Пособие о том, как вывести консультанта ритуального бюро «Ваншэн» из себя

Чжун Ли ещё какое-то время смотрел на Ху Тао, что склонилась на стуле рядом, прежде чем перевести взгляд на тусклую люстру над их головами. Пока были слышны всхлипы, он погрузился в свои мысли. В этот раз Чжун Ли самолично наблюдал, как рушится жизнь Ху Тао в один лишь день. — Госпожа… — тихо позвал он, снова фокусируя внимательный взгляд на маленькой, дрожащей фигуре рядом. — Прости, Чжун Ли, — Ху Тао вытерла слëзы, — Ты не должен был видеть меня… Такой. Чжун Ли раз за разом заставал её в самых слабых, неустойчивых положениях. И каждый раз он помогал ей, протягивал руку помощи, но она боялась схватиться за неё. — Всё в полном порядке, госпожа, — начал Чжун Ли успокаивать, — Вы ведь не оставите ситуацию на самотёк, верно? Ху Тао поднялась и немного повернулась в сторону консультанта, заинтригованная его началом. — Что ты хочешь предложить? — тихим голосом спросила она, запястье потирая. — Поговорите с ними. Поговорите с ними так, как тогда говорили со мной, — спокойно утвердил Чжун Ли, — Без утайки и обмана. Просто будьте честны. Слова Чжун Ли ушли в давящую тишину, которая воцарилась в этом просторном помещении ресторана. Близилась ночь, снятие аренды подходило к концу. — Чжун Ли… Мне страшно. Я так боюсь, что они просто не поймут меня, — Ху Тао стиснула челюсть, — И… Этот день станет концом нашего общения. — Ваши друзья волнуются не меньше, чем вы сами, госпожа, — поучительно произнес Чжун Ли, — И они запутаны. Вам стоит расставить ситуацию на свои места, и тогда кульминация пойдёт на свой спад. Ху Тао сложила дрожащие руки на груди и снова отвернулась от Чжун Ли. — Поговорите с ними в следующий раз, — почти что настойчиво закончил Чжун Ли, не отрывая взгляд от Ху Тао даже в тот момент, когда она встала и прошлась по комнате. Она выглядела такой слабой, обессиленной, измученной. Чжун Ли это не нравилось. Такая Ху Тао, словно перегоревшая спичка, теряла свой огонь, свои тепло и красоту, становилась никому ненужной; как механизм, что сломался. А неисправные машины обычно выбрасывают, и лишь редким экземплярам достаётся честь быть починенными рукой мастера. Она молчала. Не находила нужных слов, чтобы ответить, да и просто в голове было пусто — Ху Тао уже ни о чем не думала, оглядывая пустое помещение, что освещалось блеклым светом лампы на потолке. И лишь спустя минуту, она нашла в себе силы сказать наотмашь: — Хорошо, — она прервалась на вздох, — Я… Поговорю с ними. — Замечательно, — ответил Чжун Ли, пусть и не застал в её голосе искреннего желания. Стрелка часов пробила ровно двенадцать. Ху Тао выпрямилась, понимая, что на этом день, как и аренда ресторана, заканчиваются. — Пора уходить, — проговорила она, — Я забронировала ресторан ровно на сутки. Ху Тао кивнула в сторону идущих часов и повернулась к двери. Однако… — Постойте, госпожа, — Чжун Ли быстро встал со стула и в несколько шагов оказался подле Ху Тао, — Я забыл отдать вам подарок. — Подарок? — вскинула бровь она. Чжун Ли достал совсем небольшую, шёлковую бордовую коробочку, которую и подал Ху Тао. Она удивилась её чересчур изысканной текстуре ещё до того, как он начал говорить: — Это вам, — сказал Чжун Ли, наблюдая, как увлечённо Ху Тао исследует подарок. — А это… — он достал вторую, практически идентичную первой коробку, — Для того, кого вы цените больше всего. Для того, кого она ценит больше всего… …Ху Тао боится, что не найдёт применения подарку, но всё равно принимает его, скованно кивая. Она должна радоваться — но сил на радость не осталось, поэтому Тао только с трудом выдавила натянутую улыбку. Чжун Ли кивнул. — И давайте на выходных прогуляемся, — неожиданно дополнил он, — Я угощаю. В свете этой тусклой лампы он выглядел таким доброжелательным — настолько, что отказ был бы равносилен нахальству. Ху Тао подняла голову, а их взгляды мельком встретились. Стоя на самом обрыве скалы прошлых отношений, стоит ли ей сделать шаг в сторону сближения с другим знакомым?

***

— Син Цю! Ты не должен был поступать так! — горячо говорила Сян Лин, что с покрасневшими глазами утирала нос; она явно была не рада тому, что произошло. — По крайней мере, теперь мы знаем ответ, — холодно ответил Син Цю, руки на груди держа. — Но не на празднике же! Тао теперь так расстроена… — Сян Лин вспомнила, какой поникшей, обессиленной выглядела Ху Тао перед тем, как они ушли, — И… И было видно ведь, что ей плохо! — Нам тоже плохо! Разве тебе, Сян Лин, не обидно, что она каждый раз ни во что нас не ставит? — со злостью прошипел Син Цю, резко захлопнув книгу, — Мне терпеть такое обращение надоело. Если уж мы для неё не более, чем дети, с которыми можно убить время, то пусть поищет себе кого-то соответствующего. Троица дружит с Ху Тао не первый год. Молодая хозяйка «Ваншэн» появилась в их общении неожиданно, словно подснежники ранней весной — столкнувшись случайно в книжном магазине с Син Цю, а затем подбившись к Сян Лин, что помогала своему отцу в ресторане, те быстро познакомили новую подругу с Чун Юнем, который в целом-то знакомству не радовался, но со временем смирился. Так и начали знакомые дружить с самой неоднозначной личностью Ли Юэ, всем известной чудачкой и поэтессой Ху Тао, которая в силу своего легкомысленного поведения нашла общий язык со всеми. Не без странных шуточек, конечно — но даже так общаться с Тао было приятно. Она была такой живой, открытой — рядом с ней было легко и просто, она без труда поддерживала любой диалог и любую забаву — с Ху Тао не было скучно. По началу было комфортно всем, но Син Цю первым заметил, что они, кажется, не так то и важны Ху Тао. Глава бюро редко одаривала их вниманием, а встречи их были лишь тогда, когда та сама захочет либо абсолютно спонтанно найдёт компанию на улице или в «Народном Выборе». Редкие встречи — ещё не повод для обиды, ведь всё-таки, Тао была занята с «Ваншэн», и банальную нехватку времени ей можно было простить. Но если бы проблема ограничивалась только этим… — Но всё-таки… Можно же было спросить у неё, что она чувствует на самом деле… — дрожащим голосом продолжала Сян Лин. — …Думаю, я соглашусь с Син Цю, — осторожно вклинился в спор Чун Юнь, до этого молчавший, — Мы много раз спрашивали… Но каждый раз Ху Тао искала отговорки или выдумывала ответ. Но она никогда не отвечала честно. Ху Тао не была открыта со своими друзьями. С опозданием, но они заметили это. Даже когда ей было очень плохо, что, кстати, иногда оказывалось заметно невооружённым глазом, она всегда молчала, как бы друзья не уговаривали её и не пытались помочь. Без толку — Тао всё равно искала отговорки и увиливала в такие моменты, словно показывая, что они лезут не в своë дело. Они правда хотели помочь. Тяжело смотреть, когда на душе дорогого друга творится такое. Но ещё тяжелее поддерживать общение и доверять тому, кто ответным доверием не особо-то и горит. Может быть, они поступили опрометчиво, а может и правильно. Откуда им знать, что чувствует Ху Тао на самом деле, если та в упор не хочет открываться?

***

Она была подобна пустышке, что от боли утратила возможность чувствовать эмоции и принимать здравые решения. Встречаясь этим утром с Чжун Ли, Ху Тао даже не задумывалась, к чему её приведёт эта встреча. Она просто брела к бюро, возле которого они решили встретиться, не думая ни о чем. Словно бы это был прописанный ход сценария, а она, безмолвно повинуясь ему, шла и делала то, что от неё требуется. Чжун Ли внимательно наблюдал за ней издалека, когда она шла на встречу ему. Он изучал её внешний вид, походку, неаккуратную одежду, растрёпанные волосы. Мрачный, удручающий вид, соответствующий моральному состоянию. Многие чувства человека могут отразиться в его внешности. Но Чжун Ли идеален всегда. Его костюм всегда чист, волосы красиво уложены, а манеры всегда вежливы и галантны. Ху Тао же, в противовес ему, действительно менялась. Иногда изменения внешности были настолько кардинальны, что казалось, что эта Ху Тао — опустевшая и обессиленная, и та задиристая хозяйка «Ваншэн» — совершенно разные люди. Чжун Ли вежливо кивнул в знак приветствия, когда низкая, но знакомая макушка оказалась в зоне досягаемости. Ху Тао подняла голову: — …И куда мы пойдём? — спросила она уставшим голосом. — Я покажу вам ресторан, госпожа, — без промедлений ответил Чжун Ли. Ху Тао молча последовала за ним, словно боялась проронить хоть одно лишнее слово. Чжун Ли шёл впереди, словно бы прокладывая ей путь — каждый прохожий обходил его стороной, дабы не столкнуться, и Ху Тао, что оказалась такой слабой в этот момент, искала укрытие за его широкой спиной. И лишь изредка она без интересна заглядывала за его плечо, дабы подглядеть, куда они идут. Но Тао молчала даже тогда, когда они поднялись на второй этаж гавани Ли Юэ. Ступеньки характерно скрипели, выдерживая вес ступающих на них работников «Ваншэн», а Ху Тао тихо вздыхала. На душе неспокойно. Оно и понятно, почему. Ху Тао шла за Чжун Ли, будто во сне, словно бы она пребывала в каком-то трансе — голоса слышались приглушённо, картинка перед глазами была мыльной, а реакция заторможенной. Она даже пропустила момент, когда консультант предложил ей место за столом и несколько секунд стояла, бросая взгляд куда-то в воздух. — Я уже сделал заказ, — мягко кивнул Чжун Ли, на место напротив своей госпожи присаживаясь, — Не беспокойтесь. Просто отдохните. Никто нас не потревожит. Ху Тао узнавала это место — чайный дом «Хэюй»… Только вот все столики на верхнем этаже оказались пусты, словно заведение уже закрылось. Но раз Чжун Ли сказал расслабиться, то наверное, всё в порядке? По крайней мере, в это хотелось верить. Отсюда открывался хороший вид на океан. Они сидели за столом у самого края, почти что возле перил — всего-то повернув голову в нужную сторону, Ху Тао могла лицезреть целые водные просторы, далёкий остров вдалеке и крошечные корабли, что были не более чем чёрными точками на общей картине. Красиво. Достаточно красиво, чтобы посвятить этому пейзажу стих, да только вот нужных слов не находилось. Когда принесли заказ — уже привычный чай, заранее разлитый по пиалам, Ху Тао сначала не притронулась к нему. И лишь через какое-то время заметив изучающий, или даже призывающий взгляд Чжун Ли, она нехотя попробовала напиток. — Очень вкусный чай, — через силу улыбнулась Ху Тао, что вышло не очень, — Что за сорт? — Зелёный чай с жасмином. Получен на основе молодых чайных листьев и почек, — мягко поведал Чжун Ли, — Рад, что вам понравилось, госпожа. Он уловил тяжесть её голоса, но комментировать не стал. Два дня прошло с той ссоры. Ху Тао всё время ходила подавленная, она выглядела так, словно у неё отобрали часть души. С трудом превозмогая собственное бессилие, она отправлялась на работу и абсолютно выжатая возвращалась домой после — настроения не было абсолютно никакого. — Смею предположить, госпожа, — осторожно, стараясь не сделать своими словами больнее, начал Чжун Ли, — Ваша ситуация с друзьями не получила своё дальнейшее развитие? — Не извиняйся, — наотмашь вздохнула Ху Тао, — Я даже не видела их больше. С того дня я не поднималась на Гору Тигра. — …Весьма прискорбно, — Чжун Ли стукнул чашей, откладывая её на стол, — …Я думаю, вам таки следует внести ясность в образовавшееся недоразумение, госпожа. Апатия вам вовсе не к лицу. Ху Тао нервно хмыкнула. Будто она не думала об этом. — Черт, Чжун Ли, если бы я знала, как мне это сделать, я бы сейчас не сидела тут и не страдала с тобой. Что мне им сказать? Простите, ребята, вы ошиблись, я вас ценю, давайте дружить заново? Думаешь, они мне поверят? — язвительно изложила она, отворачивая голову в бок. На месте разочарования и опустошения начал образовываться едкий комок злости и раздражения. — Я… Правда виновата, наверное. Я никогда не думала об их чувствах и считала, что мне сойдёт с рук всё. — Самообвинение — не способ решения ситуации, — категорично отрезал Чжун Ли, — Будьте искренней со своими друзьями. Если они правда ценят вас, они, должно быть, поймут вас. Откройте им наконец ту правду, которую вы закрыли ото всех. Это, конечно, лишь мой скромный совет… — протянул консультант, — …Но в крайнем случае, вы всегда можете обратиться ко мне. Диалог наедине вас так тяготит? Мы можем собраться все вместе, я поддержу вас. — О, нет… Нет-нет-нет, — тут же начала Ху Тао, — Нет, ни в коем случае. Я сама поговорю, ясно? — она тяжело вздохнула. В этот момент плечи хозяйки «Ваншэн» упали, а сама она выглядела максимально разбито — особенно теперь, когда из-за нездорового сна её лицо стало уж слишком бледным, а под тусклыми красными глазами появились усталые мешки. — И так, — Чжун Ли вскинул ладонью в воздухе, — Что в таком случае вы планируете делать? — Я… — Ху Тао тяжело сглотнула, когда поняла, что не знает, что ей ответить. Она даже понятия не имеет, с чего начать… Но потерявшись в одной мысли, она зацепилась за другую и с недоверием посмотрела на консультанта: — А с чего это вообще ты мне снова помогаешь? Чжун Ли сделал удивлённое лицо, расправил плечи и выставил руки так, что мол, не виноват. — Вы в сильнейшей степени опечалены, госпожа, — заговорил он спокойным, бархатным голосом, — Я, как ваш… Друг, не могу оставить вашу печаль и искренне желаю помочь вам, если вы сами не в силах решить проблему. Ху Тао перевела взгляд под стол и заметила, как ногти её ладоней, лежащих поверх голых коленей, впились в кожу. В голове вертелся вопрос. Зачем Чжун Ли это делает? Как же хотелось озвучить его в слух — просто до невозможности… Сколько времени прошло с тех пор, как её посетили эти мысли? Сколько раз они были наедине, когда Чжун Ли делал все ей во благо? Столько поддержки, но мотива никакого. Ху Тао так часто таила этот вопрос в себе, наблюдая только, как он, в очередной раз выразив своё расположение к ней, разворачивался спиной и уходил. А она понятия не имела, с чего ему это вообще сдалось. И может быть, так сыграло изнеможение, но Ху Тао решилась. Она просто устала держать в себе эти мысли. Тяжело вздохнув, она надрывно спросила: — Зачем… Зачем вообще тебе нужно это? Ты же… Архонт, пусть и бывший, почему ты продолжаешь водиться со мной? — в момент, когда Ху Тао озвучила свой вопрос, для неё будто весь мир замер. Чжун Ли застыл, внезапно словно все краски исчезли и пропали все звуки — Тао слышала только, как отчаянно бьётся её сердце в груди, обливаясь кровью, страшась, что она задала не тот вопрос. Это был первый раз, когда она вслух озвучила его высокое положение. Чжун Ли не дрогнул, но молчал. Он сдержанно дотянулся до своей пиалы чая. — Будь то смертный, или бессмертный, пребывая в этом мире, каждый живёт по установленным правилам, — вдумчиво, но спокойно произнёс Чжун Ли, — Сейчас я не более, чем равный вам, госпожа. Приняв это имя и смертное обличье, я не только согласился с правилами этого мира, но ещё я принял вашу суть. Разве человеческие друзья не помогают друг другу справиться с проблемами? Неужели то, что я делаю, считается странным? Ху Тао обомлела. Может быть, ей нужно было время, чтобы обдумать ответ Чжун Ли… Она не слышала в нём никакого скрытого подтекста. Его слова звучали так, будто древний бог действительно решился принять простую смертную жизнь, живя по точно таким же правилам без привилегий. Но её привычка искать двойное дно во всём не могла оставить его слова так просто. Их взгляды снова встретились, Ху Тао иногда казалось, что за этой гранью глубокого янтаря она могла увидеть что-то — проблеск хоть простейшей истины. Но когда она смотрела в глаза Чжун Ли, она понимала — она всё ещё не может прочитать его. Она тяжело опустила взор вниз, на свою чашку с чаем, в ровной глади которого мельком отражалось её сложное выражение лица. Его мотивы неизвестны, но то, что он делает… — …Нет, — промолчав некоторое время, ответила Ху Тао, опустив голову, — В твоих действиях нет ничего странного. Он правда не делал ничего из ряда вон выходящего. Пальцы Ху Тао мелко начали дрожать, ведь она, кажется, снова совершила ту же ошибку, что и со своими друзьями — проявила недоверие. — Я бы попросил впредь считать меня не более, чем простым консультантом, — вежливо попросил Чжун Ли, — Ведь я совершенно ничем не отличаюсь от вас, госпожа. Он видел, как дрожала Ху Тао. Она была потеряна и не знала, куда ей идти — в этой тьме решений она была подобна мотыльку, такому же хрупкому и беспомощному. Но мотыльки всегда летят на спасительный свет, а Чжун Ли желал этим светом стать. — Хорошо, — через силу выдавила Тао и робко кивнула головой. Только вот не опалит ли мотылёк свои бархатные крылья, прилетев на свет огня? — Госпожа, а давайте в следующий раз тоже прогуляемся, — решил продолжать Чжун Ли, — В любое время, когда только пожелаете. Вам нужно отвлечься, если вам столь тяжко на душе. — Д-да, давай, — вновь кивая ответила Ху Тао, — …Давай как-нибудь утром. Ты прав, мне, наверное, нужно отвлечься. Может быть, ей просто нужно было сейчас зацепиться за кого-то. В любом случае, раскисать — не лучший выход из ситуации. Тао посмотрела на консультанта, который оставался спокойным и, даже можно сказать, беззаботным. …Чжун Ли зовёт их друзьями. Да только вот может ли она принять свою дружбу с ним? Верить ли ему?