Трэш...

Комната была погружена в полумрак, нарушаемый только мерцанием масляной лампы, отбрасывающей дрожащие тени на стены. Воздух гудел от напряжения, пропитанный запахом кожи, пота и чего-то запретно-сладкого. Омежка лежал на животе, его тонкие запястья стянуты кожаными ремнями за спиной. В его покрасневшей, слегка приоткрытой попке торчало горлышко бутылки, медленно двигающейся в такт его прерывистому дыханию. Каждый толчок заставлял его выгибаться, скулить, кусать подушку. — Н-не... а-а-ах... Альфа стоял рядом, наблюдая, как его подчиненный теряет контроль. Его мощные ладони сжимались в кулаки, когда он видел, как дрожат бёдра Омежки, как его маленький розовый член подрагивает, покрытый капельками смазки. — Ты так красиво развращаешься с бутылкой... Но тебе нужно больше, да? Омежка только застонал в ответ, его голос сорвался в высокий визг, когда Альфа резко выдернул бутылку, оставив его пустым, сжимающимся впустую. Но не надолго. В следующий момент Омежку резко перевернули на спину, его ноги грубо раздвинули, и прежде чем он успел опомниться, толстый член Альфы уже врезался в него, заставляя его тело содрогнуться от боли и наслаждения. — А-А-АХ! Альфа не давал передышки — его бёдра работали как поршни, вгоняя себя в горячую, сопротивляющуюся плоть с животной яростью. Омежка плакал, его ногти впивались в простыни, но его тело предательски поддавалось, сжимаясь вокруг Альфы, вытягивая из него ещё больше яростных толчков. — Тыы... т-так бо-больно... п-пожалуйста... Но Альфа только пригнулся к его уху, перехватывая его член у самого основания, пережимая так, что Омежка взвыл. — Ещё не время, малыш. И продолжил трахать его ещё жестче, ещё глубже, пока Омежка не начал биться в истерике, его тело сотрясали сухие спазмы, но Альфа не останавливался. Когда он наконец кончил — вместо члена он засунул в разомкнутую дырочку Омежки массивный вибратор, включив его на максимальную мощность, и тут же вогнал в его уретру тонкую, но неумолимую затычку, перекрывая любую возможность кончить. — Поспи, сладкий. Омежка уже почти не соображал, его сознание плавало где-то между болью и кайфом, когда Альфа оставил его одного, дрожащего, связанного, с жужжащей игрушкой внутри. ... Когда Альфа вернулся спустя несколько часов, картина была ещё слаще: Омежка лежал в бессознательном состоянии, но его тело всё ещё реагировало — от вибратора его бёдра мелко подрагивали, а на животе блестели следы высохших слёз и слюны. Альфа провёл плёткой по его внутренней стороне бедра, наблюдая, как мурашки побежали по коже. — Просыпайся. Лёгкий удар по налитому, перетянутому члену — и Омежка вздрогнул, но не очнулся. Тогда Альфа развязал его, вынул вибратор и тут же вставил на его место толстый дилдо, медленно вгоняя его в покрасневшую, всё ещё влажную дырочку. Омежка застонал во сне, его тело само начало двигаться навстречу, но Альфа прижал его к кровати. — Не дёргайся. Омежка проснулся от переполнения — его попка была растянута до предела, а Альфа уже насаживал его на дилдо-вибратор, включая его. — Н-нет, п-подожди, я не— А-А-АХ! Но Альфа уже уходил, оставляя его одного с вибрацией, разрывающей его изнутри. Когда он вернулся со шприцем, Омежка уже лежал, дрожа, его глаза были полны страха, но между ног всё было мокро от возбуждения. Укол — и через мгновение мир для Омежки взорвался. Ему стало так хорошо, что он забыл всё — он умолял, плакал, цеплялся за Альфу, готовый на всё, лишь бы его трогали, лишь бы его использовали. Альфа унёс его в другую комнату, привязал к столбам, растянув его конечности так, что каждый мускул был напряжён, каждая часть тела открыта. Плеть в руках Альфы свистела в воздухе, оставляя на коже розовые полосы. Сначала лёгкие, едва касающиеся... — Больше! Пожалуйста, больше! Омежка рвался, его член пульсировал, с него капало, но Альфа лишь ухмылялся, усиливая удары, пока тот не забился в настоящих конвульсиях, крича от переизбытка чувств. И только тогда Альфа отпустил его, поставил на колени и вставил свой член в его рот, насаживая его на себя так глубоко, что Омежка задыхался, его горло сжималось, слёзы текли ручьём... Альфа кончил ему в глотку и ушёл, оставив его без сознания на полу, с подрагивающими бёдрами, перемазанным лицом и с бриллиантовой пробкой в разъебанной дырочке.