Ниже твоих губ

— Пап, я сегодня ночую у Армина. Йегер-старший, до этого увлечённо читавший газету с виски в руке, поднимает пристальный взгляд на своего сына и рассматривает его пару мгновений, словно пытаясь найти какой-то подвох: не впервые такое уже происходит. Тот как-то немного мнётся, но смотрит в ответ без капли сомнений, лишь ожидая, как всегда, получить разрешение от отца. Получает: мужчина некоторое время лишь задумчиво крутит в руках стакан и делает пару небольших глотков, а затем кивает с лёгкой улыбкой, указывая взглядом на верхний ящик стола. — Передавай мальцу и его деду привет, — от упоминания Арлерта-старшего Эрен и сам улыбается, ведь этот старик слишком уж по-доброму к нему относится. — Там возьмёшь деньги, бери, сколько нужно. Завтра не опоздай на работу, пожалуйста. Ступай, развлекитесь там. Йегер не подаёт виду, благодарно улыбается, взяв небольшую пачку хрустящих купюр, и поднимается к себе в комнату, однако сердце в его груди выписывает кульбиты лучше любого циркового акробата под куполом: он ненавидит врать Грише. Всякий раз это оставляет раны на душе, но по-другому поступать не получается: его прибьют, как минимум, если узнают, куда на самом деле он направляется. «Папа никогда не простит, если узнает, как на самом деле я развлекаюсь...» Эрен хватает всё, что ему нужно, закидывая в небольшую дорожную сумку, сбегает вниз по лестнице и, бросив «До завтра» в тишину, выбегает на улицу, надеясь лишь, что красное от стыда лицо не выдало его истинных намерений: слишком уж пристальным был взгляд отца на этот раз. Дорога, которую он помнит с самого детства, не занимает много времени: несколько километров по прямой, два поворота налево до соседнего квартала, петля во двор-колодец, третий подъезд, четвёртый этаж, небольшая квартирка с номером 104. Армин открывает практически сразу, как только палец парня касается кнопки звонка: приветственно улыбается и проводит в небольшое помещение, где тут и там разбросаны книги. Его друг уже четыре года живёт один – дедушка купил небольшой дом на окраине и сейчас обосновался там, предоставив внуку полную свободу. Именно поэтому Йегер постоянно ходит сюда для реализации своего извечного плана: нет лишних глаз, а ему он может доверить даже жизнь. — Чай будешь или торопишься? — голос Арлерта звучит приглушённо, а во взгляде так и читается неприкрытый упрёк, но вслух он не озвучивается. Эрен отрицательно машет головой и спешно вытаскивает из-под нескольких домашних футболок и рабочего костюма нужный комплект одежды, а также небольшой пакет, издающий звук стучащего друг об друга пластика. — Некогда, дружище. Не хочу задерживаться надолго, завтра утренняя смена, — тонкая ткань сетчатого бадлона слегка щекочет кожу, майка, надетая сверху, лишь подчеркивает все нужные нюансы, а облегающий фасон тёмной джинсы с декоративным ремнём завершает образ вкупе с подвеской и более крупной серьгой в ухе. — Ты точно не хочешь пойти со мной? Фигура Йегера скрывается в уборной, не дожидаясь ответа, и Армин тяжело вздыхает, глядя вслед: три года тот использует его для прикрытия своих ночных тусовок, после которых он всегда возвращается под утро с сильным похмельным синдромом, помятый, в порванной местами одежде и с жуткими отметинами по всему телу, которые каким-то образом успешно прячет от своего отца. Светловолосый этого не одобряет, но и отговаривать уже не пытается – настолько же бесполезно, как выдать замуж пятидесятилетнюю девственницу. Лишь переживает с заботливой искренностью на правах лучшего друга, старается делать всё для того, чтобы происходящее и дальше оставалось в секрете от окружающих, вот только боится однажды просто не дождаться его с этих похождений. Слишком боится, причём даже не за себя, а за этого придурка, чтоб его. Друг, наконец, показывается из ванны и Арлерт поначалу даже не узнаёт его: чашка с недопитым чаем падает из рук, разбрызгивая своё содержимое по полу. Так агрессивно Эрен ещё не красил глаза, отчего они кажутся бездонными пропастями с ярко сверкающими на самом дне изумрудами. Слишком чёрные тени, чертовски бледное лицо – он не похож на себя в обыденности, вот только Армин не знает, какой из двух Йегеров является настоящим. — Всё в порядке, Ар? — чашка тут же поднимается заботливыми руками на стол, а пол спешно вытирается бумажными салфетками. — Прости, нужно было предупредить тебя сначала. Я просто... — Что же у тебя на душе?.. — голос Армина звучит глухо, а в глазах читается столько желания помочь, что Эрен вздрагивает, не желая даже думать о том, почему на самом деле в этот раз перебарщивает. — Много чего, дружище. Всего и не рассказать, — он коротко пожимает плечами и поднимается с пола, приобнимая Арлерта за плечи. — Постараюсь вернуться раньше, чем обычно. Не скучай, Ар. Дверь закрывается быстрее, так что голос блондина звучит в пустоту и разбивается о пустые стены звонким эхом. — Будь осторожен...

***

Свет неоновых огней привычно ослепляет, на секунду дизоериентируя: Эрен смаргивает пелену с глаз и ловко движется сквозь толпы танцующих людей к стойке, где уже работает его знакомый бармен Жан. Он славится своими прекрасными навыками, отменным чувством юмора и тем, что, однажды встретив Армина, в первый и единственный раз решившего сходить вместе с другом развлечься, без памяти влюбился после пары совместных шотов и мокрых поцелуев в подсобке. С тех самых пор уже на протяжении полутора лет Кирштейн берёт себе кучу дополнительных смен на выходные, по всей видимости, надеясь, что однажды снова встретит объект своей симпатии. Эрен же не хочет расстраивать его: Арлерт после этого уже огромное количество времени корит себя за содеянное и практически не выходит из дома, ведь в ту ночь он изменил своей девушке и, будучи честным парнем, расстался с нею на следующий же день. Болезненная ситуация, конечно. — О, привет, чокнутый, — бармен приветственно ему улыбается и протягивает заранее приготовленный напиток. — Сегодня он тоже не смог, да? — Привет, Жан. Да, дай ему время, я же тебе говорил, — Йегер делает большой глоток и закрывает глаза, не желая видеть, как опускаются плечи, в принципе, неплохого человека. — Да... Понимаю. Дам времени столько, сколько ему потребуется... Короткий кивок, а затем – алкогольный туман. Кирштейн прекрасно знает своё дело: снова и снова наливает ему, постепенно повышая градус и рассказывая ему последние сплетни. Эрен слушает его лишь вполуха, среди огромной толпы выискивая хоть кого-нибудь: всё не то. Огромный пузатый толстосум явный импотент, качок слишком некрасив в его глазах, симпатичный парнишка больше тянет на принимающего... Пока рядом с ним не усаживается кто-то и повернувшийся к нему Йегер не чувствует, как сердце пропускает удар от глубины стального цвета глаз, заглядывающих прямо в душу. «Леви?..» Секундная мысль тут же уходит вовсояси: лицо у него совершенно другое, да и рост не тот. Но вот глаза цепляют, такие же пронзительные и яркие, отчего Эрен судорожно вздыхает и крепче сжимает пальцами полупустой бокал. Его сосед это тут же замечает и кивает Жану, мол, долей нам. — У тебя проблемы, парень? «Чёрт возьми, даже голос...» Он с трудом берёт себя в руки и улыбается, наклоняя голову чуть вбок. Нет, без секса отсюда сегодня определённо не получится уйти. — Никаких. Просто здесь так скучно... — парень нарочно говорит полушёпотом, зная, как это цепляет собеседников. Этот мужчина покупается и сверкает интересом в глазах, покачивая пустой рюмкой из-под шота в руке. — Согласен. Да и... Жарковато, не находишь? «Это будет легче, чем я думал...» Пара дежурных фраз, улыбок, несколько коктейлей, совместный танец – схема отработана Йегером до мельчайших деталей. Всегда одно и то же, всегда работает безотказно, всегда после его грубо и без обиняков заталкивают в специальную комнату – идеальная методика соблазнения. И абсолютно неважно, что с моральной точки зрения он явно ведёт себя далеко за рамками приличия: удовольствие превыше всего. Крепкие руки прижимают его к стене пустой комнаты, а губы настырно сминают в поцелуе его собственные: Эрен отключает мозг и поддаётся, становится на колени перед своим временным партнёром, поглаживая возбуждённую плоть через ткань брюк. Приглушённый стон сверху доносится, словно через толщу воды, едва он проходится языком по головке, обводя её по контуру и щекоча кончиком самые чувствительные точки – лишь когда чувствует тяжёлую ладонь на своём затылке обхватывает губами и медленно, размеренно двигает ими, наслаждаясь каждым моментом. Правильно ли это? Ясное дело, что нет. Хорошо ли ему? Да, черт возьми. Эрен сквозь туман в голове чувствует, как его поднимают с пола и прижимают к стене, чей бетон холодит кожу и слегка царапает спину. Чувствует, как руки сдёргивают с него одежду и открывает глаза лишь в тот момент, когда кричит и прокусывает нижнюю губу до крови от резкого, глубокого толчка внутри себя. Кричит, но тут же замолкает, видя перед собой эти подёрнутые поволокой от сильного возбуждения глаза: глаза человека, который снится ему, даже не смотря на крайне скверный характер. Он запрокидывает голову, подставляет своё тело, позволяет оставлять на нём синяки, укусы, пятна – и тонет в смеси этой боли с удовольствием на пару, мысленно шепча имя не этого парня, а своего пациента, чёрт бы его побрал. — Эрен... «Когда я успел сказать ему своё имя?..» Каждое движение внутри наполняет Йегера, не даёт ему даже спокойно дышать: хриплые стоны один за другим срываются с губ, а руки держат буквально на весу, не позволяя упасть. Этот мужчина весьма хорош, но ему мало. Чертовски мало. — Сильней... — Что, прости? — чуть замедляя темп движений, этот неизвестный тип смотрит на него слегка недоверчиво, приподнимая бровь (чёрт, снова, как Аккерман!) — Я сказал... Сильнее... — Эрен смотрит на него пристально, с вызовом, искривляет губы в полуулыбке. — Не нужно со мной церемониться, просто трахни меня уже нормально, наконец!.. Дважды повторять не нужно: стены пустой комнаты наполняются громкими криками вперемешку со стонами, а в голове Эрена слышно лишь смех, такой тихий и приятный. Такой нужный.

***

— С добрым утром, мистер Аккерман, — Эрен поправляет на переносице очки и одёргивает ворот рубашки, проходя в палату. Леви, оказывается, уже не спит, пристально рассматривая своего врача и усмехаясь своим мыслям. — Весьма доброе, доктор Йегер. Вы решили продолжить нашу игру или просто так зашли? — предельная вежливость пациента напрягает, но он берёт себя в руки и кивает немного невпопад, останавливаясь у стены. От взгляда Аккермана это тоже не укрывается. — Не хотите присесть, быть может? Мне гораздо проще, когда я могу видеть глаза собеседника всё-таки. — Пожалуй, откажусь, у меня всё равно нет времени на... — коротко выдохнув это, парень берёт было в руки блокнот, но тут же убирает его, цокнув языком. — Чёрт возьми, ладно. Не обращая на где-то на фоне орущий в муках совести собственный профессионализм, Эрен аккуратнее обычного садится напротив Аккермана и на мгновение прикрывает глаза, собираясь с силами. — Предпочитаю уже четыре года. Мне нравились женщины, но... — голос его звучит едва слышно. — с ними было не так. Я никогда не ощущал удовольствия, лишь удовлетворение, а от них такое, как Вы понимаете, не скрыть. Я метался, пока однажды не решился попробовать и... Теперь вообще не воспринимаю женщин, как объект сексуального влечения. Наверное, так было с самого начала, просто я долго пытался быть... Нормальным. Леви сначала пристально наблюдает, а затем протягивает руку, которая замирает в нескольких дюймах от лица врача – дальше цепь не позволяет ему двигаться. В глазах не читается вообще ничего, но нутром Йегер чувствует: его впервые поняли. — Засчитано, Эрен. Можешь задать мне свой вопрос, — рука возвращается на своё привычное место между колен владельца, а на его лице снова вспыхивает интерес. Парень всё же открывает блокнот, достаёт новую ручку и, пару раз покрутив её между пальцами, записывает, параллельно диктуя. — Как Вы попали сюда? Аккерман тихо хмыкает, удовлетворённо облизывая свои губы, после чего закидывает ногу на ногу, расслабленно улыбаясь. Видимо, засранец, ожидал этого вопроса уже давно, так что Эрен невольно усмехается: он тоже не пальцем деланный. — Попался на последней попытке убийства. Меня скрутили с окровавленными руками и уволокли сначала в камеру, а потом сюда. Признали психом... — Но... Как это вышло? — Анонимные свидания, Эрен, — в голосе мужчины слышится удовлетворение, а сам он деловито постукивает указательным пальцем по матрасу. — Лучший способ завести быструю интрижку, найти свою любовь или же, в моём случае – лёгкую жертву. Обычно все девочки там были довольно милыми, хоть и кричали довольно громко, но вот последняя мразь оказалась той ещё стервой – с самого начала болтала о том, как много папочка даёт ей бабок, скольких парней она разводила на секс, как унижала их после, шантажировала, требовала полного подчинения... — Вот же сука... — Именно, Эрен, — Йегер нервно дёргает ручкой, внимательно слушая и иногда записывая особо важные моменты, делая пометки на полях, пока Леви продолжает свой негромкий рассказ. — Я молчал, слушал её, пока она не посмела вякнуть мне, будто «по фотографии ей казалось, что я буду куда выше, неужели с членом то же самое?» Ох, Эрен, тут уже я не удержался. Она так нахально улыбалась своими белыми искусственными зубами, что я просто спокойно взял в руки вилку и всадил ей прямо в глаз. Пока она истекала кровью, я просто спокойно допил свой бренди и сдался полиции... Рассказ обрывается так же неожиданно, как и начинается. Йегер смотрит куда-то в стену, рисуя в своей голове эту картину во всех красках, подробностях, а его губы сжимаются в тонкую линию, пока он не слышит глухой голос собеседника вновь. — Как ты думаешь, Эрен, она ведь это заслужила? — Думаю, да... То есть, нет, конечно же нет! — секундное помутнение рассудка тут же испаряется, когда до парня доходит, что он только что произносит. Он подскакивает на стуле и ошарашенно смотрит на Аккермана, который сидит с самой, что ни на есть, самодовольной усмешкой, смотрит ему в глаза и кивает своим собственным мыслям. — Вот как... Занятно, весьма занятно. Хотя, если честно, меня куда сильнее волнует другое, — он приподнимает бровь, отчего тело Эрена покрывается непрошенными мурашками, и проводит пальцами по своей шее, не отводя глаз ни на миг. — Так как теперь моя очередь задавать вопрос, расскажи мне: как хорошо тебе было сегодняшней ночью, доктор Йегер?..