цветочный

— Мы не спрашиваем тебя, хочешь ли ты, Хван Хёнджин, мы говорим, что ты сегодня должен сделать, — мать разговаривает грубо. Сегодня она явно не в настроении. Да что уж сегодня — последние пару месяцев. — Мам, вы в своём уме? Я даже не знаком с ней, — Хёнджин с самого утра препирается в надежде, что родители передумают, и ему не придётся покупать цветы для встречи с незнакомой ему девушкой, которую ему нашли родители. — Встреча назначена сегодня на шесть, — отчеканивает родительница и выходит из комнаты, громко стуча обувью (казалось бы, обычные тапочки, но в гневе и не так застучат). Хёнджин шумно захлопывает дверь своей комнаты и падает на кровать. Голова загружена сотнями мыслей. Сегодня ему придётся идти на встречу с девушкой, о которой он знает ровным счётом ничего, кроме имени — Союн. Хёнджин гей, кстати, и мать это жутко раздражает. Собственно, поэтому он и идёт на свидание с дочерью маминой подруги. — Сынок, Союн — чудесная девушка! Она красивая, добрая, готовит вкусно, в конце концов. А тебе надо есть, — твердит мама изо дня в день, пытаясь перетащить сына на истинный путь. Смирившись со своей судьбой, Хван открывает телефон и ищет ближайшие цветочные. Он находит небольшой симпатичный магазин неподалёку и откидывает мобильный в сторону. Первая цель выполнена. Следующая: выбрать приличную одежду, чего делать крайне не хочется — он всё ещё не заинтересован в встрече. Хёнджин считает, что выпендриваться дорогой одеждой не стоит, поэтому останавливается на чёрных широких джинсах и воздушной белой рубашке. Волосы собирает в небрежный хвостик своей любимой розовой резиночкой и выпускает прядки у глаз. — Всё, мам, я пошёл, — кричит Хван из коридора, быстро выходя из квартиры. На улице жарко, но парню уже хочется надеть что-нибудь сверху: рубашка просвечивает, и теперь каждый встречный видит его аккуратные соски, вставшие от лёгкого ветра. Что день пошёл насмарку, Джинни понял ещё с утра, но испачканные в грязи (потому что кто-то не смотрит под ноги) белые кроссовки портят его окончательно — желание куда-то идти отпадает уже полностью. Магазин встретил его стеклянной дверью и надписью «Перерыв 15 минут», что ещё больше разгневало пришедшего. Но как только внутри он увидел светловолосого парня, у него появилось желание простоять тут еще сотню пятнадцатиминутных перерывов, лишь бы подольше понаблюдать за этим ангелом во плоти. А наблюдать было за чем: парень со светлым маллетом, длинными ногами и таким изящным торсом в обтягивающей рубашке, находящимся в обхвате нежно-серого фартука. Он менял воду в штучных розах персикового цвета и смотрелся с ними просто шикарно. Хёнджину захотелось купить ему все цветы, чтобы он просто держал их в руках — настолько он был очарователен. Хван, уйдя в свои мысли, не заметил, как табличку сняли с двери, а перед ним уже стоял тот самый мальчик с маллетом, на которого он бессовестно смотрел последние минут пять. — Добрый день, — почти пропевает низким глубоким голосом флорист, распахивая дверь самостоятельно, не дожидаясь инициативы от стоящего за дверью. — Вы, кажется, ждали, когда закончится перерыв? — почему-то с вопросительной интонацией говорит он, слыша, как собственный голос подрагивает. С момента, как этот неизвестный парень встал у двери, а Феликс заметил его, у него стало дрожать всё: ноги, отчего его походка стала не такой уверенной, руки, посему он чуть ли не уронил вазу, пока сливал старую воду, ну, и голос, что дрожит сейчас при повседневном общении с клиентом. — Чт… да, да! Здравствуйте! — не сразу вникает Хёнджин, продолжая разглядывать продавца. Вблизи он ещё красивее: одни веснушки на лице чего стоят. Хван подавляет мысли о том, что он был бы не против их пересчитать. Желательно губами. Да и что касается губ — так тут тоже залёт: уста светловолосого выглядят мягкими и ухоженными, они имеют милую форму бантика, и даже тут у клиента вырисовывается фантазия, как он сминает эти губы своими, пробуя на вкус. Хван почему-то уверен, что этот парень такой же цветочный, как и всё вокруг него здесь. — Проходите, пожалуйста, — отвечает работник магазина, шире открывая дверь, чтобы впустить покупателя. — По какому поводу вы берёте цветы? Хёнджин проходит внутрь, не замечая, как на него пялится флорист. Сейчас он вообще ничерта не замечает, потому что сам погряз в думах об этом произведении искусства. — Вас как зовут? — игнорирует его вопрос Хван, отчего ему же моментально становится неловко. Рядом с этим парнем мозг отключается — за него говорит только сердце, единственное желание которого узнать максимум информации про этого чудесного флориста. — Эм… Ли Феликс, — он застывает у входа, не догоняя, что вообще происходит. Что с этим парнем? Что с его реакцией на этого парня? Почему этот парень спрашивает его имя? — Приятно познакомиться, я Хван Хёнджин, — нежно отвечает темноволосый, опуская голову в знак вежливости. Он замечает, как щёки продавца немного покраснели. — Извините, если смутил, просто почему-то посчитал, что мне непременно нужно знать ваше имя. Врать Хван уже не видит смысла, потому что адекватного объяснения его поведению ещё с момента перерыва у него нет. Он не дожидается ответа собеседника и подходит к небольшому холодильнику, где в несколько рядов стоят самые разные цветы: розы, пионы, хризантемы, лилии, гвоздики и ещё кучу других, неизвестно каким образом помещающихся в холодильной камере. — Мне нужны цветы для девушки, я иду на встречу, — заговорив об этом, парень заметно поник. — Можем пройти внутрь и выбрать подходящие цветы для дамы, — Феликс моментально оказывается у двери холодильника и открывает её, пропуская Хвана первым, как несколько минут назад. Они проходят в камеру, и до клиента доносится невероятный цветочный запах. «Интересно, а Феликс носит его за собой?» — почему-то думает Хёнджин, но убирает эти мысли в дальний ящик. — Вы с этой девушкой в отношениях? — спрашивает Феликс, и этот вопрос пробирает Хвана до дрожи. — Что? Господи, нет, — чересчур бурно отвечает брюнет, будто оправдываясь перед парнем. — Меня заставили пойти с ней на свидание. Почему-то этому Феликсу хочется всё-всё рассказать, почему-то кажется, что тот всё выслушает, но Хёнджин сдерживается, устремляя взгляд в цветы. — Ладно, я вас понял, можно рассмотреть как вариант вот эти персиковые высокие розы, они почти не несут любовного подтекста, — флорист достаёт одну розочку из ближней вазы. Те самые розы, с которыми его заметил Хван. — Их можно приподнести в качестве благодарности и уваже… — Нет, эти точно не подойдут, — резко перебивает Джинни, — а что можете сказать об этих жёлтых? Перед ним невысокие ярко-жёлтые розы. Где-то Хёнджин читал, что жёлтый — это цвет предательства и разлуки. Может быть, это и есть идеальный вариант? — Только если вы больше не планируете видеться с ней вновь. — Отлично, одиннадцать жёлтых, пожалуйста, — зачем-то смотрит в глаза продавцу, широко улыбаясь, отчего обоих прошибает током. Они стоят молча, смотря друг на друга секунд десять, но Феликс первым отмирает и принимается выбирать самые красивые бутоны для парня. Забудьте слова Хёнджина о том, что Ли — произведение искусства. То, что было до этого — это ерунда. Феликс, собирающий букет — вот настоящее искусство. Его маленькие ладошки раскатывают крафт (как чудно, что не целлофан) по столу, а затем берут и укладывают на неё по одной розочке, красиво скрещивая. Он удаляет лишние листья и веточки и заворачивает цветы в бумагу. Тонкие пальцы завязывают изящную широкую атласную ленту, и продавец рассматривает свою работу, крутя букет и рассматривая его с разных сторон. Хёнджин, откровенно говоря, залип. — Окажутся ли цветы в течение пятнадцати минут в воде, Хёнджин? — хозяин магазина зачем-то делает яркий акцент на имени. — Думаю, что нет, Феликс, — повторяет за ним. — Тогда обрежьте их сами перед тем, как поставить их в вазу, хорошо? — продавец уже у кассы расчитывает клиента, аккуратно держа цветы. — Без проблем. По карте, пожалуйста, — Хван оплачивает букет и сразу же расстраивается, что теперь им придётся попрощаться. В головах обоих проскакивают мысли, что надо ещё спросить что-нибудь, может, даже номер попросить, но откуда в них столько смелости? — Благодарю вас, Феликс, до свидания, — длинноволосый вновь опускает голову, принимая в руки розы. — Приходите к нам ещё, — кивает он в ответ, в очередной раз вызывая мурашки у Хёнджина своим голосом. — Пожалуйста, — договоривает продавец, когда Хван скрывается за дверью. И, конечно, он не слышит этого, потому что, если бы услышал, вернулся бы сразу. Окрылённый такой чудесной встречей, Хёнджин направляется на менее чудесную, но в хорошем настроении. Удивительно, как незнакомый парень из цветочного перевернул его день с ног на голову, но Хвану это понравилось. Хвану этот парень понравился. В шесть он уже сидел в не очень дорогом ресторане, ожидая Союн. Увидев её у входа, парень махнул рукой, чтобы та заметила его. — Привет, — она здоровается первой, присаживаясь за стол. На её лице застыла улыбка, будто бы она очень ждала этой встречи. И, если честно, Хёнджину её даже жалко. — Привет, — улыбается ей в ответ. — Давай сначала закажем? — он быстро опускает глаза в меню, пытаясь меньше контактировать с девушкой. — Да, конечно, — Союн также изучает блюда, периодически поднимая глаза на собеседника. И, конечно, она понимает, что Хёнджину это свидание и подавно не нужно. Ей тоже — Союн вообще лесбиянка. Просто мамы договорились, что нужно детей «лечить», и организовали этот поход в ресторан. — Погоди… эти цветы для тебя, — Хван подаёт Союн букет с розами, смущаясь. — Спасибо, Хёнджин, они такие красивые, — девушка изучает букет, конечно, отмечая цвет бутонов. Сделав заказ, оба продолжали молчать. Это молчание было неловким, но никто не мог его разрушить, потому что не знал, что сказать. И, как ни странно, первой, всё-таки решилась девушка: — Слушай, я так же, как и ты, не в восторге от этого всего, — на что Хёнджин с надеждой поднимает глаза. — Мне парни-то не нравятся, — вот так просто продолжает Союн. Хван пока до такого открытого признания не дорос, особенно, после ситуации с родителями. — Я предлагаю просто поболтать, поузнавать друг друга, чтобы не тратить сегодняшний вечер зря, что думаешь? Джинни видит перед собой руку и пожимает её, а внутри будто всё отлегло: теперь точно можно не бояться, что его захотят склеить. Их вечер прошёл более чем замечательно: они узнали друг о друге много интересного и даже обменялись номерами; договорились общаться дальше, потому что почувствовали, что у них может вырасти отличная дружба. А Хёнджину, например, друзей категорически не хватает. У него в жизни сам он и австралиец Чан, который сейчас в Австралии (на то и австралиец). Парень даже немного расстроился, что специально подбирал такие цветы. Но сделанного не воротишь. Путь домой Хван выбрал не самый короткий, но зато через цветочный Феликса. Время перевалило за восемь, поэтому первый понимал, что шансов встретить его вновь практически нет, но всё равно решился идти именно так, надеясь на что-то. На что Хёнджин надеется, он и сам не знает, потому что заходить внутрь он не собирается, даже если там будет открыто. Он слишком трусливый. Но, может быть, Феликс сам какой-то знак подаст? Ведь Хван не слепой — тоже заметил, что не он один залипал на второго, не один заикался при разговоре и краснел от каждого слова. Проходя по улице, где и располагался магазин, длинноволосый заметил, что свет всё ещё включён, а значит и флорист всё ещё там. Хвана магнитом тянет туда, потому он переходит дорогу на нужную сторону и идёт в сторону магазина. Да, желание зайти выросло в геометрической прогрессии, но смелости как не было, так и нет. Хёнджину бы просто глазком на продавца взглянуть, чтобы унять это трепещущее чувство в области живота — заходить не обязательно. Вот только, чтобы увидеть хоть что-то, надо остановиться, а это не повлечёт ничего хорошего — Хван незамеченным не останется. Замедлив свой шаг, он стал взвешивать все «за» и «против» и понял, что «за» значительно больше, а потому, всё-таки, принял решение зайти в магазин. В конце концов, он может прийти за цветами? «Это бред, конечно» — думает Хван, но решает побороть свой главный страх и дёргает дверь цветочного ларька на себя. — Здравствуйте, к сожалению, мы уже закрыты, — басит Ли, пока не поднимая глаз на клиента, который не додумался посмотреть часы работы, написанные огромными цифрами на двери. — Да? Что ж, извините, — голос Хёнджина дрожит. Он в настоящей панике — кто его вообще дёргал сюда заходить? — Хёнджин? — казалось бы, они общались минут пятнадцать от силы, но теперь этот голос Феликс узнает из тысячи. — Я тебя ждал, — выскальзывает у него. — То есть… — А я боялся зайти, — паника отходит, но на её место приходит радость, разливающаяся по всему телу. «Он меня ждал» — красным мигает где-то перед глазами. Феликс откладывает бумажки, за заполнением которых сидел последний час, и откидывается на стуле, запрокидывая голову назад. Хвану плохо от такой картины: тонкая белоснежная шея, на которой так и хочется оставить пару меток, выпирающий кадык, просящийся на укус. Понимая, что он ушёл не в ту степь, брюнет встряхивает головой, отгоняя непристойные мысли. — Присаживайся, — флорист указывает рукой на стул для покупателей, находящийся по другую сторону от стола, за которым он сидит. Хёнджин садится, не спуская взгляда с Феликса, тот же наоборот — не смотрит на него совсем, предпочитая светлый потолок. Повисла неловкая тишина, которую в этот раз безумно хочется нарушить Хвану, потому что на его языке крутится одно единственное: — Ты сказал, что ждал меня, — говорит он быстрее, чем успевает подумать. Длинноволосый прикусывает язык, опуская, наконец, глаза в пол, зажимаясь. — Слушай, ты неправил… — А я очень хотел прийти к тебе, — позориться — так до конца. Джинни ловит на себе глубокий взгляд, устремлённый прямо в глаза, и замирает, смотря в ответ. В животе снова тянет, а руки так сильно хотят потрогать кожу Феликса, словно от этого зависит если не вся жизнь, то ближайшее будущее точно. Но как бы сегодня он не контролировал свои действия, касаний он себе точно не позволит, поэтому просто переводит взор на руки продавца: они выглядят такими ухоженными, даже бархатными. — Хёнджин, я уже закончил с бумагами, так что собираюсь домой, можем прогуляться, если ты не против? — чтобы привлечь внимание собеседника, он первым касается кончиком указательного пальца руки брюнета, на что тот поднимает глаза на него. — Я не хочу скрывать, что… ты мне понравился. И я знаю, что мы знакомы суммарно около получаса, но свои… так сказать, внутренние ощущения описать по-другому не могу. — Конечно, прогуляемся, Феликс, — улыбается Хёнджин, чувствуя невероятную окрылённость. — И да, ты тоже меня зацепил, — на это он сжимает ладонь парня в своей, прищуривая глаза. Кажется, кто-то обещал без касаний? «К чёрту» — сам себе отвечает Хван, наслаждаясь нежной кожей блондина. Ли чересчур быстро собирается, наспех снимая фартук и отбрасывая его на спинку стула, а затем скрывается в кладовке. Спустя пару минут он возвращается, а брюнет снова залипает: парень вышел не в рубашке, как был до этого, а в чёрной футболке — теперь Хёнджину можно рассмотреть руки Феликса целиком. Они у него худые, но с еле видным рельефом. Его кожа (а о ней парень думает слишком часто) такая белоснежная в сочетании с тёмной вещью, в некоторых местах виднеются родинки, а сам Хван готов поспорить, что на плечах и спине точно продолжается россыпь веснушек, каждую из которых хочется зацеловать. — Ты очень красивый, — почти шепчет брюнет. — И ты просто не представляешь, как меня смущает такое говорить, — Хван заметно краснеет, утыкаясь глазами в пол. — Давай уже пойдём, пока ты тут не растаял, — Феликс идёт к выходу, проходя мимо Хёнджина, разворачивая того за талию лёгким касанием ладони. Второго словно током прошибает, поэтому он резко устремляется за флористом, будто возвращаясь за тем самым касанием, от которого кожа теплеет. Закрыв на ключ дверь и опустив рольставни, парни отправились на прогулку. Оба молчали, но на этот раз тишина их не угнетала: каждый думал о чём-то своём. Хёнджин для себя отметил, какой Феликс маленький. Хотя ростом тот не особо ниже него, все равно он кажется малюсеньким на фоне Хвана. И чувствуют это оба, отчего Ликс краснеет. Молчание затягивается, поэтому Джинни считает нужным её разрядить: — Это твой магазин? — спрашивает он блондина. И этот вопрос Хвана действительно интересует, потому что, увидя то, как Феликс обращается с цветами, как горят его глаза в процессе, ему показалось, что Ликс был для этого рождён. — Да, я открыл его сам, — пожимает он плечами, совсем неудивлённый вопросом. — Мама с самого детства посвящала меня во все её цветочные штучки, а я не был против, радуясь тому, как из луковицы в воде растут зелёные перья. — Это чудесно… Твоя любовь к флоре чудесна, — восхищённо говорит Хёнджин, жестикулируя руками, отчего он задевает предплечье собеседника кистью. — Ой, извини, — и нежно поглаживает этой же рукой задетую область, видя, как Феликс смущается. — Расскажи лучше, чем ты занимаешься? — делая яркий акцент на «ты», задаёт вопрос Ли. — Обо мне-то и так всё понятно: мы же у меня на работе познакомились, — договаривает он. — Да ничего интересного: работаю официантом, деньги трачу на занятия танцами. Мои родители всегда были против танцев в моей жизни, потому что это «немужское», — он делает двумя руками своеобразные кавычки, выделяя это слово. — Но я очень хотел, поэтому, когда я начал зарабатывать сам, я решил осуществить свою мечту. Пока Хван рассказывал о своих увлечениях, на его лице появилась лёгкая улыбка. Такая нежная, такая счастливая и, что самое главное, искренняя. В мире есть три вещи, на которые можно смотреть вечно: как течёт вода, как горит огонь и как Хёнджин рассказывает о своём любимом деле. Он буквально цветёт, а Ликс так любит цветы. — Вау, это реально круто, я тоже всегда хотел танцевать, но в школе мне все говорили, что я очень худой и от этого некрасивый, поэтому я не решался даже пробовать что-то такое, — флорист заметно грустнеет, а у Хвана от этого щемит где-то в сердце. — Прости, я не должен был этого говорить, мы здесь не травмы разбираем, всё-таки, ха-ха. — Феликс, ты не представляешь, насколько они неправы, — Хёнджин машинально берёт ладонь собеседника в свою, приободряюще сжимая. — Ты же буквально произведение искусства: у тебя такие изящные руки, нежная кожа, великолепные волосы, — каждый новый комплимент танцор перемещает взгляд с одной части тела на другую. — А твои веснушки… Они такие волшебные! Ты прям, как маленькая фея! — всё ещё не отпуская кисть Феликса, заканчивает он свою речь. — С-спасибо, — немного заикаясь от волнения, шепчет флорист. — Я чувствую себя ужасно сейчас, прости меня за мои эмоции, — из правого глаза течёт слеза, а Феликс поспешно стирает её, не давая воли чувствам. Хёнджину сейчас хочется сломать каждого, кто посмел сказать об этом солнце хоть одно плохое слово. Ему так больно смотреть, как такой человек, как Феликс, не воспринимает свою внешность, отрицает свою красоту, а после этого ещё и стыдится слёз. Хван не рыцарь на белом коне, но он так хочет спасти своего принца (а рыцарь разве принца спасал?), что не замечает, как с губ слетает: — Слушай, Ликси, давай со мной потанцуешь? — Хёнджин только сейчас отпускает руку Феликса. Он останавливается, цепляясь за плечи второго и разворачивая его к себе. — У меня есть место, где мы можем это организовать. Я так хочу показать тебе, какой ты замечательный. Ну же, давай? — и смотрит на него такими молящими глазами, после взгляда в которые согласишься на что угодно. — Можно попробовать, — и Феликс соглашается. — Я решился на это только потому, что ты предложил, а у меня откуда-то к тебе сильнейшее доверие, что бывает очень редко, — флорист ловит кисти брюнета на своих плечах, накрывая их собственными ладонями. От такого жеста у обоих ноги подкашиваются. Гуляли они где-то ещё с полчаса, узнавая друг о друге много нового: Феликс, например, тоже из Австралии, как и лучший друг Хёнджина, а тот, в свою очередь, несколько лет жил в Америке, улучшая свой английский. Всю прогулку длинноволосый залипает на парня. Случайных касаний стало чуть больше, посему оба краснеют, а у Хвана вовсе коленки подкашиваются, что сдаёт его с потрохами. Понимая, что пора уже закругляться, потому что обоим завтра нужно идти на работу, парни собираются расходиться. — Ты живёшь недалеко отсюда? — спрашивает Хван, желая проводить Феликса. — Да, так уж вышло, что мы, можно сказать, пришли ко мне домой, — с этими словами он указывает рукой на жилой комплекс с десятиэтажками. — Вон тот двор мой. А тебе сколько добираться? — Может минут сорок, но я вызову такси, — брюнет сворачивает в сторону дома Ли, а тот идёт за ним. Оказавшись у подъезда, оба просто стоят, глядя то на пол, то на подъезд, где периодически зажигается и тухнет свет от датчика движения. — Слушай, — первым начинает Ликс. — Ты можешь переночевать у меня дома, чтобы не шататься в такое позднее время, — глаза в глаза, отчего оба снова смущаются. — У меня две комнаты и никакого сексуального подтекста, — заканчивает блондин. Время, вообще-то, не такое уж и позднее: только за одиннадцать перевалило. Но Хёнджину очень хочется посмотреть квартиру Феликса, а ещё очень не хочется куда-то идти или ехать. — Ладно, давай, — соглашается он. — Отлично! Я тебя ещё и накормлю, — флорист светится. Он берёт руку Хвана в свою и быстро тянет его за собой в подъезд, словно ребёнок. Квартира у Феликса уютная. Здесь всё светлое, нежное, как и её хозяин. А что гостю понравилось больше всего, так это то, что она живая: на столе лежит открытая книга, пульт валяется на диване, подоконники забиты комнатными растениями (кто-то удивлён?), а на полках красуются разные статуэтки. Заинтересованный взгляд задержался дольше обычного на картине, висящей в спальне. На ней был изображён океан, а океан — это давняя мечта Хёнджина, о которой он грезит уже несколько лет. — О, её мне прислала мама из Австралии, она у меня пишет картины, — Ликс рассказывает это с нежностью в голосе, отчего по телу Хвана разливается тепло. — Передай своей маме, что она великолепная художница, — восхищённо просит гость, переводя взгляд с полотна на хозяина квартиры. — Обязательно. Через минут десять они уже находятся на кухне, выбирая, что поесть. Феликс вдумчиво изучает холодильник, размышляя о том, что можно предложить брюнету. Хван, не теряя времени, пытается налюбоваться парнем хотя бы на неделю вперёд, хоть и осознаёт, что такой красотой никогда не налюбуешься — всегда будет мало. Длинноволосый старается запомнить каждую деталь во внешности, мимике и поведении Феликса. Ли, например, когда думает, стучит пальчиками по столу, а ещё смешно хмурит брови. За пару минут он несколько раз поправляет рукой волосы, а после встряхивает голову, укладывая их. «Зачем тогда расчесывать их рукой?» — задаётся вопросом Хёнджин, но не озвучивает его, лишний раз не упуская возможности посмотреть, как тонкие пальцы проходят сквозь светлые волосы. — Ты хочешь что-нибудь плотное или наоборот полегче? — спрашивает Феликс, отворачиваясь от холодильника к Хвану. — Я не очень хочу есть, может, попьём чай? — Хёнджин и вправду не голоден, но посидеть лишние минуты за столом с хозяином квартиры не откажется. — Конечно! Я как раз утром испёк брауни, — губы расплываются в улыбке, а глаза прищуриваются. Он ставит чайник и выставляет на стол крупный контейнер с десертом. — Ты ещё и печёшь? — округляет глаза длинноволосый, сразу загребая коробку с брауни в руки, рассматривая. — Увлекаюсь немного, брауни получается лучше всего, — отвечает Ликс, присаживаясь на стул напротив Хвана. — Ну, по крайней мере, мне все так говорят. Щелчка чайника ждали в тишине, а спустя пару минут у каждого стояла кружка чая и небольшая тарелочка, любезно поданные Феликсом. — Боже, Ликси, это чудесно, — восторженно говорит про десерт Хёнджин, тут же прикусывая язык. — То есть… Феликс. «Какой, к чёрту, Ликси? Хёнджин, ты в своём уме?» — ругается на себя гость. — Всё в порядке, мне… понравилось, как ты назвал меня, — опуская глаза в тарелку, тихо отвечает блондин. Он старается не выдавать своего смущения, пытаясь скрыть покрасневшее лицо. — Оу, хорошо… — единственное, что может выдавить из себя Хёнджин. Последний быстро переводит тему на что-то более нейтральное, и они ещё около получаса обсуждают абсолютно разные вещи, перемещаясь с одного объекта разговора на другой. Допив чай, Хван вызывается помыть кружки. Ли сначала препирается, потому что «негоже гостям за собой посуду мыть», но всё равно сдаётся, не в силах спорить с Хёнджином, на которого посмотришь — и сразу согласен на что угодно. — Давай так: ты на кровати спишь, а я себе на диване постелю, — предлагает флорист после позднего ужина. — Ни в коем случае, — отрицательно размахивает руками в разные стороны Хван. — Я тебя мало того, что потеснил и объел, так ещё и твоё место заберу? Нет, уж. — Ладно, герой, пойдём. Хотя бы одежду домашнюю дам, чтобы в верхней не спать, — идёт на уступки (кто-то удивлён?) в который раз. Он хватает рукой плечо Хёнджина, разворачивая его в сторону спальни, чтобы выбрать пижаму. Гость плетётся за Феликсом, размышляя над тем, что он будет спать в его одежде. «Интересно, а она пахнет Феликсом? А порошок у него тоже цветочный?» — мысли одна за другой врываюся в голову, отчего Хёнджину плохорошо. Оказавшись в спальне, брюнет вновь засматривается на картину, уходя глубоко в себя. В голове застрял момент, как тепло Феликс отзывался о своей маме. У них действительно хорошие отношения, и Джинни откровенно завидует. Сам он никогда не ощущал тепла и заботы со стороны родителей: они не поддерживали его увлечения, заставляли делать то, что нужно им, а во взрослом возрасте не смогли принять его ориентацию. Хотя в этом он видит один единственный плюс: «Если бы не мама с её дурацким свиданием, меня бы здесь не было» — заключает Хёнджин, подводя к хорошему концу поток своих мыслей. Так уж он привык — быть оптимистом, несмотря ни на что. — Держи, — Ликс протягивает небольшую стопку вещей из штанов и футболки. Хёнджин не может не улыбнуться: в руках он держит красные клетчатые штаны и чёрную футболку с железным человеком. — Да, они не из одного набора. Да, железный человек. Да, я люблю марвел, — светловолосый отвечает сразу на все возможные вопросы от парня, параллельно доставая с полки постельное бельё для Хвана. Как бы Хёнджин ни пытался, в этот раз у него не вышло уговорить Феликса справиться самим, так что сейчас он просто стоял в стороне, наблюдая, как ему расстилают постель. Взгляд совершенно случайно цепляется за пятую точку Ли, но быстро поднимается до макушки во избежание неловких ситуаций. — Сейчас принесу тебе чистую зубную щётку и полотенце, а всё остальное есть в ванне, — тепло улыбается флорист, разглаживая последнюю складку у простыни. — Да я прям в пятизвёздочном отеле, — смеётся Хёнджин.

***

Не тратя много времени на банные процедуры, гость уже скоро ложится на диван, укрываясь одеялом. «Пахнет какими-то сладкими цветочками, точно» — замечает Хван, смущённо улыбаясь тому, что Феликс, всё-таки, везде цветочный. Даже пижама и постельное бельё пахнет бутонами, отчего в животе у Хёнджина приятно тянет. И это однозначно не возбуждение, а что-то нежное, невинное, но такое тёплое, что разливается по венам парня, посему через пару минут тому становится жарко, и он выбирается из-под одеяла. — Хэй, спокойной ночи, Джинни, — шепчет Ли в дверной проём, выключая свет в комнате. Брюнету становится чересчур хорошо от этого «Джинни», и сил хватает лишь на то, чтобы пожелать доброй ночи в ответ. Парни благополучно засыпают каждый в своей комнате, думая о сегодняшнем дне и о том, что им принесёт следующий.

***

Утро встречает Хёнджина солнечными лучами, пробивающимися в окно, и громким будильником, который не удаётся выключить с первого раза. Парень спросонья не сразу осознаёт, где он проснулся, но весь вчерашний день быстро проскальзывает в памяти, и он вспоминает, что это квартира Феликса, его диван и его чудная пижама с железным человеком. Переодевшись, первым делом Хёнджин отправляется на кухню, где находит небольшую записку на столе рядом с недавно пожаренными блинчиками. «Прости, мы не взяли друг у друга никаких контактов, так что пишу на бумаге, как в сопливых фильмах для подростков. Я уже ушёл на работу, так что завтракай без меня. В прихожей висит запасная пара ключей: закроешь дверь и скинешь их в почтовый ящик. Можешь и ко мне в ларёк занести, если тебе удобно будет. Если что, пиши в инсту: @felbokky. Феликс» — читает Хёнджин, широко улыбаясь. Он и сам не думал, что может поплыть от одной небольшой записки про ключи, но прямо сейчас он в третий раз перечитывает её, чувствуя что-то необъяснимое где-то в сердечке. «Я влюбляюсь» — так просто делает вывод Хёнджин о парне, с которым знаком без пяти часов сутки. Быстро съедая самые вкусные блины в его жизни, он аккуратно складывает записку в несколько раз, укладывая её в задний карман джинсов. Конечно, не забывает помыть за собой посуду и заправить постель, а после выходит из квартиры, решаясь, всё-таки, оставить ключи в почтовом ящике, чтобы по своей натуре их не потерять. Хёнджин вызывает такси и называет адрес кафе, в котором у него скоро начнётся рабочий день, понимая, что домой он уже не успеет. В машине он, конечно, заходит в Инстаграм, ища аккаунт блондина, и спустя минуту он уже отправляет сообщение парню:

hwangjinny

привет, это хенджин, я оставил ключи в ящике

felbokky ой привет) хорошо) «Нужно что-то написать. Нельзя терять этот разговор» — рассуждает сам с собой Хван.

hwangjinny

спасибо, что помог вчера

мне безумно приятно))

«Боже, Хёнджин, что за скобки?» — продолжает он мыслить. felbokky пустяки я только рад помочь) «Эти скобки определённо от него» — заключает Хёнджин. Они переписываются ещё немного о работе, планах на день, и никто из них не решается на что-то большее. Конечно, хочется и пофлиртовать, и пригласить куда-нибудь, а ещё поцеловать, затащить в крова… ой. Это уже перебор, и Хван понимает это, в который раз одёргивая себя, ведь это не у него в голове всплывают картинки, как блондин лежит с раскрытыми ногами, тяжело дышит и просит о чём-то большем. Нет, не у него. После достаточно тяжёлого рабочего дня Хёнджин думает зайти к своему новому приятелю, но не видит для этого повода. «А разве нужен повод?» — думает он, вселяя в себя уверенность, и, всё-таки, отправляется на остановку к автобусу, чтобы не тратиться вновь на такси. Дабы отстраниться от внешнего мира и громких бабок в автобусе, Хван шарится в карманах джинсов в поисках кейса с наушниками, но не находит их, вспоминая, что перед сном вытащил их у Феликса дома и преспокойно оставил их на тумбе около дивана. — Пиздец, — тихо процеживает длинноволосый, чтобы его не услышали пассажиры вокруг. Едет не в самом лучшем расположении духа, но когда выходит на долгожданной остановке, а в далеке виднеется уже такой знакомый цветочный магазин, внутри всё оживает. В этот раз Хёнджин идёт намного спокойнее, чем в прошлый, понимая, что его, скорее всего, будут рады видеть. А от этого на лице расцветает улыбка чуть ли не до ушей. В магазин он заходит такой же счастливый, приветливо улыбаясь. — Привет, Ликси, — сразу на входе почти пропевает Хван. — Когда домой собираешься? — он проходит дальше внутрь магазина и садится на уже опробованный стул для клиентов. — Джинни, здравствуй, я не ожидал тебя увидеть здесь снова. И ты, кажется, не за цветами? — отвечает он скорее с вопросительной интонацией. Ли переводит взгляд с бумаг (будто бы он только ими и занимается) на Хёнджина, склоняя голову набок. — Я просто хотел увидеть тебя, а потом понял, что еще и наушники у тебя оставил, — спокойно отвечает Хван, рассматривая цветы вокруг себя. Взгляд цепляется за вчерашние персиковые розы, и в голове появляется немного дурацкая идея. — У тебя есть счастливое число? — задаёт он резкий вопрос. — Что? — вопросом на вопрос отвечает Феликс, ничего не понимая. — Ну, счастливое число… Или просто которое нравится. — Наверное, пятнадцать? — вновь почти вопросом отвечает флорист, всё ещё не догоняя, что от него хочет парень. — Тогда упакуй мне пятнадцать персиковых роз из той вазы, будь любезен, — просит Хёнджин и улыбается. Да так солнечно, что Ликс готов ему весь мир упаковать сейчас, если тот попросит. — Ты… уверен? — сопротивляется Ли, краснея. — Кажется, слово покупателя — закон, — Хван всё так же улыбается, склоняя голову набок. — Давай, Ликси, ну же. Смысла спорить Феликс больше не видит, потому что понял уже, что препираться с Хёнджином — вещь бессмысленная, так что он встаёт из-за стола и направляется к холодильнику с цветами. Хван обращает внимание на то, в чём сегодня одет Ли: джинсовые широкие шорты чуть выше колена и белая футболка с рукавами по локоть, что вновь скрывала изящные предплечья парня. В горле пересыхает от такого вида, а в частности от тонких ног с таким же лёгким рельефом, как и на руках. Взгляд зависает на икрах, а Хёнджин отмечает для себя, что ноги Феликса идеально выбриты, вызывая всё большее желание у брюнета почувствовать нежность этой кожи. Весь процесс сбора цветов Хёнджин не сводил глаз с флориста. Ему даже показалось, что тот выбирал дольше обычного, тщательно рассматривая каждый бутон таких прекрасных роз. Одно Джинни мог сказать точно: он определённо влюбляется, и с каждой секундой наблюдения за этим парнем всё больше. — Так что там с наушниками? — Феликс первый прерывает тишину. Он собирает букет, укладывая цветы на бумагу и выбирая цвет подходящих ленточек. — А? — Хёнджин, будто в трансе, не расслышал ни единого слова блондина. Голова уже совсем ватная. — Ты сказал, что у меня наушники оставил, заберешь по пути или как? — когда букет собран, он возвращается к столу, за которым всё ещё сидит Хван, не сводящий с него взгляда, что не остается незамеченным для Ли. — Я бы по пути забрал, не могу без них ходить, — отвечает Хёнджин, облокачиваясь головой на ладонь, прикрывая глаза. — Я так устал за сегодня. — Работа? — сразу понимает Феликс. Как и в прошлый раз, за столом он считает стоимость букета, но не спешит её озвучивать, чтобы не прерывать собеседника. — Да блять, посетители заебали, — вырывается моментально. — Извини, — мигом исправляется Хёнджин, пряча лицо в ладонях. — Всё в порядке, я тоже от усталости могу наговорить всякого, — поддерживает его Ликс, сидя напротив. — Я не вижу в матах ниче плохого. И вроде бы Хёнджин с ним согласен, но с другой стороны в голове не укладывается, как из этого рта могут выпадать нецензурные словечки. «Хотелось бы услышать» — понимает Хван, но выводить блондина желания нет никакого, так что он быстро отпускает эту мысль восвояси. — День был реально тяжелый, всё, что я щас хочу — это скорее завалиться в кровать, — продолжает свои жалобы брюнет, наконец, обращая внимание на чудесный букет в руках флориста. — Сколько я должен? — спрашивает, кивая на цветы. Он оплачивает букет и принимает его в руки. Стоит великолепный запах роз, и Хёнджин втягивает его носом, прикрывая глаза. На лице полное умиротворение и спокойствие, отчего Феликс тоже заряжается таким же комфортным состоянием, тепло улыбаясь. — Ликси, это тебе, — Хван встаёт из-за стола и подходит к первому, протягивая букет. Он смотрит на него сверху вниз, и у Ли дрожат колени при виде такого возвышенного и крупного парня над собой. — Джинни, я, конечно, догадывался, что ты купил их мне, но зачем? — возражает светловолосый, но всё равно принимает цветы. Он также вдыхает сладкий аромат, расслабляясь. — Так вкусно пахнут, — констатирует факт Феликс, не отрываясь от бутонов (будто бы он не знает, что сам продаёт). — Вчера я первый раз увидел тебя с этими розами в руках и подумал, что ты очень красивый, — немного тише, чем до этого, говорит Хван. — Я не думал, что мы с тобой увидимся после этого ещё раз, а что я переночую у тебя и подавно. Но раз мне выпала такая возможность, я решил подарить тебе эти цветы и… это глупо? Всё, что я говорю — это глупо, да? — Хёнджин заметно грустнеет, опуская голову, словно закрываясь от Ли. — Нет, ты чего, — Феликс моментально встаёт, в одной руке держа букет, а вторую укладывая на щёку Хвана. Тот, не ожидая такого, резко поднимает голову, сталкиваясь взглядом с глубокими коричневыми глазами. У обоих ком в горле, сказать больше нечего, но оба понимают, что надо, потому что если сейчас будут продолжать молчать, то может случиться непоправимое. Рука Ликса тихонько поглаживает большим пальцем нежную кожу длинноволосого, а тот, в свою очередь, неосознанно подставляется под касания, словно кот. В животе завязывается уже знакомый узел, а в магазине становится очень жарко, отчего дыхание Хёнджина немного сбивается. Он накрывает своей рукой чужую, а после убирает её с лица. — Тише, ещё минута, и я не смогу отвечать за свои действия, а я не хочу, чтобы всё это произошло во второй день нашего знакомства, — успокаивает Ликса Хван, видя, как тот стоит в недоумении от того, что его прервали. — А на третий? — слова вырываются быстрее, чем флорист успевает подумать. Он моментально алеет, быстро отворачиваясь и вовсе отходя обратно к столу. — Извини, я не подумал. Хёнджин быстро догоняет его и легонько щёлкает парня по носу: — Посмотрим, Ликси, — отвечает брюнет, хитро подмигивая. Спустя мгновение он за плечи разворачивает собеседника к себе спиной и легко давит на неё ладонью. — Иди переодевайся, и пойдём, — поясняет Хван. Феликс, не желая, чтобы приятель долго ждал его, мигом проскальзывает в комнату для персонала и возвращается спустя пару минут. В этот раз он не переодевался совсем — стянул с себя только рабочий фартук, оставляя где-то в кладовке. — Не замёрзнешь? — интересуется брюнет, окидывая взглядом наряд парня. — Сейчас, конечно, тепло, но к вечеру всё равно холодает. Не хотелось бы простудить такие ножки, — а на лице хитрая улыбка. «Он… флиртует?» — задумывается Ли, не зная, как реагировать. Хочется как-то ответить на такие слова, но страх спугнуть парня всё ещё никуда не ушёл, так что Феликс ограничивается коротким: — Порядок, пошли, — и жестом руки зовёт Хёнджина за собой, подходя к двери. На улице дует лёгкий ветерок, заставляющий шуршать листья на деревьях; темноту разбавляют яркие фонари, и людей вокруг почти нет. Обстановка становится немного интимной, особенно в тишине, которую, как и всегда, никто не решается нарушить. Если не считать повторяющиеся второй вечер случайные касания ладоней друг о друга, после которых у каждого по телу проходится электрический ток, то, в принципе, они дошли без происшествий. Правда, всю дорогу оба всё так же молчали, так и дойдя до уже знакомого подъезда Феликса. В лифте, наконец, доносится голос последнего: — Сильно устал? — спрашивает Ликс, проходясь кистью по Хёнджиновой руке от плеча к локтю. — Честно? Пиздец, как, — Хван расслабляется под таким незначительным, но очень нежным прикосновением. Он прикрывает глаза и облокачивается затылком к стене, немного расслабляясь. — Может, переночуешь? — в надежде на согласие предлагает Ли. Ему правда трудно смотреть на то, как Хёнджин вяло выглядит по сравнению со вчерашним днём. И ему правда хотелось бы, чтобы он согласился на эту авантюру, чтобы не переутруждаться в поездке домой (и чтобы подольше побыть с ним, конечно, тоже). И Хван соглашается, потому что правда заебался (и потому что Феликс предложил). Наушники, как и предполагалось, лежали на тумбе, так что Хёнджин, дабы не забыть, сразу сложил их в карман штанов. Уже зная, где и что здесь находится, он быстро моет руки и идёт на кухню, чтобы приготовить что-нибудь для хозяина квартиры. Всё-таки он оказывается здесь второй день подряд по доброй воле Феликса, и ужин — это меньшее, чем он может отплатить. — А может просто доставку? — уровень понимания Ликсом Хвана поражает самого Ликса очень сильно, но он действительно сразу догадывается, что надумал второй, когда открывал холодильник и длительно изучал его содержимое. — Я бы пиццы поел. — С ананасами? — а Хёнджину почему-то кажется, что Феликс как раз тот, кто ест пиццу с ананасами. — Да! — чересчур по-детски вскривает Ли, порываясь даже хлопнуть в ладоши. Не желая медлить, они в течение пяти минут заказывают еду и ожидаемо спорят над тем, кто заплатит за заказ. — Я отдам тебе половину, не смей спорить со мной, ты в моей квартире, в конце концов, — Феликс несильно стучит кулаком по столу больше для драматичности, чем для угрозы. — Вот именно, я в твоей квартире. За два дня, которые мы знаем друг друга, я уже второй раз ночую у тебя, — он машинально накрывает кулак Ликса своей рукой, будто бы успокаивая. — Дай мне хотя бы нас накормить? И кто Феликс такой, чтобы перечить ему? Пока парни ждали свой заказ, они успели переодеться, обсудить легендарную пижаму с железным человеком Ёнбока и ещё раз поспорить. Выбрать фильм для просмотра оказалось сложнее: Хёнджин настаивает на том же «Железном человеке», а Ли, в свою очередь, не отказался бы от мелодрамы, где в конце обязательно умрёт главный герой, а его партнёр не сможет смириться с этой потерей. — Ладно, давай свои сопливые фильмы для подростков, — сдаётся Хван, вспоминая вчерашнюю записку. Как тут не сдаться, когда на тебя смотрит такое светлое чудо глазами, как у кота из знаменитого мультфильма про зеленого орка? Пицца с ананасами оказывается не такой плохой, как себе ее представлял длинноволосый. Немного сладкий вкус фрукта отлично дополнял основную начинку из мяса, и где-то далеко в подсознании Хёнджин даже провёл аналогию со своей реальной жизнью и сладким Феликсом, так хорошо вписавшимся в неё. Смотреть решают у Ликса в комнате, потому что там телевизор круче: огромная плазма на стене, так удобно расположившаяся напротив кровати. Хван даже удивился, что не заметил её вчера, полностью вовлекаясь в картину с изображённым на ней австралийским океаном. Хёнджин не знает, что за фильм они включили, но Феликс сказал, что смотрел его уже несколько раз, и парень точно не пожалеет, что он выбрал именно его. В действительности, Хван не пожалел, но вовсе не потому что фильм интересный — просто к середине Ликс так расслабился, что уложил свою голову на плечо парня и продолжил смотреть кино так. В конце концов, он уснул в таком положении, а Хёнджин не мог себе позволить тревожить такое чудо, поэтому тоже решил отключиться прям так.

***

Первым проснулся брюнет, вновь не сразу понимая, где он. Правда, на сей раз, ещё в обнимку с каким-то парнем. Выпей он вчера, подумал бы, что они переспали, но, к счастью, он отчётливо помнит всё вчерашнее, поэтому спокойно выдыхает. Ему давно не спалось так хорошо: он чувствует, что полностью выспался, сил, потраченных на тяжелой рабочей неделе, прибавилось, а ещё было так тепло, наконец, спать не одному, а в чьих-то руках. А ещё лучше именно в Феликсовых. Нарушать спокойный сон второго абсолютно не хотелось: пусть отдыхает (а ещё даст Хёнджину старательнее себя рассмотреть), так что Хван старается меньше двигаться, дабы не разбудить парня. Они лежали в позе большой и маленькой ложечки: Феликс прижался спиной к груди брюнета, а тот обнимал его за талию, поглаживая руку Ли почти не касаясь. Пролежав так ещё с полчаса, Хёнджин успел рассмотреть каждую веснушку на лице Ликса. Ему очень хотелось запечатлеть их в своей памяти — парень немного увлекался рисованием, хоть никогда и не занимался этим профессионально. Это скорее хобби, вдохновение на которое приходит вместе с особенным душевным состоянием. А сейчас, как раз, такое: внутри разливается бесконечное тепло, бабочки водят хороводы в животе, а сердечко приятно сжимается. И всё это от одного парня перед ним. Сказал бы Хёнджину кто-нибудь, что он когда-то будет чувствовать себя так, он бы не поверил точно. Возле уха послышалось лёгкое бурчание: кажется, Феликс проснулся. Он разлепил тяжёлые веки и вытянул руки, вытаскивая их из чужой хватки. Что-то щёлкнуло у блондина в голове, и он резко замер. Феликс в одной кровати с Хёнджином. — Доброе утро, Ликси, — послышалось сзади. Хван был абсолютно спокоен. Он оставил руку на талии парня и почувствовал, как Ли напрягся. — Мы уснули вместе? — отвечает вопросом хозяин квартиры. Ему определённо неловко, его щёки раскраснелись, но не от того, что парень как-то смущает его (хотя, отчасти от этого тоже), а потому что ему это всё нравится. Нравится тёплая кровать, нравится спать до обеда, нравится Хёнджин, обнимающий его за пояс. Короче, Феликс нормально так вляпался. — Да, ты уснул первым, а я просто не стал тебя будить, — поясняет Хван. Они оба почти не двигаются, чтобы не сделать лишних движений и не смутить друг друга ещё больше. — Прости, — Феликс машинально находит руку брюнета на талии и сжимает её, подтверждая свои извинения. Такой уж он — тактильный очень. — Слушай, я даже не скрываю, что ты мне нравишься, а ты ещё умудряешься извиняться. Не смеши, пожалуйста, — он отстраняется и, наконец, приподнимается на кровати, оставляя Феликса лежать одного. — Я пойду в душ. Гость берёт те же банные принадлежности, что вчера оставил около дивана в гостиной, и направляется в ванную. Чтобы привести свой затуманенный разум в порядок, он встаёт под холодный поток воды, и вроде как даже расслабляется, отпуская все мысли прочь. Все, кроме одной: ему безумно нравится Феликс. Думая, что его приятель уже встал, он идёт из ванной на кухню, но не находит там его. Хмыкнув, он возвращается в спальню, где застаёт Ликса, всё ещё лежащего на кровати. Он уткнулся носом в подушку, лежа на животе. Хёнджин невольно опустил взгляд на пятую точку парня, обтянутую штанами, которые задрались после сна, сильнее выделяя полушария. — Чем сегодня будешь заниматься? — спрашивает Хван, присаживаясь на кровать слева от Ли. — Да я как-то не планирую обычно, — бубнит в подушку Феликс, не в силах поднимать голову (как он дышит вообще?). — Пойдём на свидание? — так легко выкидывает Хёнджин, опуская ладонь на спину блондину. — Что, прости? — Феликс аж голову поднял, невдуплённо смотря на длинноволосого. — Ну, свидание. Это когда два человека идут куда-т… — Я знаю, что такое свидание. Ты зовёшь меня на свидание? — Ликс абсолютно не ожидает такого порыва от гостя. Он только сейчас замечает чужую руку на спине, что медленно её поглаживает. Хочется расслабиться, поддаться касаниям и мурчать от наслаждения, но Ли себе такого не позволяет. — Ну, пойдём, что ли, — отвечает он вместо этого. — Отлично, тогда в шесть встретимся у цветочного? — его рука тянется к шее, немного сжимает её, сразу отпуская. Тело Феликса заметно вздрагивает от такого жеста, и у него получается вымолвить единственное: — К-конечно, — и отворачивается к окну, чтобы спрятать смущение. — Хорошо, тогда я пойду собираться домой, — кидает напоследок Хёнджин, уходя в гостиную.

***

Феликс не знал, куда Хван поведёт его, поэтому решил остановиться на чём-то нейтральном: синих широких джинсах, в которые заправил белую футболку. Несколько колец, подвеска и много серёжек в ушах — всё, как он любит. Ли решил взять с собой шоппер, чтобы положить в него кофту на случай, если станет холодно, и отправился к своему магазину, где была назначена встреча. Когда он оказался на месте, Хёнджин уже был там: он стоял, уткнувшись в телефон, и не видел, что Ликс шёл к нему навстречу. Заметил он его только, когда кто-то остановился напротив него. — Привет, извини, я тебя не увидел, — здоровается Хван. — Привет, ничего страшного. Куда пойдём? — интересуется Феликс, наблюдая за Хёнджином. Тот стоял, потупив взгляд, и в его глазах застыло… смущение? Хёнджин смущался? Немыслимо. — Мы можем сходить в кафе, если ты хочешь кушать, а потом в парк неподалёку… А вообще, ты можешь сам предложить, если… — брюнет говорит тихо, будто бы и правда вся обстановка смущала его. — Отличная идея, — не даёт ему договорить Ли, останавливая Хёнджинов словесный поток. Он дотрагивается пальцами до ладони парня, а тот стоит, как вкопанный, никак не реагируя. В Хёнджине бушует очень много эмоций, мыслей, которые хочется выплеснуть наружу, но ему кажется, что если он сейчас скажет хоть слово — его уже никто не остановит. Поэтому он глупо втыкает куда-то в грудь блондину, тихо сходя с ума от простого касания пальцев его руки. От таких нежных пальцев, которые приободряюще сжимают его. От таких коротеньких пальчиков, которые рядом с Хвановыми выглядят детскими. Их молчанка подзатянулась, и Феликс, поняв, что от бывшего смельчака инициативы не дождёшься, проявляет её сам: переплетает пальцы воедино и несильно тянет за собой Хёнджина, направляя вперёд. Второй от таких жестов опять немного тушуется (и даже краснеет!), но, не желая медлить, быстро сравнивается с Ликсом, мельком поглядывая на их сомкнутые руки, так хорошо смотрящиеся вместе. Ли приводит их в какое-то кафе, о существовании которого Хван ни слуху ни духу, но оно кажется ему милым. Ванильным таким, и длинноволосый даже не удивляется, что именно Феликс его сюда завёл: это заведение определённо в его стиле. Они выбирают себе столик на двоих у окна, где их уже ожидает меню. Феликс тут бывалый, так что делает заказ быстро, а следом ещё и помогает Хёнджину определиться с сегодняшним ужином. Конечно, в процессе заказа, они уже не держались за руки, и Хвана это расстраивало. Он так быстро привык к теплу в своей ладони, что, не прошло и получаса, а он уже нуждается в этой маленькой ручке. Недолго поразмыслив, брюнет решил спросить: — Можно взять тебя за руку? — скромно спрашивает Хёнджин, вытягивая свою на столе в приглашающем жесте. — Ты правда спрашиваешь это после того, как я повёл нас по городу за руки без спроса? — смеётся Феликс и сжимает чужую руку в своей. А Хван от этого тёплого смеха плывёт, сам начиная хихикать в ответ. Парни сидят так до того момента, пока им не приносят блюда. В Хёнджине просыпается взявшийся из ниоткуда голод, так что он сразу принимается кушать, отпуская руку. Съев несколько кусочков мяса, настроение Хвана поднимается выше некуда, а вместе с этим появляется смелость к разговорам, так что они ещё около часа обсуждали всё на свете: от серьёзных вещей, вроде политики, до глупых фактов о себе, вроде знака зодиака и любимого цветка. Так, Хёнджин узнал, что старше Феликса на несколько месяцев, что тот безумный кошатник, а что самое главное — он самый бисексуальный бисексуал в мире. Как они к последнему пришли, никто и не заметил. Просто сначала про детство говорили, потом про первую любовь, потом про секс, а потом про секс с парнями. И если у Хвана переход сразу к последнему пункту, то у Феликса было столько опыта с обоими полами, что Хёнджину даже неловко от того, что секс у него был всего дважды, так ещё и с одним и тем же парнем (хотя, это, вроде как, плюс?). В парке парни оказываются ближе к восьми вечера: уже начинает потихоньку темнеть, но домой никто не собирается (разве что снова к Феликсу?). Они долго гуляют, покупают себе разные вкусности, громко смеются и держатся за руки, не переставая. Чужая ладонь стала настолько родной буквально за один вечер, что у Хёнджина не раз проскакивают мысли, что он бы с радостью держал их до конца жизни. — Такой чудесный вечер, — говорит Хван, мечтательно смотря на потемневшее небо. Они остановились на скамейке, чтобы отдохнуть от часовой прогулки по улице. — Да, спасибо тебе, — отвечает Феликс, поворачиваясь на собеседника. Он рассматривает его лицо, в очередной раз поражаясь, как же Хёнджин красив. Ли замечает у старшего под веком родинку и улыбается — говорят, родинки находятся в местах, где человека чаще целовали в прошлой жизни. А Феликсу самому сейчас хочется пометить своими губами это маленькое пятнышко, но он, конечно, на это не решается и просто продолжает наблюдать за брюнетом. — Тебе спасибо, — Хёнджин разворачивается к блондину, сжимая чужие пальцы, лежащие всё это время у него на коленке. Взгляд Хвана падает на пухлые губы Феликса, блестящие из-за того, что тот их слишком часто облизывает, а биение сердца предательски учащается от интимности этого момента. Вокруг ни души, глубокий вечер, и лишь одинокий фонарь над их скамейкой даёт немного тёплого света (как Феликс родинку-то разглядел?). Глаза бегают вверх-вниз по лицу Ли, желание поцеловать его усиливается с каждой секундой, но он ничего не предпринимает, боясь отказа. Ещё бы: они знакомы три дня, а Хван к нему уже с поцелуями лезет. Не быстро ли? «Нет, не быстро» — рассуждает Феликс у себя в голове, понимая, о чём думает Хёнджин, и медленно приближается к его губам в страхе спугнуть. Между ними считанные миллиметры, носы уже касаются друг друга, и Ликс тянется свободной рукой к щеке длинноволосого, накрывая её. Хёнджин опускает взгляд на нежную кисть, и дыхание немного сбивается. Феликс никуда не спешит: он примыкает своим лбом к чужому, прикрывая глаза, и переплетает пальцы рук у Хвана на колене. Тот, уже не в силах сдерживать своё желание, первым целует такие сладкие губы. Он широко распахивает глаза, когда чувствует, что ему отвечают на поцелуй, и от этого становится смелее: напористее сминает чужие губы, ухмыляясь, когда из уст Ли слышится тихий стон. У Хёнджина сносит крышу, но последняя клетка мозга всё ещё может мыслить адекватно (пока что), так что он отстраняется, судорожно глотая воздух, которого сейчас так не хватает. — Родной, ты мне безумно нравишься, — шепчет брюнет, укладывая свои руки на лице Феликса, — но давай не будем торопиться, — он напоследок коротко целует его в губы и первым встаёт со скамейки, подавая руку парню. Хёнджин уже в который раз вызывается проводить младшего, так что они идут по тёмному городу и ничего друг другу не говорят. В этот раз молчанка не неловкая, наоборот — каждый витает в своих мыслях, рассуждает о чём-то, делает выводы: а вывод у обоих один. Оба улыбаются, ощущая разливающееся по телу счастье, и не замечают, как примерно спустя полчаса они оказываются у до боли знакомого подъезда Феликса. — Увы, сегодня я не зайду, — огорчает последнего Хван. Он правда считает, что не стоит: обоим нужно ещё раз всё обдумать, проанализировать произошедшее за последние три дня. Хёнджин уверен: это не последняя их встреча, но всё равно не хочет идти вперёд паровоза, так что быстро чмокает Ёнбока в губы и уже машет на прощание, медленно удаляясь из поля зрения Феликса. — А жаль, — отвечает блондин в пустоту и уходит в дом. Квартира даже пустует без Хвана: здесь безумно тихо, в прихожей опять только одна пара обуви, а на кухне никто не листает Инстаграм с безумно громким звуком. «Неужели ему нравится так громко?» — думал Ли, но ничего Хёнджину не говорил, потому что рядом с ним совсем забиваешь на свой комфорт, лишь бы парню рядом было хорошо. Думая о Хёнджине, на ум Феликсу приходит одно единственное слово: счастье. И правда: вместе с Хваном в жизнь блондина пришло нескончаемое счастье, которое только растёт, когда тот находится рядом с ним. Он раньше не чувствовал ничего подобного: да, у него было достаточно парней и девушек, но они не вызывали даже похожих эмоций, что принёс за собой этот парень. С остальными хотелось только секса. С Хёнджином тоже секса хочется, определённо, но ещё о нём хочется заботиться, трогать, нежничать — всего-всего с Хёнджином хочется. Феликс этого не смущается — скорее, принимает, как должное, потому что видит: Хвану тоже хочется всего этого. Иначе не было бы смущения, касаний, поцелуев, в конце концов. И Феликс тоже уверен, что это их далеко не последняя встреча. Спать после насыщенной прогулки хочется безумно, и светловолосый уже готов, но уведомление его останавливает: hwangjinny *фото* Ликс моментально открывает диалог с парнем и застывает: на фото Хёнджин лежит на кровати, снимая себя сверху. С этого ракурса Ёнбоку видно много: тонкая шея, на которой только засосы оставлять, острые ключицы, так и напрашивающиеся на укус, и рельефная грудь с аккуратными розовыми сосками, которые хочется вылизать, слушая стоны парня. Одёргивая себя и понимая, что он уже слишком долго рассматривал одну единственную фотографию, Ли быстро строчит ответ:

felbokky ты красивый

«А зачем скрывать очевидное?» — заключает Феликс и ждёт ответа. Правда, его не следует ни через минуту, ни через десять, ни через полчаса. Сделав вывод, что тот скорее всего заснул, Ли тоже откладывает телефон и ложится, наконец, спать.

***

Утро блондин просыпается в одиночестве, что его немного расстраивает, когда он вспоминает, что вчера с ним в обнимку спал Хёнджин. Ли берёт телефон и первым делом заходит в переписку с Хваном, где висит несколько уведомлений: hwangjinny спасибо, ликси :) ты тоже безумно красив какие планы сегодня? Феликс представляет брюнета, лежащего на кровати в одних боксёрах и печатающего эти сообщения. В животе потихоньку затягивается узел, но Ёнбок быстро развевает эти фантазии, решая, всё-таки, ответить парню:

felbokky никаких, отдыхать буду завтра на работу уже не хочешь ко мне? фильм посмотрим

И Хёнджин, конечно, не отказывается, понимая, что не видел парня всего около двенадцати часов, но уже безумно соскучился.

***

Его день проходит бессмысленно: сначала он листает ленту Инстаграма, не заставив себя встать с кровати, затем включает какой-то фильм, который смотрит почти до пяти вечера. Парни договорились на шесть, так что пол шестого Хван уже садится в такси (на богатом) и оказывается у дома Феликса даже чуть раньше. «Ну, ниче страшного» — думает Хёнджин и звонит в домофон, ожидая ответа. Его пропускают в подъезд и через пару минут он уже стоит у входной двери. Заходит не сразу — сначала недолго топчется, проверяет карманы и рюкзак на наличие всего необходимого и только потом стучится в дверь, игнорируя звонок. — Открыто, — слышится с противоположной стороны, и гость проходит внутрь. Не видя Ликса перед собой, он быстро разувается и вместе с рюкзаком идёт на кухню, где сидит Феликс, пьющий чай с брауни. — Привет, — Ли улыбается. — Привет, — отвечает Хёнджин, присаживаясь напротив к стоящей для него кружке ещё горячего чая, и вытягивает одну руку вперёд, как вчера в кафе. — Чем занимался сегодня? — Феликс понимает всё без слов и сжимает ручку в своей, поглаживая большим пальцем её тыльную сторону. Он наблюдает за парнем, тепло улыбаясь и склоняя набок голову, умиляясь тому, как Хван любит нежности. — С утра дома пролежал, потом к тебе собрался, — брюнет не сводит глаз с рук на столе. Он отвечает непринуждённо, совершенно не задумываясь, потому что голова занята тёплыми руками. Но кое-что он вспоминает. — Я принёс выпить, если ты не против, — свободной рукой он открывает рюкзак, лежащий у стола, и вытаскивает из него бутылку полусладкого и огромную коробку конфет. — Не знал, чем закусывать, но мне показалось, тебе понравятся конфеты. Всё это время Феликс ни слова не проронил, внимательно слушая парня и следя за его действиями. Он обрадовался вину, ещё больше сладостям, но больше всего, конечно, своему гостю. Ли в который раз думает, что это удивительно, что они знакомы всего ничего, но он готов ему чуть ли не жизнь свою доверить. Ещё больше удивительно, что он чувствует это не один — всё взаимно. Он улыбается своим мыслям и говорит: — Пойдём в спальню? — блондин игнорирует недопитый чай. Ему хочется поскорее упасть в объятия парня напротив, так что он первый встаёт и тянет за собой Хвана, не забывая взять вино с собой. Хёнджин же взял сладкую коробку. Устроившись удобнее на кровати — светловолосый положил голову на плечо Джинни, а их ноги были почти переплетены — они стали выбирать фильм. Хёнджин почувствовал сладкий запах каких-то цветов, исходящий от волос Ли, и уже раз четвёртый сделал вывод, что парень действительно был цветочным (ну, и шампунь тоже). Они решают остановиться на каком-то фильме от марвел, и Феликс, словно ребёнок широко улыбается, когда видит на экране знакомую заставку. — Чёрт, бокалы, — вспоминает Хван, резко выпрямляясь, оставляя голову блондина без опоры. — Я схо… — Можем пить из горла? — предлагает безумную идею хозяин квартиры. Ну, для Хёнджина она была безумной: он же до чёртиков брезгливый. Обычно брезгливый. Сегодня, видимо, день необычный. — Хорошо, — старший еле открывает руками бутылку, порываясь уже всё равно идти на кухню за штопором. Не успевая ничего сообразить, как у него выхватывают бутылку из рук. — Люблю полусладкое, — молвит Феликс и примыкает к горлышку губами. Хёнджин замер. Картина, открывшаяся перед ним, заставляет его покраснеть: взгляд падает на открытую шею с сильно выпирающим кадыком, и Хван наблюдает, как при каждом глотке этот кадык дёргается, вызывая своим видом у гостя тянущее внизу ощущение. Ёнбок на это усмехается, оторвавшись от бутылки с чпокающим звуком, и передаёт её обратно в руки Джинни. Так и лежат: потягивают вино, смотрят фильм, нежатся в руках друг друга. На экране Вижн борется с Альтроном, а значит уже скоро конец. На бедро Хёнджина приземляется рука. И ладно бы, если она осталась так лежать, но нет — Феликс поглаживает его бедро от коленки к тазовой косточке вверх-вниз и так едко ухмыляется. Они выпили немного: бутылка даже не опустела. Сильного опьянения не чувствуют, но расслабило достаточно, чтобы решиться показать свои желания, уже который день хранящиеся под замком. Так что Ли показывает — прямо, напористо, ничего не тая. Он знает: Хёнджин тоже хочет. Просто он мальчик неторопливый, а Ликс привык всё и сразу. — Что ты делаешь? — спокойно спрашивает Хван, пытаясь игнорировать нарастающее возбуждение. Да, ему тоже хочется, но что-то внутри останавливает — не должно это случиться так быстро. — Разве не видно, что я делаю, Джинни? — младший резко сжимает ляжку последнего, выбивая из него шумный выдох. Хёнджин ничего не успевает ответить, как Ли накрывает его губы своими, перекидывая через него ногу и садясь сверху. Феликс сминает его губы, активно ёрзая на бёдрах старшего от нетерпения — он ждал для себя непривычно долго. Почувствовав, наконец, ответ на поцелуй, он сразу проталкивает язык, изучая рот возлюбленного. Оба чувствуют желание, ранее им неизвестное. Можно было списать всё на алкоголь, но не сказать, что они прям не соображают. Наоборот — здесь сегодня только чувства-чувства-чувства. И раз вечер так сложился, Хёнджин продемонстрирует все свои чувства полностью. — Сегодня я буду тебя любить, — шепчет Хван, отрываясь от опухших губ и прижимаясь своим лбом к чужому. Его руки блуждают по телу Феликса: проходятся по груди, задевая соски, пересчитывают рёбра пальчиками (Ёнбок такой худой!), сжимают талию, показывая: «моё». Феликс на это тихо постанывает, извивается, желая получить больше касаний, ёрзает на пахе старшего, намекая на продолжение. Его ведёт от такого Хёнджина: ласкового, нежного, любящего. Хван сумел передать свой настрой Ликсу: тот теперь тоже хочет не просто секса — он хочет настоящей любви. Ли снова целует брюнета, обхватывая его лицо руками, теснее прижимаясь к телу второго, сливаясь с ним в единое целое. Руки Хёнджина тянутся к футболке Феликса, поддевают её, вынуждая отстраниться на считанные секунды и вновь прильнуть своими устами к чужим. Недолго терзая губы гостя, Ёнбок тоже снимает с него футболку и буквально присасывается к острым ключицам, оставляя не очень яркие метки, зализывая пятнышки языком. Своими поцелуями он идёт от шеи до сосков, облизывая каждый по очереди. Над ухом слышится тихий стон, и Ли понимает, что нашёл чувствительную зону партнёра. Он уделяет соскам особое внимание, покусывая их и терзая кончиком языка. Блондин тянется к горошинкам руками, прокручивая их между пальцев, на что Хван закусывает губу, заглушая вырывающийся стон. Не в силах больше себя сдерживать, Хёнджин за мгновение переворачивает их, оказываясь сверху. Он ведёт дорожку мокрых поцелуев по телу Ли, почти не отрываясь. Быстро расстёгивает джинсы блондина, стаскивает их вместе с трусами и примыкает устами к внутренней стороне бедра, слыша сверху низкий стон. — Ты чертовски красивый, — в процессе делает комплимент Хван, заставляя парня краснеть. Он продолжает выцеловывать бёдра Ликса, выбивая из него тихие стоны. — Не сдерживайся, я хочу тебя слышать, родной. — Джинни, пожалуйста, — просит нижний, неоднозначно вскидывая бёдра. Член, в уже полностью вставшем состоянии, жаждет прикосновений, а Хван не может такому отказать. Его губы опускаются на влажную головку, и Феликс, не сдерживаясь, сразу толкается Хёнджину в рот. — Куда ты так торопишься? — отрываясь от плоти, спрашивает брюнет. От члена до губ тянется длинная ниточка слюны, и Ли зажмуривает глаза от такого возбуждающего вида — заканчивать ещё слишком рано. Хван вновь насаживается ртом на головку и на этот раз заглатывает до середины. Рука Феликса машинально зарывается в его волосах, направляя парня в нужное русло. Член Ли не очень длинный — Хёнджин без проблем берёт его до конца, упирая в стенку горла. Последний постанывает от возбуждения, посылая вибрации, дарящие ещё более сильные ощущения Ёнбоку. Тот уж отпустил себя — стонет максимально громко, выгибаясь в спине до хруста позвонков, вколачивая член в тёплое горло возлюбленного, придерживая голову Хвана в статичном положении. Хёнджин не сопротивляется — позволяет делать с его ртом всё, что тому вздумается. Толкнувшись ещё несколько раз, Ли бурно кончает в глотку брюнета, задерживая его голову, чтобы тот принял всё семя. Хёнджин без доли возмущения всё проглатывает и похабно слизывает остатки семени с своих губ. — Чёрт, прости, — извиняется Феликс. — У меня никогда не было такого оргазма, — словно в бреду, шепчет младший, всё ещё подрагивая от пришедшей разрядки. — Ты великолепен, — Хван приближается к лицу Ли и нежно целует второго, делясь с ним его же вкусом. — Хочешь продолжить? — абсолютно серьёзно спрашивает гость, нависая над Ликсом. — Да, Джинни, я хочу всего тебя, — он проходится рукой по паху старшего через штаны, чувствуя, как плоть от одного касания вздёрнулась в интересе. Хёнджин опускает ладонь на полустоящий член Ли и медленно надрачивает его, потихоньку нагоняя возбуждение вновь, параллельно поцелуями-бабочками осыпая всю грудь. Им движут настоящие чувства, родившиеся за несколько дней, но имеющие силы на много лет вперёд, и в каждом своём поцелуе, в каждом толчке, прикосновении, он хочет сегодня отдать все эмоции, таящиеся в нём. Каждый его жест наполнен чувствами, отчего Феликсу хочется плакать, потому что у него никогда не было занятия любовью раньше — только быстрый грубый перепихон с незнакомыми людьми в абсолютно рандомных местах. Он в своей квартире сексом принципиально не занимался, не желая осквернять мягкую кровать чужими телами. Другое дело — Хёнджин. — У тебя есть смазка? — спрашивает Хван, периодически отрываясь от такого манящего тела, которое хочется пометить везде, где только можно. — Да, она в первом ящике в столе, — Феликс кивает головой в сторону, указывая на ящики. Он чувствует холод, когда парень сходит с него, и немного сжимается, вновь почувствовав смущение — он такой открытый, разрисованный засосами, возбуждённый, а что самое главное — обнажённый, лежит здесь перед старшим. И это действительно смутило его только сейчас. Впрочем, времени на мысли об этом у него было не так много, потому что спустя секунд десять около него опять оказывается разгорячённое тело. Хван откидывает бутылочку смазки в сторону, а сам спускается к поясу Феликса, цепляясь руками за ляжки из-под низа. Он приподнимает его ноги, сгибая в коленях, открывая взор на пульсирующую дырочку, выглядящую немного разработанной. — Ты… готовился? — Хёнджин задаёт этот вопрос неуверенно. Он полностью спускается к низу, и его голова находится на уровне паха Ли. — Я надеялся на такой исход, — признаётся блондин, издав резкий писк, когда ощутил юркий язык у входа. Хёнджин ничего не отвечает. Ему сейчас приспичило вылизать этого парня, чтобы вновь довести до исступления. Хоть в таких делах Хван и не мастер, но наслаждение на лице у Феликса говорит за самого себя, так что старший чувствует себя вполне уверенно. Брюнет придерживает одной рукой ноги парня, прижимая бёдра к торсу, второй он открывает смазку, а языком рисует невообразимые узоры: то водит по входу язычком в хаотичные стороны, то проталкивает его внутрь, то облизывает дырочку всей площадью языка. Признаться честно, это первый римминг у Феликса. За весь его обширный опыт никто никогда не делал ничего подобного. Он, наверное, и не позволил бы. Но то, что сейчас вытворяет Хван — лучше, чем самый ахуенный минет от какого-то незнакомца в туалете, вытворящего в тот день просто невообразимые махинации с его членом, доводя почти до дрожи. Ли скулит, мечется на кровати, ощущая, как к вылизывающему языку добавляется первый палец, обильно смазанный лубрикантом. Он принимает его абсолютно без проблем, сразу начинает насаживаться и просить о большем. Движения Хёнджина плавные, аккуратные и до безумия медленные. Он боится причинить любовнику боль, хоть и видит, что тот спокойно принимает первый палец. Убедившись, что Ёнбоку точно комфортно, брюнет добавляет второй, потихоньку его вводя и не забывая дополнительные движения языком для большей остроты ощущений. Сверху слышатся обрывистые стоны и шумное дыхание, которые сильнее возбуждают Хвана, заставляя член в неприятно натирающих штанах сочиться предэякулятом, оставляя на джинсах мокрое пятно. За вторым пальцем идёт третий, после чего Хёнджин почти сразу находит простату, улавливая ухом громкий вскрик, когда пальцы проходятся точно по ней. — Ты как? — интересуется длинноволосый, отпуская бёдра Ли и свободной рукой надрачивая его член, влажный от семени. — Я хочу... ещё, — словно во сне, шепчет Феликс, продолжая насаживаться на пальцы и выстанывать рандомные звуки и слова. Там что-то про член, про Хёнджина, про симпатию, но до конца Хван не срастил. — Что угодно для тебя, родной, — отвечает старший, оказываясь у лица Ёнбока. Феликс целует его первым, сразу вплетая язык. Хёнджин ещё несколько раз толкается пальцами, чтобы убедиться, что Ликс точно готов, и ловит своими губами чужие стоны, приглушая их. Хёнджин быстро стягивает с себя оставшуюся одежду, оголяя своё возбуждение. У Феликса рот слюной наполняется, но он решает сделать ему сногсшибательный минет в следующий раз, потому что сегодня ему, скорее всего, сил уже не хватит. Хван садится перед блондином, расставив колени. Ликс, недолго думая, обхватывает своими ногами спину партнёра, чтобы максимально его чувствовать, слиться в одно целое. Брюнет раскатывает по члену презерватив, появление которого Феликс не заметил, находясь в своих мыслях. — Давай, Джинни, скорее, — хнычет от желания Ёнбок. Старший приставляет головку ко входу, попутно размазывая ещё смазки по презервативу, чтобы сгладить неминуемый дискомфорт настолько, насколько это возможно. Он очерчивает кончиком дырочку по кругу и потихоньку впускает плоть внутрь, внимательно следя за Феликсом. Не увидев на лице отрицательных эмоций, он насаживается дальше. Ли немного шипит от лёгкого растяжения, а Хван сразу же льнёт к нему с поцелуем, пытаясь отвлечь от временной боли. Они недолго сминают губы друг друга, после чего Хёнджин уже раз в третий за сегодня принимается выцеловывать тонкую шею возлюбленного. Он блуждает губами по груди младшего, останавливаясь на набухших сосках: своим языком вытворяет безумные вещи, даря Феликсу ещё больше ласки, посему стоны плавно переходят в тихое хныканье. Ли не знает, куда деть свои руки, поэтому устраивает их на спине длинноволосого, поглаживая её и немного впиваясь ногтями, когда чувствует, что член внутри надавил на простату. Громкий стон вырывается одновременно с этим, и он побуждает Хёнджина действовать немного смелее: он полностью выходит из Феликса, а затем почти сразу насаживается до упора, тихо рыча. Ощущая, что Ёнбок сам уже подмахивает бёдрами навстречу, Хван набирает медленный, но стабильный темп толчков. Он зарывается носом в шею Ликса, слыша над ухом смешанные с громким дыханием стоны. Хёнджин ненадолго садится на колени, не прерывая глубокие толчки, и снимает руки со своей спины, переплетая пальцы со своими и укладывая их по две стороны от головы Феликса, чтобы была опора. Блондина потряхивает от каждой фрикции, член дёргается, требуя разрядки, а мысли Ёнбока заняты только любовью, исходящей от парня сверху. Думая, что сам отдаёт себя партнёру не полностью, Феликс сильнее (казалось бы, куда сильнее?) прижимает ногами Хёнджина к себе и тянется к нему за сотым поцелуем за сегодня. Он выходит до безумия эмоциональным, как и всё происходящее в этот вечер, и у Ли скапливаются слёзы у век, которые он пытается быстро сморгнуть. — Чего ты плачешь, родной? — Хёнджин освобождает одну руку и стирает капли с лица возлюбленного. — Ты такой... такой... — пытается сказать Феликс, прерываясь то на стоны, то на вздохи от непрерываемых толчков члена, каждый раз проходящегося по простате, посылая дрожь по всему телу. — Я не знаю, что сказать. — Хорошо, Ликси, ничего не говори, — Хван вновь оказывается на коленях, устраивая руки на талии Ли, и продолжает толкаться внутрь. Его глаза опускаются на свой член, идеально входящий в растянутую дырочку, и брюнет позволяет себе громко простонать. — Фе-еликс, — его движения ускоряются и он немного теряет над ними контроль в предверии скорой разрядки. — Джинни, я скоро, — еле выговаривает Ёнбок, чувствуя, что тоже долго не продержится. Рука Хёнджина снова опускается на член партнёра, водя рукой вверх-вниз в такт своим фрикциям, и младший, уже не в силах стонать, хрипит, тяжело дыша от нехватки воздуха. Первым кончает Феликс, пачкая обоим парням животы. Движения внутри продолжаются, и он чуть ли с ума не сходит от сверхстимуляции, пока за ним не заканчивает и Хван, в последний раз останавливаясь глубоко внутри. Хёнджин опускается всем телом на блондина, вытаскивая член и снимая презерватив, завязывая его и отбрасывая на пол. Мышцы обоих дрожат, сил на душ никаких, так что старший скатывается на кровать рядом и остаётся лежать на спине, внимательно рассматривая потолок. — Спасибо тебе, — начинает Ликс, находя руку гостя и переплетая с ним пальцы. — Тебе спасибо, ты чудесен, — Хёнджин поворачивает голову на Ли, встречаясь с ним взглядом. В глазах нет ни капли сожаления, только любовь, пока что безумно чистая, неопороченная и ласковая любовь. Жар потихоньку сходит, и голым телам становится прохладно. Феликс сразу же двигает их, вытаскивая одеяло и укутывая обоих. Они переплетают конечности, прижимаясь друг к другу. — Доброй ночи, родной, — шепчет Хёнджин и нежно целует парня в лоб, на что тот счастливо улыбается, прикрывая глаза. — Доброй ночи, — и оба засыпают в объятиях друг друга.

***

Утро встречает Хвана яркими лучами и приятным запахом чего-то вкусного. Он не находит рядом своего любовника и делает вывод, что тот уже проснулся и скорее всего на кухне готовит им завтрак. Желудок сразу даёт о себе знать после такого умозаключения, поэтому Хёнджин быстро натягивает на себя боксёры и футболку и идёт на аромат еды. На кухне сидит Феликс, с задумчивым видом изучающий что-то в своём мобильном. Он не сразу замечает старшего, что даёт второму его рассмотреть: у Ли волосы лохматые, сам он тоже в трусах и футболке, на шее покоятся не очень заметные засосы, напоминающие о вчерашнем. Хёнджин улыбается своим мыслям и подходит сзади к парню, обнимая того за шею со спины. — Доброе утро, родной, — говорит длинноволосый, зарываясь носом в нерасчёсанную шевелюру, на что Феликс немного вздрагивает — слишком был погружён в себя. — Привет, — Ли поворачивается к нему лицом и чмокает в губы. — Холодильник пустой, но я сделал яичницу, чтобы ты хоть что-то поел. — Ты невероятный, и я буду повторять это каждый день. Они молча кушают, потому что им нечего обсуждать сейчас. Часто утра после секса бывают неловкими, но их утро было очень даже ловким, потому что оба счастливы. Каждый уверен, что всё сложилось так, как должно было. Каждый уверен, что их ждёт прекрасное будущее. Каждый чувствует эту необъяснимую связь, придающую столько энергии, что горы хочется свернуть. И никто этим двоим не помешает, пока они есть друг у друга. А на столе стоят пятнадцать персиковых роз, которые для них несут самый что ни на есть любовный подтекст.