the vixen & the fox

— У меня нет на это времени, — пробормотала Давина, шагая рядом с Хейли, Бонни, Ребеккой, Моник, Кэсси и Эбби. — У нас никогда нет времени, поэтому его нужно создавать, — возразила Хейли. — Я пытаюсь спасти своих племянниц, твоих дочерей, от неминуемой гибели! — Возмутилась Давина. — У меня нет времени на шопинг! — Мы находим время, дорогая, — пожурила её Ребекка. — К тому же, тебе и Колу явно нужна передышка, если судить по состоянию кабинета. — И что это значит?! — Вспыхнула Давина, бросая сердитый взгляд на сестру Кола. — Это значит лишь то, что вам обоим нужен отдых! — Фыркнула Ребекка. — К тому же, если ты сделаешь перерыв, то вы с Колом наверняка найдёте решение, — заметила Бонни. — А мне нужно новое платье, да и вообще мы давно не проводили время без парней. — Новое платье? — Давина удивлённо приподняла бровь. — Калеб зовёт меня на важное свидание, о чём ты бы знала, если бы с Колом не поглощала кофе литрами и хоть иногда замечала мир вокруг, вместо того чтобы пытаться решить все проблемы до их появления, — усмехнулась Бонни. — Но у нас есть список дел! — Взвизгнула Давина. — Мы тебя любим, но нужно и молодостью пожить, дорогая, — мягко сказала Ребекка. — Я и так живу, — огрызнулась та. — Без Кола. Вы с ним, конечно, достойны саги — лисица и хитрый лис, но тебе нужна жизнь и за его пределами, — настаивала Ребекка. Давина лишь закатила глаза, пока они углублялись в улицы Нового Орлеана. Вскоре компания оказалась в бутике платьев, где девушка нерешительно задержалась у входа, чувствуя себя не в своей тарелке. Ей казалось, что более взрослые фасоны, которые примеривали подруги, ей не подойдут. Поэтому она стояла в стороне, мечтая скорее уткнуться в книгу. Она знала, что выглядела юно — миниатюрная фигура, детские черты лица. Высокого роста ей уже не достичь, да и форм особых не прибавилось. Однако одно платье всё же привлекло её внимание — алое, из шёлка, дразняще-соблазнительное. То самое, которое она надела бы, будь чуть взрослее. Но, как все ей напоминали, Давина была «милашкой» — большие голубые глаза, пухлые губы, остатки детской округлости на лице… Нет, такое платье требовало совсем другого — роскошных изгибов, которые можно подчеркнуть. Хотя бёдра, ноги и попа у неё были отменные (тут природа не поскупилась), этого всё равно мало для такого наряда. Но… чёрт возьми, она хотела это платье! Лёгкое, на тонких бретелях, с разрезами по бокам — элегантное, но дьявольски сексуальное. Тёмно-красный оттенок лишь усиливал его греховность. К нему подошли бы только лаконичные украшения, разве что… А ещё кожанная куртка — простая, чёрная, без вычурности. Не для броскости, а для стиля. И лодочки на каблуке… Она вздрогнула, когда Ребекка схватила её за руку, а Бонни оказалась сзади. — Что?! — Выпалила Давина. — Ты его примеряешь! — Объявила Бонни, хватая с вешалки то самое платье. — Я не… — Дорогая, ты будешь его примерять, — перебила Ребекка. — Хотя бы чтобы перестать на него глазеть. Давина вскрикнула, когда её затолкали в примерочную, а платье перекинули через дверь. — Раздевайся, милая, твоя сестра уже несёт целую охапку нарядов, — крикнула Ребекка. — Я не могу его надеть! — возмутилась Давина, нервно перебирая шёлковую ткань. — Это почему же?! Давина распахнула дверь, сверкая глазами. Ребекка, хоть и была обращена в семнадцать, выглядела невероятно зрелой и роскошной — вечная красота, бесит! — Потому что я не секси! — прошипела она. — Ох, дорогая… — вздохнула Ребекка. — Это платье для соблазнительных женщин, а я… — Милая, если бы ты видела, как мой брат смотрит на тебя, словно на аппетитный десерт, то поняла бы, что «невинной девочкой» тебя назвать язык не повернётся, — отрезала Ребекка. Давина покраснела до корней волос. — Кол — старый лис, который вдруг потерял голову. Пора и тебе примерить образ лисицы, чтобы я посмеялась, как он будет спотыкаться при виде тебя. Серьёзно, ты даже не представляешь, насколько это нехарактерно для него, никого не удостаивать внимания. А ты этим даже не пользуешься! Так что хватит сомневаться в своей внешности. Пора дать брату его же лекарство. Ну и вообще, ты прекрасна, просто никто, кроме Кола, тебе этого не говорит. Но мы это исправим. Так что раздевайся, примеряй, а потом покажешь нам, и будь готова к тому легендарному свиданию, которое вы с Колом откладываете «ради спасения мира». — Не мира… — Пробормотала Давина. — Ну да-да, нашей семьи, — отмахнулась Ребекка. — Шевелись! Сдаваясь, Давина покорилась, пока в примерочную один за другим летели новые наряды. В итоге из магазина она вышла с четырьмя платьями, кожаной курткой и тремя парами туфель, без украшений.

***

Кол официально находился в тупике. Да, отец вручил ему ключ к разгадке тайн семьи матери, но это мало помогало, он явно упускал что-то важное. Раздражённый, он бродил по владениям с Хенриком, Ником, Констанс, Грейс, Амити и Фейт. Грейс, пристёгнутую к его груди в слинге, он нёс нехотя, плетясь позади братьев. Единственной причиной его присутствия здесь была Ребекка, которая «похитила» Давину, пригрозив мучительной смертью, если он посмеет вмешаться в «девичий день». Что, как Кол понимал, означало шопинг — а значит, ему следовало исчезнуть подальше и побыстрее. Спасением стало предложение присмотреть за четверняшками вместе с Ником и Хенриком. Элайджа пребывал в особенно скверном настроении, и Кол не стремился выяснять причину, у него и без того хватало проблем, чтобы брат добавлял новые. Кай, Калеб и Винсент работали над чем-то своим. Кол не знал, над чем именно, но, поскольку их не было рядом, спросить не удалось. Кол скорее выколол бы себе глаза ржавой ложкой, чем провёл время с Финном. Перемирие с Марселем действовало только при необходимости находиться в одном пространстве, добровольно они не общались, если рядом не было Ребекки или Давины. Джош гулял с Эйденом — Кол даже помог Давине их свести. В итоге сегодня Кол сбежал с Ником и Хенриком, избегая неизбежного, на его взгляд, безумия. Он был уверен, что это безумие, но вслух не говорил, не хотел навлекать неприятности, а времени разбираться с ними у него не было. В конце концов они расположились у реки. Хенрик принёс удочки, и Кол воспринял это как приглашение к ленивому отдыху, что было прекрасно. Клаус ушёл с Констанс по какому-то звериному следу, а Кол растянулся на старом дубе над водой, с Грейс на груди. Хенрик сидел рядом с Амити и Фейт. Тишина. Первый момент покоя за долгое время. Кол лениво держал удочку, даже не пытаясь рыбачить, и вспоминал человеческие времена, когда они с Хенриком так же бездельничали, а Ник уходил на охоту. — Кол? — Голос брата прервал его мысли. Кол приподнялся, глядя вниз на Хенрика, сидевшего у подножия дерева. Амити и Фейт спали на расстеленном одеяле. — Что, Хенрик? — Кол зевнул и потянулся. Грейс недовольно хмыкнула у него на груди, но, повернув голову, снова уснула в слинге. — Ничего, — вздохнул Хенрик. — Ну что? — Кол дёрнул удочку, глядя сквозь листву на небо. — Просто… — Хенрик замолчал, затем выдохнул. — Моник… — Что с Моник? — спросил Кол, когда брат надолго замолчал. — Как ты понял… С Давиной? — наконец выдавил Хенрик. Внимание Кола резко переключилось на брата. — ЧТО?! — Он чуть не свалился с дерева. Хенрик сдавленно застонал, проводя рукой по волосам. — С Текавитой всё было просто. Мы выросли вместе, наш союз казался естественным. Но с Моник… Всё иначе. И я не стану спрашивать об этом Элайджу или Ника, но за свою тысячу лет ты пережил множество отношений. Так чем Давина оказалась особенной? Как ты… Как ты понял, что любишь её? Кол заморгал, переведя взгляд с брата на Грейс, затем на реку, и снова на Хенрика. — С какой чёртовой стати тебя это заинтересовало? — Резко выпалил он. — Кажется, я влюбляюсь в Моник, — прошептал Хенрик. — И это пугает. Потому что чувство… Оно не похоже на прошлое. — Чёрт, — пробормотал Кол, откидываясь на ветке. — Ты задаёшь такие вопросы, зная, что у нашего брата сверхслух? Он будет тыкать мне этим в лицо до скончания веков… Вдали чудился издевательский смех Клауса. — Во-первых, если кто-то из вас повторит мои слова, я нашлю на вас таких проклятий, что и после смерти буду отпираться, — пригрозил Кол. — А во-вторых, Хенрик, с Давиной Клэр я не понимал ровным счётом ничего. И, как ты сам видел в обоих временных линиях, подчёркиваю: мне до сих пор неведомы «как», «почему» и «за что» мои чувства к ней. Эта женщина — исчадие ада. Снежная Королева, что безумно раздражает, ведь с её всевидящим взглядом мне ни хрена не сойдёт с рук. Она до остервенения взрослая, даже когда ведёт себя по-детски, это бесит. Упрямая, с убийственным темпераментом, раздражающе прямолинейная, коварная и подлая. Так что никакого «почему Давина» не существует, Хенрик. Она просто есть. Настоящая катастрофа. — Но как ты понял? — Настаивал Хенрик. Кол задумался, поглаживая спину Грейс и лениво подёргивая удочку. — Мы хорошо сработались. Не идеально, но… мы функционируем. Думаю, в какую бы эпоху мы ни встретились, она всё равно оказалась бы той, кого я захотел бы. Это просто… работает, Хенрик. Не знаю, чем она отличается. Просто это работает. Иначе. То, что было у тебя с Текавитой, особое. Но нельзя испытать одну и ту же любовь дважды. Это невозможно. — То есть ты… действительно не знаешь, почему Давина? — Переспросил Хенрик. — За свою долгую жизнь я усвоил, Хенрик, что любовь никогда не повторяется. История циклична, но события не копируются. Ты и Моник не будете похожи на вас с Текавитой. Если ты считаешь, что влюблён, мой совет тысячелетней давности всё ещё актуален: придётся трудиться и бороться за неё. — Но… — Никаких «но», Хенрик. Ты не Никлаус и не Ребекка, не порхай от одного к другому. Это труд. Либо ты готов работать над отношениями, либо нет. Любовь важна, но она не вечна. Будут дни, когда вы будете ненавидеть друг друга. Это работа, Хенрик. — Но правильно ли это? Текавита… — Она желала бы тебе счастья, — мягко прервал Кол. — Она жила тысячу лет назад. Она оплакивала тебя, но больше всего хотела бы видеть тебя счастливым. Даже если не с ней. Ты заслуживаешь радости и жизни. К тому же, в эту эпоху мы проживём дольше. Хенрик фыркнул. — Я будто предаю её. — Это не так, — тихо сказал Кол. — Она хотела бы, чтобы ты отпустил её и двигался вперёд. Ей пришлось сделать то же самое. Люди живут лишь в одном направлении, именно поэтому путешествие Давины во времени стало шоком. Текавиты нет здесь. Моник — есть. Твоя любовь к каждой из них будет разной. Так устроена жизнь, брат. — Кажется, я люблю её… Моник. И это так непохоже. — Люби, — пожал плечами Кол. — Ты ничего не теряешь. — Кроме сердца, — парировал Хенрик. — Сердце — ужасная ноша, — устало пробормотал Кол. — Я таскал своё тысячу лет. Это тяжёлый груз, если держать его при себе. А правильный партнёр… даже без взаимности, будет оберегать тебя. Преданность порой ценнее любви. Так я понял. — У тебя есть Давина, — заметил Хенрик. — Заткнись, не то закидаю желудями, — пригрозил Кол. — И да, у меня есть Давина. Так что тебе решать, Хенрик, что важнее, любовь или преданность. Любовь — штука приятная, но без усилий она не живёт долго. — Когда ты успел стать таким мудрецом? — Спросил Хенрик после паузы. — Наблюдал, как Никлаус, Элайджа и Ребекка выбирают себе отвратительных партнёров. Зрелище было душераздирающее, — скривился Кол. Хенрик рассмеялся, и тут же из глубин болота донёсся возмущённый вопль Клауса, от которого оба брата фыркнули. — Повторюсь: если хоть слово проболтаете, хоть один из вас, отправлю на тот свет с таким проклятием, что и после перерождения отходить будете.

***

Далия закончила заклинание и уставилась на свою кровь, растекающуюся по карте. Кто бы ни стоял у неё на пути, она признавала — её противник был устрашающим. Защитные заклятия, контрзаклятия против слежки — ей было непросто пробиться сквозь них в своих поисках. Порой ей казалось, будто она охотится на лису, и даже в мысленном взоре она мельком видела её. Две полярные лисицы — маленькие, проворные, одна с янтарными глазами, другая — с голубыми. Казалось, эта парочка всегда уводила её магию в самые неожиданные места, доводя Далию до бешенства. Где бы Фрея и новая кровь ни скрывались, их убежище было надёжно защищено — и это впечатляло. Далия ещё никогда не встречала ведьму, достаточно хитрую или сильную, чтобы ускользнуть от её взора. И всё же это бесило, заставляя жаждать мести, ведь её кровь не могла и не должна была скрываться от неё! В какой-то момент ночи она швырнула карту, от ярости сотрясая окна, но затем вновь взялась за работу, проклиная руны и защиты, что укрывали новую кровь — её законную добычу. Потребовалось несколько попыток, но в конце концов она обошла их защиту. Её кровь дважды указывала на место под названием Новый Орлеан, в штате Луизиана, США. Это удивило Далию — последнее, что она помнила перед долгим сном, Фрея тоже была в Америке. Теперь предстояло добраться до Нового Орлеана. Самолёт казался самым удобным способом, а значит, нужны документы. Но с этим проблем не было — её жизнь была неразрывно связана с империей, торговой империей, которую она создала столетия назад. Успокоившись, она начала изучать Новый Орлеан. Город основали французы, затем он перешёл под контроль испанцев, ненадолго вернулся к французам, а потом стал частью США. Но больше всего её поразило другое: здесь находилось самое большое скопление ведьм в мире, не только в Штатах, а во всём мире. Девять ковенов в одном городе — такого она ещё не слышала. В интернете она нашла и другие сведения. Этот «ящик» оказался удивительно полезным для поиска информации. Среди прочего она наткнулась на портрет одних из основателей города и её глаза расширились от изумления. Перед ней были две точные копии Эстер и мужчина, который мог быть её родственником. Майклсоны, владельцы плантации Магнолия Ривер. Она задрожала, глядя на блондинов. Девушка выглядела точно как Эстер, а мужчина напоминал её сестру. Брюнет между ними был поразительно похож на их с Эстер отца — тёмные волосы, глубоко посаженные тёмные глаза, квадратная челюсть и резкие черты лица. В нём было что-то и от самой Далии. И вид их бесил её. Что странно — рыжеволосого мужчины на портрете не было. Теперь ей не терпелось узнать, кто есть кто среди детей её сестры… и чья же магия воплотилась в образе лисы.