Быть рядом

      Дайте вспомнить когда это началось… Кажется, около четырех лет назад. Тогда я только вышел из больницы с загипсованной рукой — упал с лестницы. И прямо около входа меня сбил парень, странный такой. Ну посудите сами, он катался на велосипеде в деловом костюме! И ладно бы в купленном за гроши на рынке, но нет, это была известная японская марка. Точно чудак…       Потому меня больше этот вид сбил с толку, а не велосипед. Да настолько сбил, что я даже не смог обругать его как следует, хотя нужные слова так и вертелись на языке. Все что я мог это не то ошарашенно, не то зло таращиться на него. Я даже не знаю от чего он больше запаниковал. То ли от того, что сбил человека, то ли от того, что этот человек смотрел на него с жаждой сломать шею в отместку. В итоге он потащил меня в больницу. Какая ирония. Не прошло и минуты как я вышел оттуда, думая вернуться только через месяц, как мы снова здесь. Дальше было уже не так интересно: меня всё же осмотрели и, не заметив особо серьезных повреждений кроме сломанной руки в гипсе, отправили восвояси. Мне кажется, что всё так закончится было понятно. Понятно всем, кроме него. Вы бы видели этот шок. Он верно представлял, что меня чуть ли не в реанимацию увезут. А в ответ получил лишь косой взгляд доктора. Выпроводили нас оттуда со всеми почестями, а этот чудак мне потом еще и визитку свою вручил. Да с такой рожей довольной, видно было — рад что на деньги не попал. А потом я… Я…       — Вам нужен перерыв, господин Экубо?       — Да нет, всё нормально просто… А, где у вас тут можно покурить?

. . .

      — Хороший офис в большом здании в центре Японии, просто огромные коридоры и кабинеты. Да здесь крутятся капиталы, каких я в своих руках пока еще не держал, — опираясь на ограждения балкона, мужчина достает металлический корпус зажигалки, ёжась от прохладного ветра, и осторожно закуривает сигарету. Дым улетает в ночное небо, подхватываемый ветром, не имея возможности впитаться в черный пиджак костюма. Только его тихий смех никуда не улетает.       — Так какого они не додумались курилку нормальную сделать?! Не хватало мне еще заболеть на радость выходных, — он морщится от нового холодного порыва и тушит сигарету, так и не превозмогая свое отвращение ко вкусу. В последний раз смотрит на ночной город и решает уйти из этого цирка. Стены коридора отражают неторопливый стук каблуков, а плитка разносит каждый шаг мужчины. Давно пора принять то, что у ничего не получится. Сама идея вновь пойти к психологу было глупа, но ему думалось, что этот специалист ему поможет. Но он только и делал что молча слушал. Да Экубо мог так же продуктивно со стенкой поговорить — он ощущал себя так на всех сеансах. Огромное здание остается далеко позади. Шум города затихает далеко в спальном районе.       — Тоже мне… Психологи, — он раздраженно коверкает название профессии, шаркая туфлями по асфальту безлюдной улицы. — Больше на шарлатанов похожи: никакой помощи, только обещания… — слова замирают в воздухе, так и не успев улететь от хозяина. Противно хлюпая что-то приближалось к мужчине со спины.       — Да что ж это такое, — в голосе не появляются нотки раздражения и усталости, они там уже живут, — расписание моё что ли не знаете? — лакированные туфли цокают по асфальту, прекращая движение. — Беспокоите в такое позднее время, — рука тянется к галстуку, двумя рывками ослабляя его узел. Сзади уже слышатся мокрые шлепки и лицо мужчины искажается в гримасе отвращения       — Мой рабочий день закончен, выкуси! — слышится утробный рык и эспер отпрыгивает на каменный забор. Оценивает размер звериной лапы призрака химеры, что только что хотел угробить его — ничего интересного.       — Ну давай потанцуем, тварь, — хищная улыбка и призрак вновь замахивается, подключая еще и хвост. Все три головы ревут в унисон, чуть не оглушая мужчину, что мастерски уворачивается от выпадов. Он словно танцует изящный танец прыжками, попутно избегая кислотных брызг, летящих с лап монстра.       — Ха… А с тобой можно позабавиться, зверюшка, — на секунду он останавливается, радостно хлопая в ладоши, — но мне это порядком поднадоело, — лапа летит в паре метров над его головой.

Исчезни

Щелчок и химера, кажется, срывает себе все три горла, взвывая в предсмертном рёве, после ярко взрываясь над головой эспера.       — Вот ведь… — мужчина вздыхает, стряхивая с пиджака невидимую пыль. И вдруг замечает две темные фигуры рядом с домом неподалеку.       — Чего?.. — он всматривается, вскоре различает маленькую девочку и занозу своей задницы. — Арх, а он то что тут забыл?! — жизнь точно ненавидит его.       — О, привет, Ямочки, — ведет себя так, словно всё, что тут случилось было его великим планом, — уже справился с призраком? Экубо не хочется отвечать ему, не хочется следовать плану этого шарлатана с большой буквы, даже не хочет видеть его сейчас.       — Ну раз ты разобрался с призраком как я и просил, — вот лгун, — то этой маленькой девочке больше нечего бояться, — он хлопает эспера по спине, улыбаясь самой дружественной улыбкой. И на секунду Экубо кажется что его пронзили электрические разряды. Он ненавидит это ощущение.       — Дядя! Спасибо вам большое! Спасибо! — он не успевает повернуться к этой крохе, как она подбегает, вцепляясь в ногу, ревя. Как-то неловко.       — Э… да я… ничего я… — он в растерянности, он не знает как общаться с такими маленькими. Тем более с девочками да еще и плачущими. По-моему его начинает трясти.       — Ну же, Ямочки-кун, не бойся, это всего лишь ребенок, — прибить бы сейчас Рейгена и стереть с лица эту улыбочку, но мужчина даже пошевелиться не может, еле как выдавливая короткое:       — Пожалуйста, — хочется провалиться под землю. А после сразу восстать из Ада, стоит заметить камеру этого жулика.

. . .

      — Эй, эй, Ямочки, не надо так кипятиться, это же всего лишь фото, — Рейген отступает все дальше к стенке своего офиса, небольшие размеры которого точно помнит наизусть. — Хочешь, прямо сейчас сотру! Экубо не слушает его. С каждым вздохом всё сильнее закипая внутри. Всё быстрее сменяются способы как убить шарлатана, как заставить его больше не произносить это глупое прозвище, как сбить с кровью его насмешливую улыбку, как… Как…

Как стереть его из своей головы за все эти четыре года

Как стереть тот день

      — Сгинь уже, — он опять идет на попятную. Опять сбегает. Опять проигрывает. Опять касается его плеча в грубом жесте отмашки. Опять повторяется. Экубо чувствует взгляд Рейгена полный непонимания и облегчения. Слышит как тот выдыхает и понимает, что опять ничего не может сделать. Куда делась вся его неприязнь, куда улетучилась злоба, куда пропала его стойкость наемника? Ответ Экубо знал, но ни за что в жизни бы не признался самому себе в этом. Не в этот раз. Барьер самообладания мужчины уже трещал по швам, он был на последнем издыхании, он чуть не сломался там — в офисе Рейгена. Но Экубо вовремя остановился, вовремя ушел, вовремя опомнился. Ведь пройди еще секунда, и он бы… И почему он хочет этого. Почему?..

. . .

Дверь квартиры хлопает, лампочка небольшой люстры пару раз мигает, но все же включается. Под ладонью чувствуются шершавые обои. Мужчина неторопливо снимает туфли, ставит их на полку и идет вглубь своего обиталища. Пальцы легко находят выключатель торшера и щелкают им. По залу растекается теплый, еле заметный из-за мешающей газеты, свет. Тюль чуть волнуется от ветра.       — Опять забыл закрыть окно, — устало понимает эспер, в ту же секунду воплощая действие в реальность одним щелчком. Усталость берет своё, и мужчина зевает, смахивая слезки.       — «Уснул бы прямо тут, но есть еще незаконченная работа», — неприятно проносится в сознании и приходится отложить мягкую кроватку на потом. Галстук развязывается до конца. Пиджак соскальзывает с жилистых рук, аккуратно перемещаясь на вешалку. За ним следует и белоснежная рубашка. Мышцы спины неприятно ноют, стоит вспомнить хлопок Рейгена. Чувства мужчины опять комкаются из чистого листика в изрисованный порванный кусок. Во рту различается металлический привкус.       — «Нет, это лишь наваждение, это не реально. Нужно успокоиться», — но образам, запахам и вкусам из прошлого всё равно, чего он там хочет. Они собираются вокруг, концентрируются по всей квартире, по всем поверхностям. Неприятно оседают в мозгу и на органах мелкой крошкой забытого прошлого. Живот крутит от привкуса воды — соль, металл. Сигарета только всё усугубляет, дополняя букет. Кажется он и правда начал сходить с ума. Как там говорил его первый психолог — навязчивые образы или галлюцинации?.. Он не помнит что сказал этот чудик. Помнит только как послал его на три веселые буквы, когда тот посмел заикнуться про его чувства. Таблетки он так и не купил. Ведь со временем это стало одолевать его куда реже и приняло совсем иной вид. Жить стало возможно. Но, видимо, сегодняшняя встреча дала знать о себе не самым приятным образом. По ощущениям Экубо, скоро это должно было закончиться, но холодный пот всё лил градом, сердце грозилось остановиться, а тело било электричество. Веки наливаются свинцом. Плохо, слишком плохо, слишком непредвиденно. Слишком больно, нестерпимо и холодно. Он опять видит этаж, чувствует гарь и кровь. Чувствует тепло на губах. Сирена уже словно не слышится, он опять там, опять пытается, и опять ничего не выходит. Но он не хочет отпускать. Хочет… хочет об… Дверной звонок доносится как из-под толщи воды, раздражает, но заставляет очнуться от кошмара. Экубо спал, просто спал.       — Хах… — он нервно осматривается и слышит уже тихие стуки в дверь. Подняться получается не с первого раза, тело словно парализовало ядом, а ноги из сахарной ваты. За дверью стихают шорохи, и слышится лязг ручки — он опять забыл закрыть дверь. Тихие шаги приближаются, эспер уже готов атаковать. Но, слыша знакомый голос и эту фразу, закусывает губу. Она настрадалась за сегодня, но только это может хоть как-то вернуть ощущение реальности и помочь не заплакать на месте, как девочка. Как давно он не слышал её. И не слышал бы до сих пор.       — Ты курил, — не вопрос — утверждение. Холодное и правдивое, выдающее Рейгену всё состояние Экубо. Вот и конец. Фигура. Не особо освещаемая торшером фигура. Тот же серый костюм, что и в их первую встречу. Тот же одеколон. Но другой человек. Мужчина стоит в темной кухне, он не хочет выходить к Рейгену. Он хочет опять убежать, закричать, ударить — все что угодно, но не идти к нему.       — Как-то у тебя тут темновато, — легкая непринужденная поза и спокойный голос. Размеренные шаги и газета летит на пол. Комната наполняется теплым спокойным светом. Пакет с едой, что Рейген держал в руке, теперь покоится на столике. Экубо наблюдает, не в силах возразить, не в силах уйти, не в силах прогнать.       — У тебя же до сих пор работает телевизор, я надеюсь, — щелкает пультом. — О, и правда работает, хорошо, что не выбросил, — на лице мужчины довольная улыбка, он легко снимает свой пиджак, вешая его рядом с черным и садится на ковер. В предвкушении раскладывает еду.       — Рейген, — эспер опирается об косяк, хищно глядя на гостя. Тот же, словно не замечая этого, продолжает накрывать стол, хищно глядя только на еду.       — Зачем ты пришел?..       — О, тут всё очень просто, — боже, он опять говорит с набитым ртом, какая нелепица, — я хотел извиниться.       — Что? — зачем, почему, из-за чего? Экубо не знал. Но ему было плохо от этого. Рейген не должен извиняться. Только не после всего что эспер сделал. Кадык дергается, короткая челка липнет ко лбу от пота. Вокруг всё плывет. Всё словно растворяется в темноте. Паника начинает подкрадываться к мужчине.       — Ты там долго будешь стоять? Я тут один сейчас всё съем, — Рейген говорит как ни в чем не бывало. Казалось, даже его взгляд наполнен всё той же добротой и хитростью.       — Ты… ты… — слова даются тяжело, разум опять подкидывает лживые картинки, руки горят, мозг плавится. — Я…       — Я сейчас всё съем, если ты не поторопишься — верно, — опять усмехается. Экубо знает что это, он знает, что это всё неправда, он чувствует. Но он хочет, он так голоден. Так изголодался. Ему страшно, хотя ему точно нечего терять. Но лишь на секунду он хочет увидеть, почувствовать, попробовать. Хочет выпить до дна и убить. Хочет взять, забрать, не отпускать, навсегда оставить с собой. Тело бьет электричество, лицо Рейгена плывет перед глазами, рука плавится от его тепла. Бьет озноб и по ладоням катится пот. Он хочет, хочет.       — Я хочу… — тянет влажный голос, снисходит на шепот. Внутри больно от прикосновений, больно от осознания. Вся кожа как один сплошной синяк, но хочется этого, хочется.       — Открой, — его просят, зовут. Он слушается, задыхаясь от вкуса крови на языке.       — Тц, сильно прикусил, — слышится скрип, тихие шаги и бормотание Рейгена. Телевизор на фоне всё ещё шумит, но свет в комнате выключается. Экубо чувствует стекло, как его укладывают на диван и мокрую тряпку на лбу, а сознание покидает кукушку.

. . .

Экубо — наёмный киллер, эспер, лучший в своей профессии. Люди или мстительные духи — его это не волнует. Важны только детали и история. История всегда делает любое дело краше и интереснее. Она — его неотъемлемая часть. Экубо никогда не возьмется за дело какая бы цена не была назначена, если его не заинтересуют подробности. А потому устранение духов работа более привычная, нежели устранение человека. Он научился ждать интересное дело сколько потребуется. Привык брать хитростью и своей убийственной ловкостью. Привык выжидать походящий момент для атаки. Он привык быть лучшим. Даже не смотря на то, что он был эспером, силы были нужны лишь для духов — на людей он не имел особого желания растрачиваться. И когда в интернете ему на глаза попался очень броский рекламный баннер «величайшего экстрасенса своего века», он и подумать не мог, что встретит его, что привяжется к нему. После потеряв. Тогда мужчина закончил очередной заказ. При выполнении возникли некоторые сложности, и рука была сломана. Как и подобает ответственному гражданину, он пошел в больницу, а там… А там всё и началось. Не то чтобы его сильно привлек Рейген, но что-то в нем явно притягивало к себе. Он стал захаживать к нему. Сначала от скуки, потом чтобы просто поговорить. А потом всё покатилось кубарем — появился Моб. Моб рос, Моб показывал свои силы, Моб помогал, Моб являлся по первому зову. Рейген словно забыл про Экубо, даже не заметил его исчезновения. Экубо уже был не лучшим. Моб уничтожил его цель — культ LOL. Но Экубо не трогал Моба, не посмел бы, наоборот помогал. Даже стал иногда заходит на чай. Он игнорировал себя, игнорировал заказчиков и психологов. Он продолжал приходить, пользуясь единственной возможность посмотреть на Рейгена. При этом медленно умирая внутри. Он смотрел на то, как Моб с легкостью изгонял очередного духа, смотрел на то, как Рейген его хвалит и подбадривает. Он был рад. Правда был. Потому он и плакал, это от счастья.

. . .

Когда Экубо первый раз услышал о масштабном покушении, он впервые закурил, впервые за десять лет вновь взял сигарету. Он пустил всё на самотек, желая заглушить боль… Рейген лежал под обломком здания, он задыхался, он боялся, он был перед ним. Вертолеты летали вокруг, куски бетона падали, разбиваясь в осколки. Выли сирены, застывала вокруг кровь. Экубо плакал, но уже не от счастья.       — Рейген, Рейген, нет! — осколки пробивали стены одни за другим, падали в пропасть с огромной высоты. Стекла были уничтожены. Их не видели, но вертолеты были совсем рядом. Последний кусок и оглушительный вой.       — Рейген!.. — теплое тело казалось совсем маленьким в его объятиях, кровь капала на пиджак, струйками оплетая руки.       — Мм, — мужчина очнулся, он очнулся, он был жив. Но. Теперь он знал, что Экубо замешан в этом, теперь всё будет кончено. Эспер положил его к стене, запечатывая раны. Каждое прикосновение отдавалось электричеством по всему телу, хотелось остаться рядом. Но это лишь желание. Экубо собирался уходить, когда ослабевшие руки обняли его, прижали тело к себе, и во рту он почувствовал кровь. Кровь, электричество, Рейген. Он… я…

. . .

      — Рейген…       — Я здесь, Экубо, — теплая рука, теплый голос Рейгена.       — Я… — он попытался встать, но в ту же секунду упал — гомон, оркестр и сирены разом разрывали его изнутри, крик застрял в горле. Больно даже открыть глаза.       — Экубо, лежи спокойно, мы поговорим позже.

. . .

И вот они вновь в офисе. Вновь они пьют чай, но совершенно в другом контексте, совершенно по другой причине. Они опять вместе. Экубо больше не чувствует кровь на языке, а вся боль падает с его плеч, оставляя на них только руки Рейгена. Экубо наконец получил то, чего хотел — тепло, объятия и поцелуи. Он получил прощение. Он наконец рядом с ним. Рядом.