До костей

Чимин бездумно листал ленту «твиттера», поверхностно бегая глазами по твитам, но не вникая в их суть. До сеанса массажа оставалось около сорока минут. В комнате отдыха было тихо, к вечеру суета сошла на нет. Все работники агентства отправились по домам, отдыхать после суетного рабочего дня. Только ненавязчиво шумел увлажнитель воздуха. Так было до тех пор, пока на соседний диванчик не плюхнулся Тэхён, хрустя сушёными бананами и увлечённо просматривая что-то на телефоне, повернув экран горизонтально. В его ухе Пак заметил наушник, а специфический хруст «полезных», но чрезвычайно калорийных снеков вызвал неприятную дрожь. — Блин, сели, — раздражённо буркнул Ким, вытаскивая из уха наушник, индикатор на котором начал мерцать красным светом. Чимин молча откупорил крышку на бутылке с витаминной водой и, бросив на друга секундный взгляд, сделал несколько больших глотков. Тэхён, откинув севший наушник на столик, чуть прибавил на гаджете звук и продолжил смотреть в экран, окончательно разрушив комфортную тишину. Из его телефона доносились знакомые голоса. — Что смотришь? — продолжая пялиться в свой экран, спросил Чимин. — Интервью Юнги-хёна и Пак Чэ Сана. Про их совместную работу, — продолжая жевать, ответил Ким. — Всё ещё не могу поверить, что они заколлабились. Поработать с самим Пак Чэ Саном… Это же обалдеть. — Подумаешь, — фыркнул Чимин себе под нос, быстро теряя интерес к разговору и жалея, что вообще спросил. — С каких пор ты стал таким токсичным, чувак? — усмехнулся Тэхён, мельком глянув на друга. — С каких пор ты говоришь «чувак»? — сморщился Пак. Светловолосый в ответ лишь усмехнулся, вновь погружаясь в просмотр. Чимин вышел из «твиттера» и свернул его, открыв «инстаграм», но от другого приложения ничего не изменилось: он продолжил бездумно листать ленту, только теперь не с текстами, а с картинками. Мин Юнги. С их последнего, весьма странного разговора прошло почти две недели. Они управились с зарубежным расписанием, пробыв в Лос-Анджелесе меньше, чем полагалось. За всё время хён больше ни разу не обращался к нему, хоть и нёс какой-то бред о том, что «сожалеет» и «поможет». Даже если он был пьян, своими словами ему удалось ковырнуть что-то внутри Чимина, вызвать эмоции, пусть даже и негативные. Пак решил, что лучше держаться от старшего подальше, но этого делать и не пришлось, потому что Юнги вёл себя так, будто Чимина не существует. Словно это не он торчал у него под дверью и слёзно нёс какую-то сентиментальную херню про дружбу. Младший невольно усмехнулся. «Я прошу прощения за то, что не заметил, как мы отдалились. Как упустил момент, когда мы перестали близко общаться. Мне правда жаль». Чёртов лицемер. Лжец. Как и все они. — «Он всегда был тем, кому я безмерно благодарен», — голос Юнги доносился из динамиков телефона Тэхёна. — «С Gangnam Style он проложил путь для кей-попа в США. Мы смогли с лёгкостью пойти по его стопам», — с восхищением и уважением говорил старший. — «У меня были мурашки по коже — БТС просто потрясающие на сцене, за их шоу можно было умереть. Именно из-за этого я так болел за них», — продолжал давать интервью Пак Чэ Сан, и Чимин невольно бросил взгляд на Тэхёна, который расплылся в искренней довольной улыбке, услышав столь лесную похвалу. Чимин незаметно закатил глаза, скучающе подперев подбородок кулаком. Он волей-неволей слушал, как мировая звезда кей-попа в интервью хвалит их группу, восхищается хореографией и рассказывает о том, как давно хотел посотрудничать с ними. Наверное, Чимин обязан был испытывать гордость… Но он не испытывал ровным счётом ничего. Юный, наивный и питающий кучу надежд трейни внутри него давно умер, задохнулся от переизбытка собственных исполненных желаний и этого успеха. Теперь же для него успехом были безразличие и умиротворённость, ведь успех приходит именно тогда, когда осознаёшь, что уже сделал всё, что от тебя зависит. Всё, на что был способен. Чимин знал, что он не прыгнет выше головы, но упрямо пытаться ведь никто не запрещал. Он сделал медленную затяжку, чувствуя вкус новенькой электронной сигареты с миксом апельсина и ананаса. — «Я думаю, мы с ним много говорили о музыке», — рассказывал Пак Чэ Сан, и Чимин невольно прислушался. — «Мы много слушали музыку и разговаривали. И Юнги сказал: современная музыка хороша, но ничто не может превзойти музыку девяностых. Я слушал его, и меня вдруг осенило, что он родился в тысяча девятьсот девяносто третьем. Его музыкальный спектр невероятно широк, и я реально не ощущаю разрыва между поколениями. Он уникальный друг. Он какой-то особенный». — Юнги-хён всех, кого продюсирует, очаровывает с первых секунд, — усмехнулся Тэхён, невольно заприметив, как Пак прислушался, хоть и пытался натянут на себя безразличный вид. — Я уговорил его помочь мне с парой песен, над которыми сейчас работаю. — Ага, круто, — сухо бросил Чимин, уставившись в телефон. В душе начали копошиться черви: то ли от зависти, то ли от раздражения. Пак до последнего надеялся, что у него давно пропала душа, но не тут-то было. От мыслей отвлекло уведомление в какао. Чимин невольно ухмыльнулся. — Кто это там тебе пишет, что ты так лыбишься? — интервью подходило к концу, поэтому Тэхён, в одну секунду потеряв интерес, быстро его выключил, принимая сидячее положение и зачёсывая назад блондинистые волосы. Их цвет напоминал Паку кофе, в который добавили слишком много сливок. — Не твоё дело, — с дразнящей усмешкой ответил он. — Ну же, колись давай, — Ким пересел к нему на диван, устраиваясь поближе и скрещивая босые ноги в позе лотоса. — От меня вот на днях кое-как отцепился один придурок, директор топового журнала. Пришлось пригрозить, что найму киллера… — Чего? — опустил бровь Чимин, едва сдерживая смешок. — Ты слишком увлёкся сюжетом боевика на уроках актёрского мастерства? — Ой, не спрашивай, переспали да переспали, чего теперь, общаться что ли? — драматично закатив глаза, Тэхён откинулся на мягкую спинку дивана и продолжил шелестеть пачкой с сушёными бананами. — Не переводи тему. Чего там? — кивнул он на телефон в чиминовых руках. — Да так, — Пак от чего-то смутился, но быстро взял себя в руки. — Мы когда в Лос-Анджелесе были, Чонгук же уговорил меня поехать в тот приватный клуб, который в Голливуде. Как его там… — О-о, «Маян»? Он и меня полчаса уговаривал, но уже были планы, — отвлёкся Тэхён, вспоминая, чем был занят, затем качнул головой, дабы самому не перевести тему. — И как тебе там? — Ну-у… Пить нельзя было, поэтому на трезвую голову особо не разгулялись. Место эффектное, встретил парочку знакомых, но все вокруг были такие вмазанные, что толком не пообщаешься, — пожал Чимин плечами, попутно открывая диалог и набирая ответное сообщение. — В таких местах и не нужно общаться, если ты забыл, — Ким пихнул его в плечо и начал играть бровями: — а расслабиться можно и без алкоголя, если ты понимаешь, о чём я. — Ой, да иди ты, — Чимин, смущённо посмеиваясь, пихнул друга в ответ. — Я был таким уставшим, что под шумок смылся. В моём ежедневнике не было пункта прыгать в койку к кому-то пьяному и обдолбанному. — Девственник, — шутливо фыркнул Тэхён и закатил глаза. — Тем не менее, ты с кем-то коннектишься. Кто она? Или он? — Да-а, Джексона встретил. Он был единственным вменяемым на этой тусовке, — пожал Пак плечами, натягивая маску безразличия. — О, Боже, Джексон Ван! Серьёзно? — пискнул друг, ещё сильнее пихая чиминово плечо. — У него, блин, релизы выходят чаще, чем я моргаю. Господи, а коллаб со шведским дуэтом, «Pretty Please»… Это вообще бомба. Ещё свежий трек, «Come Alive», Бо-о-оже, стилистика и хореография там просто отпад. У-у-у-ууу, — парень начал сидя пританцовывать, пуская руками волну и вызывая у Чимина смешок. — Он же вроде был в туре? — Ага-а, перерыв, — отвлекаясь на переписку, ответил Пак. — Но я на счёт него не знаю даже… — Чего не знаешь? Вы же типа общались… О-очень давно, в каком году? — невольно предаваясь воспоминаниям, Тэхён начал перепрыгивать с одной мысли на другую, и Пак мог поклясться, что через глаза видел, как в тэхёновой голове зарождался целый тайфун. — Вот только давай без твоих этих приступов СДВГ, — пытаясь предотвратить поток вопросов и комментариев, ответил Чимин, уже сомневаясь в том, стоило ли делиться этим кусочком своей реальности с кем-то ещё. — Господи, какой ты зануда, — обиженно сложив руки на груди, Тэхён сощурился, пытаясь разглядеть переписку. — И на какой вы стадии? — О чём ты? — вновь погружаясь в чат, спросил Пак. — Ну типа «привет, как дела» или «на тебе сейчас есть нижнее бельё»? — хмыкнул друг, закинув ногу на ногу, от чего шорты перетянули его загорелую кожу над коленом. — Боже, Тэхён-а, — Чимин скептически поморщился. — Сходи к психологу. — А что такого-то? Я натыкался на его перформансы, он же чер-ртовски горяч. Факты, — пожал Ким плечами. — А ты в последнее время какой-то хмурый. Почему бы не скрасить свой плотный график и не расслабиться, это совершенно нормально. И это явно лучше, чем… Отноше-е-ения, брр… — Тэхён поморщился, словно среди красивой спелой черешни ему попалась гнилая, с белым червяком в придачу. — Мы просто общаемся, не зна-а-аю, — протянул Чимин с сомнением, задумываясь. — Мне сейчас вообще не до всей этой тягомотины, и без того проблем навалом. — Ты сам себе противоречишь, красавчик, — заверил Ким, взъерошив чиминовы волосы, на днях выкрашенные в чёрный. — Общаться, начинать зависеть от кого-то эмоционально — это выматывает, это проблема, которая тебе не нужна. Секс без «всей этой тягомотины» — расслабляет, никаких проблем. Ровно до тех пор, пока кто-то из вас не захочет большего. Именно в такие моменты лучше обрывать связь, потом будет хуже. — Собственный опыт? — хмыкнул Чимин, смакуя тэхёновы мысли. — Плачевный. Весьма, — с досадой покачал друг головой. — Но ты сейчас именно это и делаешь: устанавливаешь эмоциональную связь, лучше не надо, если не хочешь «тягомотины». — А если он просто интересный собеседник, и я хочу обычного общения? — предположил Пак, но его ухмылка выдавала со всеми потрохами. — Сходи к психологу, — похлопал Тэхён по плечу, передразнивая и отвлекаясь на оставленную без внимания пачку с сушёными бананами. — Да ладно тебе, прыгать в койку, даже не пообщавшись, не в моём стиле, — после недолгой паузы проговорил Чимин, попутно набирая сообщение. — Я и не говорил идти на такие непотребства, ты сам так воспринял мои слова, маленький негодник, — Ким шутливо надул губы, потрепав чиминову щёку и шикнув, когда тот шлёпнул его по ладошке в ответ на ребяческий жест. — Блин, но чатиться? Серьёзно? Вам что, по пятнадцать лет? — искренне возмутившись, Тэхён потянулся к столику, взяв одну из нескольких бутылок с водой. — Он сейчас в Бангкоке, тупица, — фыркнул Пак. — Только через неделю будет в Сеуле. — Отлично! — хлопнул друг в ладоши. — Кста-ати, он же в идеале владеет английским. Даст тебе парочку уроков… Языка. Ты же сейчас берёшь занятия. — Джексон говорит на пяти языках, — пропустив неприличный намёк мимо ушей, Чимин пожал плечами. — На английском, шанхайском, кантонском, мандаринском. Ну и на корейском. — Вау, так пять языков куда более интереснее, чем один, — хихикнул друг, но, не дождавшись чиминовой ответной реакции, лишь закатил глаза. — Намекни ему, что не против сходить куда-нибудь, это куда более интересно, чем ваши переписочки. Только если он не шлёт обнажёнку, конечно… — Найди в словаре слово идиот, знаешь, что ты увидишь? — сощурился Чимин, потянувшись к бутылке. — Свою фотографию? — улыбаясь во все тридцать два, предположил Ким. — Нет, ты узнаешь, почему ты идиот на все сто процентов, — легонько стукнув Тэхёна дном по затылку, буркнул парень.

***

Следующие пару дней Чимин чувствовал себя просто отвратительно. При резких движениях у него кружилась голова и темнело в глазах, но хореографию для его совместного трека с Тэяном никто не отменял. Перед тренировками и репетициями он съедал йогурт без добавок, в котором было ровно сто двадцать четыре калории. Это мизерная необходимость, чтобы держаться на ногах. По-прежнему пил витамины и очень много воды, от которой подташнивало, поэтому чередовал с колой без сахара и энергетиками, на которых, обязательно, было указано заветное «sugar free». Еда давно перестала быть центром его Вселенной, она вообще перестала что-либо для него значить. Чонгук очень любил вкусно покушать, при этом следил за своей формой и хотел набрать побольше массы. Когда он заказывал что-то жирное и мега калорийное в их совместных поездках, Чимин внутренне осуждал. Всех. И всегда. Когда люди в его окружении позволяли себе вредную еду, поглощая её с улыбкой и удовольствием, Пак испытывал презрение и отвращение. Одновременно с этим, поедая лёгкий салат, заправленный не маслом, а лимонным соком, он ощущал всепоглощающую гордость за себя. — Вау, ты так похудел, выглядишь свежо… — Ты же и так в прекрасной форме, куда тебе ещё-то? — Приятель, ты выглядишь таким худым, будто ты либо чертовски богат, либо при смерти… — Ты случайно не употребляешь? — Если будешь продолжать так худеть, то исчезнешь вовсе. Недостаточно быть «просто худым». Нужно было быть настолько худым, чтобы близкие и друзья беспокоились о тебе. Но все комментарии окружающих напоминали Чимину белый шум. Лучше бы они посмотрели на себя в зеркало… Кем бы ни был его собеседник — ему самому не мешало бы скинуть пару килограммов. Глубоко внутри Чимин осознавал, как глупо заглядывать кому-то в рот, но так же глупо со стороны этих людей было жрать всякую гадость, а потом жаловаться на целлюлит и обвисшие бока. Самому же ему казалось, что от одного запаха жареной во фритюре курицы его щёки опухают, а жир начинает накапливаться под кожей с удвоенной скоростью. Поэтому, незаметно обхватив своё запястье во время репетиции, он невольно улыбался, потому что пальцы смыкались свободно. Пусть он едва стоял на ногах, а в глазах то и дело мутнело — это того стоило. Чимин был абсолютно здоров, это все вокруг какие-то больные. Жалкие и зависимые от еды люди. Он — нормальный, разумный человек. Чимин искренне так считал и был убеждён наверняка: чтобы быть худым — нужно страдать. После очередного прогона хореографии Пак попрощался с командой танцоров и Тэяном, который наконец-то в своём графике смог выделить время для репетиции и приехать в здание агентства. Передохнув, они с персоналом и операторами засняли пару рабочих моментов. Когда всех уже распустили, Чимин остался один на один со своим измученным отражением в зеркале. Он танцевал и практиковался, а время в эти моменты переставало существовать, поэтому парень пробыл в репетиционном зале ещё пару часов, не заметив, как город погрузился в ночь. Здание компании было столь огромным, что напоминало Чимину отдельный мегаполис, где кипела жизнь. Точно так же, как и вне его стен. Да, пусть коридоры и погружались во мрак, людей оставалось немного, но Пак всегда ощущал себя здесь в безопасности. Учитывая, что большую часть своего времени он проводил в стенах агентства, можно было с уверенностью назвать это здание таким же домом. Ехать на квартиру сил просто не было, и, приняв решение заночевать в своей комнате, он собрал вещи и отправился отдыхать. Парни частенько оставались ночевать на работе, когда с утра был плотный график, а город кишел ночными пробками. Для каждого были оборудованы специальные комнаты, где можно было поработать, провести трансляцию, перекусить, помыться и просто выспаться. Погрузившись в долгожданную тишину и бросив сумку с вещами на кровать, Чимин подключился к портативной колонке, подбирая музыкальное сопровождение для своего усталого вечера. На днях он бороздил просторы социальных сетей и наткнулся на подборку музыки, рекомендованной участниками группы. Плей-листы того же Чонгука и Тэхёна он и так знал, их музыкальные вкусы были очень схожи с его собственными. А вот предпочтения у старших были очень разными, он не всегда понимал музыку, которую они любят. Пальцы произвольно нажали на плей-лист с названием «TOP by Suga of BTS».

Depeche Mode — Enjoy the Silence

Из колонки полилась приятная мелодия. Чимину тоже нравились «Depeche Mode». Электронная музыка британского коллектива имела определённый вайб восьмидесятых и девяностых, полностью обволакивала сознание и проникала внутрь тягучей карамелью. Чимин не был музыкальным продюсером и мало что смыслил в создании музыки, для него она была набором тональных вибраций, организованных в определённый порядок. Но когда он начал работать над своим сольным альбомом, то понял, что тоже является своего рода художником. Пак начал замечать, как погружается в процесс создания своей собственной музыки. Он учился и понимал, из чего она создаётся, во что превращается, мазок за мазком — создаётся картина. Это поглощало его ещё сильнее, чем танцы. — Слова жестоки, они разрушают тишину, внезапно врываясь в мой маленький мир, — пел солист группы глубоким бас-баритоном, словно вводя в транс. — Они причиняют мне боль, пронизывают меня насквозь. Неужели ты не понимаешь, ох, моя маленькая девочка… Чимин расслабился под приятную музыку и отправился в душ, получив небольшой прилив сил. Иногда он мылся по несколько раз за сутки, потому что не любил липкость на коже, которая появлялась в течение дня. Паку казалось, что жир просочится под кожу через поры, и он потолстеет, как бы глупо это не звучало. Чимин плюхнулся на односпальную кровать, разблокировав телефон и уведомив менеджера о том, где остался ночевать, чтобы тот отменил водителя, который должен был забрать его утром. Попутно пришло уведомление — сообщение от Джексона и парочки друзей в какао. Пак, как ни странно, решил прислушаться к совету Тэхёна и не подпускать старшего слишком близко, уж тем более не привязываться. Их общение немного сбавило свои обороты, и Чимин ссылался на недостаток свободного времени, чтобы своевременно ответить. Возможно, немного взыграли гормоны, хотелось драйва и приключений, но момент был явно не тот. Слишком много работы и забот. Старший открыто, но ненавязчиво флиртовал с ним, Чимин на флирт не отвечал. Разве что совсем немного… Забавы ради. В сообщении была фотография: селфи с какой-то популярной актрисой на фоне какой-то светской тусовки. Пак закатил глаза и усмехнулся, набирая короткое «бабник», затем стирая и желая доброй ночи. Расхаживая по большой комнате, он сушил голову полотенцем, попутно разыскивая зарядное устройство от телефона. Распотрошив небольшую кожаную сумочку от именитого бренда, он высыпал содержимое на кровать. Среди жвачки, использованных электронных сигарет и проводов затерялась небольшая плитка шоколада. В точности такая, что пару недель назад ему пытался всучить Мин Юнги. Но как она оказалась в чиминовой сумке? Пак точно помнил, как отшвырнул плитку обратно. Возможно, её мог всучить кто-то из стаффа, но Чимин точно запомнил бы, учитывая свои триггеры. И тут вдруг осознал: в последнее время в его вещах часто появлялась какая-то еда. То мини-пачка чипсов в шкафчике, то нарезанные фрукты в контейнере на его рабочем месте, то какие-то конфеты в карманах куртки, маленькие упаковки ягодного желе, рисовые пирожные, бутылочки с молоком, причём с его любимым вкусом — клубничным… Кто-то явно пытался спровоцировать у него срыв. Хмыкнув, Чимин присел на кровать и взял плитку в руки, рассматривая со всех сторон. Картонная упаковка с большой надписью «Schogetten», популярный альпийский молочный шоколад со сливочной начинкой. Ничего особенного, обычная плитка, очень калорийная, далеко не «без сахара», как тогда ляпнул старший. Соврал. Снова. Чимин грустно усмехнулся. Тишина. На телефоне, который должен был вот-вот отключиться, вновь пиликнуло пришедшее сообщение с какао. На прикроватной тумбочке щёлкнули электронные часы со светящимися зелёными цифрами — уведомляли о полночи. Через минуту должен был наступить новый день. Внутри у Чимина почему-то стало так темно, до панического страха. Словно лопнула стеклянная лампочка. Шумная волна накрывала сознание. Он трясущимися пальцами потянул край упаковки, раскрывая её. Под картоном была фольга, шелест которой вызвал крупную дрожь, что пробежала по спине и рукам. Медленно проведя пальцами по блестящей бумаге, Чимин развернул её. В нос ударил приятный молочный запах, во рту начали скапливаться слюни. Стоило Чимину сглотнуть, как в районе кадыка он ощутил неприятную боль. Сердце в груди колотилось, как заведённое, на виски давило, сознание сковал перманентный страх. Он поднёс распакованную плитку ближе к лицу, глубоко вдыхая запах. Пахло очень вкусно. Невероятно. Рецепторами Пак ощущал этот привкус, смаковал запах. Он мог откусить всего кусочек. Это ведь никак ему не навредит… Проснись. Облизал губы. Зажмурился. Тишина. Пиликнуло уведомление. Казалось, запах полностью окутал его сознание, как плесень, которая пожирала мозг и делала из людей зомби в какой-то видеоигре… Или сериале, Чимин не помнил наверняка. Все его внутренние органы выкручивало наизнанку, желудок сдавило болезненным спазмом, в голове стоял шум, каждый вдох был таким глубоким и тяжёлым, все рецепторы били в набат. Чимин ведь проходил это уже десятки раз, за одной плиткой — вторая, третья, потом набитый до боли желудок, унитаз, два пальца в рот… Этот порочный круг он просто ненавидел, потому что был не в силах из него выбраться. Ему не хватало воздуха, боязнь потерять контроль затмила всё его существование. Затем тремор, озноб, болезненный комок в горле, свело скулы. По щеке невольно покатилась слеза, Пак чувствовал, как срывается, внутри кричит и зовёт на помощь, но на самом деле помощи он не хочет. Потому что Чимин нормальный. Он не зависит от еды, ему она безразлична. Это просто шоколад. Он может его съесть, если хочет. Нет. Нет. Нет. Не может. Нельзя. «Просто знай, что я готов тебя выслушать. И могу помочь, если потребуется. В любой момент. Чем угодно.» На задворках сознания голос Мин Юнги, который извинялся перед ним и что-то обещал. Чимин опустился в ледяную воду, просыпаясь. Резко вдохнул. — Ебаный лицемер, — всхлипнул он, с яростью сминая плитку в руке. Звук очередного уведомления заставил крупно вздрогнуть. — Все вы! Чёртовы лицемеры! Разразившись криком, что невольно вырвался из груди, Пак схватил телефон, запуская его в стену вместе с ненавистной плиткой шоколада. Мир вокруг стих в одно мгновение. Чимин был абсолютно здоров, а все вокруг больные.