жизнь прекрасна, но бессмысленна

      Мрачный пригород Сиэтла внезапно смог насладиться чистым голубым небом. В лесу гуляли родители с детьми, топтали кривые дорожки ЗОЖники и более удачливые, чем я, владельцы собак. Солнце задорно резвилось в листве деревьев, постоянно норовя залезть в глаза и от такой глупой детской непосредственности жёлтого карлика хотелось рассмеяться, что я не постеснялся сделать.       Прохожие, особенно те, что с детьми, бросали косые подозрительные взгляды. А мне было как-то хорошо. Сладкая тоска обливала сердце, холодный воздух щекотал горло и лёгкие, ватные ноги мягко проваливались в лесную тропу.       Всё-таки я переживал и боялся сегодняшнего дня. Этот страх сковывал, вытягивал силы, не давал дышать нормально. А теперь, когда всё осталось позади, стало очень легко. И не стоит забывать про ударную дозу алкоголя, что не смогла выветрится даже за час пути.       Где-то на краю сознания ворочалась мысль, что наследственное пристрастие к алкоголю добралось до меня в полном объёме и теперь я воплощал в себе тот же образ мамы и дедушки, когда те окунались в свою зависимость с головой, вместо того, чтобы решать проблемы более конструктивными методами. Мда. Но я просто ещё не знал тогда, что этот способ быстрее, проще и дешевле той же психотерапии. Хотя вопрос цены не так важен.       А ещё это счастье в жидком виде. Это лучше, чем поговорить по душам со своей первой любовью, лучше, чем трахнуть её. Лучше пятёрки по географии. Даже лучше смерти.       Телефон в кармане завибрировал.       — Да, Рик?       — Как дела, Морти?       — А т-ты не знаешь?       — У меня плотоядные бактерии мутировали до простейших и чуть ээээ не сбежали в канализацию сразу после твоего ухода, так что я был немного занят, Морти.       — Хмм. Ну? я до-домой иду.       — Тебя встретить?       — Ну только е-если пешком. П-прогуля-ляться хочу.       — Как скажешь, пёс.       Рик материализовался рядом всего через пару минут. Не был и внезапно появился, будто всегда рядом шёл, едва переставляя длинные ноги в темп моим неторопливым шагам.       — Это было тупо. — признался я.       — Расставания всегда такие, Морти. Тупые. С наигранной дра-эээ-мой, искусственным накалом чувств.       — Нихуя не и-и-искусственным.       — Тогда это ещё не конец. Соболезную.       — Пиздец, Рик.       — Ага. — кивнул мужчина и отпил из фляжки.       — В чём с-смысл жи-жизни? — решил спросить я.       — Смысла нет. Никто не существует для какой-то цели и так далее, ты помнишь, Морти, я это уже говорил…       — Нет, ты не-не понял. За-зачем ты живёшь, Рик?       — Мне нравится жизнь, пёс. Я стремлюсь получать удовольствие каждый ёбаный момент. Даже если больно или страшно, Морти. Это мой смысл: лови кайф, забей хуй на всё, не смей страдать. Каждый день, каждый год, всегда, до конца времён, сопляк.       — Я тоже хо-хочу так, Рик. Потому что сейчас мне хоро-ошо, но я знаю, что приду домой, по-поднимусь к себе в комнат-ту и всё закончится. Сейчас мне хорошо, так хорошо, что я был бы рад о-остаться в этом м-моменте навсегда.       — Можем навернуть лишний кружочек, пиздюк.       — Нет. Этот момент. Потом станет не-не так. Наскучит. Пропадёт ос-строта, новизна. Эмоции улягутся, ноги устанут, по-появится скука. Вот как ты не с-скучаешь?       — Творю всякую хуйню. Отключаю тормоза, Морти, делаю деструктивные вещи, смотрю, что из этого выйдет, и потом добавляю ещё боль-эээ-ше хаоса. Пока лимит пиздеца не окажется на качественно достаточно высоком уровне, чтобы избавить меня от скуки. Часто это заканчивается объективно плохо.       — Но ты п-продолжаешь это делать, Рик.       — Естественно. Потому что субъективно мне на всё поебать.       — И с чего следует на-начать?       — Хочешь покутить с дедулей, пиздюк? — Рик забавно поиграл бровью, а потом улыбнулся, словно змей-искуситель, который не скрывает, что он в этой истории злодей, но зато вообще не душный. Скорее всего ты будешь жалеть, но потом.       Хотя я не буду.       Потому что мне с некоторых пор всё больше поебать, чем есть дело.       — Хочу.       Рик очень довольно улыбнулся, обогнал меня, повернулся и пошёл спиной вперёд. Ветер эффектно подхватил полы белого халата, показывая на мгновения верхнюю часть стильных брюк, идеально сидящих на узких бёдрах.       — Тогда, Морти, есть два правила, которые следует запомнить раз и навсегда. Их никогда нельзя нарушать, потому что написаны они самой настоящей кровью, Морти.       — Первое п-правило: нет ни-никаких правил.       — Нет.       — Странно.       — Да, я тоже сначала пытался обходиться совсем без правил, но это грозит тебе реально серьёзными проблемами, которые не так сложно предотвратить, а вот разгребать геморно. Ещё и обязательно. Полная задница.       — А ну, да. Нельзя б-брать с собой по-портальную пушку. — вспомнил я.       — Верно. Ни в коем случае. В идеале ещё и тарелку не брать. Если хочешь серьёзно, по-взрослому. Открываешь портал в далёкой галактике, проходишь, закрываешь — дистанционно, — и только после этого можно давать себе волю. Ну, да. Второе правило — ни в коем случае нельзя оказываться в окрестностях Млечного Пути.       Что-то внутри меня боязливо дрогнуло. Перед глазами всплывали все те случаи, когда Рик позволял себе отпустить контроль и тогда его неуёмная разрушительная энергия хлестала неконтролируемо во все стороны. Это реально выглядело страшно. Теперь же я всерьёз рассуждаю, чтобы оторваться, как в последний раз, и, вполне возможно, что действительно в последний.       Но Рик не выглядел напряжённым. Напротив, он именно сейчас не пугал, а будто светился от предвкушения. Будто точно знает, что это будет настолько прекрасно, что и жизнь отдать не жалко.       — Не ссы, Морти. У нас есть Фениксы. — он подмигнул, показывая, насколько ему очевидны опасения простых смертных.       — Нам нужно с-стоп-слово. — решил я.       — Уляля, малыш, у тебя сейчас такое лицо, что мне вдруг стало казаться, что им придётся воспользоваться мне.       — Ты ме-меня недооцениваешь, дедуль. П-поверь, в моём недора-азвитом мозге способны родиться такие идеи, ко-ко-которые твой раритетный генератор плагиата даже осмыслить в по-полной мере не сможет.       Рик на это громкое заявление только голову к плечу склонил, а потом внезапно сделал не очевидный из предыдущего разговора вывод:       — Мы точно переспим.       — Похуй. — отмахнулся я.       Но вообще-то внутри похолодело от такой перспективы. Сколько бы я не пытался — ладно, я не пытался, — увидеть Рика в таком смысле, не получалось. Ну, да, он охуительно красив, горяч и опасен. Но это же тот мужик, за которым я уже несколько лет периодически убираю рвоту, дерьмо и кровь. Мы видели друг друга в таких состояниях, что это уже никак не способствует появлению романтического флёра, а тупая ебля малость не вяжется с теми высокими чувствами, что старикан тут навязывает.       С другой стороны, тупая ебля — это наши отношения по жизни. Просто пока что исключительно фигурально. Так, стоп. Я уже слишком трезв, чтобы всерьёз о таком думать.       До дома оставалось ещё полчаса пути и я решил расспросить дедушку на тему нашего расписания.       — Любые графики сосут. Буквально, могу показать потом это измерение. Есть только первый пункт — первичное набубенивание. Тут у меня имеется широкий спектр подходящих заведений и даже целых планет, где это можно сделать в максимально благоприятной обстановке…       Остаток пути он перечислял бары, кварталы, спутники и планеты, где можно накидаться для начала. У некоторых мест был свой шарм, но больше всего меня привлёк подпольный бар на планете Капинь в стране с непроизносимым человеческим речевым аппаратом названием. Особенность — строжайший сухой закон, нарушение которого карается смертью через пускание по вене мочи местного домашнего животного. Вроде наших кошек. Название тоже хрен выговоришь.       — Ну, что, Капинь, Морти?       — Да, Рик.       — Стоп-слово: «Меркопскульскольни».       — Ага, ла-ладно.       — Морти, а ты это выговоришь?       — Похуй. Мы же у-уже решили, Рик, что о-оно для те-тебя.       — Так, понятно. Если что, просто кричи.       — Открывай, блять, уже этот зе-зелёный анус. — раздраженно поторопил я.       Учёный тяжело вздохнул. В его глазах промелькнуло сомнение, но он всё же набрал нужные координаты и выстрелил в воздух, открывая неровный пульсирующий портал. Потом положил пушку на стол, снял халат, растрепал волосы и с решимостью террориста-смертника шагнул на далёкую планету.       Я позволил себе в последний раз осмотреть гараж, будучи одолённый желанием запомнить, как здесь всё лежит. Словно собираюсь куда-то надолго. Но на самом деле всё то бахвальство не стоит скорлупы от тыквенной семечки. Во мне нет ни креатива, ни идей, ни даже особого желания что-то делать, кроме одного — нажраться и сдохнуть, захлебнувшись собственной рвотой.       Шаг, межпространственная материя натянулась, щекоча моллекулы тела, мозг на мгновение умер, тело исчезло, а потом собралось из невидимых струн в тёмном грязном переулке. Пахло мочой, свалявшейся шерстью, жжёным пластиком и озоном.       — Эй, Морти, сюда. Быстрее. — послышался напряжённый шёпот деда.       По земле скользнул яркий поток света и ноги понесли меня к единственному открытому окну ещё до того, как в голове сформировалось понимание того, что нужно куда-то бежать и прятаться. В помещение я скользнул рыбкой, но в воздухе меня поймал Рик и беззвучно поставил на пыльный, грязный кафель.       Это было похоже на заброшенную столовую. Просторное помещение в красивом, старом кирпичном здании было отделано дешёвой потрескавшейся плиткой светло-жёлтого цвета и повсюду стояли покоцаные деревянные столы и валялись обломки стульев. На улице было темно, но через высокие окна проникал жёлтый свет фонарей, а в противоположном углу неритмично вспыхивала синими разрядами проводка.       Рик прижался к стене, а меня крепко обнял, закрывая рот рукой. Мы постояли с минуту, потом он отпустил меня и мы стали тихо шагать вглубь помещения. Преодолевать препятствия в виде столовой мебели и оборудования оказалось весело. Особенно при условии, что требовалось соблюдать тишину. Но меня всё ещё немного пошатывало от выпитого виски и я постоянно что-то цеплял, заваливался, беззвучно ржал и под конец просто перестал пытаться встать и полз на четвереньках, не обращая внимания на грязь и сверкающие красным глаза Рика, что то и дело оборачивался, чтобы сокрушённо покачать головой.       Наконец, мы оказались в узком коридоре с некогда красивыми ободранными обоями. По пыльному деревянному полу разложились несколько полосок света. Я по стеночке медленно поднялся на ноги, успокаиваясь. Дедушка, убедившись, что я в порядке, кивнул и мы пошли вперёд.       Здание оказалось похоже на лабиринт. В нём коридоров было больше, чем помещений, а лестницы порой могли вести только к одному конкретному месту, на любом этаже. Проникнув через пятый этаж на второй, мы вдруг оказались в достаточно оживлённом коридоре. Здесь, вдоль стены, в очереди перед очередной массивной деревянной дверью, собралась длинная вереница очень нарядно одетых гуманоидов. Они были чрезвычайно похожи на людей, только все будто немного тоньше и выше, с двумя парами рук и тремя грудями у женских особей.       Здесь в моде были платья, облепляющие тело, но обязательно в пол и покрытые стразами, кружевом и бусинами. Мужчины все либо в брюках, либо в плотных юбках. Тоже до пола. А сверху свитера, рубашки, пиджаки. Стильно, необычно, ярко.       Рик утянул меня назад за угол. Впихнул стопку одежды и сам стал переодеваться по местной моде.       Мне достались чёрные брюки и чёрная рубашка. Села одежда отлично. Но только одевшись, я заметил, что ткань рубашки просвечивает насквозь, совсем не пряча тела. На Рике был точно такой же комплект.       — Это форма местных элитных шлюх. Здесь у двуруких особей есть некоторые ограничения в правах, а ты ещё и недоросоль. Только так и сможем в бар попасть. — он осмотрел меня внимательно, потом вытер мои руки и лицо своим голубым свитером. — Сейчас самое время включить речевой модуль, Морти. Но вообще, старайся помалкивать. Даже если что-то спросят — молчи. И вообще делай вид, что речь не понимаешь. Тогда точно подцепишь кого.       — Ч-что?       — Тебе надо в очереди кого-то подцепить, чтобы пройти внутрь, Морти, чего непонятного?       — Те-теперь всё понятно, Р-рик. — прошипел я.       Нельзя было сразу нормально сказать?       — Что, трусишь? — усмехнулся дед, поправляя воротник своей прозрачной рубашки.       — Не особо. — отозвался я и первый вышел в коридор.       Эти существа действительно оказались выше и тоньше. А ещё двигались, будто бы чуть заторможено. А вот у меня по телу гуляла непривычная опьяняющая лёгкость. Словно… точно. Здесь гравитация слабее, чем на Земле. Поэтому местные такие высокие. Даже почти двухметровый Рик рядом с ними выглядит органично и вообще середнячком. Хм. А что у них в штанах?       Я вышагивал по коридору, отданный во власть местной гравитации и тем крохам алкоголя, что ещё бурлили в крови и самозабвенно осознавал всю крутость своего положения. Всего пятнадцать минут назад я был простым земным подростком, с несколько специфическими проблемами, но всё же земного охвата. А теперь бесстрашно разгуливаю в блядском наряде под нависающими фигурами антропоморфных существ далёкой планеты, застрявшей в романтике двадцатых, строю глазки восхитительным дамам на две головы выше меня и даже некоторым особенно симпатичным мужчинам, хотя каждый из них имел неуловимое сходство с Кисэ.       Да. Я влюбился, чёрт возьми.       Эта помесь японца с мудаком заставляла моё сердце подрагивать, а анус судорожно сжиматься в предвкушении проникновения его небольшого аккуратного члена. Но, давайте говорить честно, этот персонаж в некоторой степени является упрощённой версией Рика. Это все должны были заметить.       Я глуповат.       Ой, а чего ты-вы меня решили полапать?       Я обернулся и поймал горящий взгляд мужчины с очаровательными усиками и широкой белозубой улыбкой. На нём был идеально отглаженный костюм, чуть поношенный, но это только добавляло шарма. Я решил к нему вернуться. И мужчина был рад.       Это был обычный трудяга среднего класса или чуть ниже — так я его видел. Костюм сидел отлично, сам ухожен, но тратить деньги на шмотки не в его правилах. Лучше купить жене тёплую шубу и детям модные игрушки. А сходить поблядствовать на выходных можно и так.       Моя улыбка была искренней. «Ты мне симпатичен» пытался донести застенчивым взглядом из-под ресниц я.       Хотя бы потому, что две пары рук — это реально горячо. А ещё глаза у тебя тёмные, как у Кисэ.       Я прижался к нему, податливо прогибаясь под ласковыми ладонями, ощущая чуть выше пупка холодную пряжку кожаного ремня.       — Сколько берёшь? — прошуршало это чудо, но очередная чудо машина Рика старательно перевала всё в пошлый вопрос.       Мне было велено помалкивать, настроение тоже не располагало к разговорам и я, поджав губы, многозначительно покачал головой. Не знаю, сколько этих самый «знаков» дошло до собеседника, но основную мысль он понял:       — Ничего тебе не надо от меня? — усмехнулся он.       И несколько его рук скользнули ниже, обхватывая ягодицы, сжимая. Это должен был быть сильный, немного агрессивный жест, но, вот забавно. Ему не хватало массы, чтобы меня напугать. Да, высокий. Но, чёрт, вес то не слишком велик. Как и плотность. Возможно, он весит не больше меня, хоть и выше на три головы. Очень забавно.       Очередь двигалась быстро. Мы почти не стояли на месте. Так что скоро послышалось нейтральное:       — Проходите.       От одного из вышибал.       Перед глазами появился тёмный узкий спуск под землю с крутыми высокими ступеньками. Напоследок, я коротко обернулся, отлавливая голубую макушку. Но ничего не увидел. И когда страх успел вбросить свои холодные щупальца, я заметил краем глаза фигуру совсем близко и увидел дедушку. Он был сразу за мной, уделял внимание какой-то возрастной роскошной даме.       Забавно. Я всё боялся, что Рик будет слишком беззаботен и далёк, а он держался намного ближе, чем я рассчитывал. Всегда готовый вытащить из передряги.       Мой спутник, придерживая меня за ладошку, медленно спускался вниз. Внезапно появилось ощущение давления, а потом также быстро исчезло, зато загремели музыка, смех, перезвон бокалов. Вспомнилась моя первая встреча с нынешними-почти-бывшими. И это вызвало улыбку.       Забавно, как мало нужно человеку. Даже полутора месяцев не прошло, а я уже ностальгирую, словно старый дед о студенческих годах.       За поворотом меня ослепило.       Местный клуб не был наполнен неоном, яркой подсветкой, оглушающим клубным битом, искусственным дымом. Нет.       Здесь с потолка свисали пятиярусные люстры составленные из камней сомнительной степени драгоценности, но сияли они в тусклом свете словно настоящие алмазы. Ту же функцию выполняли наряды, строго-развратные по своей сути, облепляющие каждый изгиб, но прячущие почти каждый кусочек кожи.       Под высоким потолком разносились переливы живой музыки и сильный голос певицы, рассказывающей о страсти, со знанием дела, ярко, монисто.       И дым здесь самый настоящий. Едкий, густой, забивающий с непривычки лёгкие, мешающий рассмотреть хоть что-то дальше пяти метров.       Понятно, почему Рик решил играть с этим местом по местным правилам. Такая атмосфера достойна сохранения и повторного посещения.       — И как тебе, Морти? — прозвучал около уха тихий голос дедушки.       Я так засмотрелся, что не заметил, как руки моего спутника сменила одна кибернетическая знакомая ладонь.       — Охуенно.       — То-то же, пиздюк. Деда Рик плохого не посоветует. — учёный был доволен произведённым эффектом.       — А где мой му-мужик? — нетерпеливо поинтересовался я.       — Тот проходимец? Зачем он тебе? — деда удивился и вгляделся в меня внимательным, разъедающим взглядом.       — Ну, планы были. Сам понимаешь. — несколько смущённо отозвался я.       — Нет, Морти. Мы с этими ребятами не совместимы. Они слишком мягкотелые. Буквально. Ты бы тому парню член сломал своей крепкой задницей. — разочаровал дед.       Я тяжело выдохнул.       — Ну, да-давай хоть выпьем.       — Всегда, пожалуйста, малыш. Садись здесь. Я скоро вернусь.       Узкий столик с белоснежной ажурной скатертью стал моим временным убежищем от суеты.       В центре зала место освободили под танцпол и местные вытанцовывали по протёртому, заплёваному паркету очаровательное подобие вальса, под бальный джасс. Блеск и дым. Дым и смех. Смех и тоска.       По большому счёту, вряд ли здесь найдутся ещё развлечения. Как курорт — супер. Но, на постоянке, человек 21 века здесь от тоски загнётся. Слишком мало возможностей. Поток информации минимальный. А мы жадные.       Деда виртуозно огибал танцующие пары с подносом, заставленным целой кучей коктейлей, разлитых по разным фигурным бокалам. Цвета, украшения, трубочки и маленький блюдечки с закусками всех цветов и форм. При этом всё смутно напоминает земные, но и ничего однозначно знакомого не найти. От такого и с ума сойти недолго.       Поднос приземлился на стол, выступая своими витыми металлическими краями за бортики миниатюрной столешницы. Взгляд блуждал, оценивал, мозг подсчитывал предстоящие убытки, желудок протестующе затрясся.       — Сразу говорю, ничего лёгкого здесь нет. — успокоил дедуля, склонившись к моему уху.       Интимный жест. И я пока против.       Так что просто серьёзно спросил:       — С че-чего начать?       Рик отклонился, позволяя выдохнуть и указал на высокий очень узкий бокал с жижей ярко-розового цвета. Судя по тому, как в ней держалась трубочка, сия субстанция была скорее ближе к желе, чем воде.       — Местные названия идут в жопу, Морти. Моё же — «Призрак трезвости». После него тебя перестанет волновать вопрос, « с че-чего мне, нахуй, начать, Р-рик».       — У меня не т-такой голос.       — Да. У тебя охуенный голос, малыш. — Рик широко улыбнулся.       Когда он успел набухаться? Пока от бара шёл?       Невольно стало наваливаться чувство предвкушения уборки. И я поспешил себя одёрнуть. Нужно просто ужраться, чтобы блюющий Рик перестал быть проблемой.       Я подхватил бокал, сделал пару глотков и закашлялся. Эта херня вообще не походила на земную. Она на вкус как горелый пластик. Не сказать, чтобы я когда-нибудь жрал горелый пластик, но это точно он. Пиздец.       — Закуси вот этой зелёной хуетой. — посоветовал Рик.       И я закусил, забивая болт на то, что «зелёная хуета» ещё шевелилась. Даже во рту и горле щупальца липла, холодя кожу и избавляя от жутко неприятного привкуса коктейля. Идеальное сочетание. Как кислота и щёлочь. По отдельности могут труп растворить, а вместе получается вода и соль.       Я закинулся ещё одним червячком и допил первый коктейль.       А потом замер, пялясь в одну точку где-то на подносе, стараясь не упустить ни одного ощущения, вновь накатывающего опьянения. Сначала казалось, что ничего не происходит. Но потом глаза пересохли, я моргнул, а, распахнув веки, найти ту точку уже не смог. Мир обобщился.       Дыхание приятно загудело в ушах, мышцы лица непроизвольно напряглись, растягивая губы в дебильной улыбке. Я откинулся на спинку своего стула и стал пялить в потолок. Сияющий, дымный, очаровательный.       Тело расслабилось, голову покинули любые мысли. Была только лёгкость. Улыбка постепенно вяла. Глаза увлажнились. Слишком прекрасно. Слишком.       — Ты в порядке? — послышался низкий приятный голос.       Я обернулся в его сторону и увидел дедушку.       Так это у него такой голос? Играющий на струнах души. Или просто алкашка так по голове врезала?       — Всегда ли он выглядит так сексуально?       Деда внезапно улыбнулся. Расслабленно, тепло, счастливо.       — Я это вслух спросил?       Он кивнул.       — Пойдём танцевать, Рик.       — Двурукие мужчины, танцующие вместе с полноценными членами местного общества. Нас выгонят. И изобьют. — спокойно предупредил Рик.       — Как-то похуй.       Его внимательный взгляд медленно трансформировался в победный. Он выглядел как настоящий дьявол — привлекательный, господи, как банально. Он, блять звезда, нет, чёрная дыра. Его масса такова, что пространство-время около него трещит от натуги, и рвётся, как неподготовленная кишка, если в неё какой-то садист-извращенец захочет затолкать бутылку. А гравитация… Хм. Даже свет не способен её преодолеть. Поэтому там так темно. Поэтому не шар, а дыра.       И это вообще не эротично. Это страшно. Оттуда не выбраться. Говорят, тому, кто пересечёт Горизонт Событий — границу — не суждено вернуться, зато можно с первых рядов наблюдать смерть Вселенной. Мультивселенной.       Он неторопливо поднялся, обошёл стол, протянул мне руку. И одновременно с сардоническим поклоном сумел одарить ласковой улыбкой. Насколько же ты настоящий, дедуль? Может ты просто плод чьей-то извращённо фантазии? Только прошу, давайте обойдёмся без ответов. Мне нравится думать, что всё вокруг настоящее.       Я вложил свою ладонь в чужую, пройдясь чувствительными кончиками пальцев по сухой, горящей коже. Стоп. Она немного влажная. Я поднял на деда удивлённый взгляд, а он, словно смущённый мальчишка, посмотрел на заплёваный пол инопланетно-ретроспективного бара.       Но он всё же не мальчишка. Так что смог снова посмотреть мне в глаза, показывая себя таким, какой есть. Влюблённым, очарованным, неприлично помолодевшим. Смертельно пьяным.       — И когда ты успел так напиться? — спросил я, уже не замечая собственных дефектов речи.       — Ты хотел потанцевать. — в своей привычной манере вынудил этот своевольный эгоистичный псевдобожок вернуться к вопросу интересному лично его.       О, нет. Это вообще не сказка.       Он будет заставлять меня страдать и ненавидеть.       Так больше похоже на жизнь, а не прекрасный сон. От которого по утру остаётся только смутное ощущение.       Безжалостный.       Потянул меня за собой, контролируя всё на свете, кроме себя самого. Мы оказались среди вальсирующих, но танцевать не очень умели. Для дедушки это никогда не было проблемой. Один косой взгляд, незаметный кивок — самому себе, — и он уже тянет меня в общий антропоморфоворот, вышагивая в нужном темпе, ведя за собой, вынуждая шагать ровно туда, куда надо, смотреть — только на него, — застревать в непонимании, вызванном сраным бухлом, от которого мысли перепутались в непредсказуемую фигуру.       — Знаешь, я боюсь тебя. — признался я.       И не знал, зачем. Он же не ответит хоть что-то, что заставит меня приземлиться на землю без повреждений.       Всё вокруг закрутилось, плечо прострелило. Мы оказались далеко друг от друга, соединённые лишь кончиками судорожно сжимающихся пальцев. Как и все вокруг. А потом ещё один импульс и меня закрутило. Вокруг у девушек платья от таких же вращений бессовестно оголили лодыжки. Рука обнимала меня. Сначала родная, потом чужая и в конце я врезался в твёрдую грудь, едва прикрытую чёрной полупрозрачной рубашкой, резко останавливаясь. Музыка тоже остановилась.       И вообще стало очень тихо. Сама вселенная остановилась, послушать остроумный ответ Рика Санчеса.       — Я тоже тебя боюсь, Морти.       Он стал наклоняться ко мне. А я внезапно вернул себе способность мыслить плюс-минус трезво. И заметил, что это не вселенная остановилась. Просто четырёхрукие заметили нас, двух двуруких блядей, что не постеснялись выйти вместе на танцпол, что гнил и прел исключительно для четырёхруких господ.       Музыка остановилась, десятки пар горящих глаз, не скрывая возмущения или брезгливости, наблюдали, как мой дедушка склонялся всё ближе, чтобы поцеловать.       Паника.       Другого определения моему состоянию дать коротко не вышло бы даже при наличии достаточного количества времени, но это же экшн сцена и всё должно происходить динамично.       — Рик. Нам нужны коты. — прошептал я в его губы.       И сразу почувствовал, как предвкушающе-напрягшиеся мышцы расслабились и деда Рик без особого энтузиазма уточнил:       — Какие коты, пиздюк?       — Ну или не ко-коты. Что-то кошкоо-образное, но местного ра-ра-разлива. До-домашнее животное, милое до у-усрачки. Понимаешь? — несмело уточнил я.       — Понимаю. — кивнул дед.       Понимал он явно не только мысль про котов, но и мотивы самого экспромта.       — А ещё нас сейчас погонят отсюда. Так что предлагаю небольшое соревнование: кто больше коктейлей успеет выжрать до того, как нас изобьют и выкинут на улицу. — с чуть разгоревшимся азартом предложил Рик.       Мне оставалось только облегчённо улыбнуться, кивнуть и на счёт «три» рвануть к ближайшему столику.              

***

      Хаk’хи. Именно так, если приближать к земному звучанию, назывались котики с планеты Капинь. На котиков походили только функцией, размером и волосатостью. Морды больше крокодильи. Восемь лап. Хвоста нет и не было. По крайней мере это утверждали учебники биологии шестого класса столичного города Хосхохоо. Или как-то так.       — Вы за-за-записываете?       Горло мучительно засаднило. По пищеводу стали подниматься пузырьки воздуха. Я слепо шарил вокруг, ища конец кровати, но, во-первых, кровать была слишком твёрдой, и, во-вторых, кажется, бесконечной. Но осознание этих фактов мучительно запоздало, так что первый спазм пришёлся ещё на тот момент, когда я, лёжа на спине, искал того, чего нет. Тело содрогнулось, рот наполнила кисло-горькая рвота. Часть пришлось проглотить, но, едва не подавившись, я успел повернуться к предполагаемому гравитационному центру того тела, на котором находился.       Тошнило долго, самозабвенно, даже упоительно. Мне точно было весело. Вопросы только в том, выдержит ли сердечко такой нагрузки и что я смогу вспомнить?       Рыгнув напоследок, я перевернулся обратно на спину. Грудная клетка ходила туда-сюда, не спеша переходить в более энергосберегательный режим. Глаза болели так… ладно, опустим. Открыть веки получалось с трудом и больше всего болели ресницы. Точнее те места, где они крепились к векам. Руки сами дёрнулись к ним в рефлекторном намерении почесать, но скорректированное похмельной башкой движение оказалось избыточным.       Пальцы врезались по глазным яблокам. Темнота покрылась цветными пятнами, активизировались головная боль и сушняк. Пиздец. Зато веки разлепились.       Сверху виднелся край полосатой круглой крыши и серое небо. Облачно, но светло. А вот крыша — нет, навес, — любопытный. Типа, как в цирке. Только выцветший до серости. Но раньше там точно были красно-белые полосы.       А это, надо понимать, грива. Искусственной лошади.       Ага. Я сейчас на карусели в лошадками.       Вопрос «в каком городе?» без внутреннего голосования пошёл нахер. Я же с Риком бухал. Сначала следует понять, жив ли я ещё. Или уже попал в чистилище.       Хотя нет. Смерть она куда приятней. Значит, жив. К сожалению.       Живот крутило, башка крутилась сама, сожаления порождались друг из друга методом почкования. Лучше бы умер.       — Рик?       Ох, блять, деточка, что с твоим голосом?       Не важно.       Важно то, что ответа нет.       Мне не было суждено родиться героем, но стать им сейчас явно придётся.       Я медленно, сжав зубы, повернулся на живот, оттолкнувшись ногой от твёрдого заржавевшего пола, а рукой от какого-то шеста. Лицо приятно захолодил кислый металл. Я немного полежал, чувствуя, что двигательные функции всё же возвращаются этому бренному телу. Так что упереться в пол и поднять себя на колени оказалось, на удивление, просто. Но вот голову заворотило так, что мозг не смог сообразить, чего он хочет больше — блевать или отключиться. В итоге обе функции полетели в пизду, а я переждал вертолёты и снова открыл глаза, осматриваясь.       Ржавые аттракционы, ларьки с позеленевшей сладкой ватой, покорёженный кривой лысой растительностью рыжий металл, плачущие коррозионными слезами единороги умершей карусели. Романтика.       Где-то на другом конце аттракциона, среди прогнивших фигур, мне почудился клочок удивительно яркого розового цвета. Всё в парке было серовато-рыжим. А тут прям фуксия. Не знаю, что это, но оно явно попало сюда вместе со мной.       Задним ходом я отполз назад, ища край карусели, неловко спустился на землю — сухую, пыльную — и поплёлся в обход. Сначала показалась голова, потом и остальное тело. Было ещё рано радоваться, но сие чудо подозрительно походило на человека. Даже на двух.       Уляля, как сказал бы дед.       Стоп.       Это, блять, и есть дед.       Только волосы не голубые, а розовые.       Я замер. Грудь неконтролируемо затряслась и изо рта вырвался вонючий осипший хохот. Писос. Розовый дед. Был голубой, а стал… бляяяяя, как башка-то болит.       — Рик. — крикнул я.       Но получился тихий шёпот.       Тело даже не двинулось. Я даже не мог точно определить, а дышит ли оно. Так что пришлось идти дальше на ослабевших от короткого приступа неуместного веселья ногах.       Тушек оказалось целых три. Рик и ещё два, вроде антропоморфных, инопланетных создания. Одно зеленоватое, второе светло-серое.       Я тихонько коснулся порозовевших волос дедушки, старательно игнорируя наличие смазанного клоунского грима и круглого красного спонжа на носу. Деда от лёгкого поглаживания по виску едва заметно дёрнулся. И медленно разлепил выкрашенные синими тенями покрасневшие очи.       — Привет. — поздоровался я, силясь спрятать улыбку.       — Утречка. — проскрипел учёный.       Ему пробуждение далось легче. Он, умудрённый опытом, сначала осмотрел всё с лежащего положения. Потом понажимал что-то на своей кибернетической руке. Открылся тайник на предплечье, протянул мне пару таблеток и маленькую пластиковую чашу с водой       — Пей, пиздюк.       Выпил без вопросов, так как был готов ко всему. Хуже бы точно не сделало. Но голова стала стремительно легчать. А вот кое-где внезапно подозрительно потянуло. Я не хотел уделять этому месту внимание при дедушке. Только почесал незаметно. И с трудом удержал крик ужаса. А вот сердце пропустило пару ударов.       Медленно, надеясь на чудо, я опустил взгляд и увидел Это.       — Р-рик.       — Хм?       — У меня х-х-хуй.       — Это нормально, Мотри.       — Н-нет, Рик. Он-он-он-нн…       — Тшшш.       Деда опустил взгляд туда, где висела моя проблема.       Меня вообще не интересовал вопрос, почему на мне из одежды только цветочные бусы, а всё тело перемазано красками. Это реально были мелочи по сравнению с тем фактом, что…       — Подрос. — заметил дед.       — Рик, о-он до к-ко-колен.       — Сильно подрос.       — Пиздец!       — Потише. — прошуршало тело, что покоилось за дедой.       — А это к-кто?       — Гвен. Мы её с Капинь забрали. Там было что-то про партию «Голых титек»… — начал Рик.       Но его поправил раздражённый женский шелест:       — Партия «Свободного тела».       — Точно. Пардон. Ну, ты понял.       — Я нихера не п-по-понял, Рик. Что с моим ху-хуем?       — Прекрати истерить. — поморщился мужчина и растёр пальцами грим около глаз, потом посмотрел на перепачканные пальцы, цыкнул и попытался сесть, бормоча, — Он же больше стал, а не меньше, так чё вообще возбуха… бля. А это ещё кто?       Я посмотрел туда, куда уставился Рик. На нём из одежды была огромная длинная юбка в красно-белую полоску, а под ней покоилось третье тело. Мужчина стал медленно задирать яркую блестящую ткань, оголяя чужое тело в слишком знакомой одежде. Тёмные брюки, мятая бежевая рубашка. Каштановые волосы, прикрывающие пах Рика.       Учёный мягко, с опаской, ухватился за холку незнакомца и потянул подальше от своего хера. А там…       — Бляяяя… Морти. Хахахаха, Я нашёл твой хер. — тихо обрадовал Рик.       Я же до этого судорожно рассматривал перепачканное спермой лицо человека, что лежал на Рике. Но после этой фразы опустил взгляд к причинному месту и увидел, что у дедушки между небрежно разведённых ног вяло болтается милипиздрический стручок. Сначала я зажмурился — слишком смешно и отвратительно этот писюн смотрелся в обрамлении голубых волосков.       Но картинка в голове отпечаталась слишком ярко, так что я всё же сумел допилить пропитыми, хотя уже вполне работающими, мозгами, что именно Рик имел ввиду.       — Бляяяяя…       Мой писюн. Это мой писюн.       — Р-рик, по-почему мой пи-пи-писюн у те-тебя? — сокрушённо спросил я.       — Потому что, очевидно, Морти, что мой теперь у тебя… ха-ха-хахаха…       Это придурок снова весело рассмеялся.       — Что во-вообще с-случилось? — спросил я у мироздания.       И оно отозвалось голосом Рика:       — Сейчас всех в божеский вид приведём и будем разбираться, пиздюк. Кстати, а это кто? Знаешь его? — дед кивнул на мужика, что до этого спал у него под юбкой.       — Ага. Это мой у-учитель музы-зыки. Мистер Ка-каспиан.              

***

      — Понимаю, вы все не понимаете, как оказались там, где оказались. Поверьте, я тоже нихуя не понимаю. Однако сейчас у нас есть уникальная возможность разобраться, какого хуя вообще случилось.       — Чудесно, а мы вообще где?       — Что говорит этот двурукий?       — По одному, блять, по одному, сученьки. — пробормотал Рик. Его речевой модуль работал лучше моего, так что в качестве главного детектива выбрали его. Это если не считать банального опыта и высокоразвитого интеллекта.       — Мы в ко-кофейне, ми-мистер Каспиан. — тихонько ответил я.       — Это я понял, мистер Смит. Но мне может кто-то объяснить, почему мы завтракаем в кофейне полной пришельцев?       — Это а-ээээ-стероид типа А. Пригодный для жизнедеятельности. Что-то типа межгалактической заправки. — ответил Рик.       Учитель поджал губы, покивал и решил больше ничего не спрашивать.       — Итак. Начнём сначала. — деда достал одолженную у официантки ручку и стал рисовать схему на салфетке, — Сейчас по очереди назовите, как вы оказались в нашей нескромной тусовке. Начнём с дамы. Гвен, прошу.       — Я курировала митинг около площади Хореса III. Вы, — она указала на меня и Рика, — внезапно проявили удивительное для двуруких участие. Мальчик очень подробно расспрашивал про наше движение, а потом горячо поддержал и предложил устроить акцию посерьёзней.       У меня внутри заворочалось чувство гордости за себя пьяного. Не важно, что мне скорее всего было похуй на эти «Голые титьки», главное — активная жизненная позиция.       — И мы пошли с транспарантами в центральный колизей, где в это время проходил финал чемпионата мира по крошеру.       Что-то типа футбола.       Нихуя подобного, но в памяти отпечатался такой образ.       — Вы провели нас окольными путями. При этом заставили оплатить натурой.       Тут мы с дедом удивлённо переглянулись.       — Нам с девочками пришлось тащить по катакомбам и подвалам тяжеленные переноски с уличными Хаk’хи.       Ага, кошечками.       Так оно понятнее. А то «натурой», бля. Целую кучу боди-активисток. Не, идея так-то интересная, но не в этот раз.       — Ваши блинчики. — проворковала официантка, опасливо поглядывая на меня.       — Благодарю. — отозвался Рик на местном языке и тут же накинулся на свой завтрак.       Мистер Каспиан на свою тарелку смотрел с явным опасением, а четырёхрукая вовсе проигнорировала. Я же отрезал от вкуснейшего блинчика маленький кусочек и опасливо положил на язык, где тот поспешил растаять, отдаваясь в затылок волной удовольствия. Да, дедушкины пилюли поработали на славу. Только глаза продолжали слезиться и болеть.       — А потом что? — поторопил девушку Рик.       — Не ебу.       — В смысле? Уже?       — Ага. Я тогда заволновалась и хотела дать заднюю. Ты впихнул мне что-то для храбрости и всё. Дальше провал.       — Хмм… — протянул Рик.       — На га-галатьюбе может быть за-запись той игры. — предложил я на родном английском.       — Ага. Но это мы лучше потом посмотрим без лишних свидетелей. — заключил Рик и переключил своё внимание на учителя музыки.       — Моя очередь? — уточнил он.       Ну да. С девушкой Рик говорил на её языке. Так что можно сказать, что мистер Каспиан весьма сообразителен.       — Был день, я торчал в школе с двумя калеками в музыкальном классе…       Меня поразила пугающая мысль, что мы каким-то образом всё же сумели попасть на Землю во время попойки, хотя и салатница, и портальная пушка остались в гараже.       — В класс через окно ввалился мистер Смит. — учитель для убедительности ткнул в меня вилкой, хотя взгляд отвёл слишком поспешно. — Возможно, это важно, но, насколько мне известно, школу вы изволили посетить на следующие сутки после похорон Джессики Коперфилд.       — Что? — столовые приборы выпали из моих рук.       Деда тоже напрягся.       — Мисс Коперфилд покончила с собой девятого декабря. Похороны состоялись через два дня. То есть за мной вы пришли двенадцатого. И, мистер Смит, не хочу душнить, но двадцатого числа текущего месяца состоится показательное выступление.       — Состоялось. — поправил учителя Рик.       — Что?       — Сегодня двадцать второе. — огорошил Рик.       У меня сердце в желудок провалилось. Это же сколько дней мы кутили?       Учитель тоже охренел. Он уткнулся лицом в ладони и стал как мантру нашёптывать:       — Теперь меня точно уволят…       — Нужно п-проверить ютуб и с-сайт школы. — решил я.       Голос у меня звучал подозрительно спокойно. Мистер Каспиан даже оторвался от приступа огорчения и просверлил меня взглядом.       — Так а что было дальше? — напомнил Рик.       Мужчина растёр лицо, громко шмыгнул, повернулся лицом к Рику и ответил:       — Вы утащили меня в место наполненное инфернальными чудовищами. Я начал вырываться. За что получил подзатыльник от этой леди — он указал в сторону четырёхрукой, — И рюмку «успокоительного» от собственного ученика. — теперь же злой взгляд вернулся ко мне.       — А дальше. — Рик старательно выводил схемы.       Учитель сделал круглые глаза, поджал губы и раскинул руки в жесте «хуй знает».       — Понятно.       Дальше завтрак проходил в напряжённо тишине. После Рик дал мне ответственное задание — найти для Гвен транспорт до Капинь. С учётом полного отсутствия бюджета, это оказалось не так просто. Так что мы с четырёхрукой просто угнали наиболее прилично выглядящий звездолёт с местной парковки — точнее девушка светила тремя голыми титьками перед охранником, а я делал всё остальное.       Доставить барышню до её планеты удалось весьма быстро. Астроид, на котором мы так удачно очнулись, находился в том же секторе, так что дело заняло двадцать минут. Владельцы космолёта только отсутствие пятой части топлива и заметят. Если заметят, конечно.       Рик, мистер Каспиан и собранная дендро-фикальным способом портальная пушка ждали меня около касс в заброшенный парк аттракционов. Учитель музыки был явно на взводе и мы с дедой старались лишнего шума не создавать.       Когда особенно кривой, судорожно сжимающийся, словно растраханный анус, зелёный портал открылся, я удержал за зубами вопрос о том, насколько вообще безопасно в него соваться. Тем более, что мистер Каспиан, с видом воистину неосведомлённого об опасностях неумелой телепортации человека, шагнул в неизвестность, что послушно проглотила свою жертву и забавно рыгнула.       — Аммм… да-давай вместе, Рик. — опасливо предложил я.       Деда протянул руку, в которую я судорожно вцепился и опасливо шагнул в сомнительного качества портал. Немного потрясло. Я уже внутренне приготовился к тому, что очнусь на полу лаборатории в противной жиже и стекле, но внезапно вокруг меня материализовался знакомы гараж. Ровно в том виде, как мы его оставили.       Только блюющего на полу мистера Каспиана не было.       Деда подхватил несчастного под локоток, запихал в тарелку и повёз домой. А я занялся привычным занятием — оттиранием от пола чужой рвоты.       В какой-то момент мне пришлось выйти из гаража в холл и там меня отловила мама. У неё был слегка обеспокоенный вид, но, в тоже время, в глазах плескалось что-то подозрительно похожее на гордость.       — Морти, ты, наконец, просох, родной, я так рада! Ну как твоя первая серьёзная пьянка? Ты помнишь концерт?       — Н-нет, ма. Ничего не-не помню.       — Хохохо, это даже лучше, дорогой. Сейчас я тебе всё покажу.       Прямо посреди холла мама достала телефон, зашла в галерею и включила видео, которое снимала сама. Бля. Мама была на том концерте.       Из динамика стал раздаваться музыкальный шум. По сцене носились семь псевдо-роцкеров, трясли слишком чистыми бошками, поднимали в зале градус вовлечённости. Понятно. Это та часть музыкального факультатива, что репетировала вне школы.       И вот, прозвучали заключительные аккорды. Публика разразилась шумными аплодисментами. Взмокшая прыщавая школота явно ощущала себя на вершине мира. И тут посреди сцены открылся уже знакомый дрожащей нестабильностью портал. И из него вышел, а нет, вывалился учитель музыки.       Через динамик на смартфоне было плохо слышно, что он говорил, но вещал эмоционально.       — Здесь мистер Каспиан посылает нахуй обнаглевших соплежуев, школьную администрацию, правительство США, фанатов Кэти Пэрри и трансгалактический альянс. — подсказала мама.       — Спа-пасибо. — кивнул я.       Как раз в этот момент о чью-то голову разбилась электрогитара. Басгитарист? Я не шарю. Так а вот из портала выползла остальная компания. Я, Рик и полуобнажённая Гвен. Девушка сразу оказалась в центре внимания. Деда же привел в себя учителя музыки, вручил ему аккордеон — откуда я знаю как эта штука называется? — сам подхватил две уцелевшие гитары, протянул их Гвен. Девушка подхватила музыкальные инструменты, уселась с ними на край сцены, уперла каждую гитару головкой в пол, поудобней перехватила, взяла пару ладов. Я же стеснительно мялся около медленно закрывающегося портала и у меня на шее висела та самая злополучная зелёная укулеле.       — Ну что, сученьки, я смотрю вы уже забыли, как звучит хорошая музыка? — интимно прошептал в микрофон Рик и, не дожидаясь ответа, скомандовал, — Начинай, пиздюк.       Я с видео — тот что едва держался на ногах, — бряцнул на пробу по мини-гитаре, опасно пошатнулся, а потом расправил плечи и начал разыгрывать интро. Первая попытка оказалась очень хуёвой. Я даже на первом занятии так плохо не умел. Потом дед мне что-то сказал, приобняв за плечи, я вздрогнул и начал сначала. Теперь музыка полилась из-под моих пальцев подозрительно верно. При этом партия явно усложнилась, ещё и скорость оказалась весьма хорошей. А потом в игру вступила Гвен с двумя покачивающимися гитарами, мистер Каспиан с виртуозным наяриванием на гармошке-переростке и Рик, со своим чудесным баритоном.       — Вау.       — Это очень круто, сынок. — покивала мама.       Мне было интересно, как мы выкрутились с женским вокалом, ведь четырёхрукая вряд ли была способна воспроизвести земную речь. И вот, начался припев и в игру вступил учитель музыки. Они с Риком метали друг в друга ненавидяще-агрессивные взгляды, пели явно от души и я таки смог понять, зачем мистер Каспиан отрубился у Рика между ног — точно хотел хер откусить.       — У них такая химия… — смущённо заметила ля маман.       — Ага. — озвучил мою мысль Рик, что уже успел вернуться и с некоторых пор тоже наблюдал за преставлением, по итогу которого мы стали спешно валить обратно в зелёную задницу, дабы избежать возможной встречи со школьной администрацией, а мистер Каспиан, буксируемый Риком за шкирку, громко и неразборчиво матерился, оскорбляя уже вообще всех подряд.       — Папа, я должна сказать, что даже если Морти после такого выгонят из школы, я не расстроюсь. Это было настолько круто…       — Я понял, милая. — перебил деда, — Прости, Бет, солнышко, я очень ценю твоё мнение, но у нас с пиздюком есть ещё несколько дел.       — Конечно, пап, не смею задерживать. Вы же освободитесь к ужину?       — Разумеется, милая. — мило кивнул деда, а потом уже буркнул мне, — За мной, мелкий.       В гараже ещё красовалось пятно от рвоты и я продолжил его убирать, пока Рик, сидя за столом для мед осмотров, что-то высчитывал, записывал, сверялся с данными с ноутбука.       — Степень восстановления событий всего семь процентов. Это самый низкий показатель в моей жизни, Морти. Мы поставили новый рекорд.       — Це-целых семь? — удивился я, кидая тряпку в таз с водой.       — Хочешь посмотреть? — деда Рик пакостливо улыбнулся.       Я же эту эмоцию отзеркалил и уверенно кивнул.              

***

      — Синие ведут. Преимущество явно на их стороне. Вполне вероятно, что они станут первой за последние семьдесят три года командой, сумевшей забить чистый триумф… подождите, это Хаk’хи? Кто выпустил на поле домашнее живот… Ох, ё. Да их же тысячи… А это ещё что за двурукий?              

***

      — Сегодня воистину печальный день для местных жителей. Всего два дня назад скончалась Джессика Коперфилд. Ей было всего семнадцать. Никто не знает пока, что стало причиной столь драматичного решения, ведь эту девушку ждало большое будущее… что там, Марк?       — Обернись, Кол!       — Да, что там такого? У нас же прямой эфир… ебать мой лысый череп. Мне кажется или это гигантский надувной грибочковидный пенис? Прямо над могилой погибшей?              

***

      — Дорогая, смотри, тут какие-то гуманоиды ужрались до поросячьего визга и залезли на барную стойку. Кажется, в культуре этих существ, есть понятие музыки. Возможно это именно оно! Ты представляешь, какая это удача? А. Нет. Это просто очередная оргия.       

      

***

      — Ре-реснички хочу.       — Я их уже тебе накрасил, пиздюк.       — Не. Хочу бо-больше. Чтобы мо-можно было брови че-чесать.       — А больше ничего не хочешь ээээ, Морти?       — Хер хочу. Бо-большой.       — И что ты предлагаешь? Могу мой тебе при-эээ-делать.       — А да-давай.       — Не, Морти.       — Да, Р-рик.       — Не-а.       — Деда, спор, е-есть спор. Ни одной фа-фальшивой ноты. Так что да-давай. Снимай штаны. Будем ме-меняться!