Быть рядом

      Незамысловатая, приятная слуху мелодия приглушенно доносится из шипящих колонок. Неспешно стелется по помещению. Погружает квартиру в тягучую, смутно ощутимую родную атмосферу беззаботного лета. Того самого лета, когда ты лежишь на татами, рассматривая чистое голубое небо в самой легкой белой майчонке. Деревянный бабушкин веер приятно обдаёт кожу прохладой. Но главное, что ты знаешь о мороженном в запасах холодильника.       В эти моменты твои мысли вроде и с тобой, но одновременно и далеко на невидимых облаках. Они улетают отдохнуть, вслед на глухим стуком деревянных бус, висящих в проходе. Ты становишься самым нежным, невидимым и прозрачным существом. Но именно в эти моменты ощущаешь себя самым живым и настоящим. Только вот если маленький мальчик закрывает глаза, то взрослый мужчина открывает. Выныривая из воспоминаний в реальность, столь отдаленную от приятного прошлого.       Шуршит пакет с продуктами, опускаясь на дерево стола. Тихий скрип и неспешные шаги слышатся на кухне. Замирают на пару секунд, будто размышляя идти ли обратно в зал. Музыка все ещё играет, транслируя чужой плейлист. Рейген озирается — Экубо явно должен был принести ещё что-то за время его отсутствия. Взгляд скользит, как течёт мелодия: с пары новых стеллажей, на которых слишком комфортно расположились маленькие растения Экубо, и старенькой вешалки с множеством вещей. До больших горшков с растениями как раз им под стать и множества разбросанных книг по ботанике, на пару с комиксами о супер героях.       Ну, вроде, ничего нового не появилось. На этот раз. Так что можно спокойно выдохнуть и заняться приготовлением ужина на остаток дня. Его лёгкий офисный костюм меняется на свободную майку и шорты. Завязки фартука охватывают пояс, и повар принимается за творение искусства. Лезвие ножа блестит в свете солнца, что решило почить своим присутствием кухню, и работа закипает.

. . .

      Проходит около двух часов, но музыка всё ещё не сменилась на классическую или же вовсе замолкла — кажется кто-то входит во вкус. И, надо заметить, не только музыкальный, но и буквальный. На плитке уже стоит готовый тори-тяхан, как-то уж слишком хорошо получившийся на сей раз у мужчины — мягкая курица, не разваренный или пережаренный рис и прекрасные овощи в соусе… Ах, ну как тут слюнки не потекут?.. Вот и Рейген ели сдерживает себя, дабы не съесть всё в одно личико. Так тут ещё и оставленный Экубо бургер для себя любимого: видимо, единственное, что тот всё же оставил после визита к Рейгену. Это, кажется, называется подстава! Но тут раздается писк микроволновки — его спасение — его перекус-пицца уже здесь.       Со своим великим опытом экстрасенса, Рейген понимал, что пицца это очень сильный дух искуситель. Стоит достать её из микроволновки и первая же молекула сногсшибательного аромата, попавшая на рецепторы, заставляла желать обезвредить духа сию минуту. Ну и как тут не поддаться? Ведь утоляла голод она вкусно и быстро — лучшая в своём деле. Видимо, жертвовать бургером Экубо всё же не придется во имя всеобщего счастья и баланса во вселенной. Даже как-то обидно.

. . .

      — И кто меня за язык тянул?.. — старательно пытаясь не задеть обои деревянным столом, бурчал экстрасенс. По пути он даже заметил несколько длинных растений, что каким-то чудом незаметно перекочевали к нему в дом от Экубо. На логичный звонок и последующий вопрос, что они здесь делают, эспер с явно умным видом наплёл что-то о влажности, северной стороне и умении не задавать тупые вопросы. Базару нет, но вопросы остались.       — Эх, ну и тяжелая же штуковина, — раскладывая столик меж диваном и телевизором, пыхтел во все лопатки мужчина. Вот уже одна ножка готова, осталось придумать где взять вторую — из вариантов на расстоянии, не требующего поднятия с пола, были только немногочисленные книжки по ботанике, но такое трогать нельзя — святое. Так что мужчине всё же пришлось побороть гравитацию и опять покопаться в тёмном чулане, попутно охая и ахая на каждую найденную скрепку с его прошлой работы.       — Так и знал, что надо было на завтрак кашу есть, а не молочные хлопья… — шумела вода, пахло хозяйственным мылом. — И где же вся моя безграничная сила? — глухой стук тарелок об стол дополнялся на этот раз спокойной, тихо звучащей мелодией из старенького винилового проигрыватель. Скоро купленного им еще на прошлой работе на первую зарплату.       — Пиццу мы в расчёт не берем, это другое.       Всё было практически окончательно готово. Самое главное, как считал Рейген, это правильное расположение света. Включенный телевизор и снисходящее солнце, дополняемое тёплой светодиодной лентой за кроватью — и вот ваша комната похожа на сказку. Не успел мужчина налюбоваться этой красотой, как в двери слышится звон ключа. В квартире теперь двое человеков. И один из них очень необычный и любимый другим.       Рейген мигом перебирается к стенке, закрывающую его от Экубо и выжидает. Слышатся тихие вздохи, стук обуви и шаркающие шаги. Рейген почти готов выпрыгнуть и напугать своего эспера. Но он замирать, не может двинуться с места и лишь тяжело переводит дыхание. Экубо… Он… Звуков становится всё больше. Тихое бормотание, приглушенные стоны и его имя. Сиплый голос зовёт его, слетает с обветренных губ. Рейген не выдерживает.

. . .

      — «Хорошо. Только ответьте мне на один вопрос: что было во втором кейсе? Если бы я знал, я бы смог вам помочь понять с чем мы имеем дело».       — «Пятьсот граммов, Милли, вируса Эбола».       — Опять смотришь это кино?       — Тихо, не мешай, — мужчина сосредоточенно слушает корявый перевод фильма на японский, даже позабыв о тахяне в своей мисочке.       — Ну, как скажешь, — диван прогибается под весом, чуть скрипит при поворотах. Он словно протестует о приближении Экубо к Рейгену. Не хочет чтобы гость так смотрел на его хозяина. Так, словно тот одно из семи чудес света. Так… Будто наслаждался в последний момент. Словно время экскурсии скоро истечет, и он больше не вернется, уйдет.       — Долго будешь так смотреть на меня? — телевизор всё ещё шумел на фоне. Там то и дело стреляли, кричал, спорили. Рейген говорил словно под гипнозом — он не смотрел на эспера, продолжая есть. Голос был ровный. Твердый.       — О чем это ты?..       — Экубо, я же не слепой, — что-то неприятное слышалось в его голосе.       Шум на фоне начал не на шутку раздражать и без того застигнутого врасплох эспера. Свет, что до этого создавал приятную атмосферу, теперь погрузил всю комнату в опасный мрак. Солнце давно скрылось за горизонтом, лишая мужчину мнимой поддержки. Скрип дивана начал резать слух. Не хотелось лишний раз шевелится. А Аратаки молчал. Ничего не говорил, не смотрел на него. Он словно отдалился от него на пару десятков километров, при том всё ещё сидя рядом. На диване. Протяни руку и сможешь развернут его к себе лицом. Заглянуть в глаза и обо всем спросить. Но Экубо не мог. Слова не то что не вязались, они даже не могли образоваться. Мозг тоже бросил его, закрывая доступ в весь словарный запас. Внутри впервые нарастала паника, ударяя по всем органам. Колоколом звоня в мозгу. Что делать, что говорить. Что случится если он ничего не скажет. Что…       — Экубо, — имя лезвием бьет по ушным перепонкам, — почему ты боишься говорить со мной?

— «Что?..»

Экубо понимает

— Ты до сих пор боишься?

— «Что?..»

Экубо знает

— Боишься, что я уйду. Боишься повторения того дня.

— Стой…

Но Экубо не принимает

      — Экубо, я ведь прав, — Рейген сидит рядом. Его дыхание почти можно почувствовать.       — «Зачем?..»       Мужчина не знает что ему чувствовать. Внутри пронесся ураган, но снаружи он спокоен. Вокруг стоит всё тот же телевизор. Все тот же скрипучий диван. Но выстрелы доносятся размытыми обрывками, мрак пропал. Осталось только ощущение пустоты вокруг. Осталось ощущение спермы на руке и губах. Но ничего не осталось от понимания. Ничего не поменялось со временем. Ему хочется в последний раз посмотреть на Рейгена. Насладиться тем, что ему всё ещё не принадлежит. На кого он может только смотреть и ждать конец этой слишком красивой истории.       — Посмотри на меня, Экубо, пожалуйста… — и голос, и руки мужчины тянутся к Экубо. И если это реальность, то Экубо будет думать что сон. Но он может его обнять. Может взглянуть. Он хочет обнять его. Он скучает по нему. Скучает.

— Да, вот так, Экубо. Иди сюда…

Расскажи мне всё

. . .

      Экубо никогда не был слабаком. Никогда не боялся потерять кого-то. Он никогда не привязывался и не понимает этого чувства. Он боится, что тот день вновь повторится, что он опять сделает что-то ужасное.       До того как встретить меня, он даже не подозревал, что может найти человека, которого будет стремиться защитить, которого будет стремиться увидеть. Даже просто взглянуть. Странно, ведь я всегда думал о нем, как о высокомерном и язвительном идиоте. Что он не хочет отдавать кому-то славу, потому и ходит со мной на все дела. Что он нагло отталкивает меня от поединка, потому что хочет покрасоваться или даже извлечь выгоду для себя. Его всегда было сложно понять — в момент он вежлив, учтив и даже заботлив. А в другой уже хочет закатать тебя в асфальт. Это уже стало типичным поведением Экубо.       Я начал сомневаться в своих суждениях, только когда появился Моб — эспер в тысячи раз сильнее, в тысячи раз способнее. Моб спокойно изгонял нечисть, и Экубо не мог с ним сравниться. Было видно, что ему не по себе, когда мой ученик в очередной раз изгоняет духа, а он тихонько стоит в сторонке и смотрит. Он не пытался показать свою силу. Не пытался восстановить свою гордость, а ведь, казалось, именно так и должен себя вести. Но я крупно ошибся — Экубо даже помогал Мобу. Объяснял природу его сил и чего следует избегать, если мальчишка не хочет вновь сорваться. Он был с нами на сложных заказах, помогая ему. Хоть порой я этого и не замечал. Конечно, временами казалось, что он хочет захватить мир своей сверхсилой, хочет подчинить всех себе. Но всё это быстро сходило на нет.       И в какой-то момент наша троица стала настолько привычна, что я даже не заметил как сблизился с Экубо. Не только как коллега или друг, а нечто большее. Мне понадобился год на осознание своих чувств. Ведь после того как Экубо начал все реже и реже появляться на пороге бюро, внутри начинало щемить не от недостатка рабочей силы, а… А от того, что я скучал. Хотел увидеть его, поговорить, поспорить. Я даже готов был простить его тягу к глупым каламбурам, только бы услышать вновь его язвительную речь. Когда Экубо заходил на чай, внутри меня переворачивался весь мир и взрывались тысячи фейерверков. Хотелось говорить, обнимать и знать, что он никогда не уйдет. Хотелось опять смотреть глупые программы и проклинать жаркое лето с холодной зимой. Боже, да даже его ворчание и небылицы про великую силушку богатырскую я бы слушал. Правда это не точно, я и пяти минут не вынесу это восхваления себя. Но всё остальное… А нет, не всё. Короче, я готов принимать его почти полностью — голову может на пороге оставить…

. . .

      — Рейген, ало. Марс вызывает.       — А?.. Чего? — мужчина не сразу приходит в себя.       — Потеря в пространстве и временном континууме, выпад из реальности… — задумчиво тянет Экубо, светя в глаз фонариком.       — Ты что творишь? — «доктор» особо на него внимания не обращает, измеряя воздух вокруг Аратаки линейкой. Что-то калякает на салфетке и явно хочет в ближайшем будущем связаться с Атлантидой. Даже очки для важности нацепил. Забудьте всё, о чем говорил Рейген, он прям сейчас готов отказную написать на этого натуралиста.       — Все понятно… — вот сейчас же ведь ерунду с умным видом скажет. — Ты ушёл в свои мысли! Если бы Аратаки был в аниме, то его всего покрывал бы синий фон и черточки отчаянья.       — Гениально, Экубо, — пытаясь прийти в себя, неуверенно пролепетал он, — но обычно говорят «ушёл в себя», без всяких мыслей.       — Да какая разница, главное, что ты наконец очнулся, — лицо озарилось радостной ухмылкой, красные щёчки поползли вверх. Экубо выглядел не то довольным собой, не то довольным за самого Рейгена, который даже и не знал, что ему думать.       — Экубо, ты беспокоился?       — Конечно, а как иначе, — неужели их разговор помог, он наконец скажет это… — Я ж тебе всю майку слезами залил, простудишься небось. Какой-то подозрительный груз из неоткуда упал на голову и убил все надежды, опять Рейген в аниме. Это нельзя исправить.       — Но… Я рад, что ты заставил меня говорить, — кино начинается по новой, а за окном включились фонари, — ведь ты очень важен для меня... Раз. Два. Три. Ровно три точки. По моему Рейген ослышался.       — Экубо, я же не…       — Всё, отстань! — перед Аратаки словно проносится ёж сонник, и дверь в ванную хлопает.

— Ха… И всё-таки не ослышался.

Кажется, именно сейчас Рейген готов улыбаться как дурак. Хотя он это и делает. Ведь он правда счастлив. С Экубо будет не так просто, но он понимал это с самого начала, и он готов к этому. Они готовы. Попахивает дешёвой мелодрамой, но что поделать. Рейген поэт, а поэту можно.       — Да ладно тебе, Ямочки, хватит дуться! Выходи, а то я сам всё съем. Никто не отвечает, даже и шороха не слышится. Проходит минута, пять, десять. Еду явно нельзя заставлять столько ждать. Это ну просто возмутительно.       — Ну, приятного мне аппетита! Вдруг щелчок двери, но входной… Он же точно закрывал её. Неужели?! Мужчина срывается к выключателю, в темноте совсем не возможно разобрать фигуру. Сердце бешено колотится, мозг вспоминает где соль.       — А ну стой, воришка! Ну что ж это такое. Опять эти чертовы точки! Экубо будет всю жизнь ему это припоминать. Ведь на пороге сам эспер, вместе с пакетом из KFS. И когда только успел…