Мой ласковый и нежный Блэк

На следующий день пополудни мы уже шли на опушку соседнего леска, минуя заснеженное кладбище. Я на всякий случай предупреждал о том, что его ждёт, но Северус только презрительно прыскал в ответ, кутаясь в шарф по самые глаза. — Я серьёзно, это не просто снежный бой. Это снежная битва… Нет, это просто битва, даже не совсем снежная, в ход идут любые средства. — Пфф… — Не пфыкай, Северус, если что — сразу выставляй раскрытые ладони и сдавайся. — Пфф… — И держись меня, я буду прикрывать. — Я че, похож на сахарную девочку-принцессу? Да я дам вам всем жару, хоть один против пятерых. — Не зазнавайся, моё дело предупредить. — Ага. Какие правила у вашей детской игры? — Только одно. Продиктованное Министерством и магическим сообществом. — Никаких непростительных? — Да. Всё остальное — пожалуйста. Но поаккуратнее с режущими, и желательно без огня. Питер чуть не сжег лес в прошлом году, зима была не такая снежная… Северус насмешливо закатывает глаза и снова прячет нос в складки шарфа. Ребята уже на месте. Они рассказывают про подарки, мы подкалываем друг друга, Северус только приветственно кивнул и наблюдал в сторонке как Римус колдует над шапкой. — Тянем жребий. Сначала имена капитанов. Северус, хочешь вытянуть первый? Безразлично пожимает плечом, но тянет руку в шапку. — Сириус. Довольно улыбаюсь и тяну следующую бумажку. — Питер. Петтигрю гордо выпячивает грудь и задирает нос. Теперь он тянет своего первого игрока. Это Джеймс. Мне достаётся Лили. — Вы нас разлучили! — Эванс выбирает между двумя оставшимися бумажками. — Северус. Ура. Я и не мечтал о таком. Можно не переживать, что случайно его пораню. — Значит Питер, Джеймс и я против Сириуса, Лили и Снейпа. Десять минут добраться на позиции, я подам сигнал. — Люпин хлопает варежками, и мы расходимся. Лили тоже в первый раз. Напряжена и собрана не на шутку, но всё же видно, что волнуется. Выдаёт тьма вопросов. Поэтому, пока идём на свою линию старта, повторяю правила для них обоих: — Еще раз, обе команды расходятся по своим местам. В центре леса стоит флаг, нужно захватить его. Всё просто. И при этом желательно не получить смертельно-опасные увечья и не попасться в ловушки. — Ловушки? — Питер мастер подлых манёвров. Внимательно смотрите под ноги и по сторонам. Но не бойтесь, новички, ваш капитан сделает всю работу. Северус насмешливо переглядывается с Лили. — В прошлый раз Джеймс тебя обыграл. — Не без гордости парирует рыжая. — Нет, я разрешил ему соврать, чтобы покрасоваться перед тобой. Меня никто не может превзойти уже четыре года. А в этом году уже будет юбилейный пятый флаг. Но не недооценивайте их. Питер — хитрый и изворотливый, Джеймс — самоотверженный и выносливый, а Римус — расчетливый и умный. — Окей, а какие сильные стороны у нас? Смотрю на Лили, как на глупенькую. — Я, конечно же. Продолжаю идти, не обращая внимания на их недовольный шепоток за спиной. — Как ты его терпишь, Северус? — Сам в шоке. — Цыц! Начали! Вспышка сигнала над верхушками деревьев, и я срываюсь с места. Ребята догоняют по бокам. Машу руками в стороны, молча разбегаемся. Они влево и вправо, я по центру, перепрыгиваю спрятанную в сугробе растяжку. Но следом вторая. Замечаю в последний момент, перекатываясь в сторону кувырком. Вскакиваю на ноги и бегу зигзагами. Вовремя. Из-за большого снежного бугра летят снежки. Лили прикрывает с фланга, но там только зачарованный снеговик, и теперь он у нас на виду. Ловко, но недостаточно, я уже снёс ему голову ногой. Дальше, глубже в лес, который резко становится непроходимым и слишком густым. Боковым зрением вижу, что Северус чуть не свалился в замаскированную яму, но вовремя отскочил в сторону. Это еще цветочки. Первая стычка происходит между Лили и Джеймсом. Один на один. — Эванс? — Сама! — Отвечает мне, не спуская сощуренных глаз с выводящей новые руны палочки Джеймса. Парирует его веревки, сжигая в полёте, и бьёт парализующими чарами. Поттер такого от своей девушки явно не ожидал, но в самый последний момент успел отскочить в сторону. Их дуэль остаётся позади, а я двигаюсь дальше. Выбегаем вместе со Снейпом, не сговариваясь встаём спина к спине, выставляя палочки. — Вижу флаг. — Это обманка. Слишком близко. Северус взмахивает палочкой, и иллюзия развеивается. — Ха. Искусно. — Потом повосхищаешься, Северус, погнали. — Сверху! Снейп выставляет щит от мощного града снежных комков. Это уже настоящая лавина. — Справишься еще? Я вниз, сниму угрозу. — Давай быстрей. Слышу по голосу, что ему тяжело держать груду снега над нами магией. Но терпеть не долго, валю сразу четыре сосны по очереди, Римус падает вниз, теряя точку опоры, но его уже подхватывает Джеймс на метле. — Лили! — Я здесь! Ранила Поттера в руку, но он сбежал. Быстрее, пользуйся преимуществом. — Отвлеките их. Заставьте двигаться по прямой. Дважды повторять не нужно, синхронно вскидывают палочки с ударной волной. Метлу кренит, вынуждая их лететь в образовавшийся коридор из воздушного потока. Я целюсь палочкой точно в ранку на левом предплечье. Одна маленькая огненная вспышечка и Джеймс вскрикивает. — Прости! — Иди в жопу, Бродяга! Они падают на подушку из еловых веток, которую успевает наколдовать спрятавшийся в укрытии Питер. Римус и Джеймс уже на ногах, а Петтигрю обращается в крысу и несётся в сторону. Я следом. Северус сражается с Люпином, Лили добивает своего любимку, попутно крича о том, что рану нужно срочно обработать бадьяном. Только Джеймс в рот ебал сдаваться, даже своей девушке. Римус сосредоточен донельзя, но Снейп хитрее, его манёвры Луни незнакомы, как и некоторые заклинания. Единственным правильным решением остаётся неожиданность. Римус поднимает снежную бурю, теряясь на краткий миг из виду. Дальше я уже ничего не вижу, бегу в сторону трофея, не оборачиваясь. Спустя пару минут мне в спину летят чьи-то заклятия, вжимаю голову в плечи и в прыжке превращаюсь в Блэкки. Северус так яростно выкрикивал заклинания в отместку напавшему на меня, неужели его так это разозлило? Мило. Но об этом потом. Флаг уже близко. Питер на десяток метров впереди, но резко меняет траекторию. Не успеваю заметить это вовремя и дергаюсь назад. Слишком поздно, переднюю правую лапу цепляет капкан. Острые зубья чудом не перебивают кость. На снежное полотно брызнула красная краска. Пока я освобождаюсь, уходят драгоценные секунды, но еще рано сдаваться. К счастью, Северус уже нагнал меня. Вижу по взгляду, что сначала оценивает ситуацию, выискивает возможное укрытие Петтигрю, держа палочку наготове. Но, когда видит, что я ранен, испуганно округляет глаза и делает шаг в мою сторону. — Блэкки… Дальше всё происходит стремительно быстро, но при этом всё внутри меня замерло, и я не до конца понял, как именно это произошло. Действовал на чистых инстинктах, автоматически. Вскочил на лапы и прыгнул ему на грудь, отталкивая от заклятия Питера. Меня тут же откинуло мощным ударом, черная мохнатая тушка отлетела в широкий ствол дерева. Превращение обратно произошло тут же. Я чувствовал тупую тянущую боль в районе ребер, взгляд с трудом фокусировался на контрастной снежному пейзажу фигуре в черном. Он сам с трудом встал на ноги и прихрамывая спешит ко мне. — Сириус! — Всё в порядке… флаг… — Какой нахуй флаг, идиотина? — Забери… его… Яростно рычит и оборачивается к уже протянувшему к трофею руку Питеру. — Остолбеней! Хвост так и замер с полной неверия широкой улыбкой. Но пухлый пальчик всё же коснулся красной ткани, а значит… — Ууууу! Мы победили! — Вскинул кулак Джеймс, приобнимая уставшую, но улыбающуюся Лили. — Салазар, Снейп, тебе нужно податься в мракоборцы, не думал об этом? — Луни ткнул его плечо кулаком. — А что с Питером? Расколдуешь? — Сам расколдуется через пару минут… — Раздраженно дернулся Северус, не глядя на него, и подошел ко мне ближе. Сел на колени, нависая, зашипел почти в лицо, чтобы никто не услышал. — Ты зачем это сделал? Зачем тебе твоя красивая башка, если ты ею не думаешь? — А? — Ну всё. Окончательно ёбнулся. — Да нет же, просто не понимаю, что ты имеешь ввиду. — Зачем ты принял удар на себя? — По-моему это и так очевидно. Мы же одна команда. — Ты… Ты лежишь на снегу, тебе чуть не оттяпало руку и весь в ушибах. Чудом остался жив. — Брось. Это ерунда, Северус. — Нихера подобного! — Давай посмотрю, что тут у тебя… — Лили делает вид, что не слышала наш разговор на повышенных и задирает рукав моей куртки, достаёт пузырёк бадьяна. Но Снейп отбирает и принимается возиться с моим порезом сам, недовольно поджав губы. Друзья обступают вокруг. Северус, убедившись, что в целом всё не так страшно и рана быстро затянулась, обводит каждого, включая еще замершего Питера, свирепым взглядом. — Вы все отбитые, больные на голову, неадекватные долбаёбы с суицидальными наклонностями. И Лили. Девиз вашего сраного гриффиндора должен быть «слабоумие и отвага», чёртовы недоумки. Не вижу, но буквально чувствую, как все сдерживают смех. Эванс поджала губы и покраснела как спелая помидорка. Джеймс не выдержал первым, громко прыснул и все сорвались на дикий ржач. Мне было так смешно, что я позабыл про боль в рёбрах и утирал выступившие слёзы. Северус сначала, конечно же, показушно закатил глаза, но всё-таки не сдержал улыбку. А когда за спинами раздалось громогласное — «Ухебаааать! Мы чо, победили?» — смеялся уже и Северус, а я просто катался на снегу в истерике. Питер, сам того не понимая, подливал масла в пожар всеобщей неадекватности своими вопросами: — Нет, внатуре? Вы прикалываетесь, да? Да хорош, ребят, кто-нибудь, объясните мне что произошло, блять! Алло! Приём! Кто-нибудь! Луни, ну ёптвоюмать, прекрати рыдать. Феерическим завершением вечера стал зимний пикник в палатке в лесу. Мы отогревались у печки в центре шатра и передавали по кругу огневиски, который Поттер утащил из дома. Северус сидел рядом с Лили, увлеченно что-то рассказывая, активно жестикулируя. Адреналин в крови и алкоголь на голодный желудок явно разморили его сильнее и, когда мы с пацанами отсмеялись, вспоминая сегодняшний финал битвы, я заметил, что он начал клевать носом. Взгляд в расфокусе, глаза стеклянные, щеки в розовых пятнышках, язык заплетается. — Так, нам пора, пожалуй. — Ну нееет, так рано еще… — Затянул Петтигрю, но Луни предупредительно сжал его плечо. Попрощавшись, Северус только слабо помахал всем рукой и одарил пьяной ухмылкой, мы вышли из шатра и поплелись в сторону городка. На морозном ветру меня тоже разморило не на шутку, как это обычно бывает, когда пьёшь в тепле. Пьяный угар накрыл с головой. Мы шли, то обнимаясь, то пихая друг друга, то догоняя, то падая в снег в попытке сделать ангелков, больше похожих на следы побоища. Или секса. Мысли ожидаемо забрели в то самое русло, когда и взгляд, и язык тела говорит красноречивее любых слов. Но и слова я сдержать не мог. Всё рвалось наружу не в силах держаться в пышущем возбуждением организме. — Хочу тебя. Хочу тебя трахнуть. Хочу, чтобы ты меня тоже. — Я прижимал его к только закрывшейся за нами двери, зарывался носом в складки слизеринского шарфа, пахнущего его телом и снежной зимой. — Скажи, что тоже хочешь меня. — Очень. Тихий голос дрожал, замерзшие пальцы не слушались. Я сжал их в своих, спрятал под свитер. Ледяное касание заставило вздрогнуть, напрячь мышцы. Северус облизнулся, очерчивая пупок ногтем большого пальца. — Давай ниже. Он испуганно сглотнул, округлил глаза, руки на моём животе замерли. Я сам расстегнул ремень, затем ширинку, не спуская глаз с его залитого краской лица. — Ну, смелее. Боишься? — Вот ещё… Наигранно-показушно закатывает глаза, но вижу его насквозь. Он это знает, тут же теряет всю напускную смелость, смотрит с видом беспомощного замерзшего котенка. — Хорошо, я первый. Учись, неженка. — Распахиваю полы его мантии, расстегиваю пуговицу джинс, попутно одергивая его слабые попытки остановить меня. — Вот, пожалуйста, твой стоящий член — моя рука, видишь, как им хорошо? Чувствуешь? — Не смотри, Сириус. — Тут темно, что ты дёргаешься? — Не хочу, чтобы ты видел… Чтобы кто-угодно видел. — Северус, мне сейчас не до твоих проблем с психикой и принятием себя. Мне не нужно видеть его. Я уже брал его в рот, я дрочил тебе почти так же, как сейчас. Тебе нравится? Сплевываю на ладонь и возвращаю на сочащийся твёрдый ствол. Медленно вожу кулаком по длине. Он дышит ртом, оттягивает шарф, что душит шею ненужным, лишним сейчас теплом. — Д-да… Поддаётся вперёд, снова облизывая губы. — Тебе нравится, как твой нежный-пренежный член трется о мои грубые мозоли? Нравится, когда я делаю так? Слегка царапаю ногтем чувствительную уздечку, Северус вздрагивает, как от удара током. Провожу кольцом из большого и указательного вокруг головки. — Вижу, что нравится, чувствую, как течёшь. Я тоже хочу. Хочу, чтобы ты взял его в руку, взял своими длинными нежными пальчиками. Ну же, Северус. Они уже тёплые, спустись ниже, потрогай там… — Ты искушаешь меня… — Нет, это ты меня искушаешь. Направляю его кисть ниже. Лишь едва давлю, даю право выдернуть руку. Северус прикрывает глаза и шумно сглатывает. Невесомо проводит кончиками пальцев по полоске волосков от пупка вниз, обхватывает у основания, помогает другой рукой оттянуть трусы, чтобы наконец освободить его. — Бляяять. Я готов кончить прямо сейчас, в этот момент, готов сдохнуть от кайфа. Северус сжимает мой член в двух кулаках, давит пальцами, трогает, изучает его наощупь, проводит подушечками по венам, по шовчику яиц, по дырочке на вершине, очерчивает контур головки, размазывает выступивший сок по коже и… Блять, облизывает палец. — Сука, что ж ты со мной делаешь. — Не останавливайся… Продолжай, Сириус. Нетерпеливо дергается, подаётся бедрами вперед. Облизывает ладонь и возвращает ее на мой член. О, Мэрлин и Моргана, я в жизни больше не смогу себе дрочить. Так — не получится никогда. Так чувствительно, так нежно, при этом властно. Массаж, а не дрочка. Чистый, неразбавленный кайф. Его глаза так близко, то внимательно смотрят на меня, анализируют реакцию, изучают, подмечают каждое движение мимики. То сами закатываются от удовольствия, уплывают куда-то, прячутся под дрожащими ресницами. Я теряю голову окончательно, припечатываю телом сильнее, приставляю свой член к его, размазываю слюну и секреторку по двум головкам. Северус стонет, ноги подкашиваются, цепляется за мои плечи, шею, обхватывает ладонью щеку. Ловлю губами его большой палец и тяну в рот. Дрочу на бешеной скорости, посасываю подушечку, глажу её языком и не свожу глаз с его лица. Прекрасного, потерянного, задыхающегося. Уздечка об уздечку, яйца о яйца, глаза в глаза. Я уже не сосу его палец, кусаю. Я так близко, я сейчас умру на месте, прямо на коврике в прихожей чужого дома, зато утопая в черноте его пьяных закатившихся глаз. В звуке собственного имени бесконечным, заполошным шепотом. «Сириус. Сириус. Сириус. Ещё, Сириус, ещё, ещё, пожалуйста, Дааааа!» Густая сперма выплёскивается толчками, размазывается по нашим членам, по моим ладоням. Северус дрожит и воет, сильно закусив нижнюю губу. Я не останавливаюсь. Растягиваю его оргазм, приближаю свой. — Кхаа..ааа… Если бы он не поймал меня под плечи, я бы рухнул на пол. А сейчас по кусочкам собираю сознание, лежа головой на его плече. Северус обнимает за поясницу, глубоко дышит, всё еще возбужденные члены трутся друг о друга и наши слипшиеся животы. И только сейчас становится прохладно, потому что оба со спущенными штанами, голыми ногами, стоим у входной двери. — Каждый раз ты заставляешь меня делать что-то более… откровенное. — Разве это плохо? — Не знаю. — Разве ты не хотел этого? — Не знаю. — Разве я тебя заставлял? — Я имел ввиду другое. — Что рядом со мной ты сам смелее? Что наконец-то не оглядываешься на глупые стереотипы, вбитые в голову тупые убеждения о правильном и неправильным, и за гласом загонов и бесконечных «нельзя», можешь расслышать собственный голос, подсказывающий чего на самом деле ты хочешь? И решаешься делать так, как ты хочешь, и то, что ты хочешь, без оглядки, просто поймав момент? — Эмм… ну… да! — Тебе не кажется странным, что нас постоянно настигают философские разговоры, когда мы только что кончили? — Да, давай для начала наденем штаны, Блэк. Шлепает ладонью по моей голой жопе, сминает в пальцах ягодицу и через мгновение отпихивает от себя. Утро нового года было почти идеальным. Северус у меня на коленях, кормит свежеиспеченным круассаном с малиновым конфи, ворчит под нос, что чуть не откусил ему пальцы, но нежно перебирает мои волосы, серьги в ухе, и прижимается еще теснее, чтобы ткнуться носом в шею. Утро нового года было почти идеальным. Почти. — Совиная почта? — Кажется я догадываюсь, чья это сова. Малфой. Он не мог не испортить нам каникулы. Свежайший выпуск «Ежедневного пророка», страшные кадры на первом развороте, статья о жутком происшествии, унёсшем жизни десятков магглов, множество жертв, дети, оставшиеся без родителей. Я потерял аппетит. Кулаки сжимались, на спине выступил холодный пот. Северус вырвал газету из рук, бросил в огонь камина, спокойно сел в соседнее кресло. На лице ни единой эмоции. — Это они сделали, Северус. — Да. Пожиратели. — Почему ты так спокоен? Малфой, этот ублюдок, этот его Повелитель, к которому он тебя таскал… — Потому что это провокация. Мне нужно вскочить и носиться по дому, молотя кулаками всё подряд, как ты? — Хочешь сказать, что я неадекватный? — Я хочу сказать, что тебе нужно успокоиться и поскорее забыть об этом. — Забыть, Снейп? Ты сейчас шутишь? — Нет. Мёртвых уже не вернёшь, Блэк. Что изменит твоя слепая ярость? Сможешь кому-то помочь? Хоть что-то сделать? — Я хотя бы не бесчувственная каменюка! — Ну и пожалуйста! Делай что хочешь. Хоть в Малфой-мэнор со своими дружками отправляйся. Вас там перебьют как мелких мошек. — Может и отправлюсь! А ты предпочтешь прятаться и отсиживаться в безопасности? Сейчас эти люди, потом другие, а если он доберется до твоих близких? — Мне плевать! Я не собираюсь лезть в это, не стану принимать ничью сторону… — Трусливый змеёныш. — Безмозглая псина! — Знаешь что, Снейп… Пошёл ты! Глупая, бессмысленная, даже беспочвенная ссора затянулась. Снейп не уехал, не вернулся в Хогвартс. Мы провели во взаимном молчании несколько дней, прежде чем наступила та самая ночь. Я готовился, собирался в своей комнате, собирал вещи, когда раздался громкий стук дверного молотка. И следом голос Снейпа. — Лили? — Привет. Ну что, готов к посиделкам с ночёвкой? — Что… что? — Ты, я, ящик сливочного пива. Полнолуние, Северус. Блэк тебе не сказал? — Я не смог. Привет, рыжая. Целую веснушчатую щеку и помогаю снять тёплое пальто, попутно бросая зло-обиженый взгляд на Снейпа. Он же смотрит с укоризной на меня. Но вот уже улыбается любимой подруге, пока Лилс сгружает ему ящик и пакет с закусками. Он уходит в гостиную, а я начинаю возиться с шнурками берц. — Присмотри за ним. — А ты присмотри за Луни и ребятами. Мы стукнули кулаками и Лили закрыла дверь за моей спиной. Ночь с друзьями, хоть и в таком обличии, немного развеяла напряжение, в котором я находился последние пару дней. Мы еще засветло добирались вглубь леса, подальше от людей. По дороге обсудили последние новости, я рассказал ребятам, что знаю чьих рук это дело. Реакция мародёров совсем не удивила. Джеймс разъярялся, Питер отчаянно поддакивал, Римус сосредоточенно обдумывал услышанное. О нашей ссоре я не рассказывал, но все и так всё поняли. Луна набрала цвет, впитала всё серебро снежного покрывала, выплыла высоко-высоко в звездное небо. А поутру белый диск растворился в густой туманной пелене. Не помню, как попрощался с друзьями, как аппарировал к домику в Годриковой впадине и как оказался в постели. Всё было будто в бреду. Жар, резкий холод, снова горячка, липкие от пота простыни, лихорадка и дрожь, выбивающие дробь зубы. Тёплое питьё, прохладные пальцы на восполнено-горячем лбу, тихий, успокаивающий шепот, пузырёк с горькой микстурой у пересохшего рта, просьбы выпить всё до капли, сон без красок, густой и глубокий, чёрный, как бездна, как самые красивые на свете глаза. Северус откладывает книгу, стоило мне только проснуться и поерзать на подушке. Садится рядом, на край кровати, обеспокоенно разглядывает моё лицо. Не решается заговорить, и я молчу. Молча и накрываю его ладонь своей, благодарно сжимаю. Он не успевает спрятать улыбку, я всё равно её заметил. — Вот. Выпей это. — Очередная гадость? — Бульон со специями. Подожди, подогрею. Взмахивает палочкой и держит в руках пиалу, пока усаживаюсь, поправляю подушку и одеяло. — Я голый? — Нужно было обтереть тебя. Моментально вспыхивают бледные щеки, глаза бегают. — Спасибо. — Пустяки. — Мир? — Выпей, Блэк. Нужно много горячей жидкости и… чёрт, да. Мир. Никогда бы не подумал, что мне будет так тяжело тебя игнорировать. Просто… Давай больше никогда-никогда не будем это обсуждать, хорошо? — Угу. — Согласно мычу, допивая остатки этого неожиданно вкусного дерьма. — И о чем будем говорить? — Экзамены на носу. Нужно готовиться. И ты… — Лупит острыми костяшками кулака в плечо. — Ты гадина, зачем ты это сделал? — О, ну раз уж ты отказался от мебели, ребята решили сделать для тебя другой подарок. Лили передала сумку? — Передала! Но, блять… Блэк, это были мои конспекты. Поттер наверняка всё списал. — Однозначно списал. Больше того, и я, и Питер, и даже Луни кое-что выписал. — Суки. — Зато эти суки почистили все твои книги и записи, починили, что осталось. Я отлично себя чувствую, спасибо. Приступим сейчас или… может залезешь ко мне под одеяло? — Сейчас, кусок озабоченного придурка. Вскакивает и уходит в кабинет, который облюбовал еще в первый день здесь. Заниматься вместе у нас не выходило. Северус вечно гундел, что его бесит, как я дышу, как я шучу, как я сижу. Проходило пять минут в тишине и снова злобно пялился и громко цыкал. — Да что? Что, блять, опять не так? — Твоя футболка слишком обтягивающая! — Ты совсем? — Она подчеркивает все твои рельефные кубики и сиськи. — Сиськи? — Да. Твои соски на меня пялятся, я их вижу. — Ты ненормальный, Снейп. — А ты… — Я знаю, что нужно сделать. Мне никогда в жизни не приходилось заставлять кого-то подрочить. Пришлось полностью выключить свет, делать всё в кромешной темноте. Зато поцелуи были во сто крат вкуснее, касания чувствительнее, а оргазм острее. Мы лежали на полу, голова Северуса покачивалась на моей груди от глубокого дыхания, он поглаживал мой полувялый член. — Сейчас мои соски тебя не бесят? — Нет. Но… возможно ненадолго. — Надо нормально потрахаться, тогда эффект будет куда более длительным. Но тогда один из нас не сможет сидеть. — Почему? Я ржал, как ненормальный. Чёрт возьми, он же самый умный из всех, кого я знаю. Бляяя. Но, видимо, быстро допёр и остервенело лупил меня, пока я не заломал его руки и не поцеловал против воли. Тогда быстро успокоился и мы наконец сели за подготовку к ЖАБА, в которой и провели все оставшиеся дни каникул. В последний вечер перед школой мне больше всего хотелось закупорить этот момент, спрятать его, забальзамировать навечно. Северус опухшими от бесконечно-долгого поцелуя губами умолял отпустить его, уйти из комнаты, но его шепот, сама интонация, всё его тело кричало об обратном. Пришлось сделать огромное усилие над собой, чтобы всё же покинуть его, неистово цепляющегося за ворот моей футболки, за шею, за волосы. Дверь в мою спальню, только что закрывшаяся, распахнулась сразу же. А Снейп запрыгнул на меня, обвивая ногами поясницу, снова впиваясь в мой рот своим. — Сегодня сплю у тебя. — А, так мне уйти? — С тобой, идиотина. Поцелуй меня, не отпускай меня. — Ммф. Стирает ухмылку, стискивает волосы на затылке в кулаке. Мы целовались так, что сводило скулы, немели губы, до боли долго. Запредельно хорошо, катастрофически мало. В постели я разделся полностью, Снейп оставался в пижаме, лишь выпустив из резинки штанов член. Сопротивлялся, но сразу же взвыл, когда я нагнулся над его животом, стоя сбоку на четвереньках. Обсасывал, вылизывал ствол, пока он работал рукой, надрачивая мне. Он кончил почти сразу, стоило только ускориться и сжать гладкие яички сильнее. По моему подбородку текла слюна и сперма, а собственный член готов был взорваться. Я лёг на спину рядом. Северус вернул руку туда, после, отдышавшись, сел сверху на мои бёдра. Водил двумя кулаками вверх и вниз, пока я сжимал его задницу через пижамные штаны. Он пошло сплёвывал, закусывал невозможно-распухшие красные губы и сжирал меня безумным, сумасшедшим взглядом. — Быстреееее… Ммм… Северус… — Кончай! — Аа! Ссс… Тёплые капли брызнули на живот и грудь, даже достали подбородка. Было пиздец, как хорошо. Особенно когда Северус слизывал сперму, нацеловывал моё тело, а после улёгся сверху. Устало потёрся кончиком носа о мой, мимолётно коснулся губ и сладко прошептал: — Жаль, что придётся всё это закончить. — Чего, блять? — Завтра в Хогвартс. — И что? — И то, Блэк. — Я не… ты прикалываешься? Скажи, что прикалываешься! — Нет, я серьёзно. — Я тебя сейчас убью. В смысле всё? Нихера не всё! Всё только начинается! Мы с тобой вместе, нам хорошо вместе, мы друг без друга не сможем, чёрт возьми! — Но нам нельзя встречаться. — Нет! Нельзя, чтобы об этом знали! Но встречаться можно! Даже нужно! — И ты готов скрываться, прятаться? Ни единой душе не выдать, что мы с тобой… — Разумеется готов! И ребят предупрежу, никто не сможет спалить, никто не догадается, что… — Обещаешь? — Обещаю! — Вот и чудненько. Цём. Стекает набок и с довольной широкой лыбой устраивается на моём плече. Обнимает сразу и рукой, и ногой. — Блять, Снейп, сука! Нет бы сразу сказать — «Сириус, ты же понимаешь, что нам нельзя спалиться в школе?». Нет же! Нужно вытрепать мне все нервы! — Спокойной ночи, Сириус. Целует грудь рядом с соском и крепче сжимает меня в хватке длиннющих конечностей. Наши переглядки на платформе 9 ¾ мимолётные, краткие. Но ощутимые как касания. Я стою в куртке, джинсах и ботинках, Северус же сразу вырядился в школьную форму и мантию. Вскоре я нашел ребят. Лили смеётся, повиснув на спине Поттера, Римус восторженно рассказывает о новой книге, Питер отправляет в рот драже Берти Ботс, сразу же кривится и выплёвывает под ноги. Мне так афигенно на душе, для полного счастья не хватает только Северуса рядом. Оборачиваюсь, чтобы еще раз поймать его взгляд, но… Широкая улыбка тут же сползает с лица. — Вы тоже это видите? — Спросила Лили, приподняв бровь. — Как-то даже резко холоднее стало, да? — Усмехнулся Римус. — Пфф… тоже мне. Ему всё равно кубок по квиддичу в этом году у нас не забрать. — Нагло вскинулся Джеймс. — Это уж точно. — Насупился Петтигрю. Я молчал. Не мог произнести ни слова. Смотрел в упор на слишком знакомые черты. Наши взгляды встретились. В серых, таких же как у меня глазах — ледяное презрение, арктический холод. Издевательская усмешка на пухлых губах. Моя челюсть сжимается так, что на скулах заходили желваки. Я просто не могу в это поверить. В то, что он здесь. В то, что на нём идеально-выглаженная слизеренская форма Хогвартса, что стоит в клубке змей с видом вожака, затмив даже белобрысого уёбка Малфоя, в то, что он стоит рядом со Северусом. Как ни в чём не бывало. Как два года назад. — Эй, ты как? — Лили слегка касается моего локтя. — Лучше не бывает. — Судя по всему он вернулся. — Ты гений, Питер. Пошли.