цветочный

В замочной скважине проворачивается ключ, оповещая, что один из хозяев квартиры вернулся, пока второй мирно играл в какую-то игру на своём мобильном. Встречать парня не хочется — обиделся. Конечно, Хёнджин обещал вернуться к ужину, а сейчас за двенадцать ночи перевалило. Так что Феликс имеет полное право сейчас сидеть, нахмурив брови, и никуда не идти. Они съехались почти год назад. Феликс настоял на переезде Хёнджина в его квартиру. Всегда вместе, всегда рядом и «ты не будешь каждый раз вещи из родительской хаты таскать». Резонно. Жить вместе хорошо. Оба уже привыкли и не представляют, как можно засыпать и просыпаться в одиночку, не заканчивать день за дурацким фильмом или не начинать утро с нежных поцелуев. Привычки их и сыграли с ними злую шутку. А особенно с Феликсом. Близится Новый год, и Хван решил съездить к родителям, чтобы повидаться и привезти подарки к празднику. Родственники несколько месяцев назад уехали в соседний город за хорошей работой, так что для Хёнджина был единственный вариант — остаться там на пару дней, чтобы и на дорогу хватило времени, и на родителей, и на обратный путь тоже. Феликс расставание пережил тяжело. Целых две ночи провёл без любимого парня — кровать казалась пустой, холодной и чужой. Без родного плеча под боком и сон не идёт. И, возможно, это нездоро́во, но парню по барабану. Лучше Хёнджина привезите обратно. Получается, Ли за эти дни одиночества ещё и не выспался. А значит, Джинни совсем не сдобровать. — Ликси? — кричит из прихожей старший. Свет в комнате горит, так что Хёнджин заключает, что его парень ещё не спит. Ответа не следует, на что пришедший хмыкает. «Может быть, уснул со светом?» — думает Хван, направляясь в спальню. Его встречает молодой человек, сидящий в телефоне с надутыми, как у пятилетнего ребёнка, губами, не произносящий ни слова. Даже голову не повернул. — Ликси, привет, — Хёнджин тянется к любовнику за поцелуем, на что Феликс только отворачивается, показательно приподнимая подбородок. Кажется, что-то произошло. — Ликс, всё в порядке? Ёнбок, до этого даже глазом не смотревший на парня, поворачивается к нему, всем своим видом демонстрируя недовольство. Однако, эта эмоция быстро сменяется неподдельным удивлением, когда он обращает внимание на волосы своего молодого человека. — Это что? — Феликс тычет пальцем в макушку, не зная как реагировать. Хёнджин, сидящий рядом, только усмехается. — Волосы покрасил. Подумал, тебе понравится, — спокойно объясняет крашеный, зачёсывая пряди пальцами назад. Феликсу очень нравится. Волосы, до этого постоянно тёмные, сейчас на свету переливаются разными оттенками синего, отчего Ли не может разглядеть настоящего цвета. Но, хоть ему и нравится, он всё ещё обижен, поэтому сразу надевает маску безразличия, отвечая: — Тебе нравится и ладно, — а затем вновь включает телефон, что-то листая. Такой ответ синеволосого определённо не устраивает. — Феликс, блять, что случилось? — Хван выдёргивает телефон из рук, откидывая в сторону. — Всё в порядке, — врёт Ли. Он не умеет обижаться: как только увидел Хёнджина, такого красивого, лохматого после дороги, с красными после мороза щёчками, желание дуться сразу отпало. Хочется обнять руками и ногами, расцеловать и не отпускать больше. Но раз уж начал — веди до конца. — Я не хотел опаздывать, Ликси, — начинает старший. — Новый год, пробки абсолютно везде и мама, которая держала меня дома до последнего, а мы не виделись с… — Прости, милый, — не даёт договорить Феликс. Сдался. Слишком быстро — планировал хотя бы ночь обиженным поспать. — Я так соскучился, а ты ещё и задержался, так что я решил поиграть в обиженку, — на щёчку Ли опустилась кисть, на что он приластился, словно кот, прикрывая глаза. Он накрыл своей рукой руку Хёнджина, довольно улыбаясь. — Феликс, не пугай меня больше, — просит синеволосый и, не дожидаясь ответа, мягко целует. Ёнбок соскучился по обветренным губам, поэтому отвечает сразу же, немного резко, зарываясь руками в короткие волосы (он долго не мог смириться с тем, что Хван расстался с длиной), но быстро усмиряется, подстраиваясь под медленный темп парня. Первым отрывается Хёнджин, тяжело дыша. — Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты расстраивался. — Да, я знаю, прости меня, прости, — Феликс чуть ли не хнычет. Он чувствует себя ужасно: мало того, что надулся просто так, так ещё и напугал любимого. — Я тоже тебя люблю, — продолжает Ли, снова прижимаясь к желанным губам, прося прощения. С уст переходит к щекам, следом к подбородку, шее, покрывая каждый участок кожи лёгкими поцелуями, пока не чувствует, как чужая рука приподнимает его голову, заставляя посмотреть в глаза. — Всё в порядке, любимый, — успокаивает младшего Хёнджин. — Я пойду в душ, а потом мы ляжем спать. Вместе, — коротко целует ещё раз, и удаляется из комнаты, оставляя Феликса вновь одного, но уже счастливого. Спустя минут десять матрас прогибается под весом чужого тела. Хван сразу укутывается в одеяло, дабы не растерять тепло после душа, а Ликс пристраивается под боком, закидывая на него ногу, укладываясь головой на груди старшего. Его рука вплетается во всё ещё влажные волосы, оттягивая их, накручивая на пальцы. — Охуенный цвет, — признаётся Феликс, наслаждаясь волосами возлюбленного. Они вроде встречаются уже года полтора, но маты из уст младшего воспринимать сложновато, хоть и звучат они великолепно — с его-то басом. — Я знал, что тебе понравится. — Ты такой сексуальный, просто валить и трахать, — почти шепчет Ли, перемещая ладонь на обнажённую грудь. В интонации ни капли пошлости, будто бы о погоде говорит, но Хёнджин знает: парень бы действительно набросился на него, если бы не усталость, валившая обоих с ног. Их отношения всегда были полны чувств и эмоций. Абсолютно разнообразных. Если первые пару месяцев это была исключительная нежность, то позже они пришли к настоящей страсти. Оба оказались обладателями различных кинков, что делало каждый их секс интересным и полным наслаждения. Но вместе с этим каждый половой акт всё равно был пропитан любовью и сильнейшей эмоциональной связью. Они настоящие родственные души. А вообще, Хёнджина никто не предупредил, что Феликс такой ненасытный в сексуальном плане. Он каждый день был готов трахаться, а если не трахаться, то взаимно подрочить или отсосать. Хван, конечно, тоже ежедневно может, правда, ему для этого нужен какой-никакой настрой. Но и в этом Ли всегда его понимает, поэтому и конфликтов у них нет. — Не могу поверить, Новый год уже через три дня, — резко переходит на новую тему младший, мечтательно прикрывая глаза и опуская руку на грудь Хвана. — У меня для тебя есть сюрприз, — молвит Хёнджин, накрывая чужую руку своей, останавливая её. — Ты что, ещё и проколол себе что-то? — удивляется Феликс, вскидывая брови и устремляя взор в глаза парня. — Вот, что ты ещё хочешь, Ликси, я понял тебя, — ухмыляется синеволосый. Он взъерошивает волосы возлюбленного и тихонько хихикает. — Но нет, сюрприз другой будет, а теперь спать, — быстро проговаривает Хёнджин, целуя в лоб брюнета. — Спокойной ночи, Ликси. — Спокойной ночи, Джинни, — отвечает Ли, удобнее укладываясь на тёплом теле. Так и засыпают: Феликс вместо подушки на парне, а тот с рукой в мягких волосах. Утро встретило их еле видным солнышком и белыми пушистыми коврами на улице. Наконец-то и у них пошёл снег. По Ликсовой памяти, это первый Новый год, который они могут встретить не в дождь, а в снегопад — если верить прогнозу погоды, конечно. А Феликс очень хочет верить, потому что в душе всё ещё сидит ребёнок, которому надо лепить снеговиков, играть в снежки и делать ангелочков под крики своего любимого о том, что нужно вставать, дабы не отморозить что-нибудь важное. Первым, как раз, просыпается Ли, спеша в душ и на кухню. До Нового года три дня, и в планах парня начать готовиться уже сегодня, чтобы тридцать первого числа не бегать, как угорелые по всем магазинам в районе в поисках чего-то нужного. Ёнбок стоит за плитой, следя за яичницой, когда на его талию опускаются руки: — Доброе утро, Ликси, — шепчет в ухо Хёнджин, чтобы не нарушать витающего спокойствия громким голосом. Он кладёт голову к нему на плечо и тянется губами к щеке, смешно их вытягивая, на что Ли поворачивается и примыкает своими устами к чужим. — Очень доброе, — прерывая поцелуй, радостно отвечает брюнет. Такие подъёмы, завтраки и поцелуи уже стали рутиной для этих двоих: Феликс просыпается раньше, что-то готовит, а Хёнджин настигает его в процессе, сгребая в свои руки. Обязательно надо понежиться, пожелать доброго утра, которое действительно почти каждый раз доброе, а потом идти завтракать, обсуждая планы на новый день. В последнюю неделю перед праздником Ли решил взять себе выходных. Что-то вроде новогодних каникул, чтобы отдохнуть, хорошо подготовиться к встрече двадцать третьего и больше именно зимнего времени провести с Хёнджином. А Хёнджин просто месяц назад уволился из кафе и ушёл в танцы полностью, сумев собрать пока что маленькую группу подростков, желающих обрести навыки в хип-хопе. Решение это принималось долго, уверенности было ноль, но любимый молодой человек смог уговорить его. В любом случае, всегда можно вернуться в то же кафе или найти даже лучше. — Смотри, — обращает на себя внимание Хван во время поедания завтрака, на что Феликс сразу поднимает глаза. — Мой сюрприз для тебя запланирован сегодня на шесть вечера в моей студии, адрес помнишь? — с этими словами рука тянется к плечу Ли, приятно поглаживая. — Что меня ждёт? — задаёт глупый вопрос младший. Это же сюрприз, кто ему расскажет? — Увидишь, — целует в щёку, ладонью взъерошивая чужие волосы, немного влажные после душа. — А я пока что буду собираться в студию, чтобы к твоему приходу всё было готово, — с этими словами Хёнджин встаёт из-за стола, опускает в раковину грязную тарелку и идёт в душ. После Феликса в ванной комнате всё ещё жарковато, а зеркала запотевшие. Хван заходит в кабинку, закрывая её за собой. Стоя спиной к двери, он не видит, как кто-то заходит в помещение. Звук воды заглушает всё вокруг, кроме собственного голоса, напевающего какую-то мелодию, поэтому синеволосый дёргается от испуга, когда кто-то оглаживает его талию руками. — Ликси? — делает вывод Хёнджин, разворачиваясь к парню лицом. Второй выключает воду и отвечает: — Конечно, Ликси. А ты ожидал встретить кого-то другого? — его руки блуждают по всему телу Хвана, то сжимая талию, то задевая соски, то поглаживая живот, намекающе опускаясь ладонями ниже. — Тебе не кажется, что сейчас немного не вовремя? — синеволосый стоит, как истукан, внимательно провожая глазами каждое движение рук на своём теле. — Как по мне, всё очень вовремя, — опускает руку на почти вставший член, усмехаясь. На его ягодицы приземляются крупные ладони и притягивают за них вперёд: тело к телу. — Только если ты хочешь мне отсосать, — отвечает Хёнджин, смотря в глаза возлюбленному. Последний больше терпеть не может — натерпелся за два дня — и прижимается к губам напротив со всей силой, вжимая парня в плиточную стенку. Рука не сходит с члена, немного надрачивая его, а губы терзают чужие, сильно их сминая. — За этим я и пришёл, милый, — с этими словами он опускается на колени, осматривая плоть в своих руках. Глаза поднимаются выше, всматриваясь в чужое выражение лица, на котором застыло предвкушение и немного шалости. Хёнджина ведёт от того, что Феликс действительно скучал по каждому сантиметру его тела, по каждому вздоху и слову. Брюнет почти налетает на головку, посасывая её. На аккуратности нет времени и желания: хочется восполнить двудневное одиночество и насладиться вкусом долгожданного члена. Ли помогает себе руками, делая грубые движения вверх-вниз, размазывая слюну вперемешку с предэякулятом, продолжая сосать. Язык толкается в уретру, выбивая скулёж где-то над головой, на которую приземляется тяжёлая рука, хватающая за волосы. Хёнджин направляет нижнего, толкает вперёд, почти трахая. Он пытается сдерживаться, потому что знает, что младший глубоко принимать не может, но член всё равно пару раз ударяется о глотку, вызывая у Феликса кашель и неконтролируемые слёзы. Последний, откровенно говоря, кайфует. Да, задыхается, да, рвотный рефлекс присутствует, но это же Хёнджинов член: толстый, с объёмными венками и аккуратной розовой головкой, которую хочется сосать, как леденец. Ли очень скучал по этому члену, так что можно потерпеть, чем он и занимается, ловя сверху оглушающие стоны. Хватка на затылке становится крепче, норовясь вырвать немного волос, но и тут Феликс терпит. Пока его любимый откидывается к стене, стоя на дрожащих ногах, вбивающихся в узкое горло, Феликс терпит. И когда верхний спускает в тёплый рот, задерживая чужую голову у члена, Феликс тоже терпит. А затем поднимается и впивается в красные искусанные губы, делясь собственным соленоватым вкусом со старшим. У самого брюнета стоит колом, но он всё-таки не для этого здесь появился, так что, проигнорировав боль в паху, он напоследок чмокнул парня в острый нос и спешно удалился из ванной комнаты во всей своей натуральной красе.

***

Хёнджин, быстро напялив на себя первую попавшуюся одежду из шкафа, удалился из квартиры, оставляя любовника одного. Конечно же, он забыл вызвать такси заранее, поэтому ещё пятнадцать минут торчал на холоде, но вскоре оказался в светлой студии, которая на ближайшие сутки принадлежит только двоим влюблённым парням. Готовить особо нечего, но Хван всё равно постарался создать атмосферу Нового года в помещении: на стенах появилось несколько разноцветных бумажных гирлянд и электрических на окнах, в углу встала невысокая искусственная ёлочка, украшенная красно-золотыми шарами (всё, как любит Феликс), а на широком подоконнике у окна поместился чайник, две крупных кружки в форме кошек и огромная коробка имбирного печенья, которое парень сам выпекал вчера у родителей. Вообще, Хёнджин не фанат всего новогоднего: дома за украшения отвечала мама, а Хван никогда ничем не интересовался. В праздничный день он ожидал только вкусной еды и скорого сна. Всё-таки любви как таковой в детстве Хван не получал и прочувствовать полностью этот «семейный» праздник тоже не удавалось. Но для Феликса хотелось стараться: стараться украсить пустую комнату, подарить заботу, приготовить вкусной еды. В общем, сделать всё, чтобы Ли был счастлив. Радостный Ёнбок — основная причина, почему Хёнджин всё ещё счастлив сам. Так что та мотивация, с которой он метался по студии, удостоверяясь, что всё ровно, красиво и не отвалится, огромна. На кону Феликс всё-таки. Да и сам синеволосый немного прочувствовался новогодней атмосферой, пока распутывал гирлянды и бил стеклянные шары, так что его настроение было достаточно хорошим. Хорошим настолько, что он нашёл в себе силы в снегопад дойти до супермаркета, отстоять огромную очередь и принести к имбирному печенью ещё и сладких мандаринов, которые стали финальным шагом преображения теперь уже нескучного помещения. До приезда Ёнбока оставалось около часа, так что Хван уже переоделся в спортивную одежду: на нём были серые штаны и большая чёрная безрукавка, оголяющая рельефные руки. Парень подключился к своей любимой огромной колонке, успел, как и всегда, подумать, что она размером больше, чем Феликс, а затем включил негромкую мелодию для того, чтобы не разминаться в тишине. Хёнджин любил своё отражение: как оно качает головой из стороны в сторону, разминая шею, как работает руками, напрягая мышцы, как аккуратно выглядела его попа в момент приседаний. Короче, себя Хван любил и знал, как такое понравится Ли. Тот просто обожает смотреть видео, где старший танцует, зависая над мягкостью, сложенностью и красотой Хёнджина целиком. А сегодня у него будет возможность понаблюдать за танцором воочию. Разогрев мышцы достаточно для дальнейшей работы, синеволосый переключил песню, подготовленную специально для Феликса. Точнее, танец, подготовленный для Феликса. Композиция звучало достаточно сексуально, поэтому её Хван и выбрал. Парень поставил номер под эту песню не так давно, но идея показать её Ёнбоку пришла буквально пару дней назад. И сегодняшний сюрприз для возлюбленного отлично вписался для этого. Движения Хёнджина мягкие, но с характерными паузами; иногда жёсткие, но от этого не выглядящие невпопад, а наоборот. Видно: Хван умеет контролировать себя, чувствовать своё тело на высоком уровне, что дано ни каждому второму. Каждый взмах руки или искусный шаг выглядит красиво и уверенно — парень всё ещё знает, каков он и как выглядит со стороны, и его собственное восприятие себя самого только добавляет жары в исполнение различных па. В конце постановки танцор просто стоит по третьй позиции, склонив голову, смотря исподлобья: глаза стреляют, а в голове фантазии о своём парне и его реакции на такой танец. Задачей Хёнджина определённо не было "возбудить", но, кажется, без этого не обойдётся. Так что он оставит своё исполнение на конец — после главного сюрприза. Короткая стрелка часов близится к шести, и парень решает ещё раз проверить все украшения в студии. Легко улыбнувшись, довольный своей работой, Хёнджин стал ждать Феликса, который должен был приехать совсем скоро. Вскоре дверь распахнулась, пустив зимнего холода, а внутрь прошёл раскрасневшийся парень, укутанный в огромный шарф, который сам себе связал из пуффи, пока Хван отсутствовал дома. — Джинни, как красиво! — восторженно начинает Феликс, рассматривая студию перед собой. — Ты сам всё украсил? Один? — удивляется Ли. Парень знает о семье Хёнджина, о его с ней взаимоотношениях и о том, что в грядущем празднике тот совсем не заинтересован. Выходит, старший всё это сделал для него? От таких мыслей тепло разливается по телу, и в совокупности с лёгкой духотой помещения становится жарко. Феликс быстро стягивает с себя верхнюю одежду, оставаясь в джинсах и новогоднем свитере, на что Хван мило улыбается, утягивая того в центр. — Зачем мы здесь? — интересуется Феликс, устремляя взгляд в огромное зеркало. Он нечасто бывает здесь: в основном, приезжает, чтобы встретить возлюбленного. Сейчас же, кажется, они здесь надолго. — Я давно обещал тебе кое-что, так что пришло время сдерживать обещания, — Хёнджин обошёл парня сзади, укладывая голову на острое плечо. Свитер немного колется, но Хван голову не убирает. Он обхватывает Ли за талию, наблюдая за ними в зеркало. Синеволосый чуть покачивается из стороны в сторону, наслаждаясь теплом Феликса, а тот аккуратно прижимается к бархатной коже чужой щеки губами, а руки укладывает поверх чужих ладоней. — Что же? — Феликс подстраивается под движения старшего, покачиваясь с ним. — Помнишь, в день нашего знакомства, ты сказал, что всегда хотел бы заняться танцами? — в зеркале виден кивок. — Тебе повезло, что твой парень танцор со своей студией, который сделает для тебя всё, что угодно. Так что сегодня мы будем танцевать! — Хёнджин заканчивает свой монолог широкой улыбкой и отходит к колонке, включая тихую мелодию. За спиной Ли заметно похолодело. — Что, прости? — удивлённо восклицает Феликс, разворачиваясь к парню. В первого из ниоткуда прилетает какая-то одежда. Кажется, это форма Хёнджина. — Иди переодевайся. Ёнбок молча уходит в небольшую комнатку, отделённую от основного зала плотной чёрной шторой. Здесь стоит несколько таких же стульев, висит небольшое зеркало, а по периметру прикручены крючки для одежды. Не успевает брюнет расположиться на одном из стульев, как из-за шторки виднеется бледное личико с контрастными румяными щёчками. Хёнджин улыбается во все тридцать два, предвкушая времяпровождение со своим молодым человеком. В голову ударила атмосфера праздника после воодушевлённого взгляда Ли на зал: парню всё понравилось, так что Хван тоже очень счастлив. Энергии сейчас в нём не отнять. Он подходит к младшему и притягивает того за голову к себе, целуя. Поцелуй выходит чувственным, мягким и медленным, будит в парнях ещё спящих сегодня бабочек. Каждого буквально переворачивает от такой нежности. — Ликси, ты такой пипипупушный в этом свитере, — первым отстраняется Хёнджин, оставляя руки на мягких щеках. — Какой? — Ли звонко смеется, остро целуя своего парня в кончик носа, и отходит к стулу, чтобы переодеться. — Пипипупушный, — настаивает на своём синеволосый. — Ты где таких слов набрался? — Ёнбок первым делом снимает свитер, оголяя торс, чувствуя прохладу на коже, отчего соски немного напрягаются, что не остаётся без внимания Хёнджина. — В тиктоке твоём, — серьёзно отвечает старший, сразу опуская взгляд с изящной груди на собственную руку, внимательно рассматривая пальцы. — Подумал, что это прям про тебя слово. — Понял, — соглашается Феликс. Он быстро переодевается в спортивные штаны, скрывая лёгкую усмешку на своём лице. Хёнджин, смущающийся от одного только его обнажённого вида, очень смешит. Парни вновь оказываются в центре зала, и в одежде Хвана Ёнбок чувствует себя совсем маленьким: футболка висит чуть ли не до колен, а в штаны поместятся ещё два таких же Феликса. Хёнджин попросил остаться в носках для удобства, что сделало его ещё более миниатюрным на фоне рядом стоящего человека. Послышалась музыка, и синеволосый принялся рассказывать, в чём же именно заключается их сегодняшний вечер: — Смотри, сейчас нам нужно размяться, — он вновь начинает качать головой из стороны в сторону, показывая пример Феликсу, с чего стоит начать. — Потом попробуем подвигаться вместе. Сильно мучить тебя не буду — я больше хочу, чтобы ты понял: нравится тебе это или нет. А в конце тебе кое-что покажу. Оба парня уже сидели на тёплом полу, потягиваясь к ногам, разминая связки. Ли по большей части повторял за Хваном, а тот, в свою очередь, внимательно следил за каждым наклоном своего ученика. Если тот делал что-то неправильно, он подходил и исправлял: давил руками в нужную сторону, удерживал конечности в определённых положениях при растяжке, чтобы не получить травм, и не забывал поглаживать и хвалить парня, когда тот отлично справлялся с подготовляющими упражнениями. Полностью разогревшись, Хёнджин с Феликсом встали на ноги, встряхнув напоследок конечностями, и первый начал: — Расскажи, что ты хочешь, — просит Хван. Он берёт мягкие маленькие ручки Ли в свои и устремляет взгляд тому в глаза. Последнего пробирает от той доброты, что он видит — привыкнуть к тому, что кто-то любит так сильно до сих пор тяжело, поэтому Феликс смущённо краснеет, первым опуская глаза. Взор падает на их руки, и от этого ведёт тоже: как идеально большие ладони Хёнджина обхватывали его собственные. Тяжело ответить на такой вопрос, когда последние пару месяцев даже не задумывался над ним. Они долго обсуждают, что младшему бы больше подошло: в каком образе он будет выглядеть красивее и что для первого раза будет не очень сложным — в конечном итоге останавливаются на плавучей, мягкой и в меру сексуальной хореографии. Кажется, Хёнджин сказал, что это отдалённо похоже на джаз-фанк. Но Феликс в понятиях несильно разбирается. Парни начали с движений руками. Сегодняшний учитель сказал, что двигаться они будут постепенно: сначала руки, затем ноги попробуют, а потом постараются соединить. Хёнджин боялся, что его чувствительный возлюбленный может расстроиться, если у него не получится с первого раза. Но страх был неоправдан: кажется, Ли был создан для танцев. И это действительно так. У Хвана было очень много опыта работы с разными людьми разного возраста, и с пробного занятия обычно сливалось больше половины пришедших, понявших, в конце концов, что им не дано. Хотя и с этим синеволосый был несогласен: если развиваться, иметь силу воли и настоящее желание, то превратить грязного утёнка в красивого лебедя не так сложно. А перед ним сейчас определённо был красивый лебедь. Сразу, без всяких превращений. Движения Феликса были воздушными, но в руках ощущалась сила, что делало их более выразительными. Парни попробовали десяток различных взмахов и комбинаций, создав небольшую хореографию, к которой теперь нужно было придумать связку для ног. Хёнджину, как опытному танцору, придумывание хореографий уже не кажется сложным. Но если обычно он делает это в одиночку, то сегодня они с Феликсом создавали буквально общую композицию: Ли охотно помогал старшему придумывать движения, говорил, если что-то не нравится или наоборот, что он хотел бы увидеть дальше. Вся хореография создавалась без музыки, но Хван понял, что в этом зале они ещё раз обязательно встретятся, так что возможность переложить танец на музыку не составит труда. Два часа пролетели незаметно, а силы потихоньку заканчивались. Их небольшая постановка получилась очень искусной и эмоциональной. Из джаз-фанка танцоры ушли в свою хореографию, что давало им больше возможностей и идей для последующих движений. Феликс оказался очень пластичным, а Хёнджин решил активно этим пользоваться, чаще вставляя в их хореографию различных волн, наклонов и прогибов. Оба получали огромное удовольствие: младший из-за того, что у него прекрасно получается, а Хёнджин из-за счастливого и вдохновлённого Ли. Отработав ещё несколько раз от начала до конца короткий выученный кусочек, парни легли на пол, чтобы восстановить дыхание. Голова Феликса привычно устроилась на подкаченной груди, которая вздымалась сейчас слишком часто. Пальцы Хёнджина, как и всегда, вплетаются в чёрные волосы, легко их перебирая. Обоим тепло и мягко, несмотря на холодный и твёрдый пол. Тепло и мягко и снаружи, и внутри. — Как ты? — в голосе Хёнджина слышна хрипотца из-за тяжёлого дыхания. — Спасибо тебе, это самый лучший подарок на Новый год, который я получал, — младший заглядывает в глаза возлюбленного, набираясь ушедшей энергией из простого взгляда. Взгляда глубоких глаз в свои. Взгляда, дарящего любовь своим лёгким прищуром, от которого выть хочется. Да уж, Феликсу так нежности и не отнимешь, даже спустя длительное время в отношениях с Хваном. — Ты был чудесен, — для доказательства своих слов парень проходится пальчиками от плеча Ликса до кисти и берёт бархатную ручку в свою. На указательном пальце брюнета красуются два кольца, и Хёнджин заостряет своё внимание на них, незаметно улыбаясь своим таким же украшениям на безымянном. Он подарил их Ёнбоку пару месяцев назад, и с тех пор оба никогда не снимают их. — А я обещал тебе кое-что показать, — Хван садится, заставляя сменить положение и Феликса, а затем быстро встаёт на ноги. Он несколько раз проходится рукой по волосам, чтобы они не мешались, а затем просит младшего отсесть к стене. Который раз за вечер включается музыка, на этот раз громче, а свет в зале потухает, оставляя только несколько светодиодных лент кричащего красного цвета. У Феликса ком в горле при виде своего парня в приглушённом освещении, а играющая песня заставляет волосы на теле стоять дыбом. Хёнджин начинает с тяжёлого движения руки по мокрой шее, имитируя удушье, что задаёт постановке сексуальный характер. И дальнейшие его действия полностью это оправдывали: Феликс увидел, как синеволосый соблазнительно вращает тазом, как руки блуждают по телу, а бёдра манят своими плие. Но отправной точкой его разума стала спрыжка на пол с характерной волной, и когда Ли устремил взор на пах — ему откровенно стало не по себе. Наконец, музыка закончилась, а танцор стоял перед младшим, смотря исподлобья, ухмыляясь как-то дьявольски. От прежнего Хёнджина — милого и мягкого — не осталось и следа. Сейчас перед Феликсом стоял другой Хван — возбуждённый и насмехающийся. Парень рассматривает своего зрителя с головы до ног, останавливаясь на бугорке, виднеющемся под тканью штанов, а Ли на это только смущается, опуская голову в пол. — Как ты можешь смущаться после больше, чем года отношений? — Хёнджин подходит к парню, присаживаясь на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Ты невозможный, — всё, что может вымолвить Ёнбок перед тем, как впиться своими губами в чужие. Старший опускается на бёдра и тянет партнёра за собой, усаживая сверху. Утренняя встреча в душе совсем не утолила Феликсово желание после недолгой разлуки, так что сейчас он готов чуть ли не разорвать своего возлюбленного. Футболки обоих быстро улетают куда-то в сторону, а Ли чувствует на своих ключицах мягкие губы. Хёнджин выцеловывает шею любовника, выбивая из того тихое поскуливание. Брюнет опускает парня под собой на спину, вновь примыкая к губам, стараясь насытиться. Поцелуй выходит мокрым и громким от смешавшейся слюны. Они несколько раз сталкиваются зубами, хихикая, от такого напора и скорости. Из уст Хвана слышится тихий стон, когда по его паху проезжаются упругой задницей, на что Ли едко ухмыляется, начиная активнее двигаться вперёд-назад телом, распаляя обоих. Ведёт их сегодня определённо младший, но оно и неудивительно: этот парень никогда не мог утихомирить своё сексуальное желание, а после трёх дней без хоть какого-то телесного контакта он совсем сошёл с ума. Хёнджин сегодня только поддаётся любимому. Феликс слезает с бёдер, стягивая штаны с боксёрами с себя и Хвана, рассматривая толстый, увитый венками, член. Во рту собирается слюна, но: — Минет был утром, так что лучше сразу к главному, — отчеканивает Ли, не забывая водить ладонями по гладко выбритым ногам, периодически возвращаясь к члену, наслаждаясь сладкими стонами под собой. — Смазка на подоконнике за кружками, — выпаливает Хёнджин, сам уже изнемогая от возбуждения. Ёнбок быстро уходит к окну за бутыльком, а Хван вгрызается взглядом в задницу младшего и его подтянутые ляжки. Такие очень хочется съесть. От подоконника Феликс направляется к стене, у которой стоит разное оборудование. Он забирает оттуда мат, приглядевшийся ему ещё в самом начале, и укладывает его рядом с синеволосым, головой показывая, что нужно лечь. Последний за мгновение перемещается на мягкую поверхность, мысленно благодаря своего возлюбленного за догадливость и здоровую спину. — Какой же ты красивый, Джинни, — шепчет Ли, вновь садясь на бёдра Хёнджина. Кожа обоих покрывается мурашками от тесного контакта обнажённых тел, а руки потряхивает. Старший берёт в ладонь бутылёк со смазкой, выдавливая её себе на пальцы. Феликс, соскучавшийся по родному телу, не теряет времени и припадает к шее губами, оставляя несколько засосов. Снизу слышится шипение, поэтому Ёнбок зализывает следы своих игр, успокаивая парня под собой. Он переходит на твёрдые соски, которым обожает уделять много внимания: сначала широко облизывает, ловя громкий вздох, потом играется кончиком языка, вызывая такими махинациями щекотку. Прикусывает соски зубками, но случайно зажимает горошинку между зубами слишком сильно, когда внутрь резко входит палец. Хёнджин удивляется тому, как легко он проскальзывает, хмыкая. — Я справлялся без тебя, как мог, — отвечает Феликс на немой вопрос. Он уже сам насаживается на палец, скуля и выпрашивая ещё. Хван не спорит, добавляя второй палец, а через некоторое время и третий. Ёнбок сам двигается под нужным ему углом, вызывая максимальное количество ощущений толчками точно в простату. Вскоре Хёнджин приставляет истёкшую предэякулятом головку ко входу, чувствуя, как Ли самостоятельно начинает опускаться на член, придерживая его своей рукой. Приняв орган полностью, парень замер, привыкая к ощущениям заполненности. — Двигайся, — направляет его Хван, немного толкнувшись, намекая. — Может, ты трахнешь меня? — Феликс смотрит на него наивными глазами, в которых уже скопилась влага. Старший быстро меняет их местами, не выходя из парня. Темп Хёнджин сразу задаёт быстрый, слыша громкие одобрительные стоны вперемешку со своим именем снизу. Свои руки верхний устраивает под чужими коленками, сгибая ноги и расставляя их в стороны. Узость отверстия сводит с ума, заставляя толкаться сильнее и быстрее. Изо рта вырываются тихие рыки, сопровождаемые тяжёлым дыханием, а хватка пальцев на ляжках становится сильнее. Феликс успевает только стонать, скулить и шипеть, чувствуя, как желанный член проходится по простате с каждым толчком, а к собственному органу потихоньку приливает кровь, завязывая внизу живота узел. Долго он точно не продержится. У Хёнджина на него свои планы, поэтому одной рукой он сжимает член любовника на головке, забирая возможность спокойно кончить. Ли на это громко вскрикивает родное имя, выгибываясь на мате струной. — Хочешь кончить, нежный? — интересуется синеволосый, откровенно насмехаясь над младшим. Его толчки достигли максимальной скорости, заполняя студию звонкими шлепками оголённой кожи. — Очень, Джинни, пожалуйста, — уже шепчет Феликс, сорвав голос от такого напора. Не сказать, что ему не нравится — завтра просто хочется нормально разговаривать. Хёнджин толкается ещё несколько раз, чувствуя, как волна наслаждения вот-вот разольётся по телу. Он надрачивает член Ёнбока в такт своим фрикциям, дабы отправиться в бездну вместе со своим возлюбленным, и спустя несколько секунд нижний пачкает себя и Хвана своей спермой, потрясываясь от сверхстимулиции при продолжающихся толчках. Хёнджин спустя пару движений кончает следом на живот младшего, смешивая сперму на чужом теле, и валится на спину сбоку от брюнета. На его тело сразу же укладывается рука и нога, обхватывая парня полностью и прижимая к себе. Кажется, Ликс норовит так и уснуть. Ладно уж, эта студия всё равно принадлежит Хвану. — Спасибо тебе, я так тебя люблю, — так и не переходя на нормальную тональность, шепчет Ли. Он тянется к искусанным во время секса губам, нежно целуя. — Тебе спасибо, — отрывается от поцелуя Хёнджин, оглаживая тонкую талию Феликса своими крупными руками. — Ты был чудесен. — Повторяешься, Джинни.