Пособие о том, как вывести консультанта ритуального бюро «Ваншэн» из себя

— Ах-х… Почему люди боятся смерти? Почему они просто не могут принять её как должное? Смерть лишь последний этап жизни, свойственный для всех людей. Знаешь, жизнь сменяется смертью, а смерть — новой жизнью… Некий круговорот. Так зачем ставить табу на теме смерти и всеми способами пытаться уйти от неизбежного, изворачиваться словно уж в клетке ради дополнительных лет жизни, которые лишь отсрочат судный час? К смерти нужно относиться куда серьёзнее, — вздыхая, Ху Тао завершает свой длинный монолог. Каменная статуя была не самой удобной поверхностью для отдыха, но выбирать не приходилось. Да, вот так нагло и безответственно Ху Тао забралась на статую Архонта — можно сказать, что села на колени Моракса и перекинула ноги через его вечно вытянутую вперёд руку, да откинулась назад, положила голову на его твёрдое предплечье и прикрыла глаза. Увидь её так какой-нибудь случайный прохожий — засудил бы, как чертовку проклятую, что осквернила честь божества… Ху Тао хихикает от одного лишь представления такой сцены. Она — восседающая на статуе Архонта, а снизу какой-то старичок, бранящий её за бесчестие. Забавно. — Хотя кому я вообще говорю об этом… Ты вот вообще умер, — Ху Тао потрепала статую по каменному капюшону, — И шума-то было… Как сейчас вспомню, до сих пор голова идёт кругом. А сколько потом за моим бюро миллелиты следили, подозревая в связях с Фатуи!.. Кто за это отвечать будет? А? Ху Тао побуравила взглядом лицо изваяния под капюшоном, тыча пальцем в его открытую грудь. На самом деле их разговоры (а если быть точнее, монологи Тао) были странными. Нет, конечно, сам факт того, что она разговаривала со статуей был уже несколько… Исключительным, но было здесь кое-что ещё. Лицо, что скрывалось под капюшоном, было знакомо ей. Да только вот вспомнить, кому оно принадлежало, она так и не смогла. Моракс был хорошим слушателем. Он никогда не перебивал Ху Тао — просто потому что не мог, ибо был статуей — но при этом она всё равно ощущала, что её слушают. Что все прочитанные ею стихи, её монологи и слова не были брошены в пустую, Ху Тао чувствовала, что они были услышаны. Некое шестое чувство, что появилось после её длительных контактов с иным миром, что находился за гранью, подсказывало ей, что она была не одна. Может быть, это лишь мистическая энергетика павшего божества создавала такую иллюзию? Люди веками приходили сюда молиться — значит, должен был остаться след от их молитв. А может быть её действительно кто-то слушает — на другом конце? Кто знает. Тейват — удивительный мир, который скрывает кучу тайн даже от глаз своих обитателей. Ху Тао задумчиво глядит на статую и молчит, пытаясь собраться с мыслями. Кто ещё всегда слушает её, но молчит? У Ху Тао есть некоторые догадки, но им нужно подтверждение. Но у кого спрашивать? Адепты… Наверное, до тех пор, пока они не свыкнутся с потерей Моракса, к ним лучше не идти — тем более уж с вопросом о нём самом. Фатуи? Тот рыжий Предвестник уже покинул Ли Юэ, да и подозрительно вести дела с выходцами из Снежной. Но есть ещё один человек, который точно должен знать.

***

Гавань Ли Юэ была удивительно живым местом, на улицах которого люди кишили всегда. Яркие вывески, надписи, всевозможные прилавки и магазины, рынки… Вкусные запахи отменных блюд дразнят вкусовые рецепторы случайных прохожих, зазывая оных к своему ларьку — еда то ещё искушение, противиться которому способен не каждый. Даже в самый спокойный день в гавани найдётся кричащий продавец, что во весь голос рекламирует свои товары, а местная детвора бездельничает на улицах, за что получает нагоняи от взрослых. Иногда на столь оживлённых улицах выцепить кого-то определённого в толпе людей становилось непростой задачей. Ху Тао прогуливалась но улицам, выискивая светловолосую макушку где-нибудь среди прохожих. Отличить путешественника от прочих жителей гавани легко — его волосы яркие, цвета позревшей в тёплых лучах солнца пшеницы, сам он невысокий (сантиметров на десять-пятнадцать выше самой Тао, которая, к слову, ростом не выдалась) и блистает своей необычной для здешних одеждой, так и показывая гордо — «Здравствуйте, я не местный! Я путешественник!». Да только вот при всей своей зоркости, найти Итэра Ху Тао так и не смогла. Он же вот, совсем недавно в гавани был — лично с главой «Ваншэн» одно важное дело решал — а тут вдруг пропал, будто и не было его. Остались лишь висеть на стенах домов листовки о пропащей: светловолосой девушке, которую так рьяно ищет Путешественник. Но Тао не отчаивалась: раз на улицах его нигде не видать, остаётся лишь пойти по головам. По местам, то есть. Ху Тао припоминает парочку мест, где Итэр мог засветиться. Не стоит стороной обходить и гильдию Искателей Приключений: авось встретятся случайно или удастся узнать его местоположение — если, конечно, Тао не прогонят ещё на пороге.

***

Ещё час поисков — и Ху Тао не получила никаких результатов. Абсолютно. Максимум информации, который удалось заполучить — это обрывки по типу «Ну да, ходил здесь мальчик светловолосый…», что пришлось чуть ли не выпытать с людей, которые успокоились после неожиданного прихода главы «Ваншэн». Но они не давали какой-либо конкретики: по ним даже понять невозможно, в какой стороне стоит искать, если уж Итэр ушёл за гавань, гулять по землям Ли Юэ. Неожиданный результат, ведь Путешественник сильно прославился — разве за ним не следят так же пристально, как за какими-нибудь известностями? «Бесполезная трата времени…» — вздохнула Ху Тао, выпрямляясь в плечах. Ну-с, пора на Гору Тигра — если уж в гильдии Искателей Приключений не найдётся Путешественника, придётся закончить поиски на сегодня. Пусть Тао и упряма очень, но понимает, что искать одного человека по всей гавани Ли Юэ — всё равно, что иголку из стога сена пытаться достать. А ведь нужно ещё заскочить в бюро, пару дел порешать… Вприпрыжку Ху Тао направилась к пункту назначения, по дороге заглядывая то в лавки, то в маленькие магазинчики, и как и прежде она расспрашивала людей в надежде выяснить хоть что-то. Эх, и всё-таки удивительно широко ей удалось прославиться в Ли Юэ — почти каждый прохожий знал её, как местную чудачку, хозяйку «Ваншэн». Но и как поэтесса Тао прославилась не меньше: издавна ходит по улицам молва о некой загадочной «поэтессе тёмных переулков». А ведь её работы уже давно гуляют по гавани, а знатоки обсуждают необычный, оригинальный стиль её стихов. Ещё минут через двадцать размеренных поисковых Тао приметила знакомую вывеску «Народного выбора» вдалеке, отчего вспомнился недавний случай, когда она привела сюда Чжун Ли и попыталась скормить тому острую лапшу. День оказался достаточно весёлым, даже если считать неудачу, которую Ху Тао с крахом потерпела. — Тао! — услышала хозяйка «Ваншэн» зовущий голос со стороны ресторана. Она обернулась в сторону крика и заметила своих друзей, что собрались за одним столом: Син Цю, с которым они часто обменивались стихами и соревновались, Чун Юнь, что был не особо-то и рад подобной встрече, и Сян Лин, что с улыбкой махала рукой и подзывала Ху Тао к ним. — Эй, ребята! А вы чего тут собрались? — усмехнулась Тао и подошла к компании, поправляя свою шляпку. — Какая встреча! Ху Тао, что думаешь о соревновании? У меня хранится парочка новых стихов в заметках, для меня будет честью прочитать их с тобой, — обратил на себя внимание Син Цю, что держал книгу в руках, но с приходом поэтессы захлопнул ту и положил на поверхность стола, выражая свою готовность к разговору. — В любое другое время, — неловко улыбнулась Ху Тао, — Я сейчас несколько занята. Тао действительно с удовольствием провела бы время с друзьями, но дело было важным и откладывать поиски не хотелось — более того, раз появилась возможность расспросить ещё парочку людей о резко исчезнувшем Путешественнике, было бы упущением проигнорировать её. — Чун Юнь, слышала, ты недавно с Путешественником прогуливался, — плавно ввела в курс дела Ху Тао, привлекая на себя внимание экзорциста, что неловко отвернулся, — Это правда? Ты случаем не знаешь, где он сейчас находится? Мне о-очень нужно встретиться с ним! Это срочно! Чун Юнь нахмурил брови, хмыкнул, но начал припоминать обрывки дня, проведённого с Итэром. — Я не знаю точно, но он мельком упоминал, что скоро отбывает из Ли Юэ, — ответил юноша, сложив руки на груди, — Большего я сказать не могу. — О! Я знаю! — вклинилась в разговор Сян Лин, — Пару дней назад Путешественник заходил ко мне пообедать, и рассказал, что скоро уезжает в Мондштадт, на праздник, — при словах подруги Ху Тао разочарованно цокнула, но не перебила, — Наверное он уже ушёл. А что… У тебя что-то срочное? — Да так, — скрыла своё разочарование Ху Тао, — Поговорить хотела. Но раз не вышло — Ничего страшного! И нам, ребята, в таком случае пора прощаться. Спасибо за информацию, но мне пора бежать — дел полно… Минута прощаний — и Ху Тао лукаво улыбнулась, мастерски пряча своё разочарование, а затем побежала по мощеной улице Ли Юэ, постукивая каблуками туфель по каменным кирпичам. Но такая неудача, всё же, легла мутным осадком на душе. Настроение упало — Ху Тао не любила терпеть поражения, особенно в ситуациях, когда она априори ничего сделать не могла.

***

Кабинет Ху Тао был более мрачным местом, чем можно было ожидать. Стоит сказать — он, наверное, был самым унылым местом во всём ритуальном бюро. Мебель из тёмного дерева, плотные бамбуковые жалюзи, что почти не пропускали солнце и старомодное оформление, выполненное ещё её предками — именно таким представлялся кабинет семьдесят седьмой владелицы «Ваншэн». Между её личностью и рабочим местом создавался такой яркий контраст, что провести черты сходства между ними представлялось невозможным. На комоде рядом с кофеваркой в рамке стояла фотография покойного семьдесят пятого хозяина «Ваншэн», на которую время от времени тоскливо поглядывала Ху Тао, когда находилась в кабинете. Ху Тао давно смирилась с его потерей, но она никогда не забывала дней, что они провели вместе. Время летит очень быстро — Тао помнит, что буквально вчера она была ещё совсем маленькой девочкой, всего лет тринадцати, а сегодня… …Ей уже почти двадцать. Время безжалостно — столько всего за эти годы произошло, что в голове не укладывается. Ху Тао от скуки кладёт голову на стол и катает по его поверхности сухую бамбуковую кисть. Скука действительно хуже смерти. Жизнь — это не только физиологический процесс работоспособного организма, но и совокупность чувств, эмоций и событий настоящего дня. Жизнь — это то, что мы переживаем. Что за жизнь без событий в ней, без эмоций, что бьют ключом в сердце? Ху Тао осознаёт эту простую истину. Так почему же она убежала от друзей, отдав предпочтение просиживанию шорт в четырёх стенах и обществу всепоглощающей тоски? Все дела она уже переделала — всего-то пришлось подписать пару бумажек для бюро, что она без проблем могла отложить на вечер. Даже на стук в дверь Тао не обратила никакого внимания, продолжая валяться на столе, лишь бросив короткое «войдите». Совершенно непрофессионально — знает она — и корит себя за такое наплевательское отношение, в итоге поднимаясь, когда служащий заходит в кабинет. Им оказался никто иной, как Чжун Ли собственной персоной. — Госпожа, — начинает консультант непринуждённо, невзирая на витающую вокруг атмосферу безнадёжности, — Появилось неотложное дело, которое требует срочного обсуждения. Возникли проблемы с закупками, и… — Что там нужно? Подпись поставить? Давай бумажку, я разберусь, — резко отрезала Ху Тао, протягивая руку вперёд. Ещё проблем не хватало — для полной картины «идеального» дня… — Нет, госпожа, — мотнул головой в сторону Чжун Ли, — У нас возникли проблемы с бюджетом. Денег, что вы выделили, недостаточно. — Как это недостаточно? — удивилась Тао и нахмурилась, припоминая, что она сама точно до единой моры просчитала, сколько им придётся потратить на закупку материалов. Нет, она однозначно выделила даже больше, чем требовалось — так, на всякий случай. — Я посовещался с другими консультантами и мы пришли к выводу, что стоит сменить породу дерева, которую мы используем для производства в данный момент, на более качественную и долговечную, — спокойно принялся разъяснять Чжун Ли, — Песчаное дерево в нашем случае — лучший вариант. Эта древесина обладает исключительной прочностью, устойчива к различного рода внешним условиям и отличается длительным сроком службы. Я уже нашёл поставщика, что сможет предоставить бюро древесину высшего качества за соответствующую цену. Договор я уже подписал, осталось дело лишь за нужной суммой. — Чжун Ли, ты просто… — раздражённо начала Ху Тао, хлопая себя ладонью по лбу, — …Полный идиот! — Как вы пришли к такому выводу, госпожа? — невозмутимо вскинул бровь консультант. — Кто давал тебе право таким образом распоряжаться расходами бюро? Я назначила тебя ответственным за закупки, ведь ты — человек умный, надёжный и уж точно не клюнешь на удочку мошенников! Забота о качестве материалов — это похвально, но, Чжун Ли, — недовольно вздохнула Ху Тао и потерла виски пальцами, снимая напряжение, — Кто позволил тебе просто по щелчку пальцев сменить одни надёжные и средние по стоимости материалы, которыми мы пользуемся годами, на другие? Более качественные, не спорю, но ты не думаешь, что мы не можем позволить предоставлять нашим клиентам такой уровень роскоши? Мы просто обанкротимся, в конце концов! Ху Тао с явным разочарованием посмотрела на Чжун Ли, и, когда их взгляды встретились, она вспомнила что-то. Ощущение, когда она говорила со статуей Моракса были такими же, как она прямо сейчас отчитывала своего консультанта. Чжун Ли стоял молча, не проронив ни единого слова он держал свои руки за спиной и внимательно смотрел на Ху Тао, ожидая, когда она закончит. Он был так спокоен, что это уже раздражало. Лицо, которое было видно под каменным капюшоном изваяния, было до подозрительности похоже на черты лица Чжун Ли. Или ей только показалось? В этот момент Ху Тао будто выпала из реальности. Ей вспомнилась прошлая ночь, когда она вновь пришла навестить статую Моракса. Но наваждение спало, когда Чжун Ли заговорил: — Я понял вас, госпожа, — он намеренно низко опустил голову, показывая тем самым, что признал свою вину, — И приношу свои извинения. Мои действия оказались самовольничеством и оправдания им нет. Но многие ваши работники поддержали подобную задумку, вот я и подумал, что… …Многие поддержали. Что за чертовщина сегодня происходит с Ху Тао? Почему она снова чувствует, как сердце болезненно сжимается и через силу пропускает тоскливый удар? Чжун Ли был уважаемым, нет, скорее всеми обожаемым человеком. Все любили Чжун Ли, советовались с его мнением и прислушивались к его словам. Он был этаким любимцем публики. Как называется это чувство? Зависть? Ху Тао отвратительно, что она испытывает нечто подобное. Она всю свою жизнь работает на благо людей, продолжает и продолжит работать, но такой любви, как Чжун Ли, она никогда не получала. Наоборот — люди недолюбливали её, боялись и избегали, гнали и называли сумасшедшей, ненормальной. Забавная ситуация — самовольничество консультанта. Ху Тао должна была в полной мере наказать Чжун Ли за подобное, но его поддержали все, а её — никто. Вернее, её слова даже не спросили. — …Делай что хочешь, но постарайся уложиться в бюджет. Я не могу выделить больше. Куда более печально, чем раньше, ответила Ху Тао. Руки просто опустились делать что-либо. Но Тао не беспокоится — ведь она знает, что Чжун Ли выполнит поставленную задачу на отлично и даже лучше, чем если бы она сама взялась за неё. — Благодарю вас, госпожа, — слегка кланяется Чжун Ли, прежде чем уйти из кабинета и оставить Ху Тао наедине со своими мрачными мыслями. Она всегда считала, что со своей работой справляется идеально. Её дедушка всегда говорил ей, что она — лучшая наследница, которая только у него могла быть. «…Говорил бы ты так же, знай Чжун Ли? Была бы я для тебя всё такой же лучшей?» Ху Тао прекрасно осознаёт ценность жизни и предпочитает каждый день встречать с улыбкой, даже если приходится через силу натягивать её на своё лицо. Таковы правила. «Время жить — живи, пора умирать — умри» Тратить попусту жизнь нельзя. Но что если становится очень тяжело, а рядом никого, кто мог бы поддержать? Ху Тао выходит из кабинета и закрывает его на ключ. Она проходит мимо аудитории и видит, как Чжун Ли собрал служащих. Очередная лекция? Или они теперь обсуждают, что делать с закупками? Ху Тао отворачивается. Пусть он разбирается сам. Доверить бюро ему — лучшее решение. Нет, она не бросает ситуацию на самотёк, а лишь отдаёт её в лучшие руки. А у неё… Есть другое место, куда она хочет наведаться.

***

— Привет, Моракс, — уже по привычке говорит Ху Тао, обращаясь к статуе, — Сегодня я без стихов. Она практически падает на его колени без сил и, ложась на спину, смотрит на звёздное небо над своей головой. Прохладно — Тао обнимает свои плечи и лежит, будто покойник в гробу — отмечает она про себя. — Похолодало, не находишь? — со смешком продолжает Ху Тао, — Интересно, почему… Скоро близится лето. Наоборот, потеплеть должно, так почему каждая ночь становится только холоднее? Это был риторический вопрос. Тао знала, что если её кто-то и слушает, ответить он не сможет. Наверное. Если кто-то слушает… Ху Тао закрыла глаза. Она долго думала о Чжун Ли, его странном поведении и о своих разговорах со статуей Моракса. У Ху Тао было прекрасно развито шестое чувство. И оно кричало ей, что здесь есть связь. А главное — факты тоже были, да только вот подтвердить догадки не у кого. Итэр уехал, Сяо о таком вряд ли расскажет. Ей что, совершить паломничество в Заоблачный Предел к другим Адептам? Нет, слишком радикальные меры — да и она уже отметала этот вариант раньше. Ху Тао не знает, сколько она молчала, собираясь с мыслями. Минуту, две, три. В итоге она решила просто… …Быть искренней. Она поднялась, и, вздохнув всей грудью прохладный воздух, сказала: — …Сегодня был не очень хороший день, — плечи дрогнули, когда Ху Тао сказала об этом. Она привыкла держать всё в себе. — Я хотела поговорить с Путешественником, но тот уехал в аккурат за пару дней до этого. Потом, я походила по рынку, но никаких успехов в рекламе не добилась. О, а ещё, утром мне попались не самые свежие креветки, из-за чего пришлось разбираться с поваром… Ху Тао рассказывала обо всех неприятностях, что скопились за день, но не касалась главной темы. Пока что. «Чжун Ли, если ты действительно слушаешь, почувствуешь ли ты что-то?» — пронеслось в голове девушки, прежде чем она начала: — …А потом ко мне пришёл мой консультант. Оказалось, что он начал закупать древесину другой породы без моего ведома, — Ху Тао хихикнула, будто это было чем-то забавным, но затем продолжила: — …Это обидно. Знаешь почему? Тао отсчитала от одного до десяти, прежде чем поднять указательный палец и воскликнуть: — …Время вышло! Вот правильный ответ: И Ху Тао начала рассказывать. Обо всём, что её тревожит. Об отношении людей к ней, о том, как Чжун Ли получает всеобщее внимание и приз зрительских симпатий. О том, как обидно ей было, что её собственные работники не посоветовались с ней, их начальницей. — Как-то так. Забавно, да? Человеческие чувства смешные, — вздохнула Ху Тао, — И я тоже их чувствую. Стоило Тао высказаться, как всё погрузилось в тишину. Лишь ночные насекомые продолжали стрекотать вдалеке. — А ты, Моракс? — поставила Ху Тао вопрос, что так и вертелся на языке, просился наружу, но спросить она решилась лишь у каменной статуи, — Чувствуешь что-то?