the vixen & the fox

Давина готова была закричать от ярости, когда чернила растекались по бумаге под её порывистым движением, а голова с отчаянием опустилась на стол. Их с Колом попытки разгадать, как разрушить кровное проклятие и проклятие вампиризма, превратились в самое мучительное и безнадёжное занятие на свете. А всё потому, что они начали подозревать: между проклятием вампиризма, наложенным Эстер, и кровным проклятием Далии существует какая-то связь, которую они упускают. И это бесило, бесило на всех возможных уровнях. Они потратили недели на поиски, но всё заходило в тупик. Даже записи Бонни, самого Кола и Фреи не помогали, казалось, ответ где-то рядом, но оставался неуловимым, скрытым в чём-то устаревшем, забытом. — Мы перепробовали уже всё, Кол! — Давина простонала, пока он листал гримуары. — Нам чего-то не хватает! — Прошипел Кол сквозь зубы. — Ну это очевидно! — Она резко откинулась, подняв голову. — Мы перерыли каждую книгу, каждую записку, каждый клочок бумаги, который смогли найти, и ничего! Кол сдавленно застонал, швырнув книгу, и оперся на спинку стула, потирая переносицу. — Чёрная магия? — Это её основа, её корень, но здесь чего-то не хватает, — ответила она. — Стихийная? — Смерть, — коротко бросила Давина. — Символическая? — Нет, в записях твоей матери нет никаких замен. — Жертвенная? — Нет, это заклинание создано, чтобы победить смерть, здесь нет обмена силой. — Какого чёрта мы упускаем?! — Взревел Кол в ярости, швырнув гримуар. Давина простонала, потирая уставшие глаза, и откинулась на спинку кресла. Здесь что-то было, что-то важное, очевидное, прямо у них под носом, но они этого не видели. — Должен же быть способ разорвать это проклятие… Наша мать была готова убить нас всех, — пробормотал Кол сквозь зубы. Вдруг Давина резко открыла глаза и выпрямилась. — А если… В этом и есть ответ? — Предположила она. — В чём? — Ладно, Эстер сильнейшая ведьма своего времени, — Давина вскочила и начала лихорадочно перебирать бумаги. — Но, согласно записям Бонни и Фреи, твоя тётя превосходила её в силе. Далия наложила мощное кровное проклятие на вашу семью, привязав к себе всех первенцев. А если… Если в этом и есть разгадка? — О чём ты, дорогая? — Кол нахмурился, смотря на неё с недоумением. — Твоя мать… Никто из вас, кроме Финна и Фреи, не был рождён в Старом Свете. Почему они уехали? — Спросила она. — Чума, — ответил Кол. — Но что, если это была не чума? — Давина подошла к карте мира, которую они с Колом прикрепили на стену. — Ты сам говорил, что ваши люди путешествовали по разным причинам: не только ради набегов, но и ради торговли, новых земель, возможностей… А что, если Далия сама создала чуму, чтобы выгнать твою мать с родной земли? — Не сработало бы, — отрезал Кол. — Почему? — Мой отец был ярлом в том, что сейчас зовётся Исландией, Давина. Он не был оттуда, откуда мать с тёткой… Твою мать! — Кол внезапно выругался на древнескандинавском, рассыпав череду проклятий. Карта вспыхнула пламенем от его ярости, но Давина тут же погасила огонь, гневно обернувшись к нему за то, что он испортил их работу. — Вот зачем ей были нужны эти проклятые ведьмы Беннет! Чёртова родовая кровная магия! — ХА! Мы наконец-то продвигаемся! — Воскликнула Давина, рисуя огромную улыбающуюся рожицу на белой доске. — Откуда родом твоя мать? — Из Старого Света, — ответил он. — Мне нужно поговорить с Майклом, — простонал Кол, в отчаянии проводя руками по волосам. — Зачем? — Потому что я, черт возьми, не знаю, откуда моя мать, — признался он. — Она… Упоминала, что Норны были нашими предками, но… У меня никогда не было предков, практикующих такую магию. А значит, нам нужны предки по кровной линии, чтобы снять заклятье вампиризма с Беки. — У нас есть все остальное, две ведьмы кровной линии, а предки у нас появятся, и это разрушит заклятие, — с улыбкой заявила Давина. — Далия, должно быть, практикует родовую магию, а значит, у тебя есть предки, с которыми можно установить связь, это же сила! Именно эту кровную линию мы можем использовать для контрзаклинания, ты и Фрея сможете соединиться с предками и направить их силу! — Ты гениальна! Восхитительна! И прекрасна! — Воскликнул Кол. Давина даже не успела осознать, как его губы нашли её, а руки крепко обхватили её бёдра. Она обвила его шею одной рукой, в то время как другая вцепилась в ткань его рубашки над сердцем. Кол приподнял её, и она оказалась среди разбросанных заметок и книг, но их поцелуй не прерывался. Лёгкий стон вырвался из её губ, когда она выгнулась навстречу ему, обвив ногами его талию, а он притянул её ещё ближе. Её дыхание прервалось, когда он прервал поцелуй, переключив внимание на её шею. Из груди Кола вырвался низкий, почти животный звук, когда его пальцы впились в её бёдра, она едва заметно сместила положение. Медленно поднимаясь обратно по её шее, он остановился у самого уха. — Осторожнее, любимая, — предупредил он хриплым шёпотом. — Иначе что? — Бросила она вызов, слегка отклонив голову, чтобы встретиться с его взглядом. Его глаза потемнели от желания, почти почернели, а на губах появилась опасная улыбка. — Иначе я затею игру, в которой тебе не победить, — прошептал он, вновь касаясь её губ. Давина застонала, когда волны его магии обрушились на неё, а пальцы вплелись в её волосы, прижимая запястья к поверхности над головой. Она отвечала на поцелуй со всей страстью, крепко сцепив лодыжки на его пояснице. Кол знал, как лишить её рассудка одним лишь прикосновением губ, это было до мурашек прекрасно. Давина старалась отвечать взаимностью, когда их языки встретились в танце, а её собственная магия столкнулась с его. Низкий рык прокатился между ними, прежде чем Кол отстранился. — Опусти нас, любимая, — пробормотал он, проводя кончиком носа по её щеке. — Мы… — Она огляделась, заметив, что книги, бумаги, ручки и безделушки плавают в воздухе, и только сейчас осознала ощущение невесомости, их магия вступила в противодействие. Со стоном она ослабила напор своей энергии, и они мягко опустились на стол. Давина крякнула, приняв его вес. Кол издал неопределённый звук, делая несколько размеренных глубоких вдохов, пока она лежала, пытаясь перевести дыхание. — Ты опасна, любимая, — прошептал он, касаясь губами её виска. Она рассмеялась, когда он поцеловал её в висок. — Фрейя, — вдруг выругался Кол. — Фу, не вспоминай свою сестру, когда ты почти на мне, — она оттолкнула его за плечо. Кол лишь ухмыльнулся, украдкой целуя её. — Не Фрея, дорогая. Фрейя, богиню любви, страсти, желания и битв, — пояснил он хриплым шёпотом, от которого у Давины подкосились ноги, пока его губы скользили по её коже. — Жена Одина. — А, — промолвила она, моргнув. — Ты заставляешь меня вспоминать древних богов, старые обычаи, — его дыхание обожгло её кожу. — Это хорошо? — Спросила Давина. — Очень, — заверил он, вновь накрывая её собой. — Очень хорошо. — Тебе нужно поговорить с Майклом, — заявила Давина, снова отталкивая его. Кол понял намёк и выпрямился. — После холодного душа, — пробормотал он. Давина буркнула что-то, шлёпнувшись головой о стол и уставившись в потолок. Февральская ночь была холодна, за окном клубился густой туман. Нахмурившись, она приподнялась. Всё тело горело, по коже бежали мурашки, а непреодолимое желание большего заставило её застонать. Перевернувшись на столе, она сжала руки в волосах. Когда-нибудь Кол точно сведёт её с ума! Поднявшись, она отправилась в душ, а затем — в постель.

***

Кол закончил ледяной душ и вышел в свою комнату, обернувшись полотенцем. Вытирая мокрые волосы, он нахмурился, бросив взгляд сначала в окно, затем на будильник у кровати. Было колдовское время — полночь. Он провел рукой по лицу и подошел к окну. Можно было прямо сейчас ворваться к Майклу, потребовать нужные сведения и получить все ответы. Или лечь спать, чтобы грезить о той самой безумной женщине, что свела его с ума и оставила в состоянии мучительного возбуждения. Кол выбрал первый вариант, потому что второй означал бы бессонную ночь. Одевшись наспех, он схватил бутылку бурбона и две стопки, после чего вышел. Шум душа Давины заставил его ускорить шаг, эта чертовка была настоящим испытанием для его самообладания. Февральская ночь встретила его гробовой тишиной. Не обращая внимания на пронзительный крик совы и шум крыльев, вспугнутых его появлением, Кол уверенно зашагал вперед. Спустя время он достиг дома Майкла, где в окне теплился свет. Ворча про себя, он взбежал на крыльцо и громко постучал в дверь. Майкл открыл и уставился на него. Хрупкое перемирие между ними существовало лишь благодаря отцовской привязанности к Давине и его дочерям. Кол сверкнул глазами, Майкл ответил тем же. Когда дверь распахнулась, Кол медленно окинул отца оценивающим взглядом. — Сын. — Не называй меня так, — сквозь зубы процедил Кол. — Кол, — поправился Микаэль. — Я здесь только потому, что у тебя есть информация, которой больше ни у кого нет, — отрезал он без предисловий. — И что, по-твоему, я знаю? — Настороженно спросил Майкл. — Мне нужно всё: откуда мать и Далия, как ты с ними столкнулся, чего они хотели, — отчеканил Кол. Майкл взглянул на бутылку в руке сына, затем на него самого. — Это мое предложение перемирия. — Разговор действительно требует выпивки, — согласился Майкл. Вскоре он вернулся с двумя стаканами. — Зачем тебе эти сведения? — Ты никогда не заботился ни о ком из нас, кроме Ребекки и Фреи. Значит, это для Ребекки, — Кол разлил напиток, взял свой стакан и облокотился о шаткие перила веранды. — Я ищу способ вернуть ей человечность и снять кровное проклятие Далии. Мы считаем, это связано с родиной матери. — Ребекка и так совершенна, — начал Майкл. — Ты сломал её, — прорычал Кол, понизив голос. — Ты лишил её выбора, не обеспечил достойного замужества, позволил матери издеваться над ней. А когда она сбежала с Никлаусом и Элайджей, удивился, что она предпочла их тебе. Они хотя бы пытались её защитить. — Ты сам её подвёл, — бросил Майкл. — Я прекрасно осознаю свои провалы. Так что ты расскажешь мне всё, добровольно, либо я с огромным удовольствием вырву нужное из твоего сознания. — Твоя валькирия будет недовольна, — заметил Майкл. — Давина Клэр прекрасно знает о моих… Склонностях и возможностях. Вряд ли её гнев будет долгим, — парировал Кол. — С чего же мне начать рассказ о твоей матери и её сестре? — Начинай с самого начала. Где ты их встретил? — Резко спросил Кол. — Чтобы понять, ты должен знать, я родился как Бьёрн, сын Скарде, — начал Майкл. — Мой отец, твой дед, принял христианство во время крещения на землях нынешней Англии. Он взял имя Самуэль, а меня переименовал в Майкла. Но старые обычаи жили в нас, как это всегда бывает. Когда мы по приглашению одного ярла прибыли в Норвегию, нам велели совершить набег на деревушку у границы современных Швеции и Норвегии. Там, в скрытой долине, якобы обитала могущественная семья Норн. Поскольку мой отец обратил свой народ в христианство, считалось, что мы неуязвимы для их магии и сможем их захватить. Но те, кого приняли за Норн, оказались Вёльвами, самыми могущественными из всех, что мы когда-либо видели. Ярл пришёл в ярость и устроил резню, — тихо продолжил Майкл. — Я нашёл Эстер и Далию, прячущихся в курятнике. Мне тогда было пятнадцать зим, девочкам — не больше тринадцати-четырнадцати. Отец взял их в качестве компенсации за нападение на Вёльв, и мы вернулись в нынешнюю Исландию. Они не были рабынями, но и практиковать свою магию свободно не могли. Эстер быстро отказалась от своего дара, но Далия… Далия была сильнее любой обычной ведьмы. Самуэль получал удовольствие, ломая её дух, но та яростно защищала твою мать, это было удивительное противоречие. Прошли годы. Я женился на Эстер. Далия могла свободно жить с нами, но твоя мать сказала, что сестра не желает делить с нами кров. Я отправился в набеги, торговал, а по возвращении вновь предложил Далии присоединиться к нам, у нас было богатство и просторный дом. Но Эстер заявила, что сестра не хочет этого, и объявила о беременности Фреей, — закончил он. — Дальнее ты знаешь сам. — Точное место, где ты их нашёл? — Уточнил Кол, пригубив виски. Майкл ненадолго удалился в хижину и вернулся с картой. — Мир сильно изменился, но не их деревня, — сказал он, раскладывая карту. — Вот здесь, — указал Майкл. Кол наклонился, внимательно изучая местность. — Эстер говорила, что их мать с запада, а отец с востока. Полагаю, имя Далии шведского происхождения, — Майкл махнул рукой, как будто это не имело значения. Кол склонился над картой, хмурясь. Он был впечатлён тем, что Давина оказалась права, и в то же время взбешён — почему мать никогда не считала нужным рассказать ему об этом? Сжав губы, он поднял взгляд и уставился на отца ледяным взором. — Ты слишком легко сдаёшь информацию. Что, чёрт возьми, тебе нужно? — Спросил Кол, его голос звучал холодно, как сталь. — Ты похож на неё, — неожиданно произнёс Майкл, отчего Кол нахмурился ещё глубже. — На Далию. У тебя её нос, глаза… И улыбка. — Чего ты хочешь? — Повторил Кол, не смягчая тона. — Ничего, сын. Я уже получил то, что давно считал потерянным, а ты нашёл её. Это долг. Кол моргнул. — Ты не признаёшь долгов перед нами. — Тогда считай, что я обязан той маленькой ведьме. — Давине? — Кол приподнял бровь. — Она мне нравится. В ней столько огня, — сказал Майкл. — Из всех наших детей ты больше всех похож на Далию. Как я сказал, нос, глаза, улыбка… — И какое это имеет значение? — Резко спросил Кол. — Я не видел Далию уже тысячу лет. Просто подсказка, чтобы ты знал, кого ищешь. Кол сжал карту в руке, его лицо исказилось от гнева. — Ты не имеешь права указывать, на кого я похож в этой проклятой семье. Я это я, и ничего больше. — Кол! — Майкл окликнул его. — Ещё мальчишкой я предупреждал тебя: не действуй в гневе. Гнев делает тебя глупцом, а глупцы быстро погибают. — Прекрасно это знаю, — прошипел Кол, оборачиваясь. — Далия тоже действует в гневе, но не смей считать её глупой. По нраву ты больше всех похож на неё, — продолжил Майкл. — И что это должно означать? — Резко спросил Кол. — Далия хитра, могущественна, беспощадна. Она использует магию так, как тебе и не снилось. Из всех моих детей именно ты больше всего похож на неё… И характером, и методами. Кол нахмурился. — Разве тебе никогда не было интересно, почему Эстер не учила тебя? Почему боялась тебя, мальчишка? — Спросил Майкл. — Мать боялась тебя куда сильнее, чем могла бы бояться меня, — холодно ответил Кол. — И тебе должно быть стыдно за это.

***

Она пробудилась от долгого сна и потянулась, позвонок за позвонком, медленно поднимаясь и отодвигая крышку своего гроба. Осторожно ступив на пол, она оглядела свое родовое поместье в Норвегии — тщательно приобретенное и защищенное мощными чарами. Медленно прошлась по дому, снимая пыльные покрывала с мебели, достала из комода тонкую шаль. Глубоко вдохнув, опустилась у окна. Как изменился мир! Старая гавань, на которую она смотрела, все еще была узнаваема, но вокруг все стало иным. Заваривая чай, она раскрыла свое магическое восприятие, пытаясь найти дорогую Фрею. О, сколько магии вокруг! Силы в крови ее рода… Они были могущественны, сияющие, звучали в ее жилах. Она протянула магические щупальца дальше, пытаясь найти источник. Закрыв физические глаза, она увидела — ее магия была далеко, но новый родственный источник оказался неуловимым. Фрею она не нашла, но обнаружила кое-что иное. Ее птичий разум увидел дом, где мужчина с каштановыми, отливающими медью волосами качал младенца на руках. Его квадратное лицо с ямочкой на подбородке и озорная улыбка казались незнакомыми, но в них угадывалось сходство с Эстер. Рядом стояла простая девушка с каштановыми кудрями и ярко-голубыми глазами, тоже державшая ребенка, разговаривая с одним из потомков Эстер. Блондин с пухлыми губами и сердитым выражением лица качал другого младенца. Он беседовал с еще одним мужчиной, похожим на первого, но с более утонченными, серьезными чертами и темными волосами. Там была и четвертая женщина — хрупкая, с паучьими конечностями и изумрудными глазами, державшая четвертого ребенка.