрогнула над аметистовой стопкой, но я всё-таки не «нажал на красную кнопку» и потянулся за изумрудной.       — Возможно, вы хотели бы что-то с кого-то снять? — зачитал я. И снова поправив ворот кофты, искренне ответил, забыв о наличии подтекста в игре, — Да. Хотел бы. Кофту. С себя.       — Сними. — благосклонно кивнул Кисэ, едва заметно стрельнув в мою сторону глазищами.       Я подумал и решил снять. Всё равно увидят и руки, и всё остальное тело. Теперь я уверен и окончательно не против.       — Охренеть. Тебя через мясорубку что ли прокрутили? — присвистнул Кисэ.       Мужчина теперь откровенно залип и больше всего его впечатлил шрам в виде отпечатка челюстей гигантского паука на всё левое плечо. Вообще-то мои шрамы меня не смущали. Они были красивым узором, без стрёмных рубцов. Просто белёсые отпечатки на светлой коже. Спасибо продвинутой медицине далёких планет и соседних измерений.       — Нет. Просто дед безответственный мудак. И с херовым чувством юмора. Но да забей.       — Мне нравится. — высказалась Джесс.       — Ага. — покивал согласно Кисэ.       Лукреция рассмеялась о чём-то своём и очень подозрительным взглядом посмотрела на нас по очереди.       — Пососи язык, детка. — вдруг сказал Митч.       Я вздрогнул, но, обернувшись, увидел, что у парня в руке была сапфировая карточка. Кажется, язык повествования изменился.       — Ты позволишь?       — Я?       — Мич, оставь пока ребёнка. Лучше мне пососи. — встряла Лукреция.       — Да, ты права. — с улыбкой покивал парень, глядя на моё лицо.       А потом я наблюдал.       Он наклонился к миниатюрной девушке, которую успело развести по подушкам, подхватил её за гибкую поясницу и склонился ко рту из которого показался острый красный язычок. Губы сомкнулись вокруг и послышался блаженный громоподобный стон. Девушка была в восторге.       Маленький Морти тоже. Более того, этот поганец умудрился пройти весь цикл до конца, перепачкав штаны. Когда Мич закончил, моё сердце билось в районе ушей и я посчитал важным оповестить других о своём косяке:       — Я только что кончил.       — О, да мы хороши, Лу. — оба источника моей проблемы самодовольно усмехнулись.       — Б-буквально. Я б-буквально кончил и мне на-на-надо отойти.       — Не надо. — покачал головой Кисэ.       Я удивлённо вскинул бровь. А потом испытал самый сладкий ужас в своей жизни, когда Кисэ махом допил своё пиво, смял одной рукой бутылку, кинул её себе за спину и потянулся в мою сторону. У него на пути стоял широкий низкий столик, но разве это преграда для развеселившейся пантеры? Он на четвереньках полез прямо по столу, изящно огибая тарелки, но задев так нелюбимые им карточные колоды. Остановился мужчина на самом краю, зацепившись длинными пальцами на изящных ладонях за самый край, нависая надо мной.       Меня это представление так очаровало, что я даже дёрнуться не смог. Просто сидел и смотрел на него во все глаза. А его были чёрными, шальными, полуприкрытыми полупрозрачными веками с длинными чёрными ресницами. Он подался немного вперёд, чтобы коснуться моих губ. Короткий чмок, от которого я не смог бы отстраниться, даже если бы хотел.       Его рука упёрлась мне в грудь, толкая назад. В следующую секунду сзади появились ещё две пары рук. Мич решил присоединиться. Он мягко обнял меня, заставляя откинуться назад. Голая спина теперь лежала на его горячей твёрдой груди, в которой с пугающей силой билось сердце.       Сбоку показалось движение — девушки решили переместиться и теперь сидели в обнимку с бутылкой шампанского и наблюдали с лучшего ракурса за разворачивающейся вакханалией.       Кисе плавно соскользнул со стола, встал на колени напротив меня и, не спуская голодного, дерзкого взгляда, неторопливо расстёгивал рубашку.       Блять.       Блять, блять, блять.       Заметив мою реакцию, Кисэ усмехнулся. Он знал, что шикарен и знал, как на меня подействовал вид его проколотых сосков.       Господи, охуеть можно, Иисусе.       Рубашка слетела с острых плеч. Кисэ опёрся на пол руками по бокам от моих ног и склонился, прижимаясь щекой к паху. Маленький Морти был счастлив и потянулся, сука, навстречу. Но я держался зачем-то за приличия и настойчиво удерживал стоны. Вообще-то, учитывая мой опыт дрочки в наименее подходящих для этого местах, умение быть тихим воспитывалось вне зависимости от желаний. В итоге я вообще никаких звуков не издавал.       Ну, до того момента, пока Мич не сжал своими шершавыми цепкими пальцами соски. Слишком сильно. И стон вырвался. Очень тихий, но даже это было удивительно для такого заядлого дрочера, как я.       Стало свободней. Я откинул голову на плечо Мича, старательно игнорируя тот факт, что Кисэ стягивал с меня штаны с бельём.       — Чёрт, это куда круче, чем в моих фантазиях.       — Выпьем за это.       Цзыньк!       — Ах.       Мужчина вообще не мешкал и сразу, без всякой моральной подготовки, припал своими блядскими губами к мокрой ультрачувствительной головке. От напряжения в башке помутилось и ногам было неудобно. Неудачно согнув колени я случайно ударил Кисэ, за что тот не постеснявшись схватил меня за бёдра и широко развёл ноги в стороны, чтобы удобно улечься между ними.       Его язык слизывал последствия прошлого оргазма, иногда отвлекаясь на ласку истекающего смазкой ствола и мошонки. В какой-то момент, я не понял, когда, он оказался ещё дальше. Прямо около колечка мышц и я порадовался, что тщательно подготовился к подобному варианту развития событий.       — За мир во всём мире!       — И за гей-порно оффлайн!       Цзыньк!       — Ахх, д-да, дет-тка. — прошептал я, кончая с рукой Мича на члене и языком Кисэ в заднице.       Мы, блять, серьёзно относимся к вопросом контрацепции.       Но я, нахуй, в раю, а в раю не должно существовать заболеваний, передающихся орально-фекальным путём. Потому что в раю никто не болеет и, тем более, не какает. Так что похер. Но к деду потом лучше зайти. Для консультации.       Руки, обнимающие бёдра исчезли и стало прохладно. Я с трудом открыл слезящиеся глаза и из-под ресниц наблюдал восхитительную картину: Кисэ со вздутой ширинкой на чёрных роскошных брюках, голым торсом и растрёпанными волосами, облокотившись на стол, прогибаясь и ставя одно колено на столешницу, чтобы продемонстрировать свою восхитительную пластику и, прости Господи, задницу, потянулся в карточкам в центре стола и в вязкой звенящей тишине, словно во время кульминации важнейшего ритуального таинства, взял со стола карточку. Выпрямился. Обернулся к нам лицом, чтобы все увидели аметистовую рубашку карты. Нет, приговора. И зачитал спокойным, хрипловатым голосом:       — Ебитесь дети мои. Ебитесь, да не просто так. Не оставьте никого не обласканным. Пусть каждый получит оральную ласку. А ты, читающий это извращенец, прими свою волю и уломай кого-нибудь на анал. Да будет так.       — Да будет так. — со смешком сказала Лукреция.       Я обернулся в её сторону и увидел, как она завалилась на Джесс, чтобы с милым нетерпением задрать девушке юбку и поцеловать коротко стриженный лобок под тонким кружевом цвета шампань. Джессика весело запищала, а потом развела ноги шире и зарылась руками в огненную гриву подруги.       — Давай немного переместимся, чтобы было лучше видно. — прошептал Мич.       И потянул меня вперёд.       Мы с парнями уселись вдоль длинной стороны низкого столика, привалившись к нему спинами. Я постарался прикрыть футболкой гениталии, на что Кисэ отреагировал нейтральным взглядом, а потом протянул мне и избавившемуся от своей футболки Мичу по баночке пива. Так мы и наблюдали шоу в лучших традициях лесбийского порно.       — Обрати внимание, Морти, чтобы девочки друг с другом не делали, они всегда стараются стимулировать головку клитора. — голос Кисэ приятно разносился по нервным окончаниям, а плечо, которым он касался меня, ощущалось странно уютно, — Эта штука очень чувствительная, как головка члена. Только её можно иногда не сильно прихватывать зубами. Лукреция это обожает, орёт дурниной каждый раз. Может попробуешь? — без толики заинтересованности в голосе спросил он.       — А они не б-будут против? — с сомнением спросил я.       — Спроси. — отозвался Мич.       — У нас принято разговаривать. Если тебе чего-то хочется — предложи. Может партнёр откажется, но это не страшно. Это нормально. Нужно уметь принимать отказы. Они не характеризуют твою личность. Они просто сообщают о том, что ты не мудак и люди не боятся сказать тебе нет, потому что знают, ты их поймёшь. Так что спроси. Давай.       — Л-ладно. — кивнул я.       Кисэ услужливо забрал у меня банку с нетронутым напитком и я, не желая привлекать внимания, не вытягиваясь во весь рост, пополз к развлекающимся девочкам на четвереньках. Цель впереди была так горяча, что я забил на голую задницу, выглядывающую из-под футболки.       — П-прости, что п-прерываю. — сказал я, привлекая внимание.       Девушки успели раздеться до белья, а у Джесс уже даже трусиков не было. Она лежала на спине, со спущенным с грудей кружевом чашек бюстгальтера. На ней верхом уселась Лукреция. Они очень глубоко и развязно целовались, при этом взаимно надрачивая друг другу ту самую чувствительную головку.       — М-мне Кисэ сказал, ч-что тебе о-очень нравится, когда тебя кусают т-там. — я как-то потерял остатки уверенности, под поплывшим взглядом серых глаз.       — Хочешь заставить меня кричать от твоих ласк? — похабненько уточнила девушка.       — Я был бы не п-против, да. Ещё л-лучше, е-если вы о-обе будете кричать. Эт-то возможно провернуть?       Девушки задумались и Джесс предложила:       — Ну ты можешь трахать меня членом, а Лукрецию языком.       — Почему член тебе?       — Потому что тебя, пьянь, он ещё покусать хочет. — напомнила Джесс с тёплой улыбкой.       — Точно. Ну давайте попробуем. — кудрявая рыжуля застыла, её взгляд, наконец, сфокусировался на чём-то за моей спиной и она с удовольствием отметила, — Кажется, Кисэ уже уломал кого-то на анал.       Я обернулся и увидел, что парни всё ещё сидели там, где я их оставил, только немного ближе. Они неторопливо целовались. Одна рука Кисэ развязно обнимала Мича за плечи, другая хозяйничала в том самом месте, куда было велено забраться мужчине волей аметистовой карточки. Мич же расслаблено водил рукой по члену друга и вообще не был против чего бы то ни было.       — Да, красиво, но у нас тут тоже планы, давай, Морти. Команда девочек против команды мальчиков. Кто сделает в этой комнате пожар горячее! — развеселилась Лукрецию.       — Конечно. — покивал я и оторвался от странно-завораживающего зрелища.       — Предлагаю двойную наездницу.       — Хочешь доминировать весь день?       — Ну потом поменяем позу. Или нет. Да брось так удобней.       — Так я и не против. Морти, ложись на спину. И сними уже футболку.       С меня в четыре возбуждённо трясущиеся руки стянули последний предмет одежды, потом повалили на спину. Джесс уверенно перекинула свою длинную ножку через меня, усаживаясь мокрой киской около снова возбуждённого члена и немного ерзая, прежде чем потянуться к одной из чашечек бюстгальтера, чтобы вытянуть оттуда сияющий квадратик презерватива и дерзко вскрыть его зубами.       Потом вид оказался закрыт. Но я был не против, потому что это Лукреция села ко мне на грудь, провела пальчиками по губам, а потом накрыла их латексной салфеткой.       — Мальчики у нас — безответственные бараны. — пояснила рыжулся и опустилась мне на лицо.       Я сразу обхватил руками тонкие, мягкие, словно дрожжевое тесто, бёдра и стал направлять её. Сначала салфетка подбешивала, но, быстро увлажнившись, перестала вообще играть хоть какую-то роль. Её стало почти незаметно.       Было странно чувствовать как кто-то надевает на тебя презик, пока ты лижешь киску другой девчонке. Не менее странно понимать, что сейчас на тебе медленно раскачивается любовь всей твоей жизни, принимая твой маленький хер без лишних слов и даже с удовольствием.       С Лукрецией мы смогли найти общий язык, вот это каламбур, и я решил отпустить одну мягкую ножку, чтобы коснуться Джесс. Я огладил её по бедру, она замерла, а потом подалась навстречу прикосновению, обхватила своей рукой и потянула к промежности, чтобы положить мои пальцы на ту самую горошину.       Я видел, как девочки это делали. И, будем честны, иногда в порнухе не совсем всё пиздеж, так что поймать правильное движение получилось легко. Послышался стон. И ещё парочка.       А потом мои зубы осторожно, чтобы не порвать латекс, сомкнулись на другой ягодке и по гостиной разнёсся настоящий крик. Ох, блять, да так и сорвать горло можно. Но очень круто.       Я несколько за прошёлся языком, каждый раз немного усиливая нажим, а потом снова царапнул зубами, снова охренел от крика и тело надо мной задрожало. Мне захотелось продлить её оргазм, но я не очень знал, что следует сделать, поэтому действовал наугад, когда стал засасывать в том месте, где прятался клитор.       Чёрт, её слушать вот так, раз в месяц, и никакие курсы по повышению самооценки не нужны. О-ху-еть.       — Да, малыш, о, боже, да… — куда тише, но от того не менее сладко, кончила Джесс.       — Бля, девочки, в-вы прям Э-эвридики. Я бы за-за вами и в ад пошёл. — признался я, пока обмякшие тела стекали на пол и устраивались вокруг меня.       — Да, ты прямо романтик, малыш. — томно пробормотала Джесс.       Мы немного поёрзали, поправляя подушки и очень органично устроились в хитром сплетении тел и ярких тканей, переживая кайф, и лениво наблюдали за тем, как Кисэ размеренно трахает разложенного на столе Мича.       — Джесс, дорогая, ты дотянешься воон до той бутылочки? — хитро спросила Лукреция.       Мы проследили за её взглядом и увидели небольшое скопление бутылок около стола на том месте, где раньше сидел Кисэ. Девушка подняла пальчик в жесте «ща всё будет» и потянулась туда ногой. Ловко подцепила одну из бутылок, потянула к себе, в нужный момент перехватила рукой и продемонстрировала нам улов.       — Моя ж ты прелесть! Морти, поцелуй её за меня. — скомандовала кудрявая.       Джесс шутливо вытянула губы трубочкой в ожидании. Я наклонился к ней, выдохнул лишний воздух в губы и поцеловал так, как научился за время злоебучих приключений. Как в последний раз. Как целовал Планетину после её жуткого приступа ярости, как целовал Клэри после авиакатастрофы в горах, будучи готовым умереть в своём сумасшедшем походе в метель.       Не отчаянно, не зло, не радостно. Обычно. Стремясь успокоить, показать, что всё хорошо и всегда будет. Лаская мягкий язык, острые зубки, чувствительное нёбо. И не долго. Чтобы не вызвать подозрений. Тем более, что сейчас они вообще безосновательны. Мне просто захотелось выебнуться, продемонстрировать умения. Я всё-таки давно не девственник.       — Вау. — хрипло отозвалась Джесс.       — Всегда по-пожалуйста. — улыбнулся я и перехватил бутылку из ослабевшей руки.       Мы вскрыли коньяк и стали потихоньку его посасывать, передавая друг другу. Так как я оказался посередине, мне доставалось в два раза больше и моё состояние очень скоро стало тождественно состоянию крошки-Лукриции.       — Блять. Говна. Кусок. Когда. Ты. Уже. Кончишь. Гондон. — выдыхая равномерно в такт каждой фрикции прошипел Мич.       Кисэ откинул голову, безумно улыбаясь, а потом резко изменил амплитуду, едва ли не страхивая немаленького парня со стола. Тот заскулил, напрягся, вцепился в руки, что держали его за бёдра, потом матюкнулся и схватился за собственный член.       Оргазм у них был не такой изысканный, как у нас с девочками, мне вообще показалось, что они вот-вот начнут бить друг другу морды, но сил у обоих было на нуле. Кисэ кое-как дошёл до нашей скромной компании, рухнул на пол, заполз на меня, отобрал бухло, развернулся, устраивая свою голую задницу между мной и Лукрицией и стал глотать коньяк, касаясь колючей макушкой моей груди. Свободная рука собственнически легла на бедро кудрявой подружке.       — Предлагаю передохнуть и пожрать. — раздалось со стола.       Так и поступили.       Одежда никого не интересовала, остаток дня, плавно перешедшего в вечер, все ходили в чём мать родила. Меня немного унесло от опьянения и неловкость пропала окончательно.       Пока Кисэ с Лукрецией ходили курить, мы с Джесс, не забывая обмениваться прикосновениями, пытались привести в порядок стол, подавая иногда пиво охреневшему Мичу. В какой-то момент Джесс хитро стрельнула в меня глазками, привлекая внимание. Потом набрала в рот коньяк и, склонившись к Мичу, в поцелуе влила в него алкоголь.       Тот сразу оживился и выжидательно посмотрел на меня.       А я что?       Сделал один глоток, чтобы обеззаразить рот, потом набрал немного жгучей жидкости и, навалившись сверху, коснулся мокрыми губами и замер. Крепкие руки обняли, парень потянулся, словно котёнок к мамкиному пузу, впился в губы, прося. Но ответа не получил и попытался разомкнуть мои губы языком. Я тут же отстранился и аккуратно шлепнул его по губам. Он послушно откинул голову, врезаясь затылком в столешницу.       Потом я обхватил его одной рукой за челюсть и надавил. Парень понял, чего я хотел и послушно открыл рот. Только тогда жидкость потела к нему в рот. Потом поднялся и продолжил с Джесс наводить порядок.       — Жесть, я думал хоть тебя смогу трахнуть, ты же, блять, куколка, а оказался вторым Кисэ. Господи, два доминатора в одном доме — пиздец. — высказался Мич.       — Зато представь, как круто будет поставить их друг против друга после разогревающего шота текилы. — нашлась Джесс.       — О, да. Я буду болеть за тебя, Морти. У меня навязчивая идея. Очень хочу увидеть, как кто-то поставит на колени эту язву.       — Меня обсуждаете? — догадался Кисэ, вошедший с веранды.       — Ты такой мнительный. — заметила Лукреция у него из-за спины.       — Да, тебя. Говорю, круто было бы посмотреть, как наш малыш Морти тебя нагнёт.       — О, даааа… — простонала кудрявая рыжуля.       — О, нет. — сразу открестился мужчина.       — О, да. — сказали синхронно обе рыжули и Мич.       Помесь японца и мудака тяжко выдохнула, понимая, что теперь ему от этого не отвертеться.       Но это было уже не на эту вечеринку.       Дальше по программе оказался эротический полдник. Еда, прежде, чем попасть в рот, проходила длинный и тернистый путь. Тела постепенно расцветали красными пятнами страсти. Ласки становились всё ленивей. Кто-то предложил поставить что-нибудь. В итоге смотрели «Волк с Уолл-стрит». В семь часов Джесс, с которой мы лежали в обнимку уже часа два, прошептала:       — Нам пора собираться, Морти.       — Хо-рошо. — кивнул я и мы стали медленно подниматься, стараясь не разбудить Кисэ, который довольно быстро уснул, положив голову Мичу на бедро.       Поэтому провожала нас только кудрявая рыжуля. В коридоре, когда мы уже натянули куртки, она обняла нас по очереди и шёпотом спросила:       — Ну как тебе?       — Идеально. — сразу ответил я.       По всему телу разливалась приятная нега, в голове немного шумело из-за выпитого алкоголя, малость саднили засосы под одеждой. Мне так хорошо никогда не было.       — Тогда, надеюсь, ты будешь в следующий раз?       Я кивнул.       — Тогда тебе стоит сдать анализы. Мы стараемся всё-таки следить за такими вещами. Сами проверяемся раз в полгода. Всё же без защиты круче. Джесс дала мне твой номер, так что я потом скину список. Ладушки?       — Ко-конечно.       — Ну, до встречи, надеюсь.       — Я то-тоже.