Мой ласковый и нежный Блэк

Мадам Бэгшот чествовала своих гостей вкусным ужином, смеялась над моими шутками и пила красное сухое вино. Северус вёл себя как на первом уроке полёта на метле. Зажато и замкнуто, старался не привлекать внимания и съёжиться так, чтобы, по возможности, вовсе исчезнуть. Ну ничего, зато уже ночью мы сможем остаться здесь одни. — Северус, значит вы выдающийся волшебник-зельевар. Как интересно. — Вовсе нет. — Буркнул под нос и сгорбился еще сильнее, скрывая лицо за упавшими прядями. Батильду, казалось, его поведение совсем не смущает. Наоборот — вызывает интерес и явно свойственное этой женщине любопытство. — А как давно вы дружите, мальчики? Насколько я знаю, Сириус, ты студент гриффиндора, а Северус носит серебристо-зелёный галстук. Это весьма необычно. Я даже рот не успел раскрыть, как Снейп выпалил: — Мы вовсе не дружим! А вот это обидно. С трудом сдерживаю вскипевшее в груди чувство, плотнее сжав губы на миг, и вилку в кулаке, прежде чем уточнить. — Просто нашу дружбу нельзя назвать обычной. — Нашу необычную дружбу уж точно нельзя назвать дружбой. — Да? Скажи это Блэкки. — Кто такой Блэкки? — С лукавым прищуром спросила хозяйка дома. — Мой питомец. — Спешно ответил я. — Большой чёрный пёс. — Очень милое прозвище, я бы назвала его Грим и пугала бы соседей. — С хриплым смешком Батильда сделала очередной глоток вина. — Значит, Северус дружит с твоим псом? Да, Северус? Чуть выпрямился и помолчал, прежде чем ответить, отводя взгляд. — Да. Это лучшее, что у него есть. — Неразборчиво, в расчете на то, что слух подведёт старушку. Но этого не случилось. Аппетит пропал, хотя я обожаю слабо прожаренное красное мясо. Не могу поверить, что он ведёт себя подобным образом. Неблагодарный змеёныш, что ему вечно не так? На мой тяжелый взгляд отвечает таким же. Зато Батильду наши переглядки явно забавляют. — Знаете, у меня давно не было столь юных гостей. Очень давно. Зато последний такой ужин я помню так, словно это было вчера. Оба молоды, красивы, умны и сильны. Потрясающие волшебники, вы так похожи на них. — Бэгшот мечтательно уложила голову на ладонь и на миг прикрыла глаза, улыбнувшись воспоминаниям. — Не внешне, тут ни капли сходства. Но вот характеры, энергетика. Ах, жаль, что та история закончилась плохо. А ведь всему виной глупые убеждения… Мы с ним непонимающе переглянулись. Северус выгнул бровь, на что я лишь пожал плечом. Понятия не имею, о чем и о ком она говорит и на что намекает. — Но как это было красиво. Их чувства. Ах, ну… мне уже пора к порт-ключу. Домовые эльфы позаботятся обо всём необходимом, вы их даже не заметите. Но прошу поливать фикус в библиотеке раз в три дня, начиная с завтрашнего. И кладите книги на те же места. Что еще? Ах да, гостевые спальни на втором этаже, их всего две, бывшая комната моего внучатого племянника и та, что напротив, справа. Попрощавшись, одна из самых известных ведьм в мире исчезла в воронке порт-ключа. Я обернулся к Снейпу, скрестив руки на груди. — Это что за хуйня такая? — Ты о своей самодовольной роже? — Блять, хорошо, давай по порядку: я ради тебя спрыгнул с поезда, бросил друзей, нашёл способ пробраться в подземелья, предложил тебе несколько вариантов справить праздники вместе и выбрал тот, что должен устроить такую сверхгордую неженку, как ты, мало того — это дом одной из самых умнейших волшебниц, с огромной библиотекой и даже домовыми эльфами, которые не оставят нас голодными, так еще и наедине. Объясни, что не так. Видимо я тупой, не понимаю. — Да, ты тупой и не понимаешь. Я ни о чем об этом тебя не просил. Тем более оставаться здесь на птичьих правах. Ты слышал Бэгшот? Хоть понял, на что она намекала? — На что же? — На то, блять, самое! — А что не так? Тебя это не устраивает? Не хочешь быть со мной? Или предпочтёшь отправиться к родителям? Нет, наверное, к своему дорогому «другу» Малфою. — Я возвращаюсь в Хогвартс немедленно. — После всего, что я сделал? А что сделал ты? Хоть пальцем ударил? Гневно хмурится, уголок губ раздраженно дергается. Топает ногами, когда проходит мимо и задевает плечом. — Ну и катись колбаской! Вали, Северус. Делай что хочешь! Громкий хлопок двери за спиной. Как же хочется что-нибудь сломать в этом чужом уютном домике. Да те же часы с пресловутой деревянной кукушкой, что только что пробили десять раз. Надеюсь, он успел аппарировать к воротам Хогвартса и Филч не захлопнул их перед его носом. О чем я думаю? Переживаю о нём после того, что он наговорил? Я просто идиот. Падаю в кресло. Тут же вскакиваю и несусь к двери. Нелепо стукаемся лбами на пороге. — Ауч! — Прости, я… — Я хотел… Усмехаюсь нашему одновременному неловкому началу. — Говори, Северус. Нерешительно мнется на пороге. Хочу затянуть в дом за шарф, но опускаю руку в последний момент. Пусть сам решает. — Ты прав. Я ни сделал ничего, а ты всё устроил. Даже когда казалось, что ничего не выйдет. Просто… Я всё еще не могу тебе доверять. Как блокатор какой-то стоит внутри и всё. Хочу, но не могу. Может быть, нужно время. Может быть, ты заслуживаешь этого времени. Чтобы я дал его тебе. Но я не могу обещать, что хватит каникул, что хватит всей жизни вперёд… — Я попытаюсь. Прости, что наговорил всякого. — Прости, что вёл себя как грубый неблагодарный болван. И спасибо за всё. — Неопределенно машет рукой в воздухе и смотрит исподлобья. — Это лучше, чем Хогвартс, дом моих родителей, и уж тем более, чем Малфой-мэнор. — Но не лучше Хижины. Грустно усмехается. И теперь я уже смело затягиваю его за шарф в прихожую. Обнимаемся, закрыв дверь. — Только это не значит, что мы будем вместе спать или делать те пошлые штуки, о которых ты говорил, Блэк. — Прикалываешься? — Шокировано отстраняюсь, дёрнув его за плечи. — Ты ведь даже ещё не попробовал! — И не буду. — Тц. Зачем тогда… — Мы будем целоваться, Блэк. Много. Звучит заманчиво, особенно если учесть, как невинно это прозвучало из его уст. Тем более я и не собираюсь отчаиваться. Еще посмотрим, как всё будет на самом деле. Северус занимает комнатку поменьше, с одной узкой кроватью. Укладывает вещи в шкаф. Два комплекта школьной формы и тёплую мантию. Я только наблюдаю, сидя в кресле и размышляя о своём. — Что дальше? — Пойду в душ. Не смотри так, Блэк. Пойду один. — Не превращай меня в сексуального маньяка. — Ну… в сексуального ты уже превратился сам. Или это гены, не знаю. Что ты ржёшь, придурок? Обиженно шлепает меня ладонью по плечу. — Просто твой флирт звучит так мило. Дергаю за руку на себя, помогаю усесться удобнее на моих коленях. Северус проводит пальцем по моей скуле, по уху, цепляя парочку серебряных колечек, зарывает пятерню в волосы, и я почти мурчу от кайфа. Его прикосновения, его близость опьяняют меня и превращают в маленького любвеобильного щеночка. — Когда мы уже будем много целоваться? — Сначала душ, иначе не остановимся. — Верно. Тогда… — Спихиваю на пол. — Поторопись. В тот вечер мы целовались, наверное, целый час. А потом Северус выставил меня за дверь, пряча стояк в пижамных штанишках. Я произнес в замочную скважину: — Может помочь тебе с этим? — Сам справлюсь. — Точно? Уверен? Я на все руки мастер. — Спокойной ночи, Блэк. Наутро я нашел его в столовой. Северус пил кофе, кривясь от каждого глотка обжигающего напитка. — Такой же, как в Замке, да? — Усмехаюсь и сажусь на соседний стул. — Наверное, все домовики не умеют его готовить. Но завтрак очень вкусный. — Отлично, я голодный, как собака. Северус прячет ухмылку за чашкой. Делает глоток и оборачивается ко мне. — Чем займёмся? — Есть одна идея. Как насчет пройтись по рождественской ярмарке и присмотреть что-то из мебели в хижину? — Я… не знаю. У меня не так много средств и… — Вообще не проблема, Северус. — Нет, ещё какая. Мне не нужны подачки. — Всё-всё! Не заводись так. В любом случае мне нужно мотнуться в город. Ты со мной? — Я могу отказаться? — Разумеется. Здесь потрясная библиотека. Только фикус не забудь полить. Северус смущенно и благодарно улыбается и снова принимается за еду. Дальше говорим только на отвлеченные темы. Обсуждаем экзамены и то, какая в этом году роскошная ёлка в Хогвартсе. Северус предложил сходить за своей, поменьше. Рождество ведь уже завтра. Мне нравится видеть его таким рядом с собой. В смысле не с Блэкки, а со мной. Обещаю, что у нас будет самая красивая ёлка, какая только бывает. Перед тем как уйти в город, выхожу во двор. Надеюсь, мадам Бэгшот не будет против, если я воспользуюсь услугами её филина. Скармливаю птице угощение и цепляю к лапке послание для друзей. И прежде чем войти в камин хватаю Северуса за шею и впиваюсь губы. Нет, никогда не устану наслаждаться его вкусом и мягкостью губ. Ток по спине и пальцы дрожат, ноги подкашиваются. Упасть бы на диван вместе с ним и скинуть ставшую вмиг слишком тёплой куртку. И целовать. Целовать. Целовать. Но нужно идти. Отстраняюсь медленно и кайфую от его лица. Потерян в пространстве и моргает пару раз, прежде чем провести ладонью по порозовевшей щеке, облизнуть распухшие губы и поправить растрепавшиеся волосы за уши. А потом впихивает меня в камин и сам сыплет летучий порох. — Косая аллея. Успеваю ему подмигнуть, прежде чем скрыться в пламени. До встречи с друзьями у меня два часа. Я даже рад, что Снейп не составил мне компанию. Во-первых, он взбесится, если потащу его в кафе к мародёрам, а во-вторых — хочу выбрать ему подарок. Но это позже, самое сладкое оставлю на десерт. Для начала нужно сделать грязную работёнку. Подарок в блестящей черной обёртке с серебристой ленточкой-бантиком. Он уютно уместился во внутреннем кармане. Пришлось побродить вокруг нужного места, прежде чем укромный проулок окажется достаточно опустевшим. За ним ещё один. И ещё. Я на месте. Открываю невидимую магглам крышку дубового ящика, приложив к скважине уколотый палец. Пусто. Уже два года пусто. Если не считать два моих предыдущих рождественских подарка. Сердце невольно заныло, хотя я настраивал себя не чувствовать боли. Непослушный орган не слушается. Жаль, что ему нельзя приказать. Оставляю свёрток, поправляю тканью для надёжности и запираю замок. Пароль от него знаю лишь я и ещё один человек. Ключ — капля крови. Это он придумал. Любитель мистики и страшных загадок. Ловлю себя на мысли, что улыбаюсь, вспоминая тот день. Но пора спешить. Подарок для Северуса я быстро нашёл. Выбирал со всей душой, роясь среди представленных товаров. Вот он взбесится, когда увидит. Ха! Но ладно, уже время встречи с друзьями подходит. Я почти опаздываю. Вся четвёрка уже в полном составе, машут мне из большого окна, возле которого заняли столик в маггловской кофейне. Со мной — уже пятёрка. — Ну как? — Ну что? — Рассказывай! Наперебой спрашивают Лили, Джеймс и Луни. Питер только смотрит в упор. — Не без сложностей, но где я, а где сложности? — Уклончиво, Блэк. Ты хорош. — Подмигивает Эванс и обхватывает большую чашку капучино с зефирками. — Подробности будут? — Только под сывороткой правды. — Подошедшая официантка косится на нас после странной фразы. Но сразу же улыбается мне. — Что-нибудь большое, горячее и на ваш вкус. Подмигиваю и она уходит. — Мэрлинова борода, он опять это делает. — Смеясь, закатывает глаза Поттер. — Спорим, в этот раз снова принесут за счет заведения? — Я — пасс. — Раскрывает ладони Луни. — Зачем спорить, если все и так знают исход. — За счет заведения. — Мило щебечет девушка и ставит передо мной пузатую чашку с ароматным напитком. На салфетке телефонный номер, который я никогда не наберу. — Есть кое-что, что меня беспокоит, ребят. — Понижаю голос, когда она наконец перестаёт строить глазки и отходит. — Малфой устроил прощальный подарок… Вкратце рассказываю о случившемся с вещами Северуса. Возмущен даже Петтигрю. — И? У тебя уже есть план? — Как насчет покрасить всех белых павлинов в черный? — Предложил Джеймс. — Не думаю, что Северусу это понравится. — Оборвала его Лили. — Но мы бы могли сделать для него что-то. Что-то посильное, что не заденет его гордость. Или не слишком сильно заденет. Следующие пару часов мы обсуждали план и просто болтали. Всё бы хорошо, если бы я дико не скучал и не стремился исчезнуть. Мне очень сильно хотелось в маленький уютный домик в Годриковой впадине. Не зря. Меня ждал сюрприз. — Смотри, что я нашёл, Блэк! — Вау. А что это такое? Северус задумчиво рассматривает стену в гостиной, наконец находит какой-то шнурок у камина и тянет за него. С потолка опускается белое полотно. — Ты когда-нибудь смотрел фильмы? Пожимаю плечами и качаю головой. Но Снейп в восторге. Большие черные глаза буквально вспыхивают огнём. — Тогда это просто супер! Сейчас… Возится с этой штукой, которую он называет проектором. Быстрые длинные пальцы ловко справляются с незнакомым мне устройством, вставляют какую-то катушку. А дальше на белом полотне-экране появляется движущаяся картинка. Северус гасит свет, в комнате становится уютно темно. Садится рядом на диван, вкладывает ладонь в протянутую мою. Сплетаем пальцы. Мои горячие, его прохладные, нежные. И происходит самое настоящее волшебство. Неотрывно, с распахнутыми глазами и раскрытым ртом слежу за происходящим на экране. Это как колдография, только в тысячу раз круче. Не могу поверить, что это придумали магглы. Как моя семья может их ненавидеть после такого? Эмоции быстро сменяются на лице, я будто проживаю чужую жизнь. Жизнь героев на экране. Не сразу замечаю, что Северус смотрит только на меня. — Ты не смотришь? — Я видел этот фильм. Гораздо интереснее следить за тобой. Хмыкаю и возвращаю взгляд на экран. Но укладываю голову на его плечо. Снейп приобнимает, трется щекой о мою макушку. И как же мне сейчас хорошо. Просыпаюсь в густой темноте, на стене громко ходят те самые часы с кукушкой. Не сразу понимаю, что происходит, пока рядом не поёрзал спящий Северус. Мы уснули? Нет, я уснул. А он принёс плед, укрыл нас. Остался рядом. Можно влюбиться в него еще больше? Оказывается, да. Снова укладываюсь рядом, зарываюсь лицом в его волосы, прижимаюсь грудью к его спине и поправляю плед. Высшие силы, если вы есть, пожалуйста, молю, дайте мне силы не разрушить это. Сохранить и приумножить. Это круче, чем первый полет на метле, круче, чем первое удачное заклинание. Быть вот так. Спать вот так. Вместе. Я жду утра и одновременно его боюсь. Дверной молоточек упорно и настойчиво стучит, заставляя нас дёрнуться и одновременно распахнуть глаза. Северус потирает заспанное лицо со следами от складок моей футболки и кладёт подбородок мне на грудь. А я всё еще не одупляю, что происходит. — Кажется, кто-то пришел? — Не кажется, Блэк. — Давай, типа нас нет? — Давай. Куда там, нас точно хотят разбудить. Уже и в окно стучат. Северус подскакивает, завидев рыжеволосую макушку. — Это Лили? — Эээм… Северус даже не слушает, уносится прочь, вверх по лестнице. Спускается, переодевшись в школьный свитер. А в гостиной уже полно народу. Обводит нечитаемым взглядом каждого, останавливаясь на моей виноватой физиономии. Луни первым нарушает повисшую тишину. — Привет. Мы тут узнали, что с твоими вещами случилось несчастье и… Короче вот. Лили. — Да, только, пожалуйста, Северус, не психуй. — Улыбается ему подруга. — И не вини Сириуса, это была наша коллективная идея. — Добавляет Джеймс. — Да, вини нас всех вместе. — Усмехается Питер и взмахивает палочкой. Комната вмиг становится теснее. — Я дарю шкаф для книг, мне он всё равно не нужен. — А я стол и настольную лампу с зачарованным огнем. — Римус показывает на свои предметы и любовно проводит по лампе пальцем. — Мы с Джеймсом вчера нашли софу и пару кресел на ярмарке. Правда красивый комплект? Северус молчит. А потом уходит в свою комнату. Все в растерянности смотрят на меня. — Уберите обратно. Поговорю с ним. И не ждите, я позже пришлю сову. — Северус, открой, пожалуйста. Тишина. Дверь не заперта, дергаю ручку и тихо вхожу. Сидит на кровати, скрестив руки смотрит в точку перед собой. — Ты хоть представляешь, как это унизительно? — Северус. — Я ужасно себя чувствую. И не ври, что не при чем. Это ты им рассказал. — Слушай, мы правда хотели лишь помочь. Это всего лишь дружеский жест. — Дружеский жест от заклятых врагов? — Это несправедливо, Лили тоже принимала участие. И это подарок от всего сердца. Шаг навстречу. Никто никого не заставлял, каждый внёс свою лепту добровольно. Каждый искренне желал этого. — Чертовски трогательно. — Ядовито шипит сквозь зубы, не глядя на меня. — Мне не нужно всё это. — Как хочешь. Тебя никто не заставляет принимать этот подарок. Но прими хотя бы сам факт того, что мои друзья расположены к тебе и готовы протянуть руку, готовы открыться. Это самые лучшие люди на свете, поверь, их дружба дорогого стоит. Ухожу в свою комнату, потому что он продолжил молчать. Северус уходит, я слышал хлопнувшую дверь. Сначала из его комнаты, потом и входную. Я борюсь с собой, чтобы не побежать следом. Борюсь с собой, чтобы не вломиться в его спальню и не проверить на месте ли вещи. Через пару часов весь измаялся, меря гостиную шагами и проклиная ебучую кукушку в часах. Она жестоко отмеряла моё время в одиночестве. И каково же было моё удивление, когда он вернулся. Весь красный от мороза, волосы и мантия в снегу. И улыбается. — Где ты был? — Протягивал руку в ответ. Завтра идём играть в снежный бой. — И хмурится на мой радостный шок. — Только не думай, что мы теперь друзья в дёсны и всё такое. Я всего лишь не ненавижу их так сильно, как прежде, и больше не желаю им смерти в муках. Пока что. Несколько раз киваю и делаю шаг навстречу. — И это еще не всё. Вот. Раскрывает дверь шире и отходит в сторону. — Ты срубил ёлку? — Она была такая красивая, не смог удержаться. Во взгляде смесь стыда и самодовольства. Кажется, я знаю что это значит. — Ты что, её украл? — Технически она сама спрыгнула с места и полетела за мной. — Северус. — Не могу сдержать смех и восхищенного взгляда. — Мне определенно нравится, когда ты играешь не по правилам. — Помни об этом, если завтра мы будем в разных командах. За окном уже начало темнеть, когда мы установили пушистую ель в углу гостиной. Северус творил волшебство. А я завороженно следил за ним взглядом. За изящным движением палочки в тонких длинных пальцах, под взмахом которой огоньками расцветали яркие бусы гирлянд. За сосредоточенным взглядом красивых черных глаз, в которых отражались желтые яркие блики, за чуть сведенными к переносице бровями. За едва заметно-шепчущими заклинания губами. Это было до дрожи прекрасно. Всё в этом моменте. Он. Комната в огоньках. Свечи. Запах ели. Мое гулко бьющееся сердце. — Знаю, обычно подарки открывают утром, но… — Неловко поджимает губы и искоса поглядывает на свёрток под ёлкой. — Хочешь открыть сейчас? — Хочу подарить. Но да. Совру, если скажу, что мне не интересно. — Тогда ты первый. — Устраиваюсь рядом на ковре под наряженной ёлкой и пододвигаю свой подарок ближе к нему. Коварно закусывает губу и резко хватает, варварски разрывая зелёную обертку. На лице непонимание и шок. — Сразу скажу, не потерплю отказа и возврата. Я уже срезал бирки. — Это что, джинсы? — Ага. А еще футболка и свитер. Зеленый! И носки, и даже трусы, простихоспади. Но зато тоже зелёные! И вот еще черные в комплекте, видишь? Все твои любимые цвета. Ой! Кинулся и прижимает к себе, повис на моей шее. — Это значит, что тебе понравился подарок? — Нет, тупица. Хочу задушить тебя, чтобы ты не видел, как я их сожгу. — Если не отпустишь, точно задушишь! — Уже кряхчу, а не говорю. — Пусти, дай хоть вдохнуть. — Я могу надеть? Сейчас? — Ну конечно, это же твои вещи. Целует в щеку и мчится наверх, сверкая пятками. Спускается и дефилирует как модель. Кружится на месте, демонстрируя, как сидит новая одежда. Идеально стройные длинные ноги в светло-голубых джинсах, зеленый свитер с рождественским узором, мягкий и приятный к телу, из-под которого снизу выбивается кантик белой футболки. — Ну как? — Бесподобно. Но уже хочу снять. — Ну уж нет. Это мои первые джинсы. — Правда? Серьёзно? Кивает и садится рядом на ковёр. — Теперь ты. — Я могу потерпеть до утра. — Не пизди, Блэк. Коробочка маленькая, красная с золотым бантиком. Я открываю очень бережно и аккуратно, борясь с неповоротливыми от волнения пальцами. И даже, кажется, не дышу. Внутри маленький флакончик с жидкостью цвета расплавленного золота. Не верю, что держу его в руках. — Это мой первый и единственный Феликс Фелицис. — Я помню. Только ты смог его сварить. — Я не знал, что подарить и… — Я не могу его принять, Северус. Это слишком дорогой подарок. — Ты подарил мне кровяные тельца octopus purpura. — Дело не в деньгах, он дорог тебе. — Ты тоже. Перевожу взгляд с флакончика на него. Северус сам не верит в то, что сказал это вслух. Отводит глаза. Даже в тёплом желтом свете вижу, как от лица схлынула кровь, и он еще бледнее, чем обычно. — Ты… мне дорог. Сириус. — Сглатывает, облизывает пересохшие губы, нервно дёргает рукав свитера. — Пожалуйста, прими мой подарок. Крепко сжимаю в пальцах пузырёк. Подношу к губам, коротко целую и прячу в карман. Северус благодарно кивает. — Спасибо. Мне еще никто никогда не делал таких подарков. — Значит, он тоже первый? — Значит да. Улыбаемся друг другу. — Я думал поржать и положить в коробку тот презик, но побоялся, что ты подумаешь, что это намёк. — Нет, я бы так не подумал. Я бы с полной уверенностью решил, что ты даришь мне секс. Не знаю даже, что лучше. Зелье жидкой удачи или это. — Для этого тебе понадобится выпить целый центнер Феликса, Блэк. И то не факт, что поможет. — Ой, что это? Вскидывает голову вверх. Моя омела распустилась прямо над нами, красуясь ягодами и веточками. Пока отвлёкся, валю на спину и нависаю сверху. Затыкаю возмущающийся рот своим, углубляю поцелуй. Ёрзает подо мной, еще сильнее потираясь, впивается в плечи, спускается ниже, задирая мою кофту. Отодвигаюсь и стаскиваю её через голову, оставаясь с голым торсом. Северус распахивает рот и хватает им воздух. Бегает глазами по моему телу, боязливо тянет ладони к груди. Рельеф мышц подсвечен огоньками ёлки и светом свечей. Я знаю, что отлично сложен и красив, но… Этот его взгляд, боже. Вот для чего нужны тренировки по квиддичу. Чтобы он смотрел так. Чтобы глазами сжирал каждый сантиметр тела, чтобы трогал, водил пальцами, сжимал в них напряженные мышцы. Медленно, то почти невесомо касаясь, то впиваясь диким зверем и царапая. Не отводя взгляда. Почти задыхаясь. Задевает ногтем набухший сосок. Шумно выдыхает от пробившего меня удара электричества. Проводит кончиками пальцев по выступившим мурашкам. Это выше моих сил. Встаю и хватаю его за руки на себя. Усаживаюсь на диван и его на себя сверху усаживаю. Северус послушно, податливо вторит моим действиям, слушается. Сам тянется губами к моей шее и проводит языком. — Ссс… — Что-то не так? — Продолжай, не останавливайся. Сжимаю его бедра через джинсовую ткань. Позволяю ему делать всё, что он хочет. А он хочет зацеловать всю мою кожу, не спрятанную под одеждой. Шею, ключицы, ниже, к груди. Россыпь маленьких родинок, соединяя расстояние между ними кончиком языка. Наклоняется сильнее и мажет губами по левому соску. — Кхаа… Еще, языком, острым краем зубов. Меня всего выгибает, стоны рвутся из груди бесконтрольно и рвано. — Северус… о боже… Бёдрами туда-сюда, надавливая сильнее. Пальцами по кубикам пресса, губами на шее, языком вырисовывая узоры на коже. Чувствую, как дрожат ресницы, как сладостно-тянущий ком внизу живота спускается ниже, и усиливаю хватку на его ягодицах. Этот петтинг, его влажный ротик, его руки, блуждающие по мне, его маленькая попка в моих ладонях — всё подводит меня к черте. Северус напрягается, дёргается как в судорогах и вскрикивает. Вместе со мной. — Ааа! — Ммм… Продолжаю подаваться вверх бедрами, продлевая оргазм для нас двоих. Северус мычит, упирается лбом в мой. Делим на двоих густой жаркий воздух. Тянемся ближе, сухие губы в сухие губы, пока не увлажняем друг друга общей слюной. — Я уделал новые джинсы. И трусы. — В шкафу еще две пары джинс. Чёрные и тёмно-серые. — Я только что кончил еще раз. — И водолазка, две футболки, лонгслив и… — Заткнись, я сейчас умру. — Похоронить тебя в новом костюме-тройке? — Блять… Дубасит меня кулаком, обвиняет, предъявляет, что это слишком, что перебор, что ему не нужно ничего, кроме того, что уже на нём надето. Но его недовольное бурчание теряет весь эффект, если он сидит на мне сверху и продолжает наглаживать ладонями мой живот. — Это совершенно немыслимо, Блэк, так нельзя! За кого ты меня принимаешь? За дешёвую шлюшку-содержанку? Что за глупые прихоти? А какого цвета костюм? — Глубокого чёрного. — Всё равно нет. Отказываюсь. Это тоже подачка. А ты можешь всё время ходить без майки? — То есть мне тебя приодеть нельзя, а тебе меня раздевать можно? — Мм… Да, именно. В этот вечер, в канун Рождества, мы стянули в гостиную одеяла и подушки, разложив это всё прямо по центру комнаты. Устроили ложе, своё общее спальное место. Лежали лицом к лицу и говорили обо всём на свете. Больше я, Северус только сыпал вопросами. Странными, как он сам. Но, кажется, я уже начал его понимать. Вокруг мерцали уже не такие яркие волшебные огоньки, свечи погасли, как и огонь в камине. Северус засыпал, глаза слипались, тень от ресниц падала на горбинку носа, губы едва шевелились от дыхания. Я прошептал: — С Рождеством, Северус. Он только улыбнулся во сне.