Мой ласковый и нежный Блэк

— Мистер Блэк, я хочу еще раз попросить у вас прощения за то, что поторопилась с выводами и так грубо выразилась. Это было недопустимо и неприемлемо. Макгонагалл предлагала уже десятую чашку чая со сладостями и порхала вокруг, выдавая свое волнение и гложущее чувство вины. Ей явно было очень неловко и стыдно, а я никогда прежде не видел деканшу такой. Но эта суета начинала раздражать. Я только отодвинул чашку подальше от себя и сжал пальцами колени, чтобы не так сильно подпрыгивали под столом от нервов. Мне было плевать как на её обвинения в лесу, так и на извинения после того, как мои друзья яро вступились за меня. Я же не произнес ни слова, думая лишь о том, чтобы Северус был в порядке. Чтобы раны были несерьезными. Чтобы мадам Помфри с легкостью избавила его от страданий и мучений. Я надеялся на это и сейчас, вновь и вновь вспоминая обезображенное лицо Северуса. Но, видимо, Минерва Макгонагалл принимала мое молчание на свой счет и вновь пустилась в бесполезные оправдания, судорожно теребя в пальцах салфетку. — Мистер Блэк… Сириус… Ну ведь вы сами должны понимать, как увиденная картина воспринималась со стороны. Всей школе известно о вашей многолетней вражде, ни для кого не секрет, что вы и мистер Снейп недолюбливали друг друга, мягко говоря. И тем более до меня доходили слухи, что, после того случая со взрывом в большом зале, вы неуклонно преследовали мистера Снейпа. То не давали ему проходу, то игнорировали, то снова силой заставляли его уединяться с вами в укромных уголках Замка, после чего он выбегал весь растрепанный и потерянный… Я вскочил на ноги, каким-то ебучим чудом не перевернув стол. Пиздец. Как же я был взбешён. Я и в менее стрессовых ситуациях с трудом держу себя в руках. Вечно вспыхиваю, как порох от малейшей искры, и не всегда могу угомонить свою горячность. Обычно в такие моменты рядом Луни или кто-то из друзей, чтобы вовремя схватить за плечо или постараться успокоить, чтобы не наломал дров не подумав. Но в этот раз в кабинете директора мы с профессором Макгонагалл были один на один. — Слушайте, вы! Вы понятия не имеете о том, как я относился к нему на самом деле, ясно? И как Северус относился ко мне! И вообще, это не ваше дело! Вся школа с ума посходила со своими вечными россказнями и перетиранием чужого грязного бельишка. Да вместо того, чтобы слушать и верить во всякую хрень, лучше бы присмотрелись к тому, что происходит у вас под носом! Вы вообще в курсе, что некоторые слизеринские студенты вступили в фан-клуб некого тёмного волшебника, которому приписывают все эти теракты из газет? — Подождите, Сириус, по порядку… Вы хотите сказать, что вы не преследовали мистера Снейпа? Это ложь? — Нет, но… Да это вас не касается! — Думаю, мистер Блэк стремился уединиться с мистером Снейпом не для того, чтобы навредить ему или угрожать. — Мы оба оглянулись на бесшумно вошедшего в кабинет Дамблдора. Старик продолжил с хитрой улыбкой и лукавым отблеском во все еще молодых, невыцветших от возраста глазах. — Скорее наоборот. У него были причины более… миролюбивые. — О! — только и смогла ответить Минерва, переводя взгляд с залитого бордовой краской меня на директора. — Гораздо важнее то, что рассказал мистер Снейп, когда пришел в себя… — Он пришел в себя? Как он? Что он сейчас делает? — Вопросы сыпались изо рта сами собой, бесконтрольно и отчаянно, а сердце сжималось в нетерпении. — С ним всё будет в порядке, Сириус, не беспокойся. Однако, какое-то время он проведет в больничном крыле. Ему нужно набраться сил, хорошенько отдохнуть. Сейчас он спит и, думаю, проспит не меньше чем до завтрашнего вечера. — Сутки? — Раны, хоть и не самые серьезные, но все же многочисленные и сумели нанести ощутимый вред организму юного волшебника. Нужно время. И покой. Я особенно настаиваю на последнем и надеюсь на ваше понимание, мистер Блэк. Он очень многозначительно посмотрел на меня, чуть приподняв седые брови. Я его послание между строк расшифровал верно — «не заёбывай Северуса, пока его не выпишут». Всё ясно. — Теперь о произошедшем. Расскажите мне, как всё было на самом деле. Я покосился на деканшу, та вопросительно взглянула на Дамблдора. — Надеюсь сегодняшняя перепалка не заставила вас потерять доверия к друг другу? Поверь, Сириус, я достаточно хорошо знаю профессора Макгонагалл и могу ручаться, что она умеет хранить чужие секреты. — Дамбдор подмигнул старой подруге и вновь перевел взгляд на меня. — Но решать конечно тебе. «Это своеобразное испытание, или что? Если я расскажу, что анимаг, то подставлю и друзей. Луни. С другой стороны, может быть она уже давно в курсе, ведь Минерва одна из самых умных и сильных волшебниц современности, а значит легко могла вычислить оборотня на собственном факультете. А еще я могу и не упоминать о том, что был в теле Блекки, как вариант…» Я обдумывал всё это буквально минуту, но решил довериться им полностью и рассказал всю правду от и до. Исключая только то, что вообще заставило меня проводить время со Снейпом. Но, либо мои чувства к нему были для них очевидны, либо оба в этот раз тактично не стали уточнять. К счастью. К концу моего рассказа Минерва сидела с поджатыми губами и хмурилась, а Дамблдор выглядел слегка задумчивым. — Сириус, ты клянешься, что рассказал правду? Директор спросил это так буднично, будто спрашивал о погоде. Я был просто, блять, в шоке. — Что? Разумеется! Если вы не верите мне на слово, то можете воспользоваться окклюменцией, омутом памяти, да хоть сывороткой правды! Пожалуйста! Давайте, пойдёмте к профессору Слизнорту, чёрт возьми… — Успокойся, Сириус, ничего из этого не потребуется. Я тебе верю. Однако и обвинить мистера Малфоя в намеренном причинении вреда здоровью другого студента не смогу. — Ч-что? Какого… Профессор Дамблдор… — Северус сам об этом меня попросил. Я шлепнулся в кресло, ошарашенно моргая, не веря своим ушам. — Я, как гриффиндорец, прекрасно тебя понимаю. Тебе его поступок кажется глупым и трусливым, но учитывай, что мистер Снейп размышляет иначе. — Что вы хотите сказать? — Лишь то, что Северус, придя в себя буквально на пару минут, успел сообщить мне лишь то, что Сириус Блэк Третий не имеет отношения к его травмам и стремился лишь помочь, а также то, что он получил увечья по собственной ошибке и просит никого ни в чем не винить, кроме него самого. Я не мог в это поверить. Я не мог это понять. Дамблдор видел в этом какой-то умысел, по крайней мере явно намекал на это. Значит, по его мнению, Северус сделал этот шаг для какой-то цели. Какой? На ум приходила лишь одна мысль — он боится Малфоя и того вреда, который он мог причинить ему, расскажи он правду. Дамблдор прав, для меня это глупый и трусливый поступок. Я бы никогда не стал умалчивать любую несправедливость, виновные должны быть наказаны. Всегда. Без исключений. Тем более Малфой после того, что он сделал. Переварить это было тяжело. — Но разве моих показаний как свидетеля недостаточно? Он останется безнаказанным? После всего того… — Я понимаю твое негодование. Но на данный момент кроме твоих показаний против него больше ничего нет. Особенно, с учетом того, что Северус отказался выдвигать обвинения. К тому же, я попросил профессора Слизнорта выяснить точное местонахождение всех его студентов-выпускников в этот период времени и все они, как один, заявили, что мистер Малфой, мистер Гойл и мистер Кребб находились в Малфой-Мэноре. Это могут подтвердить и их ближайшие родственники. Например, Лорд Абраксас Малфой. — Вот сука. К моему удивлению, это вырвалось не у меня. Мы с директором одновременно оглянулись на Макгонагалл. — Простите, вырвалось. Продолжайте. — Так вот, я уверен, изыми я у Люциуса его палочку — не обнаружу там ни одного заклинания, которое он использовал, чтобы ранить своего сокурсника. — Так вот откуда столько крови? Я только сейчас понял. Он не только избил его, но и порезал. — Он вырезал на его боку… своеобразное послание. Всё внутри меня похолодело. Замерло. Сердце гулко и больно стукнуло пару раз, прежде чем я смог прохрипеть: — Что? — Имя. «Блэкки». Я вскочил. Заметался по кабинету диким зверем. Хотелось рухнуть на колени и разрыдаться и одновременно раскрушить здесь всё. Все эти мудреные магические приборчики на столе. Все портреты на стенах. — Это неправда! Этого быть не может! Нет! Я убью его! Убью! — Сириус, успокойтесь, прошу вас, сядьте. Минерве пришлось поймать меня и крепко сжать пальцы обоих рук на моих плечах, прежде чем за пеленой ярости в моем взгляде проклюнулась слабая осознанность. — С Северусом всё будет хорошо, раны были свежие и неглубокие. Даже шрамов не останется, поверьте, мистер Блэк. — Спокойно и уверенно сказал Альбус. — Я хочу его увидеть. Мне нужно его увидеть. — Не сейчас. Повторю, мистеру Снейпу нужен покой, и вам тоже. В таком состоянии вы горазды натворить много того, о чем будете жалеть впоследствии. В таких ситуациях жизненно необходим холодный ум, а не только горячее сердце. Это последние слова, которые я помню, прежде чем голова закружилась и весь мир рухнул в черноту небытия. Я проснулся в своей кровати в нашей с ребятами спальне. Было такое чувство, словно я проспал вечность. О чем я и заявил первым делом, садясь в постели, подскочившим в тот же миг друзьям. — Почти. Трое суток, бро. — С улыбкой сказал Джеймс. — Ты как вообще? — Как Северус? Все стали переглядываться, Луни ответил не сразу. — К нему не пустили даже Лили. — Но хорошая новость в том, что и Малфоя туда тоже не пустили. — Добавил Питер. — И с ним всё в порядке, только постоянно поят зельем для сна. Я уже понял по его интонации, что без нарушения правил тут не обошлось. Иронично выгнул бровь и спросил: — Откуда такая осведомленность? — Вот так напасть, в Хогвартсе развелись крысы. — Притворно ужаснулся Хвост. Мы дружно рассмеялись. От души отлегло, но появились и другие вопросы. Ребята рассказали, что Дамблдор счел нужным меня немного усыпить. Они сначала были в бешенстве, но, подумав, согласились, что я мог бы сотворить что-то ужасное, не прими директор меры. — Я и сейчас намерен сотворить нечто ужасное. Где моя палочка и какая сейчас пара у слизеринского белобрысого ничтожества? — Все палочки у студентов изъяли. И никаких пар нет. Сегодня же рождественский бал, не забыл? — Спросил Луни. — Причем здесь… — Меры безопасности. — Картинно закатил глаза Джеймс. — но твою тоже пришлось отдать. Вернут уже после бала. — Гадство! — Соглашусь. — Проворчал Питер. — Без магии я не смогу нормально уложить волосы, и штаны на мне висят. И вообще… — Чёрт, бал. — Я схватился за голову. — Ванесса ж ещё со своими ебучими планами… — О, как же она достала за эти дни, ты бы знал. — Даже всегда спокойный и добродушный Римус раздраженно прыснул. — Она проходу нам не давала! — Ну не знаю, мне ее повышенное внимание не было так противно. — Заулыбался Питер. — Кстати, она передала тебе галстук в тон своего платья. Чтобы вы типа красиво смотрелись. — Тцц. Давай сюда. — Я протянул руку и Хвост вложил в нее плоскую черную коробку. — Синий? Серьёзно? Пфф… — Ой, тебе не угодишь! Между прочим, почти все парни школы усрались бы, чтобы быть на твоём месте. — Возмутился Петтигрю. — О, поверь, я бы с радостью им его уступил, и жопу рвать для этого не пришлось бы. Когда там начало? — В семь, как и всегда. Сейчас — три. — Ответил Луни, глядя на наручные часы. — Еще нужно вещи собрать, завтра утром поезд в Лондон. Чёрт, совсем вылетело из головы. Мы в последние два года, после того как я ушел из дома в 16 лет, дружно отправлялись справлять праздники в дом Поттеров. В этом году к нам присоединится и Лили. Но сразу же молниеносная, прошибающая до холодного пота мысль — а как же Северус? — Сохатый, можно мне взять твою мантию? Сейчас. — Эмм… ну да, только… Ты же не…. Аа, да кого я спрашиваю! Вот. Держи. Я наспех принял душ и переоделся в джинсы и футболку. Накинул мантию-невидимку и быстро побежал в сторону больничного крыла. Оставаясь незамеченным, смог проскочить за дверь, когда оттуда выходил Флитвик. Черноволосая макушка Северуса на единственной занятой койке покоилась на подушке. Он был укрыт тонким белым одеялом, и казалось, что он спит. Целительница расхаживала по вытянутому пространству помещения и поправляла подушки и покрывала. Ненадолго подошла к Снейпу, убедилась, что он действительно сладко посапывает (а я считал, что именно так) и зашла в свои покои. Каково же было мое удивление, когда Северус тут же беззвучно вскочил и босиком, прямо в просторной больничной пижамке, на цыпочках побежал в сторону выхода. На его лице отражалась решимость и надежда на успешный побег. Выглядел Северус вполне здоровым, даже цветущим. А когда я увидел его в этот момент, после долгой разлуки, после жутких обстоятельств, в которых мы расстались, сердце сладко защемило. Какой же он был красивый в этот момент. Рубаха была ему велика, широкий ворот обнажал тонкую длинную шею и острую линию ключиц. Глаза горели коварной идеей сбежать. И от осознания, что не такой уж он и дотошный блюститель дисциплины, и что есть в нём эта озорная чертовщинка, хитрость и дерзость бросить вызов, — я влюбился в него еще чуточку больше. Он чуть не врезался в меня, пока я замер у дверей и любовался им. Оттого немного испуганно дернулся и сощурил большие черные глаза в сторону пустоты, скрывающей меня. — Далеко ли собрались, мистер Снейп? Северус устало выдохнул и закатил глазищи. Медленно обернулся. — Что, в этот раз тоже скажете, что у вас лунатизм? Средь бела дня? — С доброй усмешкой спросила мадам Помфри. «О, так это не первая твоя попытка! Вау. Но ты совершенно не умеешь нарушать правила, Северус. Хорошо, что у нас есть еще полгода в школе, чтобы обучить тебя этому тонкому искусству». — Возвращайтесь в постель. Сейчас я вам принесу другое зелье для сна, раз это на вас не подействовало должным образом. Северус свел брови и недовольно насупился, но всё же поплелся в сторону кровати и сел на ее край. Не знаю почему и как именно, но я сразу понял причину, почему зелье не подействовало. Оно ведь не могло не подействовать, верно? А значит… Крххх. Кркхх. Я слегка двинул ногой ближайшую ко мне кровать. Помфри сразу заинтересованно взглянула в эту сторону. Хмыкнула, но продолжила перебирать пузырьки на подносе, который поставила на столик рядом с Северусом. Я повторил свой трюк с другой кроватью и тогда она наконец пошла в мою сторону. Северус сразу же стал переливать содержимое склянки в пустую, на ее место влил содержимое другой, постоянно опасливо оглядываясь. Пришлось пару раз прошуршать в других местах, чтобы целительница не смогла заметить его действий. Когда она почти поймала меня за плечо рукой — я превратился в Блэки. Ее ладонь рассекла воздух над моей головой. — Да что ж это такое? — Пивз шалит, наверное. — Пожал плечами Северус, при этом чуть улыбаясь. — Да, возможно. Ну что ж. Вот, зелье для сна. Выпей до последней капли, дорогой. Северус опрокинул склянку и поморщился. — Что? Оно не должно быть горьким на вкус… Снейпу пришлось вымученно улыбнуться и переступить через себя, чтобы проглотить ту гадость, которую он выпил вместо нужного снадобья. Я чуть не заржал от выражения его лица, но смог удержаться в последний момент. Жаль, что в этот раз мадам Помфри уселась с книгой в кресле неподалеку. Теперь и мне некуда было себя деть. Поэтому я уселся на пол рядом с кроватью Северуса и любовался его лицом, пока он притворялся, что спит. То и дело приоткрывал глаз и косился на кресло в проходе. Через четверть часа мадам Помфри засопела сама. Северус тоже задремал. Я не стал его будить, то есть не хотел. Я не специально. Просто хотел чуть подоткнуть одеяло, а он сразу распахнул глаза. С любопытством всмотрелся в пустоту. Я замер. Любой звук — и женщина проснется. Мне же нужно было как-то выбираться отсюда, не сидеть же здесь на полу до вечера. В конце концов меня начнут искать, а Макгонагалл первым делом придет сюда. К счастью, Северус улыбнулся, спрятал чуть порозовевшие щечки и самую красивую в мире улыбку, нырнув в одеяло по самые брови. Я медленно и тихо поднялся на ноги. Не удержался, легонько провел пальцами по его плечу, выпирающему под тканью, и двинул в сторону выхода. С ручкой возился долго. Старался и пыхтел про себя, проклиная того, кто придумал лишить нас палочек. Мне почти удалось провернуть ее вниз идеально бесшумно. Но проклятая скважина замка предательски скрипнула в самый последний момент. Я замер, когда услышал, что целительница поерзала в кресле. Но следом раздался и сильный скрип кровати. Это Северус нарочито дергано заворочался «во сне». Не знаю уж нарочно или нет, но мне удалось проскочить незамеченным с его помощью. Время до вечера пролетело в возне и сборах. Пусть мне не удалось поговорить с Северусом, но уже оттого, что я увидел его живым, невредимым, да еще и предпринимающим дерзкую попытку побега, уже было спокойнее на душе. Потому я надел костюм, который купил еще летом для подобных мероприятий. Идеально-черный, идеально-сидящий. Обтягивающий там, где нужно и при этом просторный, и удобный там, где это предпочтительнее. Безупречный. Как и я в отражении зеркала. Повязываю пресловутый, тонкий, синий галстук и застегиваю запонки на запястьях рубашки. Питер становится рядом, поправляя ремень. Не спасает, все еще просторно болтаются на талии. Питер обижено прыскает, когда видит мои поджатые губы в попытке сдержать смешок. — Смешно, блять? Тебе-то хорошо, вон, пожалуйста — всё сидит как надо. А мне что делать? Хвост остервенело дергает ремешок и обиженно выпячивает нижнюю губу. — Иди сюда. Роюсь в своих старых шмотках. Кое-что я так и не выбросил с прошлых лет, так и таскаю в чемодане туда-сюда. — Вот, примерь. Темно-серые брюки из дорогой костюмной ткани. Да, чуть длинноваты, но зато хорошо сели в талии и на бедрах. К нему даже есть пиджак, и — о, чудо! — подошел в плечах. Лишь совсем чуть-чуть шире узких плеч Питера, но ему идёт. — Сколько тебе было, когда ты его носил? — Ты не хочешь этого знать, Хвост. — Нет, хочу. Скажи, я не обижусь. — 16. — Да хорош заливать, скажи правду. — Окей, 13. — Да бляяять. На этот раз не сдерживаю широкую улыбку. — Попроси девчонок подшить брюки, наверняка у них есть обычные нитки-иголки. Это же девочки. Когда мы втроём, Джеймс шел вместе с Лили, подходили к большому залу — я уже заметил Ванессу. Она нервно оглядывала толпу и с облегчением выдохнула, когда встретилась со мной взглядом. Я почему-то ощутил сильную усталость уже сейчас. Но подавил раздражение и пошел ей навстречу. На ней струящееся от талии платье насыщенного синего цвета с глубокими вырезами, оголяющими грудь и стройную ножку на высокой шпильке усыпанной сверкающими кристаллами босоножки. Укладка волной и такие же сверкающие украшения в ушах. Девчонки смотрели на Ванессу почти не скрывая зависть, а парни плотоядно, с вожделением. Я же не испытывал ровным счетом ничего, кроме трепета от мысли, что скоро моё с ней общение сойдет на нет. Нужно лишь дождаться этого момента. — Я уж думала ты посмеешь меня кинуть и не явишься. Ну вот, теперь начинает болеть голова. Даже не поздоровалась, а сразу с претензиями. Скучающе разглядываю других студентов и сухо бросаю: — Прекрасно выглядишь. — Спасибо. И спасибо, что надел галстук. Питер — единственный твой нормальный друг. Римус и Джеймс были очень грубы… Закатываю глаза и молча протягиваю ей локоть, она тут же цепляется за мою руку. Вижу, что хочет продолжить свой словесный поток, но старательно сдерживается. Это к лучшему. Зал украшен очень красиво. Огромная ель в центре зала, магический снег создаёт антураж настоящей зимней сказки, всюду волшебные огоньки, красивые шары и мишура. Тут и там появляется и исчезает веточка омелы, заставляющая парочки хихикать, краснеть и смущенно целоваться. По-детски, клюнув в губы на жалкую секунду, но всё же. Для многих здесь это уже подарок. Тоскливо вздыхаю и думаю о нём, когда объявляют первый танец. Мы определенно самая красивая пара, к нам прикованы абсолютно все взгляды. Ванесса держит голову и спину, как профессиональная танцовщица, но всё же львиную долю работы прикладываю я, кружа ее в такт красивой мелодии. Я не сбился, хотя в какой-то момент мог. И не только сбиться сам и повалить другие пары, вообще натворить дел. В одном круге с нами танцевали Нарцисса Блэк, моя дорогая кузина, и Люциус Малфой. — Ой! Ванесса вскрикнула, когда я сильнее сжал ее в хватке. Но тут же переключился и вернулся в реальность, продолжая вальсировать. Сразу же после финального аккорда и вежливого поклона партнёрше отправился искать выпивку. У чаши с пуншем уже поджидали Луни и Хвост. — Так и знали, что ты сразу рванёшь сюда. Держи себя в руках, окей? — Улыбнулся Люпин. — Ага. У меня стольких рук нет, чтобы себя удержать. Я хочу уйти. Прикроете? — Подожди, а Ванесса? — Изумился Питер. — Тц. Точно. Когда будет идеальный момент, чтобы она меня бросила? — Наверное, после следующего танца. — Пожал плечами Римус. — Отлично, значит недолго мучиться осталось… Но нет. Мне приходилось мучиться дольше. Еще три танца, во время которых Ванесса постоянно уклонялась от темы, а в перерывах сама от меня убегала. Это раздражало. Еще больше раздражало присутствие здесь Малфоя, который был окружен своей свитой и демонстративно, показно веселился. Наслаждался происходящим и тем, как злобно я на него смотрел. Упивался моей бесполезной яростью. В какой-то момент в моей руке лопнул бокал. Я больше не мог сдерживать себя. Питер и Джеймс встали у меня на пути, ограждая, как бы невзначай. — Сдурел, бро? Здесь директор, Макгонагалл… — Ну так будьте настоящими друзьями и отвлеките их. На мое шипение сквозь зубы они нехотя отступают. — Малфой. — О, глядите-ка кто подошел к нам, парни. Классный галстук, Блэк. — С издевкой прыснул он. — Уж лучше того кубла на твоей шее. И какой огромный булыжник по центру, это из коробки с мармеладками? Ну-ка, пошли, отойдем. — Мне, конечно, не интересно, но всё же спрошу — зачем мне это делать? — Поболтаем. По-мужски. Хотя вряд ли тебе знакомо это понятие, да и твои девчонки тебе не подскажут, жаль. Я объясню. Это когда один на один. Бесстыжая сука прекрасно понимает, что я имею ввиду. На секунду тень задетого эго мелькает в глазах, но снова на лице расцветает мерзкая снисходительная усмешка. Я хочу вырвать ее голыми руками. — Не имею и малейшего желания оставаться с тобой наедине. В отличие от тебя, я — прекрасно провожу время. А ты что, скучаешь? Тебе чего-то не хватает на этом празднике, или… ой! Кого-то? Какая жалость… Прячу порыв кинуться на него за широкой вымученной ухмылкой и глубоко вдыхаю. Что ж, видимо придется поболтать с ним еще… — Малфой, я не собираюсь ничего тебе делать. По крайней мере здесь и сейчас. Просто поговорим с глазу на глаз. Когда ты среди толпы этих уродливых черлидерш, то нихрена не усваиваешь информацию. Уж не знаю, это краска для волос так влияет или они тебе в уши ссут, что ты самая красивая принцесса в этом зале. — Отличная попытка пошутить, Блэк. — Так я и не шутил, просто констатировал факты. Что, боишься просто поговорить со мной? Даже из зала не будем выходить. Отойдем на пару метров, чтобы твои декоративные собачки тебя видели и не боялись, что хозяин их бросил. Не дай Мэрлин обделаются, весь зал завоняют. Слизеринские рожи вокруг начинали закипать еще когда я подошел, сейчас же вовсе были скрюченные и багряные от негодования. Мне же стало чуть веселее. Особенно когда Малфой нехотя отделился от них. Хоть и не слишком далеко, но все же его дружки наш разговор на этом расстоянии услышать не могли из-за громкой музыки. — Ну? Красноречие закончилось? — О, дорогуша, я только начал. Слушай внимательно и постарайся хорошенько утрамбовать в свою блондинистую головёшку, что так просто тебе с рук не сойдет то, что ты сделал. Пока не знаю, как и когда, но ты ответишь за всё. Я это устрою, чего бы мне это не стоило. И потому предупреждаю лично — еще раз хоть пальцем до него дотронешься, и я вырву их все, по одному. И в жопу тебе затолкаю. Достаточно красноречиво? — Хм, похоже на сказочку барда Бидля. Так же нереально звучит. Ты ничего мне не сделаешь ни сейчас, ни потом. А знаешь почему? Всё очень просто. Видишь ли, мне известно чуть больше, чем ты думаешь. А мой отец — видная фигура в Министерстве… — Ты смешон, Малфой. Думаешь я побоюсь твоего папашу? Пфф… — О, нет? А министерской проверки на наличие скрытых анимагических способностей среди выпускников? Абраксасу Малфою устроить подобное, как два пальца… Блять! Сука! Белоснежно-серебристую мантию окатило из чана для пунша. Розовая вязкая жижа слипалась на платиновых патлах и стекала по перекошенному лицу и испорченному дорогому наряду. Я отставил пустой чан обратно на соседний столик. — Фу, какая мерзость. Малфой, ну что ж ты такой неаккуратный? Ай-яй-яй. Хотя тебе так даже лучше. — И это всё на что ты способен? Ничтожество. — Поверь, Малфой, тебе бы лучше даже не догадываться на что я способен. Но слишком поздно, тебе придётся об этом узнать. Тик-так. Тик-так. Время пошло. Я с наслаждением заметил испуганно-расширенные зрачки. Под моим свирепым взглядом Малфой на мгновение весь сжался, но тут же подскочили его дружки, уже задирая рукава. Но и мои парни сразу очутились рядом, с вызовом глядя на слизеринскую шайку и их облитого вязкой розовой жижей предводителя. — Что тут происходит? Подошли преподаватели. Дамблдор, Минерва, Флитвик и Слизнорт. — О, как раз вовремя! Этот гад опрокинул на меня чан для пунша! — Истерично завизжал Малфой. — Разве? А я видел, что Малфой сам его на себя опрокинул! — Заявил Джеймс. — И я! — Поддержал Люпин. — И я тоже! — Вставил Петтигрю. Вокруг было много других студентов, наших хороших знакомых с пуффендуя и когтеврана, которые начали наперебой поддакивать, что своими глазами видели то же самое. Малфой вскипел. — Это наглое враньё! Это всё Блэк! Вы должны снять с него все заработанные очки! — За что, позвольте спросить? — С улыбкой поинтересовался Дамблдор. — За то, что не смог предотвратить сие несчастье? К тому же, когда мы подходили, я сам издалека заметил, как вы были неосторожны… Моей издевательской усмешки на слова директора Люциус не выдержал. — Ах так? Да я! Да мой отец! — Мистер Малфой, вам стоит немедленно удалиться и привести себя в порядок. — Вставил разнервничавшийся Слизнорт. — Это возмутительно! Если бы у меня была моя палочка… — Но у вас её нет. Такие в этом году правила. — Перечеркнула его нытьё Минерва. — Делайте, что вам велел ваш декан. Иначе я лично сопровожу вас в уборную. Малфой, остервенело фыркая и топая от ярости, понёсся через расступающуюся смеющуюся толпу. Вся слизеринская братия двинула за ним. Преподаватели, тактично скрывая усмешки, разошлись по залу и праздник продолжился. Но мне легче не стало. Особенно после того, как подскочила Ванесса. — Что за цирк ты устроил? Как мне тебя бросать после такого? — Быстро и красочно, как планировали. — Еще не конец вечера. — Я не собираюсь здесь больше оставаться, Ванесса. Так что, либо сейчас, либо… — Теперь все запомнят только твою выходку с Малфоем, а не наш разрыв! — Это всё, что тебя интересует? Это просто смешно… — Что ты делаешь? — Галстук твой снимаю. — Не смей. Прекрати. — Иначе что? Бросишь меня? — Сириус Блэк, немедленно остановись! Стой! Она бежала за мной, едва поспевая на своих босоножках с высокой шпилькой. — Я тебя бросаю, понял? Мы расстаёмся! — Ах, какое горе, мне так жаль, досада, печаль, кошмар и ужас. Всё, пока. Я несся на выход и не оборачивался. Было только одно место в этом Замке, где я должен был находиться сейчас. Рядом с ним. И точка. Видимо этот вечер, весь день, весь этот год — припас для моего терпения больше испытаний, чем я мог вообразить. Серьёзно, испытания на каждом шагу, поджидают даже за последним поворотом в сторону больничного крыла. — Мистер Блэк, постойте. С трудом сдерживаюсь, чтобы не прибавить шагу, или вовсе не сорваться на бег. Но всё же оборачиваюсь и дожидаюсь, пока Макгонагалл подойдет ближе. — Я не собирался искать Малфоя. — О, я догадываюсь о ваших планах. Может быть мне стоит напомнить слова директора? Ему нужен покой… — А мне нужен он! Мой возглас эхом пронесся по пустому коридору, отражаясь от сводчатых стен. Потому я добавил уже тише. — Простите. Я не хотел повышать голос. Это как-то само собой получилось. Виновато смотрю на свои ботинки, кошусь на дверь в лазарет и тяжело вздыхаю. Если я не увижусь с ним сейчас, значит уже не увижусь с ним в этом году. Завтра с утра чёртов поезд. Но, видимо, придётся смириться с неизбежным. Ненавижу это слово почти также сильно, как и слово «но». Но. Но Минерва Макгонагалл берет меня за руку и отводит к больничному крылу как ребёнка. Тут же меня переполняет сгусток эмоций. От недоумения до одержимой бесконтрольной радости. — В качестве извинений за мои обвинения. — Произносит она, прежде чем отварить дверь. — Миссис Помфри, студенту нужна ваша помощь. — Что случилось? — Тут же подбегает та и сканирует профессиональным взглядом. — Нервное перенапряжение. Пусть мистер Блэк проведет здесь ночь. Вы ведь не все зелья для сна перевели на мистера Снейпа? Краем глаза замечаю, как дергается в постели Северус, но тут же замирает вновь. — Разумеется нет. Но так ли это необходимо? Целительница чует подвох и смотрит на меня лукаво. Хватаюсь за голову, прижимая безымянные пальцы к вискам. — Прошу вас, помогите мне, пожалуйста. Мне очень-очень плохо. Голова болит. Стараюсь звучать измученно, как самый истинный страдалец. Понятия не имею получилось у меня или нет, но Помфри всё же снисходительно вздыхает и указывает рукой в сторону шкафа. — Возьмите больничную робу, мистер Блэк. И займите койку. Еле сдерживаю победную улыбку, шагая к шкафу. Оборачиваюсь назад и ловлю заинтересованный взгляд. Но Северус тут же снова зажмуривается. Хмыкаю и скидываю с плеч пиджак. За ширмой обе женщины меня не видят, зато прекрасно видит он. Оттого будоражит шальная мысль устроить небольшой стриптиз. Я в жизни так никогда не раздевался. Медленно и нарочито небрежно расстегиваю пуговицы рубашки, напрягая мышцы рук. Сбрасываю белую ткань, оголяя грудь и торс. Почти физически ощущаю скользящий по моему телу взгляд, хотя сам стараюсь не смотреть в ответ. Щелкаю пряжкой ремня, рывком расстегиваю ширинку и оттягиваю ткань большими пальцами шире, чтобы брюки сами сползли с моих ног. Не удерживаюсь и гляжу исподлобья. Полуприкрытый, жаждущий взгляд черных глаз и закушенная нижняя губа. Чёрт возьми, у меня встаёт только от этого. Но, покажись я со стояком из-за ширмы, — случится конфуз. А мне нельзя допустить, чтобы меня выгнали отсюда. Поэтому насильно прислушиваюсь к тихим переговорам у дверей, дабы отвлечься. — Это же многолетняя традиция, дорогая. Не стоит ее пропускать. — Да, но обычно в это время в лазарете нет студентов… — Два взрослых выпускника под зельем для сна. Ничего не случится, отлучись вы на небольшой скромный корпоратив. — Но ведь это слизеринец и гриффиндорец. В одной комнате и без присмотра. — Салазар, да у них даже палочек нет. Один из них уже давно крепко спит, а второму дайте двойную дозу, если так переживаете… — Ну хорошо. Бля, я ликую. Я уже давно простил Минерву, но теперь! Подарю ей еще одну большую коробку вкуснейших шоколадно-вишнёвых котелков. А пока переступаю через упавшие к щиколоткам брюки и поворачиваюсь спиной. Медленно наклоняюсь и собираю вещи. Теперь от взгляда горит уже моя задница. Я слышал, что за глаза меня называют «Сириус, самый красивый орех Хогвартса, Блэк», но всегда лишь смеялся от этой глупости. А сейчас только и надеялся, что мой вид сзади достаточно хорош, чтобы впечатлить Снейпа. Мне удалось. Он заёрзал в постели, нервно переворачиваясь на другой бок. Зажмуривает глаза, но всё еще сильно закусывает губу и весь покрасневший. Даже лоб и уши. Ну прости, Северус. Я не мог иначе. Когда я, уже переодевшись в просторную, совсем, на мой взгляд, не сексуальную пижаму, подхожу к соседней от него койке и сажусь, подходит Помфри с подносом склянок. — Мистер Блэк, выпейте двойную дозу, пожалуйста. — А я не просплю до обеда в таком случае? — Я вас разбужу, не беспокойтесь. Тянусь к пузырьку из темного стекла и незаметно смотрю на Северуса. Он смотрит из-под ресниц и отрицательно кивает, лишь чуть-чуть, но я его понял и тянусь к другому. Когда мои пальцы касаются правильной склянки уголки его губ чуть дёргаются в подобии улыбки. Выпиваю залпом и не могу сдержать омерзения на лице. — Да что ж такое-то? Просроченные они что ли? Не должны быть горькими… — Нет-нет, всё в порядке, просто… Меня с обеда тошнит немного. Снейп уже не сдерживает усмешки и прячет лицо в одеяле. Гад такой. Несмотря на то, что Макгонагалл давно ушла, получив согласие целительницы, та не торопится уходить. Проверяет, что оба её пациента крепко спят и уходит лишь за полночь. Снейп тут же вскакивает в постели, только прикрылась дверь, и узкая полоска света из коридора окончательно истончилась и снова превратилась во мрак. Ступает босыми пятками по полу и подходит к моей кровати, вглядываясь в моё безмятежное лицо. Вообще-то он меня опередил, я хотел поступить так же. Но теперь мне снова хочется немного подурачиться, поэтому продолжаю притворяться. — Блэк. Шепчет сладко и осторожно, хотя мы здесь совсем одни. — Ты что, правда спишь? Склоняется ниже к моему лицу. Черная прядка скользнула по моей щеке шелком и слегка щекочет. Его дыхание тёплое и вкусное. Сердце невольно замирает от его близости. — Бу! — Блять! Резко хватаю за руку, пока не отшатнулся слишком далеко и валю на себя. Смеюсь и прижимаю к себе, пока он трепыхается в моей хватке. — Придурок! — Сам такой. — Ты сволочь жестокая. — Хотел меня поцеловать? Чтобы разбудить, как спящую красавицу? — Как спящего красавчика тогда уж. — Мы оба были спящими красавчиками все эти дни, знаешь? — Да. Дамблдор рассказал. Утром, когда я окончательно очухался. Он пытается выбраться и слезть с меня, но держу крепко одной рукой, другой, набрасывая тонкое одеяло на нас обоих. Возмущенно бурчит что-то под нос, но всё же устраивается поудобнее, укладывая голову на моё плечо. И это пиздец приятно. — Кстати, я заходил сегодня. Но уже позже. — Я знаю. — Ты совершенно не умеешь сбегать. — Я знаю. — А еще я и есть Блэкки. — Я знаю. — Просто хотел наконец сказать это вслух. Признаться тебе по-настоящему. — Стало легче? — Немного. — Мне тоже. Я до последнего сомневался. — Прости меня. Поднимает голову, кладет острый подбородок мне на грудь и недоуменно всматривается в моё лицо. — За что? — За всё. За ложь. За все эти шесть лет прошлых ошибок. Прости меня, Северус. Когда произношу его имя, нежно глажу по скуле, и он улыбается совершенно особенной улыбкой. Едва различимой, почти смущенной, но другой. Раньше я такую не видел на его лице. Но она прекраснее всех. — Се-ве-рус. Смакую имя на языке и наслаждаюсь ей. Она становится ярче и смелее. Северус смотрит мне в глаза. — Так моё имя еще никто никогда не произносил. — У тебя очень красивое имя. Се-ве-рус. Чувствую, как на миг замирает его сердце и перехватывает дыхание. Северус отводит глаза в сторону и смущенно прячет лицо в моей груди. Попытки поднять его и подтянуть поближе в этот раз безуспешные. Поэтому просто запускаю руку в его волосы и с наслаждением перебираю пальцами. Другой скольжу по острому плечу, обнимающей меня руки. К локтю, по предплечью, и он сам ловит мою кисть пальцами и переплетает их с моими. — Как ты вытерпел? Почему… — Пожалуйста, не надо. Не хочу говорить, тем более об этом. — А чего ты хочешь? Подношу наши сцепленные руки к лицу, целую костяшку и обхватываю губами его указательный. Глубже, облизывая контур ногтя внутри, скольжу языком по удлинённой фаланге. Северус сглатывает, его грудь тяжело вздымается. Выпускаю изо рта с влажным звуком. — Хочешь? — Да, но… я не… — Что? — Я еще ни разу. Тушуется и садится в постели. Поправляет волосы и опускает ноги на пол. — Эй, не уходи. — Нет-нет. Не нужно, не трогай меня, пожалуйста. Сажусь рядом, приобнимаю за талию и зарываюсь носом в его шею. Поглаживаю пальцем полоску кожи между задравшейся рубахой и резинкой пижамных штанов. Его кожа нежнее шёлка. Прохладная под моими горячими грубыми подушечками, и тонкая. — Ты боишься? — Нет. Да. Я не знаю. Всё слишком сложно. — Не обязательно здесь и сейчас, если ты не готов. — Думаешь всё дело в месте и времени? — А в чём? — В ком. Может быть я боюсь переспать именно с тобой. С губ срывается короткий смешок и Северус обиженно напрягается. — А с чего ты взял, что я отдам тебя кому-то еще? — Ты… слишком самоуверенный и наглый…ммм… Кусаю его в шею, наслаждаясь вырвавшимся стоном. Тут же зализываю и дую на влажный след. В полутьме видны отчетливые мурашки. Чувствую их даже под пальцами на его животе. — Всё так. И спорить не стану. — А еще ты ужасный, эгоистичный… Скольжу носом по шее к уху, обхватываю губами мочку, тут же выпускаю изо рта и выдыхаю: — Пока ничего нового. — Взбалмошный, неуправляемый, совершенно отбитый… — Продолжай. — Я могу продолжать вечно. — Я вечно готов слушать. Как ты меня хочешь. — Вот. Ты самовлюбленный, несносный… — И весь твой. Со всеми своими чудесными качествами характера. Забирай. — Блэээк. Откидывает голову назад, на мое плечо, еще сильнее оголяя шею и теперь еще удобнее покрывать её горячими поцелуями. — Ох… я… не могу так. — Не обязательно так. Можно и по-другому. — Помфри может вернуться в любой момент. — Мы притворимся, что спим. — В одной койке? — Снова скажешь, что у тебя лунатизм. Пока он смеется и расслабляется, снова валю его на подушку. Кладу боком и прижимаюсь грудью к его спине, а пахом к маленькой попке. Трусь возбужденным членом. Когда я поправляю на нас одеяло, он поворачивается, и я вижу четко-очерченный профиль. — Тогда как мы в такой позе попробуем твоё «по-другому»? Я думал ты мне снова отсосешь. — Нет, сосать будешь ты. Не успевает возмутиться как запускаю пальцы ему в рот. Другой рукой приспускаю его штаны и обхватываю колом стоящий член. Невольно засовываю пальцы глубже и Северус мычит и… начинает сам их посасывать. — Оо… даа… чёрт… Не могу сдерживаться, оттягиваю резинку своих штанов и трусь членом о его оголенные ягодицы. Пачкаю вязкой секреторкой его копчик и свой живот. — Ммм… больфой… Продолжает сосать и подается назад. Трется о мой хуй, и я рычу ему в ухо. Но мне мало. — Раздвинь ноги немного. — Но… — Не бойся, «по-другому», помнишь? — Мгм. Позволяет просунуть руку между ног и приподнять бедро, насколько позволяет ткань натянувшихся штанов. Ныряю в образовавшуюся дырочку членом и подаюсь вперед, упираясь головкой в гладкие поджавшиеся яички. Обхватываю их рукой и мягко перебираю в пальцах. Нежные и удивительно симметричные на ощупь. Начинаю плавно и медленно двигаться. Между его бедер становится горячо и влажно от смазки. Он стискивает ноги сильнее, вырывая из меня хриплые выдохи. Ласкаю его член рукой. Провожу пальцами по напряженным венкам, по упругой уздечке и нежнейшей головке. Массирую подушечкой дырочку на вершине, из которой выступает вязкий сок. Северус выпускает мои пальцы изо рта, хватая губами воздух. — Ещё. Потрогай меня так. С наслаждением повторяю свои движения, одновременно подсовывая другую руку ниже, забираюсь под рубаху и оглаживаю поджарый животик, ребра, обхватываю твёрдую горошину соска. Зажимаю ее между средним и указательным, массируя интенсивнее. — Оо… Сириус…да! — Тшш. Тише. — Не могу. Ещё. Обиженно хнычет, когда убираю ладонь от члена. Но лишь затем, чтобы облизать и смочить слюной, и возвращаю обратно, сжимая и проводя кулаком по всей длине. У кого еще «больфой»? У него не меньше. Мой разве что крупнее, трется сейчас между его бедер, пока он сам подается в мой кулак короткими быстрыми рывками. Северус обхватывает мою руку своей. Направляет, как нужно ему. Нетерпеливо и требовательно. Сжимает мои пальцы, стискивая свой член в тиски. Непроизвольно царапаю его сосок и впиваюсь губами в шею. Я так точно скоро кончу. Мой лобок трется о его упругую твердую попку. Член поршнем двигается между ног. Рука скользит по его члену. Северус весь пульсирует, напрягается и вздрагивает всем телом. — Ааа… В наших сплетённых пальцах растекается горячая густая жидкость. Он кончает долго, выдаивая всё до последней капли и тяжело дышит, пока я продолжаю трахать его между стиснутых бёдер. Я тоже близко. Ещё чуть-чуть. Вот-вот. — Кончаю. Он ловит ладонью мою головку. Мне кажется он умножил мой оргазм вдвое, когда нежные пальчики коснулись готовой лопнуть плоти. Изливаюсь и трусь о его руку и мошонку одновременно. Воздуха не хватает. Тело мне не принадлежит. Мозг и вовсе отключился на этот потрясающий миг. Наслаждение разливается по расслабленным мышцам. Прихожу в себя и целую в черноволосый загривок. Северус еще долго ласкает наши обмякшие мокрые причиндалы. Произносит осипшим шепотом: — Мне еще никогда не было так хорошо. Хочу ответить, но могу только улыбаться и вдыхать его запах. У меня снова встаёт, когда он слизывает нашу сперму с моих пальцев. Со своих. И проглатывает. — Вкусненько. Смеюсь в его затылок, и он поворачивается ко мне. Безмятежный, уставший и улыбающийся. Целует в кончик носа и сползает ниже, пристраиваясь на моей груди, как на подушке. Заботливо заправляет мой член в штаны, поправляет себя и одеяло поверх нас. — Спокойной ночи. — Что передать Помфри, когда вернётся? — Что у меня лунатизм. Спи. Я хочу спросить про завтра, про планы на каникулы, поговорить с ним ещё, но Северус засыпает. Равномерно покачивается от нашего синхронного дыхания и тихонько посапывает. Сон постепенно забирает и меня. Просыпаюсь от бьющего в глаза назойливого рассветного луча. Потягиваюсь в постели и провожу рукой по простыни. По пустому, но еще теплому месту рядом с собой. Я один во всём больничном крыле.