Мой ласковый и нежный Блэк

На утро самым сложным было не смотреть на слизеринский стол в большом зале. Я знал, что он смотрел, отчетливо это чувствовал. Но теперь решил не смотреть в ответ принципиально. Мало ли что у него там опять взорвется. Но очень хотелось посмотреть. Встретиться взглядом резко и неожиданно для него, заставить растеряться и нервничать, прятать глаза. Тушеваться, смущаться. Почему мне кажется, что он будет выглядеть мило? Прочь, странные мысли, ну-ка прочь. Еще сильнее хотелось дождаться конца уроков, а время как назло тянулось кошмарно медленно. Плюс ко всему я долго не мог найти его в лесу. Но когда нашел — ахуел. — Привет, я принес тебе кое-что вкусненькое! Ты любишь сосиски? Разумеется, Бродяга любит сосиски. И тосты с джемом, и сахарный зефир, и запечённую утиную ножку тоже очень даже любит. И шоколадную лягушку с удовольствием поймает в полете, когда она выпрыгнула из рук нерадивого Снейпа. — Ух тыыыы. Ловко! Будь ты человеком наверняка круто играл бы в квиддич. И снова гордый и довольный я и улыбающийся Снейп. Этот мир сошел с ума. — Наверное это странно, разговаривать с малознакомой собакой, но… Знаешь, вчера случилось кое-что намного более странное. — Заметив мой интерес и высоко поднятые уши, он продолжил — Есть один парень, он… как бы так сказать? Редкостная бесячая мудила? Нет, это не совсем то… Конченый долбоёб? Ну, короче, он говна кусок, но все им восхищаются, потому что он красивый, умный, весь такой лидер, заводила и вообще суперзвезда школы. Но я его ненавижу и терпеть не могу. — Спешно добавил Снейп. — У нашей вражды долгая и не очень приятная история, только в последний год мы почти не пересекались. А вот вчера утром кое-что произошло… Дальше я знал, что случилось. Сам там был, мёд-жаль-что-не-пиво пил. Но вот продолжение очень удивило. Вряд ли Нюнчик это сочинил, зачем ему распинаться перед какой-то собакой? — Меня вызвали к директору на допрос, Люциус тоже пошел, он считал, что очень пострадал, хотя только немного испачкал кончики волос. — Снейп смешно закатил глаза и передразнил манерное выражение лица Малфоя. — И тогда он начал обвинять этих гриффиндорцев, в особенности Блэка, потому что заметил, как он посмотрел на нас до этого. А потом Минерва спросила меня, так ли это на самом деле? И я сказал «да». И всё. Они всё решили и больше не слушали. Ну а что я должен был ответить? Блэк ведь и правда посмотрел на меня. Он… он редко на меня смотрит в последнее время. Почти не замечает. Я даже заскучал по прежним временам, когда был в центре его внимания. Игнор все-таки хуже. Хотя… Он выдохнул и прислонился к стволу дерева, я замер рядом, снова вскидывая уши вверх и поворачивая голову набок. — Тебе интересно, да? Так вот, вчера Блэк напомнил мне, каково это быть в центре внимания. Как раз перед тем как ты встретил меня здесь всего в соплях. — Зло усмехнулся Снейп. — Но самое странное произошло вечером, после ужина. Он извинился за свою выходку, представляешь? И принес мой любимый пирог… это… чудо какое-то. Он снова стал очень печальным и грустным. — Уум? — Ничего, просто в конце он назвал меня стукачом. По сути он прав, но мне почему-то очень хотелось доказать ему обратное, сказать правду, сказать, что я не хотел на него наговаривать. Но что я мог? Кричать «это всё Малфой»? Глупо и недостойно. Блэк вот не выдал своего дружка Петтигрю. А я не выдал Люциуса. Хотя какой он мне, нахрен, друг? Так… Мнит себя моим покровителем. Снейп пожал плечами и стал еще грустнее и опустошённее. И после следующих его слов стало понятно почему. — У меня нет друзей. Больше нет. Я сам все испортил. Сам оттолкнул Лили и потерял её навсегда. Его голос был тихим и дрожал. Глаза наполнились влагой. Снейп закусил губу, чтобы сдержать слезы, но не смог. Не знаю, что на меня опять нашло. Вообще не могу объяснить своих действий. Взял, и ткнулся мокрым носом в его ладонь. Он даже не сразу понял это, а потом как давай гладить меня. Сколько же в этом человеке ласки? Сколько нерастраченной нежности? Море? Океан? Целый космос. И он все это мне через касания. И через смех и эту мягкую улыбку. И радостный блеск огромных черных глаз. — Какой же ты! Хороший, мягкий. Такой ласковый зверь. Всегда мечтал о собаке, но родители… так, я сейчас снова разревусь, а нам уже пора. — Подмигнул Снейп и встал на ноги. — В другой раз расскажу, если хочешь. Мне странным образом полегчало оттого, что я все тебе рассказал, дружок… Кстати, а имя у тебя есть? Как мне тебя звать, раз мы стали так часто видеться? Хороший, блять, вопрос. Вот и ответь на него сам. — Нуу… ты черного цвета, не единого белого пятнышка. И у тебя серые, почти хрустального цвета глаза. Только не обижайся, но я буду звать тебя Блэк. Я замер как вкопанный. Сердце заколотилось бешеным молотком. — Что? Того Блэка я называю не иначе как «придурок» или «тупица». А ты вовсе не такой. Ну ладно, не буду врать, тот Блэк тоже далеко не тупой. Он конечно конченая мудила, но… он довольно-таки умен. Ладно, хватит так смотреть! Да, у него тоже серые глаза. Большие и красивые. Прямо как у тебя. Мне просто будет так привычнее, что ли… ой, отстань, смотришь с насмешкой. Вот ей-Мерлин, будто реально самодовольно усмехающийся Сириус Блэк. Перестань. Бесишь. Я посеменил вперед, бодро виляя хвостом. Становится все интереснее и интереснее. Тем вечером все прошло по тому же сценарию за тем лишь исключением, что за полчаса до ужина я потянул его за край мантии. Снейп не хотел отвлекаться, не замечал моих попыток и продолжал строчить конспект. Пришлось пойти на другие меры. Я принес ему в зубах часы на цепочке и положил на стол, прямо поверх его писанины. Но и в этот раз Снейп пробурчал что-то вроде «да-да, обязательно поиграю с тобой попозже» и продолжил писать. Настало время решительных мер. Я распахнул дверь, толкнув ее лапами. В комнату ворвался прохладный ветер, но даже это не привлекло его внимание. А вот мой громкий лай заставил его дернуться от неожиданности и схватиться за грудь. — Черт, Блэк, ты меня напугал! Чего это ты? Я кивнул носом на часы и снова вцепился зубами в подол его мантии. — Блин, ужин! Какой же ты все-таки умный пёс! Спасибо. Ооо дааа, оно того стоило. Тискай меня и гладь, Нюнчик, я готов вечно быть Бродягой, только продолжай, не останавливайся. Как же хорошо. — Ну всё-всё, Блэк. Я бы мог полжизни гладить твою мягкую шерстку, только мне уже пора бежать. До завтра? Нет, не до завтра. И я даже сам этому не рад. Ведь завтра тренировка по квиддичу. Но я же не могу сказать ему об этом. Можно попробовать уболтать Джеймса отпустить меня пораньше, но это все равно без толку. Поттер — деспот, когда в амплуа капитана команды. Поэтому весь следующий день проходит со странным ощущением. И даже изматывающая тренировка меня не отвлекает. Я скучаю по обществу Снейпа. Меня тянет к нему. А ведь прошло-то всего пару дней. Когда мы вышли из раздевалок уже опустились сумерки, скоро время ужина. Но я все равно побежал к опушке леса, кивнув друзьям. Вниз по тропинке, мимо хижины Хагрида, помахав рукой и ему. И уже на самой кромке густых колючих зарослей кустарника наткнулся на него. Ну как наткнулся. Налетел, скорее. Повалил всем телом и прижал к земле грудью. В нос ударил его запах, в ушах застряло сдавленное испуганное «ой», а перед моим лицом его, совершенно ошарашенное и потерянное. — Что ты лыбишься, Блэк? — Змеино прошипел Снейп тут же меняясь в лице и надевая привычную равнодушно-надменную маску. Ах да, я же лыблюсь, точно. — Слезь с меня! Раздавил своей тушей. Он поерзал подо мной в очень вялой попытке выбраться. Больше потерся телом о мой торс и бедра. — Понравилось? — Я не смог сдержать самодовольной ухмылки. От того как я спросил и что спросил, Снейп весь вспыхнул. На скулах выступил румянец, а черные глаза испуганно забегали. — Вот еще. Много ты о себе думаешь. Я бы мог продолжить и ответить «а ты обо мне много думаешь?», но не стал. Снова усмехнулся и перекатился на бок, наконец-то освобождая его из плена. — Что ты здесь делал? — Это не твоё дело. — Отрезал он, отряхивая мантию от листвы и опавших сосновых иголок. — Вообще-то студентам запрещено посещать запретный лес, тебе ли это не знать. Слизнорт в курсе где проводит время его любимый ученик? — Я понял, Блэк. Я ждал друга. Доволен? — Друга? — Да. Друга. Так сложно в это поверить? — Нет. Снейп ахренел. Недоверчиво посмотрел исподлобья, ведь конечно же он ожидал дальнейших издевок. И видимо опасаясь, что я скажу что-нибудь гадкое сейчас, развернулся и пошел на выход из леса, потом вверх по тропинке к Замку. Я следом, конечно же. — Хватит дышать мне в спину, Блэк! — Что? Я просто иду в школу! И это ты дышишь шумно. — Чего? — Снейп аж задохнулся от возмущения. — Да! Хогвартс-экспресс и то тише. — Ну извините, блять! Не у всех такая мощная дыхалка как у гриффиндорских загонщиков! — Да я пошутил вообще-то. Нормально ты дышишь, угомонись. — Сам угомонись! Это он бросил как всегда из вредности и чтобы последнее слово было за ним. Что ж, в этот раз подарю ему такую возможность. Не признаваться же, что поплелся за ним на таком близком расстоянии тупо потому, что мне его не хватало сегодня. И эта короткая прогулка от леса до Замка просто возможность наверстать упущенное время. В дверях он мнется и задерживается на повороте к нижним лестницам. Искоса смотрит на меня, а потом сбегает по ступенькам. Видимо, сегодня Нюнчик сыт по горло и на ужин не пойдет. Но вот мой желудок мне подобного не простит, особенно после тяжелой интенсивной тренировки. На следующий день мы встречаемся на прежнем месте у старого дуба и вместе идем к хижине. Снейп весь светится, улыбается и чуть ли не подпрыгивает по пути. — Я вчера принес тебе много вкусностей с обеда, жаль, что ты не пришел. У тебя были важные дела? Да, конечно. Важная тренировка, нужно быть в хорошей форме, чтобы взъебать твой любимый слизерин. — Я так и подумал. Поэтому не обижайся, но я всё съел сам. За нас двоих. И очень объелся, поэтому не пошёл на ужин. Хорошо, что сегодня ты все-таки пришел. Ты что, снова взял еду? — Именно! Я принес тебе жаркое, пюре с подливой, немного яблочного пирога и шоколадную лягушку. — Аф! — Не стоит благодарностей, просто позволь мне тебя погладить. Видишь, у меня свои корыстные интересы. — Подмигнул Снейп. — Слизерин у меня в крови и с этим ничего не поделать. Боже, да я и даром тебе позволю. Нет, еще и сам тебе приплачу. Гладь меня, гладь меня полностью. И за ушком, и по носу и пузико. Особенно пузико. — Хороший, хороший Блэк. Так тебе нравится? — Уууууууу Я все валяюсь на коврике, а Снейп с наслаждением тискает мое извивающееся тельце. И это просто непередаваемый кайф. Я бы замурчал, если бы мог. Сегодня мы мало времени уделили зельям, Снейп только переписал свои заметки в учебник, а позже сделал половину эссе по истории магии. Все остальное время он играл со мной и рассказывал какие-то истории из своего прошлого. Во всех хороших и радостных неизменно фигурировала Эванс. И от того, с какой тоской он произносил ее имя, заставляло мое сердце ныть и рваться на части. — Ууф. — Лили? Лили была моим самым близким другом. Она самый прекрасный человек на всем свете. Она очень добрая, веселая. И красивая. У нее длинные рыжие волосы, веснушки на носу и зелёные глаза. А еще она замечательная волшебница. Ее магия очаровывает, завораживает… Но я очень сильно обидел ее. Оттолкнул своими гнилыми словами. Оскорбил. И она никогда не сможет меня простить. — Урр. — Нет-нет. Я понимаю, сам виноват. Никакое раскаяние не поможет. Всю жизнь теперь жить с тем, что натворил. Любоваться ее улыбкой издалека. Знал бы ты, как мне ее не хватает... Я положил голову ему на колени и поджал уши. Снейп долго молча гладил меня по холке, пока не настало время прощаться. — Завтра суббота, утром я пойду в Хогсмид. Если хочешь — приходи туда. Встретимся у лавки зельевара. — Что значит ты не пойдешь с нами в «Три метлы»? — Питер даже перестал есть от такого шока. Кошусь в сторону слизеринского стола, где Снейп со скучающим видом помешивает кашу в тарелке и «внимательно» слушает распинающегося Люциуса Малфоя. Он украдкой поглядывает на часы, а потом поднимает глаза вверх и неизбежно ловит мой взгляд. Сразу же отворачивается, но вижу, как слегка краснеют щеки. Его кожа такая белоснежная, что малейшая вспышка эмоций сразу же отражается на лице. Ходячий детектор лжи. Такой милый. Особенно когда снова смотрит на меня, проверяя смотрю ли я еще. А я смотрю. — Бродяга, блин… — Ну что, Питер? — Раздраженно вздыхаю и поворачиваюсь к Петтигрю, когда из-за его ладони на моем плече Снейп перестаёт играть в гляделки и отворачивается, обиженно поджимая губы. — Это ради заданий по зельям. Разве у вас не получилось сварить идеальный «костерост»? — Получилось. Но это не значит, что нужно носиться с Нюнчиком каждую свободную минуту! — Поддерживаю. — Вклинился Джеймс. — Мы на этой неделе тебя почти не видели. Давай проведем хотя бы выходные вместе? Но я не хочу просиживать штаны в «Трех мётлах», а потом зависать в гостиной гриффиндора. Не хочу и всё тут. — Я ненадолго. Только на часок. А потом встретимся с вами. Но друзья оказались против. Даже Луни просил сходить с ними, а Питер так вообще противно ныл и гундел. Пришлось согласиться, просто чтобы этот раздражающий звук стих. В «Трëх мëтлах» я только сидел, дергая ногой и считая минуты, когда можно будет свалить так, чтобы никто не обиделся. Луни болтал о новой увлекательной книге, Джеймс о предстоящем матче, Питер вкидывал вопросы невпопад, а я и вовсе слушал вполуха. Только вдруг мой скучающий взгляд зацепился за вошедшую в паб компанию слизеринцев. И среди всей этой толпы был Снейп. Чувствовал он себя явно неуютно, но Малфой подпирал его плечо с одной стороны, а Розье с другой. Сзади толпились Эйвери и кто-то еще из зеленых, высокомерно оглядывая пространство вокруг. Ему некуда было сбежать, но я чувствовал, что сбежать ему хотелось. Я уселся поудобнее, теперь мне некуда было спешить. Скрестил руки на груди и внимательно следил за худенькой понурой фигуркой за столом в дальнем углу. Иногда обзор конечно закрывали пышные груди Розмерты, которая низко наклонялась прямо у моего лица, когда что-то приносила или уносила. Но видно было хорошо и всего Снейпа целиком. Отлично видно. И даже то, что было под столом. Челюсти сжались так сильно, что, наверное, на моих скулах выступили желваки. Рука Малфоя, его кисть вся в перстнях с драгоценными камнями, улеглась на щуплую коленку. Собственнически и как будто так и надо. Ну пиздец. Я вскочил с места и ушел, не попрощавшись с друзьями. Понятия не имею почему это так меня взбесило. Почему сердце в груди так бьется, что сейчас выпрыгнет. Почему хочется разнести весь Хогсмид и придушить Малфоя голыми руками. И почему мне не все равно на Снейпа. Должно же быть все равно. Подумаешь рука на коленке? Мало ли что они там вытворяли у себя в подземельях. Я ведь тоже не ангел и давно не девственник. Что мешает Нюнчику прогибаться под Малфоя не только в переносном смысле, но и в что ни на есть прямом? Но блять, рука на коленке. Там, где еще вчера я лежал мохнатой мордой и просил ласки. Почему так больно-то? Какого хуя? — Сириус, привет! Звонкий веселый голосок, который я слишком часто слышу в последние два года и очень его за это время полюбил. — Привет, Лилс. — Что с тобой случилось? Поругался с кем-то? Выглядишь устрашающе. Почему не с ребятами? — Вышел воздухом подышать. И не только я. Снейп тоже выскочил из «Трех метел». Один. С облегчением выдохнул и почти побежал к аптечной лавке. — Ты иди, Джеймс тебя заждался. Я подойду позже, хорошо? — Конечно, увидимся. Я бы на месте Снейпа тоже скучал по этой теплой доброй улыбке. А я-то и дружу с ней всего ничего, если сравнивать с ним. Кстати где он? Наверное, уже ждет меня. А теперь фокус-покус. Сириус Блэк заходит в неприметный проулок, а выходит уже большой черный пёс. Миную третьегодок, что норовят меня погладить и накормить всякой гадостью, типа шипучки и леденцов. И, наконец, вижу его. Прилип носом к большой стеклянной витрине и вглядывается внутрь. Идеальная позиция, чтобы сделать какую-нибудь подлянку. Незаметно заворачиваю край его длинного слизеринского шарфа, что сполз с шеи и болтается по земле, вокруг щиколоток. Снейп не замечает, продолжает любоваться заветными скляночками. А потом я подаю голос. — Гав-гав-гав! От неожиданности он дергается, оборачивается и тут же падает на бок. И ржет. Заливается смехом. — Ты меня подставил! Это за то, что я опоздал? Но я же пришел. Меня задержали, но я не мог отказать им, пойми. Ситуация не та. Это ты гордый и свободный пёс, а мне приходится переступать через себя и терпеть неприятное мне общество. Иначе будут проблемы. Хотя… — Снейп садится и косится по сторонам, прежде чем прошептать еще тише. — Мне кажется у меня уже проблемы, Блэк. И никто не сможет мне помочь. В его глазах такое обреченное отчаяние. Такая тоска и страх. А я уже сбился со счета в какой раз иду на поводу у эмоций и совсем не думаю, прежде чем сделать. Кладу голову ему на плечо. И он обнимает меня в ответ. Гладит по голове и мохнатой спине. — Спасибо за поддержку. Ты очень хороший друг, Блэкки. — Урр. — Так не нравится? А мне кажется хорошо звучит. Блэкки. — Вуф. — Да брось, тебе просто непривычно. Лучше, вместо того, чтобы дуться и строить мне ловушки, посмотри какие крутые штуки завезли на этой неделе! Здесь и толченый рог единорога, и драконьи зубы. Один прямо с твою голову! А еще вон те фиолетовые пупырки в баночке на верхней полке, видишь? Это кровяные тельца octopus purpura, огромного волшебного осьминога. Один из самых редких и дорогих ингредиентов в мире. — Ууу? — Нет, что ты. Я туда даже не захожу, смотрю с улицы. — Он снова уперся носом в стекло витрины. — Потрясающая штука. Мне бы буквально пару таких пупырышков, и я бы смог сварить зелье всей моей жизни. Но, к сожалению, мне нужно работать лет триста, чтобы позволить себе хотя бы один. — Ввваф? — Сколько? Ох, даже вслух произносить страшно, Блэкки. Пятьсот галеонов. — Вваф-вваф? — Знаю. Но поверь, оно того стоит. Ладно пойдем, куплю тебе кренделёк, хочешь? Я вернулся туда тем же вечером, наплевав на запрет и на то, что аптекарь может стукануть деканше при следующей встрече. Плевать. Плевать и на то, что бездумно трачу тысячу, блять, галеонов за пару фиолетовых пупырок. Плевать на все доводы разума и логики. Я сам не знаю зачем это делаю. Нет, знаю. Хочу увидеть до усрачки счастливого Снейпа, который за свои 17 лет видел так мало хорошего и пережил столько пиздеца, судя по рассказам о его семье. Да и я сам, лично портил ему жизнь и ведь даже не догадывался как тяжело ему это давалось. Он ведь всегда гордо вскидывал свой острый нос и смотрел свысока на наши с мародерами выходки. Казалось, что ему искренне насрать на нас. Но вот все было совсем не так. Особенно после того как из его жизни ушла Лили. Удивительно, как он вообще не сломался. Чертовски сильный, хоть и очень ранимый внутри. Он заслужил эти пупырки, сколько бы они не стоили. Только вот как их ему отдать? От Сириуса Блэка он их не примет. К Блэкки будут вопросики, если он притащит ему в зубах этот пузырек. Что же тогда остается? Карта мародеров остается. Ну конечно. Библиотека. Мало ему в хижине учебы. Но хорошо, что лестницы такие узкие. Очень сложно не столкнуться. — Смотри куда прёшь, Нюнчик. — Сам смотри, придурок. Ну вот и всё. Дело сделано. Надеюсь эта жутко дорогущая штука, разорившая меня на одну сотую состояния, не затеряется в его бездонной тяжелой сумке, набитой учебниками и свитками. На следующий день я не пришел, потому что была тренировка. Но после нее снова побежал той же дорогой, чтобы столкнуться с ним на тропинке. Что в нем изменилось? Не понимаю. Все те же глазищи, большие и черные с длинными прямыми ресницами. Те же скулы, овал лица, острый подбородок. Нос тот же. Губы, которые растянулись в улыбке, хотя сейчас перед ним именно я, а не Блэкки. — Волосы. — Отвечает он на немой вопрос, закатывая глаза, но продолжая улыбаться. — Точно. — Вырывается само собой, пока накатывает осознание. Действительно. Вечно сальные пряди у лица сейчас чистые-шелковистые. Красиво блестят от света первых звездочек на темнеющем небе. Красиво. Наверное, очень мягкие на ощупь. И пахнут приятно. Он краснеет под моим взглядом, смущенно улыбается и отводит глаза в сторону. Так стоп. Зелье мечты, блять? Шампунь? Тысяча галлеонов за ебучий шампунь? — Так теперь они будут выглядеть всегда. В голосе нотки радости, гордости, и вот этого вот счастья до усрачки, которого я так хотел в нем услышать. А значит оно того стоило. — Тебе очень идет. Он сглатывает ком, не верит своим ушам. — С-спасибо? И срывается с места, потому что сейчас уйдет под землю от смущения. Поэтому иду следом на небольшом расстоянии, чтобы не слишком его нервировать. Волосы Снейпа красиво переливаются бликами от каждого его шага.