Часть 4
8 ноября 2022 г., 15:50
«Привет, Морти. Это Кисэ. Лукреция сказала, что ты уже скинул ей результаты анализов. Приятно знать, что я по-пьяни отлизал зад чистому пиздюку».
Неизвестный /16:03
Мило. Правда отлизал он моему предыдущему телу. А анализы сдавало это. Хотя реакция на Кисэ осталась идентичная. Этот дерзкий хмурый мужик заставлял маленького Морти заинтересованно шевелиться и оглядываться в поисках предмета ночных грёз. Даже забавно. Стыдно это признавать, но моя неутолимая жажда рыжуль стала вполне терпимой. И я как-то теперь могу видеть что-то ещё, кроме горячей влажной киски в обрамлении рыжих кудряшек. Вот, Кисэ, например. «Раз ты теперь официально в тусовке, то было бы круто обзавестись компроматом на тебя.»Лукреция /19:34
«Для тебя, рыжуль, всё что попросишь» — ответил я, оторвавшись от тетрадки с графиками. «Я требую нюдсы» — гласил ответ. Хм. Это всё ещё не имеет смысла, но куда интересней, чем домашка. Я прислонил телефон к настольной лампе. Нижнюю часть тела от пупка закрывал стол и выше подбородка тоже ничего в кадр не попадало. Я сделал пробный снимок, чтобы проверить свет. Выглядело всрато. Тогда пришлось подключить все те навыки, что я приобрёл, когда распродавал папины шмотки во время их временного развода. Мама была страшна и папа просто боялся к дому приблизиться. Нам же «весь этот хлам не нужен». И ведь правда, хлам. Но я тогда увлёкся. Мама даже заикнулась, что мне стоит пойти на фотографа. Но Саммер сказала, что из меня фотограф, как из папы маркетолог и я останусь безработным. Она тогда ещё была стервой, а мне едва исполнилось 14. Короче больше фоткать не пытался. Но оно и к лучшему. Я врубил ноут и полез искать себе свет. Увидел кислотно-зелёный и вспомнил, что у меня где-то была лава-лампа точно такого же цвета. Нашлась. И встала на прикроватную тумбочку, давая отличный контурный свет. Потом уже целенаправленно искал подходящий фиолетовый. Скоро на экране раскрылась вкладка с подходящим цветом. Потом я щелкнул выключателем и ещё раз проверил свет, сделав пробный снимок. Он был на удивление хорош. Майка немного съехала, открывая линию ключицы с одной стороны, шея тоже оказалась в удачном положении — в фиолетовом свете кожа казалась совсем вампирской, при этом достаточно изящно очерчено адамово яблоко. И ещё низ лица внезапно влез в кадр, при этом губы так сладко приоткрыты. Не по идиотски, а эротично. Короче, отправил для разогрева. Люди ждут, а я тут свет ставить придумал. Потом поставил снова на таймер но не три секунды, а пять и цепанул край футболки, пытаясь подобрать красивые линии. Так, отлично и теперь ещё нужно соски показать. Снова таймер, и футболку выше, закрывая голову. И опять ничего так. Не шедевр, но, ребят, контурный свет решает. Стали приходить сообщения в ответ. Вроде смайлики с лихорадкой. Отлично. Футболка улетела под стол. А пальчик в рот. Ой, бля, мишка косолапый. Нахуй, нахуй. Удаляем срочно. Окей. Поиграть с зубками на камеру. С Лукрецией это ход конём. Потом я встал, и поставил руки на стол по бокам от телефона. Захотелось поиграть мышцами. Плохая идея. Выглядит жалко, потому что мышц нет. Даже самому себя захотелось накормить. Поставив таймер на десять секунд, я отошёл от стола и постарался подобрать красивое положение пальцев на шнурке домашних штанов. Немного ломано вышло, но вряд ли я смогу лучше. Так, оке, теперь долой штаны. Короче разошёлся я на полную. Получалось неплохо, в ответ постоянно летели восхищения. Оказалось, что с Лукрецией на это всё любовался ещё и Кисэ. Логично. Они же женаты. Всё делают вместе. Вместе живут в пригороде Сиэтла. Вместе устраивают свингер-пати. Вместе разводят школоту на нюдсы. Я не осуждаю. Молодцы ребята. Открытые, горячие, немного с прибабахом. Такими и должны быть люди. Когда мне надоело позировать в трусах и я отправил первый настоящий компромат, мне в ответ прилетела фотка Кисэ, ласкающего губами грудь Лукреции. И я окончательно потерял рамки. Если бы мама зашла в комнату, она смогла бы увидеть картины воистину удивительные. Начиная с отсоса лава-лампе, заканчивая наиблядейшей позой прямо на столе рядом с окном. Не занавешенным, разумеется. Вечер затянулся и было очень горячо и я всё больше понимал, что хочу их обоих. Я хочу, чтобы Кисэ меня трахнул, пока я буду отлизывать его громогласной жёнушке. С такой картинкой в голове пришёл ко мне оргазм настолько яркий, что я не забыл ёбнутся с многострадального стола. — Сынок, всё в порядке? — мама обеспокоенно застучала в закрытую дверь. — Д-да, мам. Но т-тебе лучше не входить. — сообщил я. — Оу. Конечно, сынок. Развлекайся. Нет, моя мать определённо прекрасна. «Хей, пиздюк, запиши голосовое. Желательно пошлое.» — сообщение было с номера Лукреции, но в печатных буквах проглядывал почерк Кисэ. Я поинтересовался, на чьё имя должно быть адресовано голосовое. И ответ меня удивил. Оно должно было быть для Кисэ. Пришло время растеряться и затупить. Но я уже две недели, с того самого понедельника, когда в ночи дед промыл мне мозг, не испытывал полный спектр эмоций. Например, когда я начинал волноваться, у меня появлялось стойкое ощущение неуместности. Что-то вроде полного непонимания на тему того, нахрена и по какому поводу можно волноваться, если жизнь бессмысленна, мы здесь временно и всем плевать на всех. Да и был один вопрос насущный. Раз я хочу, чтобы Кисэ меня трахнул, то нужно прощупать почву. Так что замешкал я максимум пару секунд и начал записывать: — Когда мы впервые у-увиделись, я сразу за-захотел тебе въебать. Но это не-не вежливо во вре-время знакомства. А потом э-эта и-идиотская идея, что я-я могу до-доминировать. Над то-тобой. Она ра-растекается, как сперма по губ-бам. Так вот, знаешь, уё-бок, я планирую в сле-следующую встречу скрутить тебя, связать, сесть на-на твой член, и т-тра-трахнуть тебя. Прямо на-на глазах твоей же-жены. Ну норм, вроде. Отправить. А теперь в душ.***
Ребята писали ещё пару раз. Особенно порадовало, что проявился Мич. Его ямочки на щеках не давали мне покоя. Хотелось найти фотку, где он улыбается, распечатать на ватмане и повесить на потолке над кроватью, что бы солнце всходило для меня каждое утро, даже в холодную зимнюю рань. Помечтал бы и забыл. А потом подумал, с хуя ли нет? И написал Мичу с просьбой сфоткаться прямо сейчас, где бы он ни был и обязательно улыбнуться мне. Потом отправил фотку (она была прекрасна в своей небрежности) в типографию, Потом написал Сам-Сам, чтобы она забрала и привезла это сокровище мне на ближайших выходных. Она, разумеется, спросила, что там такое. Я не стал углубляться у упомянул, что там селфи человека, которого я поил коньяком из собственного рта. Оказалось, доставка платная. Я обязан буду рассказать подробнее. В среду, когда она забрала готовый шедевр спермотоксикозной мысли, в меня прилетела ещё куча восклицательных знаков. Приехать сестричка должна была в пятницу вечером. Вместе с мамой. За два дня до второго свидания. И меня уже потряхивало от нетерпения. Я скинул оковы страха и точно знал, что смогу оторваться по полной. Но планы оказались самую малость скорректированы. У Лукреции будет День Рождения в субботу. Я знал и уже подготовил кое-что скромное от себя. Но меня внезапно добавили в беседу, в которой было всего три человека — я, Кисэ и Мич. Парни придумали сделать ещё и общий подарок от мужской части нашей социально-эротической ячейки. Если максимально коротко, то они предложили, а я согласился, снять гей-порно.***
— Привет, проходи. — Кисэ помог мне снять пальто и снова отвлёкся на спор с Мичем. — Нет, это пошло. Лукреция, конечно, ёбнутая, но вкус у неё отличный. — И она сможет оценить постироничный гучимучи. — настаивал парень, сложив руки на груди и привалившись к стене в коридоре, — Привет, малыш. — кивнул он мне. — П-привет. — Мы делаем не искусство, а порево с сюжетом. Она должна хотеть дрочить на это, а не рецензию писать. Ты подготовился? — последние слова были адресованы мне и я кивнул. — Кстати. — оживился Мич, — Давай спросим у Морти. Ему тоже в этом придётся участвовать. Что выберешь: сопливый нежный секс или еблю из пекла после хорошей драки? Ты сможешь дать по морде этой хмурой заднице, как и мечтал. Я удивлённо посмотрел на Кисэ. Он неловко потёр шею и признался: — У тебя получилось слишком хорошо, чтобы не поделиться той записью. — Я себе чуть руку в кровь не стёр, пока смог вернуться на рабочее место. — промурлыкал Мич и улыбнулся. — Оу. — Так что думаешь? — насел Кисэ. — Это бу-будет мой пе-первый опыт и я бы хо-хотел нежно. — ответил я, — А потом мо-можно и жёстко. Скоро Ро-рождество. — напомнил я. — Нам теперь каждый праздник что ли порево снимать? — П-просто для по-постановочной д-драки нужно м-много времени. За один де-день сложно успеть-ть. А к Рождеству м-можно. — Точно. Это ещё и времязатратно. — Кисэ посмотрел на Мича с видом победителя. Парень расстроился. Ему нравилась его идея и он был уверен, что это идеальный вариант для Лукреции, но оказался в меньшинстве. Я подошёл к нему, поднялся на мысочки и поцеловал в губы. Мич сразу отвлёкся от своих невесёлых дум и я ему сообщил: — С этой язвой с-спорить себе до-дороже. А нам на-надо до завтра успеть. Ты же не такой са-самодур, чтобы спо-порить до хрипоты и проеба-бать сроки? — мои руки скользнули по серой футболке, обнимая мужчина за мускулистый торс. Кайф. Я мечтал об этом месяц. — Подлиза. — припечатал Мич. Но потом расслабился и тоже меня обнял. — А это ничего, что я всё слышал? — уточнил Кисэ. Он даже почти злился. — Д-да. Тебе по-полезно. Дальнейшая подготовка заняла некоторое время, но мы старались не растягивать удовольствие — нужно было успеть до прихода Лукреции. Я выставлял свет и реквизит, параллельно слушая вновь начавшуюся ругань двух баранов. Теперь на тему реплик. В итоге я закончил до того, как они дописали сию великую пьесу, и уселся на стол, утыкаясь в телефон. Я на днях нашёл одну очень приятную научно-популярную статью по фундаментальной физике. Только самое интересное и обязательно дилетантским языком. Прочитал быстро и перечитал тоже. А потом стал переходить по ссылкам для чуть более углублённого изучения. В голове что-то оседало, но на самом деле идея была не в этом. Я скучал по дедушке. Его не было уже почти месяц. В доме — тишь, да благодать. Из гаража ничего смертоносное не вырывалось непозволительно долго. Никаких опасных приключений, ночных пьяных бредней, оскорблений, внеплановых прогулов школы, недосыпа — ничего. Но деда Рик был скорее похож на стихию. Когда его много — плохо. Когда его нет совсем — тоже. — Морти, у нас готово. Нужно пройтись по репликам и начинать. — Угу.***
«В кабинете царила атмосфера холодного отрицания тепла.» Огромный письменный стол, за которым сидел очень молодой мужчина в дорогом костюме, вероятно, тот самый босс, о котором говорил мерзкий узкоглазый мужик, чья тонкая, но сильная рука безжалостно вцепилась в плечо. — Это тот парень, что взломал нашу систему безопасности. — оповестил охранник, кивнув на меня. Небрежно. Примерно так же он пустит мне пулю в висок. Парень за столом не отрывал от меня взгляда. Смотрел так, словно изучал акции и подозревал, что они скоро упадут. На его ковёр бездыханным телом. У меня получалось дышать через раз. Было страшно. Мне хватило одного взгляда в карие глаза, чтобы понять — мягкости в них не больше, чем в том дубовом столе. — Совсем ребёнок. — заметил парень. — Что с ним делать? — перевёл охранник разговор в более продуктивное русло. — Убивать жалко. — сразу сказал босс, — Но наказать надо. И ещё я его хочу. Из меня вырвался судорожный вздох и я дёрнулся, в отчаянной попытки выбежать из кабинета, но охранник был настороже. Он скрутил меня парой отточенных движений и я оказался на коленях, прямо перед этим извращенцем, что взирал из-за стола своими безжизненными глазами. Только на миг в них мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее интерес. — В команду программистов, Хочу в команду программистов. — всё же закончил мысль парень и поднялся со своего кресла, чтобы обойти стол и встать напротив. Теперь прямо у меня перед глазами оказалась пряжка его ремня, — А ты о чём подумал? Он издевался. Этого оказалось достаточно, чтобы забыть на пару секунд о страхе и посмотреть на свой приговор прожигающим взглядом. — Хм. А это идея. Что думаешь, Кисэ? — голос парня лениво перекатывался по холодному кабинету. — Слишком опасно. Он маленький, но ловкий. Еле поймали. — ответил охранник. В его голосе всё ещё не было ни одной эмоции. — Тогда тебе придётся его держать. — Я не нанимался держать вам шлюх, босс. — вот теперь прорезалась брезгливость. — Долго и не придётся. — парень дотронулся до моей щеки. Я хотел отстраниться от прикосновения, но охранник притянул меня к чужой, на удивление, тёплой ладони. — Скоро он и сам сбегать не захочет. — закончил мысль босс. Большим пальцем, он сначала огладил, а потом смял мои губы. Я не удержался и хотел его укусить, но охранник вовремя среагировал и дёрнул меня за волосы. — Дикий зверёныш. — одобрительно. Треснул скотч. Меня потянули вверх и вперёд, укладывая животом на стол. За спиной снова затрещало и скоро руки крепко зафиксировали скотчем. Охранник явно хотел доставить мне как можно больше неудобства и сковал руки так, что запястья стало саднить, а плечи неприятно тянуть. — Вот теперь он выглядит привлекательно. Чья-то шаловливая клешня коснулась бедра. Я попытался дернуться в сторону, но появилась ещё одна рука и надавила на поясницу, обездвиживая, позволяя первой неторопливо исследовать ноги и ягодицы. Сердце колотилось где-то в горле ещё с самого начала этого пиздеца, но теперь, я с ужасом осознал, что благородный ужас сменился блядским возбуждением. Когда чужие чуткие пальцы скользнули по шву джинс, лаская чувствительное место около анального прохода, по телу пробежала неконтролируемая дрожь. И её заметили. — Неискушённый мальчик. Слабый на задок. Ты привёл ко мне настоящее сокровище, Кисэ. Не хочешь сам попробовать? — Нет, босс. Не интересует. — Да, точно. У тебя есть жена и ты её любишь. — произнёс парень со скучающим выражением. Он сильнее надавил на шов и стал двигаться дальше, оглаживая колечко мышц, добираясь до судорожно сведённых ног и скользнул между ними без особого труда, дотрагиваясь сквозь раздражающую джинсу до мошонки. — Ах. — вырвалось стыдливое и очень хотелось бы верить, что не из моих губ. — Как сладко стонет. Эх, Кисэ, ты многого лишаешь себя. Но это не моё дело. — Именно. — Ах. — Хм. Руки пропали. Но мозг не просветлел. Поэтому, когда меня за плечи подхватили другие, я сам стал ластиться и приживаться к телу, как оказалось охранника. Он сел в кресло, меня посадил между своих ног и обнял поперёк груди, фиксируя. От ощущения его горячих сильных рук, спасающих от глупых мыслей о побеге, по позвоночнику прошла толпа мурашек. Я прогнулся, сильнее вжимаясь в его твёрдую грудь. Босс же устроился в ногах и легко справился с застёжками на штанах. Потом обхватил пояс, цепляя сразу и бельё, царапнул короткими аккуратными ногтями чувствительную кожу около подвздошных костей и стянул всю лишнюю одежду, показывая миру мой небольшой влажный от смазки член и гладкую мошонку, туго обтягивающую яички. Стало прохладно, но ненадолго. Босс снова склонился ко мне, задрал повыше футболку и коснулся губами живота. А потом внезапно положил на него голову и потёрся гладкой щекой. — У него такая мягкая кожа. Словно шёлковая. Потрогай, Кисэ. Я ждал, что охранник снова откажется, несмотря на стояк, который я отлично прощупал поясницей, пока пытался поудобней устроить затёкшие руки. Но в этот раз его выдержка дала сбой. Его руки дрогнули в замке и одна из них несмело скользнула к голому впалому животику. Пальцы оказались прохладными и я невольно попытался отстраниться, сильнее вжимаясь в его тело. Охранник дрогнул. И прикоснулся смелее. Мужчины ласкали тело в четыре руки, иногда задевая стояк, но не уделяя ему должное внимание. Соски горели от прикосновений, футболка осталась в районе шеи, открывая всё, что должна прятать. — Пожалуйста, Там уже больно. — хныкнул я. Босс усмехнулся и сказал: — Я выполню твою просьбу, если пустишь внутрь. — Что? — не понял я. Мозг плыл и мне уже вообще не хотелось думать. — Разведи ножки, малыш. Я попытался, насколько это было возможно, сидя на узком пятачке между ног другого мужчины. — Не так. Кисэ, помоги ему. Охранник потянулся к моим ногам, обхватил за бёдра и потянул на себя, разводя в разные стороны. Настолько бесстыдно, что я поспешил что-то сделать, вырваться, но пальцы только сильнее сжали тонкую кожу. Сначала было прикосновение между ягодиц. Пугающее. Потом горячий влажный язык широко облизал ствол, изнывающий от отсутствия внимания. Тогда я осознал, что позволю им всё. Пальцы настойчиво кружили вокруг дырки, губы обхватили головку и умопомрачительно сосали и всюду пальцы. Пальцы щекочут шею, пальцы гладят губы и проникают внутрь, давят на язык, пальцы выкручивают соски, пощипывают мошонку, иногда они же широко скользят по бёдрам до коленей, чтобы развести их ещё шире, ещё бесстыдней. Давление на анус усиливалось, пока инородное тело не скользнуло внутрь, где сразу разгорелся пожар и смазка потекла рекой. Один палец, два, оргазм, два, а потом ещё и с языком, оргазм. На теле не осталось не обласканного участка. Сил тоже уже не осталось. — Нет, малыш. Это ещё не всё. — Бо-больше не-не могу. — Можешь. — слишком убеждённо. Меня стянули на пол. Мелькнуло лезвие и мои руки освободили. Правда об их существовании я давно забыл из-за онемения. Скоро конечности стали больно прошивать тысячи игл. Я не мог ими управлять, я вообще ничем не мог управлять. Хорошо, что этого не требовалось. Меня поставили на колени перед креслом, в котором сидел расслабленный Кисе со вздувшейся ширинкой. Толчок между лопаток и я упал мужчине лицом в пах. Потом сзади послышался перезвон расстёгиваемого ремня и деликатный вжик молнии брюк. Кисэ поднял моё лицо, как и раньше, за волосы, и присосался тёмным взглядом к моим глазам. На низ спины легла чья-то рука. Поясница была моя, а рука нет. Это должно было бы начать волновать, как и тот подозрительный предмет, что вдруг стал давить на дырочку, намереваясь проникнуть внутрь. Но весь мир внезапно сузился до пары чёрных глаз и возбуждённого члена, на который я упирался подбородком. Внезапная вспышка. Искры полетели из глаз, вынуждая сморгнуть слёзы. Внутри стало слишком много всего. Сзади болело, распирало, но ощущения перепутались и бросались в затылок чистейшим наслаждением. И мой крик о помощи превратился в тихий хриплый стон. Ещё толчок. Ягодицы столкнулись с чужим телом, чьи руки обхватили талию, давя ещё и снаружи. — О, да, малыш. От неторопливых фрикций, тело немного шатало и подбородок ездил по твёрдой подушке. Кисэ смотрел не отрываясь, ещё с минуту, но потом ему захотелось большего. Он оттащил меня от ширинки, расстегнул одной рукой брюки, освободил член и ударил им мне по губам. А потом синхронно с новым невыносимым толчком сзади, надавил на затылок, насаживая ртом на свой аккуратный, изголодавшийся по вниманию ствол. Порно ролики обычно длились минут десять. В эти рамки мы планировали уложить основную часть с потрахушками. Завязка заняла всего полторы, прелюдия ещё три. В первой позе мы трахались минут пять — она была довольно удобной и кайфовой. Потом из меня вытащили все хуи, закинули Кисэ на колени, так, чтобы «охранник» любовался моей спиной. Его член был меньше, чем у Мича, так что вошёл легко. Я пытался использовать как можно больше советов из статей про анальный секс, но в итоге вспомнил только один. И старался сжимать член Кисэ мышцами, когда он выходил. Перед лицом же появился упомянутый выше господин. И он очень просился в рот. Руки успели прийти в норму, но опираясь на колени Кисэ, пока парни трахали меня в те единственные две дыры, что хоть как-то подходили для этого, я больше всего на свете боялся не кончить раньше времени, а ёбнуться на пол. И откусить походя кое-что, кое-кому. Отвлекало от тяжёлых мыслей только движение пальца Кисэ вокруг колечка растраханных мышц, прямо в том месте, где наши тела сливались. Мич вытащил член из моего рта и толкнул назад. Кисэ быстро сориентировался, вспоминая следующую позу. Он подхватил меня за колени, прижимая спиной к своей груди и поднимая, а потом медленно опуская на свой член. Несколько фрикций на пробу и стало понятно, что держать так долго он меня не сможет. Поэтому движения стали короче, жёстче и он теперь тоже двигал бедрами навстречу, отчего каждое столкновение наших взмокших тел разносилось по комнате убийственным по пошлости шлепком. Мич в это время любовался на максимально раскрытого меня и дрочил. Под конец его взгляд прикипел к члену Кисэ, растягивающему покрасневший блестящий анус. На тяжёлом выдохе, со стоном облегчения, он стал изливаться мне на лицо. — Бля, ну, наконец. — выдохнул Кисэ и резко отпустил меня, чтобы размять кисти, а я упал ему на член, принимая до основания. — Го-гондон, ты ш-штопанный, больно, су-сука. — просипел я. — Тогда с хуяли так сжимаешь? Явно же добавки просишь. — Потом поворкуете, голубки. У нас ещё сцена после титров. — напомнил Мич, задёргивающий плотные шторы. Я кое-как слез с колен полу-японца полу-мудака, чуть не наебнулся на ослабевших ногах. Мужчина дёрнулся меня поймать, но я сам успел уцепиться за подлокотник кресла. Посмотрите на него, волнуется, ублюдок. — Но-нормально всё. — отмахнулся я от неожиданного приступа заботы. И пошёл переставлять свет. Большую часть ламп погасил, проверил несколько раз на камере, хорошо ли лёг свет. Теперь у нас вроде как ночь. И в центре повествования стол. С которым под покровом ночи происходят всякие интересные вещи. — И, начали. — скомандовал Мич. Кисэ набросился на меня с поцелуями и втянул в кадр, прижимая к столу. Его руки торопливо избавляли меня от только что приведённой в порядок одежды, а мои судорожно боролись с застёжкой на только что застёгнутых брюках. Как только вжикнула молния, мужчина грубо развернул меня, плюнул между обнажённых ягодиц, наскоро смазал и без того мокрый вход и тут же вошёл, вырывая из меня стон. С этим же движением мои джинсы упали на пол, не удержавшись на худых ляжках. Деревянный край больно впивался к торчащие кости, царапая кожу на каждой бешеной торопливой фрикции. Потом Кисэ толкнул меня в спину, втыкая лицом в столешницу и стал долбиться с такой силой, что я уже смирился с появлением очередной пары синяков. Но, несмотря на охватившее его желание кончить поскорее, мужчина не забывал и об удовольствии партнёра, с удивительной точностью и беспощадностью тараня меня в ту самую точку. Я неожиданно кончил, хотя не собирался больше. И так уже получилось три раза за двадцать минут. Но это помогло дойти до финала Кисэ, чей член был выжат неконтролируемо сжимающейся от очередного оргазма кишкой. Он даже вытащить не успел. Мужчина навалился сверху, тяжело дыша. А потом поднялся, потянул меня к себе и стал приводить в порядок, возвращая на место одежду. — А как же твоя же-жена? — несмело спросил я, боясь поднимать глаза. Кисэ повернулся в сторону камеры и посмотрел прямо в объектив: — Тебе понравилось, дорогая? — Снято. Я тут же залез на стол, игнорируя потёкшую из задницы сперму, задрал футболку и приспустил край штанов, чтобы рассмотреть повреждения. — Оу, чёрт. — отреагировал Кисэ, — Сейчас принесу аптечку. Мич тоже подошёл оценить следы и заметил: — За такое, мудак, тебе его придётся до дома подвезти. И это я ещё не учитываю, что ты, как подросток, не удержался и спустил в него. После такого, Морти, нужно наказать подлеца и не давать без презика. — Же-жестоко. — Зато действенно. — ответил парень. — Снимай штаны, пиздюк. — скомандовал вернувшийся Кисэ. Обрабатывал он раны неожиданно деликатно. И, стоя передо мной на коленях, выглядел очень аппетитно. При этом во всём виде этого ершистого куска говна читалась неловкость. Ему прямо было стыдно. И я решил попробовать этим воспользоваться. Коснулся рукой его щеки, привлекая внимание. Он стрельнул в меня глазами, но от работы не оторвался. Только немного замедлился. Тогда я коснулся его губ и просунул в податливый рот большой палец. Мужчина обхватил его губами и начал сосать. — Думаю, наказан-ние презервативом с-сли-лишком жестокое. Как те-тебе такая альтернатива? Кисэ отложил ватный диск и потянулся к резинке трусов, чтобы отработать провинность, но я его остановил. — Не се-сейчас. Вы меня выжал-ли досуха. Завтра. — Ладно. После меня загнали в душ и отвезли домой. У Кисэ была крутая машина — чёрная ауди. Пока ехали, он рассказал, где работает. Оказалось, эта стервоза — кандидат экономических наук и работает банкиром. Поэтому у него такие тачка, дом и самомнение. — Привет, ма, привет, па! — крикнул я на входе. Кисэ злобно сверкал глазами и не понимал, зачем согласился пойти знакомиться с моими родителями. Они как раз сидели за столом и обедали. Там же оказалась и Саммер. Они с любопытством стали посматривать на хмурого мужика за моей спиной. — Это Кисэ. Он п-привёл меня со-со свидания. — Так это твой бойфренд, дорогой? — поинтересовалась мама, что первая выскочила из-за стола, чтобы рассмотреть вблизи нового друга своего непутёвого сына. — Типа того. — хмуро кивнул банкир и протянул руку. Мама вложила свою и крепко пожала. — Меня зовут Бет. Думаю, формальности излишни, так что можно просто по имени. — А я Джерри. — папа тоже захотел пожать руку новому знакомому, но его перехватила мама и провела в столовую, прямо в обуви. Я на это только помотал головой, улыбнулся, снимая свои кроссовки и тоже решил присоединиться к пыткам этого провинившегося мудака. Который явно не понимал, как себя вести. — А где вы познакомились? — Он же вам не докучает? — Да, мой брат всегда был проблемным. — Саммер, не пугай его, а то ещё убежит. — Так где вы познакомились? Кисэ открыл рот, потом закрыл и умоляюще посмотрел на меня. Я на это не мог не умилиться. — Мы по-познакомились на свингер-пати, ку-куда меня пригласила Джесс. Глаза Кисэ были похожи на блюдца. Правда забавно. Прям пересрал подонок. Я даже не удержался и рассмеялся. — О, так вот, почему ты на вопрос, не свидание ли это, ответил, «типа», а не «да». — покивала мама. — Ага. И ма, Кисэ нужно домой. Я-я просто хо-хотел вас по-по-познакомить. — Нельзя же так сынок. — Мам, он не будет с тобой, папой и космо-мамой спать, пока вы не пройдёте собеседование с его женой и не сдадите анализы на венерические. Особенно это касается второй мамы. Космический СПИД — не шутки. — Как у вас всё сложно. — заметил папа. — Ладно, приятно было познакомится. Будем ждать в гости с твоей женой, Кисэ. А то так редко удаётся пообщаться с ровесниками. — Бля, мы же придём. — высказал Кисэ, уже успевший понять степень долбанутости моей семейки. — Будем ждать. — гостеприимно покивал папа. Я сумел выцепить мужчину из загребущих лапок родителей и утащил на улицу, где тот внезапно прижал меня к себе и горячо поцеловал. Потом посмотрел со смесью ненависти и обожания и пошёл к своей машине не прощаясь. И всё это на глазах у глазеющих из окна столовой родственников. Весь ужин меня, предсказуемо, мучили расспросами. Я же рассказывал всё максимально честно, иногда невольно добавляя лишние подробности, типа: — А Лукреция о-обожает, ко-когда её кусают за к-клитор. Но никто не краснел, не бледнел и не ругался. На самом деле это была одна из положительных сторон появления дедушки в нашей жизни. Он каждый день жёстко и без смазки имел любые общественные нормы. Поэтому вместо типичного тупого замалчивания, мы в открытую могли обсуждать любые вопросы, связанные с сексуальной стороной жизни. Просто раньше это не имело ко мне особого отношения. А тут я внезапно оказался переполнен новыми ощущениями и открытиями. — То есть всего вас пять и вы можете встречаться друг с другом, как угодно, но ни с кем со стороны, и каждое четвёртое воскресенье вы встречаетесь все вместе, чтобы устроить оргию и вообще приятно провести время? — Да. Абсолютно точно. — Я рада за тебя, сынок. Это идеальное сочетание разнообразия и стабильности. — Точно. Надеюсь, у вас всё сложится. — Кстати, а тот портрет…? — вдруг вспомнила Саммер. — Это Мич. — сразу ответил я. — Какой портрет? — Сейчас принесу. Ты же не против, чел? — Тащи. — благосклонно кивнул я и продолжил уминать салат. Было во всех этих разговорах что-то удивительно приятное. Наверно, это и есть те моменты, ради которых люди продолжают жить. Даже помня, что это не важно. Вот только в моменте ощущения такие фантастические, что становится плевать на все эти смыслы. Какая разница? Мама скакала вокруг всратого селфи, распечатанного на тонкой дешёвой бумаге и не могла перестать нахваливать глаза и ямочки парня. Потом она вытащила из закромов коробку Кьянти. Шесть бутылочек красного сухого весело звенели и просились на стол. Никто не остался в этот день трезвым. Мама заливала винище в себя, в папу и нас, своих детей. Саммер кривилась, но через час курьер подвёз ещё одну коробку — в этот раз энергетиков. Девушка безжалостно мешала роскошное вино с тауриновой отравой, а потом подсадила на неё всех, кроме мамы — истинной сомелье. Гремела музыка. По телеку кто-то случайно включил межгалактический канал для взрослых, но всем было плевать. Потом мне в руку попала портальная пушка и я, старательно выводя нужные уравнения, постепенно стягивал в хату старых знакомых пришельцев. Пахло гарью пополам с сандалом. На кухне гулял лавандовый туман и ещё везде летали мыльные пузыри, которые старательно пытались забраться четырёхрукой инопланетяночке под юбку, а она, успевшая укуриться, глупо хихикала. Ещё одна девица с грудями на локтях то и дело уводил гостей по одному в чулан, чтобы потом вернуть чуть более помятыми, но счастливыми и отшить нейтральным «покау». А потом тут же сказать следующей жертве своей любви «привяю». Саммер давно закрылась в туалете на первом этаже со своим бывшим с планеты Безумного Макса. Клянусь, мне послышался звук треснувшей раковины. — Отсквончим это пати, ребят — крикнул облезлый рыжий кот, спустил штаны и начал дрочить, стоя на кухонном столе. Пришельцы одобрительно заулюлюкали и решили переклассифицировать пати в секс-пати. Немногочисленная одежда полетела на пол, шкафы и люстры. Я же полюбовался немного вакханалией и решил удалиться. Родители, взбудораженные моими красочными описаниями и алкоголем, выражали активное согласие присоединиться к оргии. И я, как хороший ребёнок, понятливо удалился в свою комнату. Уроки делать. Настроение было отличное, но пьяный мозг с трудом перемалывал графики по геометрии и я решил написать работу по географии. Для этого как раз и настроение было подходящее. Где-то ближе к восьми мне написала Лукреция. Она благодарила за поздравления, что я ей написал ещё утром, но девушка была занята весь день — ходила по салонам, наводя марафет за счёт своего состоятельного муженька. И попросила прислать пару горячих фоток. Благодаря плохой звукоизоляции я точно знал, что вечеринка пока в самом разгаре и решил сделать незаметно пару снимков, притаившись на верхних ступеньках лестницы. Кадры получились очень крутые, немного инфернальные из-за присутствия на пати гритурийцев, чьи тела сияли в полумраке чарующим синим. Ну и да, пузырьки. При этом было понятно, что фоткал кто-то втихую, не причастный к веселью. Так что не будет никаких не нужных подозрений, что я кому-то изменяю. Хотя, Кисэ, например, точно должен понимать, что меня на сегодня уже отжарили достаточно, чтобы я даже не помышлял о продолжении. «Вау. Это твои родители там на столе?» «Ой, я не заметил, что они попали в кадр. Да, это они» «У вас там костюмированная оргия?» «Нет. Это реальные пришельцы» «Охренеть» «Если ты хочешь начать завидовать, то я могу рассказать тебе немного про космический СПИД и кислотную блевотину» «Оу, ладно. Теперь выглядит не так притягательно». «Кстати, я сделал кое-что и не спросил у Мича разрешения» Я сделал фотку потолка с красующимся на нём плакатом. «Это слишком мило, Морти. Он будет рад. Отправь ему фотку» «Ладно. Ещё раз с Днём Рождения» «Спасибо, Морти».***
На незастеленной кровати валялась почти вся моя одежда. Напало вдруг странное желание всё померить, попробовать разные сочетания и покрасоваться перед зеркалом. С улицы послышался автомобильный гудок. Я выглянул в окно и увидел машину Кисэ. Быстро написав ему, что бегу, я параллельно застёгивал штаны другой рукой, а ногой пытался запинать в рюкзак подарок от Сквончи. Кошак припёрся ко мне в ночи, потрёпанный, в боевом обличие, долго пытался объяснить что-то очень важное, потом извинялся и в итоге решил что Рик его точно убьёт. Я же как-то догадался, что у него дроп, поэтому укутал в своё одеяло, сходил вниз, заварил ромашку, потом долго пробирался обратно к лестнице через голые мокрые тела, мерно вздымающиеся под покровом сытого долгожданного сна. Кошак после успокаивающих чая и поглаживаний смог вернуть обычный вид, свернулся клубочком и уснул на самом краешке кровати, давая мне возможность самому тоже отоспаться на родном матрасе. А утром оставил коробку с лёгкой дурью в благодарность за тёплый приём. Количество тел на первом этаже значительно уменьшилось, но те, кто остался, либо продолжал блаженно посапывать, либо сидел, выражая своей фигурой все страдания разумных органических организмов. Мама, привычная к алкоголю и имеющая отличную наследственность, чувствовала себя не так погано и неторопливо разносила страждущим аспирин и воду. — Я пошёл. — одними губами проговорил я. — Удачи. — ответила она в такой же манере и помахала рукой, покрытой тонкими царапинами и следами от присосок. — Привет. — поздоровался я у Кисэ, садясь на переднее сидение. — Привет. Нам ещё нужно захватить Джесс. Она будет ждать на выезде из города. — Понятно. — кивнул я. У Джесс не такие крутые родители. По сердцу разлился коктейль из сочувствия и радости. — Мне де-дедушкин друг подар-рил коробку травки. Это, в-вроде, тархианский роз. Я не очень з-знаю та-тархианский, но, судя по-по крас-ным веточ-чкам, это он. На пя-пятерых в самый ра-раз. — А как работает? — Сначала л-ловишь галлюн в виде ра-раскрываю-щихся бу-бутонов. По-потом сознание очищается, а те-тело плывёт. — Буквально? — на всякий случай уточнил мужчина. — Нет. Но е-если пе-переборщить, то бы-бывает. — Жесть. — он усмехнулся и уточнил, — А что нужно сделать, чтобы дедушкин друг подарил тебе дурь? — Напоить ро-ромашкой и закута-тать в плед. — Всё чудесатей и чудесатей. Привет, Джесс. — девушка запрыгнула на заднее сидение. — П-привет. — Привет, ребят. Дорога заняла ещё полчаса. Джесс рассказывала про своего нового репетитора по биологии. Это оказался смертельно неловкий студент, который краснел и заикался каждый раз, когда забывался и смотрел на свою симпатичную ученицу. Это очень её веселило, но она не могла понять, стоит ли поискать снова кого-то другого. Всё же это может навредить учебному процессу. Кисэ, будучи в своём репертуаре, проявил безжалостность и сказал, как, в какое место и под каким углом надо гнать этого недотёпу. Такие батаны-тихони от вечной зубрёжки могут порой сходить с ума и творить очень стрёмную дичь. А Джесс у нас девушка очень привлекательная. Но девушка начала его защищать. В итоге Кисэ спросил: — Так он тебе нравится? — Нет. Он страшный, как смертный грех. — Так в чём проблема? — Жалко его. — Бля, тогда терпи и ставь под угрозу своё будущее. — покивал мужчина. — Какой ты злой. — расстроилась Джесс. Кисэ пожал плечами и загнал машину в гараж. Я даже сначала не понял, зачем. Гараж же не для этого нужен. А потом сам с себя охренел. — Не дуйся, Джесс. — Я не дуюсь. — Дуешься, солнце. — Кисэ приобнял и поцеловал девушку в щёку. Та сразу оттаяла и мы пошли в дом. А его было вообще не узнать. Везде всё светилось, мигало, играла приятная музыка, под потолком клубился дым. Как будто и не уходил из дома. Лукреция, как именинница, была особенно нарядной. В красных кожаных лосинах, кружевном красном же бюстгальтере и с рыжим лисьим хвостом. Ушки в пышных кудрях я заметил только когда мы начали обниматься. — У меня то-тоже есть по-подарок и кое-что в-вместо тортика. Я достал из рюкзака две коробочки и передал светящейся от нетерпения рыжуле. Она сразу вскрыла ту, к которой прилагалась открытка. Там лежала красная змейка и маленький круглый чип. Я мысленно погладил себя по голове за то, что угадал с цветом. — Это нужно к ви-виску прижать. Девушка под настороженными взглядами прилепила чип. Тот сразу засветился синим и её глаза на мгновение остекленели. А потом она бросила на меня хитрый взгляд и змея зашевелилась в коробке. Медленно подняла голову, разинула на 180 градусов пасть и зашипела на Кисэ. Мужчина дрогнул, побледнел, но с места не сошёл. Смог догадаться, что это просто игрушка. Такие очень любят дамочки на Газорпазорпе. — Не буду ра-расказывать, как её можно и-использовать. — с улыбкой заключил я. — Да, это лишнее. — томно протянула девушка, — А здесь что? Я рассказал про чудо-травку, пока мы устраивались в гостиной, а Кисэ настраивал проектор. Меня слушали, кивали, но то и дело, оглядывались заинтересовано на мужчину. Потом свет погас, нас невежливо, но уже почти по-родному, попросили заткнуться и нажали на кнопку плэй. Смотреть на себя со стороны оказалось тем ещё удовольствием. Изнутри мне казалось, что я прекрасен в своей роли. И, видимо, Лукреция согласна, так горели её неморгающие глаза во время просмотра. Но вот я предпочитал рассматривать картины на противоположной стене. — Вау, спасибо! — Подожди, ещё не всё. — прервал вопли жены Кисэ. Глаз зацепился за край изображения и я бросил ещё один несмелый взгляд на свой дебютный фильм. И засмотрелся. Свет падал очень удачно. Так мрачно, интимно и чувственно. И ракурс интересный получался. Немного сзади и поэтому член Кисэ было видно только мельком, когда он полностью выходил. А так, мои голые ноги и бок, напряжённые руки, упирающиеся в стол и вечно проскальзывающие вперёд. Мужчина в красивом костюме, за моей спиной. Брюки отлично подчёркивают стройные длинные ноги, приталенный пиджак очерчивает лопатки и тонкие мускулистые плечи. Руки судорожно сминают голое податливое тело. И звуки. Прямо-таки поэзия. Если бы не мои писклявые похныкивания. Так всё. Никогда и звука больше не издам во время секса. Нахуй. — Тебе понравилось, дорогая? — спросил Кисэ из ролика. Прослезившаяся Лукреция закивала, а потом восторженно запищала. Кисэ нахмурился, подполз ко мне и сказал: — Так я это на трезвую голову дольше не вынесу. Говори как твою траву употреблять. — В коробке до-должна быть бумаг-га. Но мо-можно и чай за-заварить. Мужчина накручивал косяки, Лукреция, набегавшись, врубила видео заново и поставила на повтор, а потом прыгнула на меня, чуть не отдавив причинное место и засосала в долгий бесстыжий поцелуй без права на досрочное освобождение. Только на пару секунд она отрывалась, чтобы нашептать пару слов на испанском, которого я не знал вообще, но у неё приятно вибрировал голос и я догадался, что сейчас к ней нужно обращаться как к «нему». И не ошибся. Крошечная девушка успешно мимикрировала повадками под необузданного самца, жарко лапая меня за задницу, оставляя засосы и трахая в рот языком. Я же был не против таких порядков. Стыдливо положил руки ей на плечи и обхватил бёдра ногами. Потом это необузданное рыжее животное разорвало на мне футболку и припало к соску, больно кусая и шлёпая по заднице. Послышался смех. Это Кисэ, развалившийся на подушках с косяком, угорал над нами. Но мой взгляд его привлёк и мужчина опасливо подобрался чуть ближе. Набрал побольше дыма в рот, склонился ко мне и выдохнул в губы. Заискрило. Покраснело. Зашевелилось. В нос снова ударил дым и губы обдало жаром. Красные пятна очертили карандашные линии. Бутоны начали раскрываться. Раз за разом и я чуть не сошел с ума, пытаясь уловить момент, когда полностью раскрытые цветы превращались в закрытые, что снова распахнуться, и, когда почти получилось, они стали бледнеть. Я увидел два бездонных колодца. Они смеялись надо мной. Голова быстро светлела. Через секунду я уже видел, что это Кисэ склонился надо мной, ожидая благодарности. Рука была тяжёлой. Еле поднялась и чуть на упала мне на лицо, но получилось напрячь непослушные мышцы и с преувеличенной осторожностью коснуться его щеки. Пальцы закололо. Кисэ блаженно зажмурился. Я скользнул рукой дальше, рассекая пальцами жёсткие чёрные волосы, словно атомный ледокол промёрзший океан, и притянул его к себе, целуя по очереди закрытые веки. Потом чувствительность усилилась ниже и я смог почувствовать, как умирает вселенная, вместе с плотно сжатыми на моём члене губами Лукреции. Сил и раньше не было, но теперь даже дотянуться до доверчиво подставленного кадыка не получалось. Рыжуля потянулась к нам, отобрала у Кисэ почти полностью истлевший косяк, щедро затянулась и замерла. В её глазах загорелись красные пятна, потом радужка превратилась в цветок, которой, едва сформировавшись, начал крутиться гипнотизируя нас с Кисэ. Через минуту или две её тело расслабилось и она стала медленно оседать. Я сумел подняться и подхватить её, бережно опуская на пол, который то отдалялся, то приближался. Девушка простонала. Застёжка на лифчике не была тем препятствием, с которым я мог бы справится в нынешнем состоянии, но рука всё равно скользнула за спину, нащупывая замок. Он поддался со второго раза и тихий щелчок показался мне похожим на рёв толпы, когда предводитель войска после удачного похода проезжает сквозь триумфальную арку, обменивая власть на лавровый венок. Бюстгальтер полетел куда-то в сторону. Оттуда же раздался возмущённый выдох Кисэ. Упс. — Ха-ха-ха. — Сейчас досмеёшься, малыш. — А вы-вы всё только у-угрожаете. Кисэ тоже было не легко двигаться, но он сумел поставить меня в коленно-локтевую и даже кое-как стянул штаны, открывая доступ к расстраханной заднице. Его рука огладила меня по животу, стирая мою же сперму. Это было очень приятное движение и я блаженно упёрся лбом в чей-то лобок. Точно. Лукреция. Я не стал примеряться и поцеловал то, что было ближе всего. Это оказался пол, но очень близко к мокрой киске. Второй поцелуй угодил в бедро. Нетерпеливая женщина случайно смогла нащупать мою голову и сама ткнула лицом в то место, что требовало моего внимания. От прикосновения моего носа к её ягодке, девушка издала блаженный стон и раскинула ослабевшие руки. Тогда я оторвался и начал прицеливаться так, чтобы попасть в нужное место губами. И вот, почти и, бам! Неведомая сила толкнула меня вперед и я снова врезался носом в горящую желанием глубину. И стоило найти сил, чтобы снова оторваться, как эта неведомая сила, заполняющая изнутри, растекающаяся по венам — а ничего так сила, — снова толкнула меня вперёд, но более удачно, я смог попасть в нужное место и сразу же присосался губами, чтобы не потерять эту важную точку опоры. Тело подо мной затряслось и пришлось крепче уцепиться. От этого оно затряслось ещё сильнее, но скоро обмякло. А мне нужно было продолжать пытаться выстоять под жестокой силой, что вбивалась сзади, даря наслаждение изнутри и мучая снаружи, стирая локти и колени о ковёр. Внезапно свет разрезала зелёная вспышка. Такого раньше с этой травкой не бывало, но было всё равно. Кисэ, ускорявший темп всю видимую с обкуренного мозга ретроспективу вдруг замер. Я был готов отодраться от своего якоря и поинтересоваться, какого хуя меня перестали драть. Но потом тишину, нарушаемой лишь пошлыми шлепками и моими стонами, разносившимися прямиком из динамика, разрезал знакомый голос: — Где Морти? — хрипло, с некоторым охренением. — Хм? — не понял я. Лукреция пискнула. — Пацан. Мелкий, тощий, кудрявый, весь в шрамах. — дал более детальное описание дед. — Симпатичный? — уточнил Кисэ хриплым голосом. — Очень. — с неудовольствием подтвердил дедушка. — Не видели. — ответила это язва в теле полу-человека полу-мудака. В смысле? — Как тра-трахать — сойдёт, а мордой не-не вышел? — возмутился я, пытаясь подняться. Мужчина тяжело выдохнул, взял меня за шею и помог выпрямиться. — Благодарствую. — кивнул я, — Привет, дедуль. — я начал потихоньку подниматься, опираясь на Кисэ., — Да-давненько тебя не бы-было вид-дно. — опа, штаны нашлись, — Что, как? Где пропад-дал? — вау, оделись. — Ты обкурился. — зачем-то сказал дед. — Не за-завидуй. О, маечка. Или что ту-тут от неё о-осталось? — я осмотрел кусок ткани и не стал даже пытаться это надеть, — Ладно, ребят, я до-домой. Отлично по-повеселились. Но де-деды Рика давно не было. Чмоки. — Пока. До следующей встречи. Я подхватил со стола один косяк и сунул себе за ухо. — Не забудь про нюдсы со страпоном ты обещал. — Окей. И когда только успел? Снова засиял ядерно-зелёный портал и меня втянули в него больно ухватив за руку. Рик никогда не умел отмерять силу, а под действием травки ощущения совсем плыли и боль ощущалась не только в руке, но и во всём теле. Стало темно. В гараже горела только любопытная лампа с ИИ, за окном уже опустился вечер. И, блин, я рюкзак забыл. Надеюсь, Джесс заберёт. И ещё надо как-то успокоиться, а то от боли во всё ещё сжимаемой руке хочется орать на деду матом. А он только приехал. В смысле, телепортировался домой. — Деда, руку бо-больно. Я попытался стащить новую кибернетическую клешню свободной рукой и, на удивление, получилось. Потерев запястье, я поднял взгляд и отшатнулся, едва не падая. Страшные глаза смотрели с сильной нескрываемой злостью. Даже скорее ненавистью. Будто я его Федерации сдал. Или ещё чего похуже. — Ик. Деда. — едва слышно вырвалось у меня. Он тяжело дышал, сжимал кулаки и сильно хмурил бровь, пряча глаза в глубокой тени. Он с трудом сдерживался, но от чего я понять никак не мог. Спрашивать поостерёгся. Но решил попробовать успокоить, чтобы потом иметь возможность уйти на своих двоих. Подойти было страшно настолько же, насколько и необходимо. Рик следил за моими медленными, неловкими движениями с высоты своего роста, не двигаясь с места. Когда я оказался на расстоянии в пару дюймов и смог почувствовать его особенный запах, потянулся к его настоящей руке. Очень осторожно, чтобы не спровоцировать, обхватил дрожащий от напряжения кулак, погладил, помассировал костяшки. Дрожь пропала. Тогда я постарался проникнуть пальцами в кулак, чтобы разжать его, но внезапно дедушка оттолкнул меня. Ноги и так держали скверно, так что запнуться было обязательной частью программы. Столкновение раздолбаной задницы с твёрдым полом оказалось достаточным поводом, чтобы боль заглушила здоровый страх. Теперь я уже точно обиделся и разговаривать с противным родственничком не планировал. Злиться он там видите ли. А с какого хуя даже объяснить не удосужился. Так что в пизду этого мудака. Я поднялся и потирая саднящую поясницу пошёл к двери. Дернул ручку. Раз, другой. Не открывается. Должно быть месть за быстро поддавшуюся застёжку на бюстгальтере Лукреции. Я ещё подёргал. Дёрг, дёрг. Вот странное дела. Крутится, но не распахивается. Может сил надо больше приложить? Я снова повернул ручку до упора и потянул на себя, заваливаясь назад. Ничего. Ах, нет. Это ещё что? Рука. Её здесь быть не должно. Хм, а хорошая всё-таки штука эта травка. Тело в говнище, но мозг работает на 1000%. Иначе как объяснить, что мне удалось составить такую сложную логическую цепочку между неоткрывающейся дверью и упёртой в неё рукой, которой, согласно данным моей ныне безупречной памяти, тут быть не должно? Сначала я попробовал её сдвинуть. Не вышло и я подошёл к делу более ответственно — использовал две руки. Потом мой мозг снова сработал на ура и подсказал, что раз дверь открыть с двух рук не получилось, то и руку отодвинуть не выйдет. И я упёрся ногами в дверное полотно. И потянул изо всех сил. Так да. Мозг работает, а сил нет. Забыл. И устал. Поэтому повис на руке, как обезьянка, обхватив её ещё и ногами. Откинув голову внезапно наткнулся на любимый голубой свитер. Точно. Деда меня никогда в беде не бросит. Если, конечно, не успел по пути ужраться. Я перевёл взгляд и наткнулся на его хмурое напряжённое лицо. И тут, под другим углом (буквально), мне удалось рассмотреть кое-что ещё. Усталость. Бедный дед. — Деда Рик. Не-нельзя быть так-ким. Вот. Де-держи. — я вытащил из-за уха чудом уцелевший косяк и протянул его деду. Он его брать не спешил, а мне оказалось слишком тяжело висеть на трёх конечностях и я потянулся рукой с самокруткой к его напряжённо сжатым губам, — Ну п-правда, те-тебе нужней. Деда почти прожёг во мне дыру, но всё же разомкнул губы. Я смог, не без труда, поместить между ними своё сокровище. Правда не успел вовремя убрать пальцы и они оказались сжаты твёрдыми обветренными губами вместе с куревом. — Ой. — пискнул я, одёргивая руку. Рик щелкнул пальцами кибернетической руки около кончика самокрутки, высекая искру, и та задымилась. Я решил слезть с руки, потому что даже просто висеть устал. Деда сделал первую затяжку и замер, ловя в своих удивительных глазах цветочки. Я бы остался полюбоваться, но очень хотелось писать. И рука с двери как раз очень удачно исчезла. Я юркнул мышкой из гаража, гордый своими удивительными переговорными навыками и щедростью. Всё же родители могут мной гордиться, ведь несмотря на негативное влияние старого неуравновешенного алкоголика-террориста, я остался милой вежливой травкой под яркими звёздами Тархеи.
