Мелочи и исключения

— Ты всегда остаешься в выигрыше! Как так выходит? — Я не позволяю совести встать у меня на пути.

***

      Новичок не знает маршрута, хоть и говорит: не первый раз. Врёт как дышит. Зато соображает быстро — держится рядом, иногда уходит чуть вперёд, иногда сбавляет темп, будто ждёт. Реджи старается не обращать на него внимания, и чем больше старается, тем хуже получается.       Зрители кричат, комментатор захлёбывается, строчит как пулемет.       Реджи злится на самого себя. Рычит, какой это круг — второй? Или десятый? Арена…       Реджи был на настоящей арене один раз, по случаю. Купон выиграл в лотерею пару лет назад на июньской ярмарке в торговом центре. Долго думал, а потом взял и рванул. Дорога заняла три часа. Никто и не думал, что Реджи поедет, а он поехал. И та арена была грандиозной: трибуны горой, карта — необъятное поле с подземными этажами. Сотни дронов, десятки громадных экранов.       Местный «бойцовский ринг» — жалкое подобие. И даже полоса препятствий по кругу, потому что разгуляться негде. На той арене во время боя двое выбыли навсегда. Здесь бычара Дик, назвавшийся громкой кличкой Дженезис, ловит удобный случай и лупит одного из новичков по голове, выбивая с маршрута, начинается потасовка, самострельные пушки выходят из люков в самый неподходящий момент, харчок красной краски попадает Дженесису в лицо, а его жертве — в живот. — И у нас сразу минус два, — ликует комментатор.       Дик-Дженезис плюется, орёт, трясет кулаками, побитая жертва отползает от обозлённого Дика подальше, из носа и губы у неё бежит кровь. Новички выбывают один за одним, валятся с ног, отлетают на «бревне», на «молотилке».       А потом приходит очередь Алекса, и Реджи, который идёт чуть сзади, видит, как на него с верхней платформы «расчёски» прыгает здоровый хер. А Алекс вроде не теряется, уходит в сторону плавным текучим движением, но здоровяк его всё равно достаёт, хватает за плечи и с размаха швыряет на землю. Пытается засадить ногой в лицо, Алекс перекатывается, выглядит он в пыли жалким и потерянным, рыскает глазами по всему вокруг, пока не натыкается взглядом на Реджи, и вот тогда на лице его проскальзывает мольба. А ведь говорили ему, предупреждали. Деньжат решил срубить, идиот. И хер бы с ней, с совестью.       Реджи вскидывает винтовку и стреляет — сбоку обзор плохой. Зубья «расчёски» на разной высоте — здоровяк даже не понимает, откуда прилетело. Так и вертится с кляксой посреди лба. Реджи спрыгивает — подаёт руку подняться. — Ну что, зубы-то сберёг? Фортануло тебе, парень. — Ага, — оглушённо с земли соглашается Алекс. — Слушай, давай дальше вместе? Он же меня чуть не прикончил. Я не буду мешаться. Да если б я знал… Да знал бы, в жизни б сюда не сунулся! Сумасшествие…       Он мелко дрожит и таращится вокруг бешеными глазами. — Командой, что ли? — Реджи ему не верит, но по лицу новичка видит: тому уже ни до денег, выбраться бы целым. — Иди в стыковку, — он не может вспомнить, как правильно назвать то, что имеет ввиду, — в стыковую. Рядом, короче. И не зевай.       Алекс вскакивает, поспешно кивает. Не идёт ему быть Факелом — и во взгляде, и в том, как он послушно занимает место за правым плечом, есть что-то собачье. Но в паре работает неплохо. Пару раз первым замечает опасность, одного соперника выбивает удачным выстрелом издали, а на «горке» вовремя подтягивает страховочный трос, не давая Реджи упасть в озеро краски. Наверное, на арене это были бы огонь или кислота. А так — для детей… — Свалишься туда — труба. Дисквалифицируют. — Да я так подумал, — отзывается Алекс, — но мы ж команда… Теперь-то что? — Теперь?       Спустя двадцать кругов беготни, драк и препятствий Реджи хочется только сдохнуть. Но сегодня вечернее шоу, в банке наверняка солидная сумма. За неё стоит попотеть. — Дальше тут стоим и ждём. Мы первые, прикинь. Охренительно вышло. Короче, минут пятнадцать остальные будут пытаться нас отсюда выкулупать. А потом спустят финальную кнопку и всё. Кто первый успеет нажать. — Куда спустят?       Реджи тыкает себе за спину и в небо. На самый высокий зубец «расчёски». — Самая верхняя, блядь. Во-о-он там.       Цветные брызги ложатся на столб рядом с головой Реджи. — Полезли. — Да. Сучьи дети… — Нет. Я говорю, сейчас полезли.       Алекс бесцеремонно тащит Реджи за рукав: — Они ближе подойдут, оттеснят. Может, друг дружку выбьют, а может — нет. С верхней площадки обзор лучше.       Пацан прав.       Зубец — площадка из досок на высоте тридцати футов. Где-то пандусы, где-то лестницы. Под конец — верёвки. С одной стороны — трасса, с другой — яма с «молотилкой».       Реджи чертыхается, бежит к верёвкам, Алекс останавливает: — Да к чёрту страховку, пока будем карабины эти перещёлкивать, нас и разденут, и трахнут.       Реджи колеблется, но Алекс первым бросается вперёд. Лезет он шустро. Если уж даже он… Трасса и впрямь перестаёт казаться сложной. — Не дури, — требует внутренний голос, и Реджи застёгивает на поясе страховочный карабин. — И вот они, последние минуты! Кому же достанется главный приз?! — орёт комментатор.       «Тому, кто окажется около кнопки первым», — сам себе отвечает Реджи и лезет за Алексом.       Перестрелка остаётся внизу. Подниматься на деле не так уж легко. На последних дюймах Алекс свешивается с платформы и протягивает Реджи руку. — Вот теперь живём.       А потом начинается то, что комментатор называет штурмом, а сам Реджи — полной хернёй. Отставшие, но не выбывшие участники готовы вцепиться зубами в последний шанс уйти домой при деньжатах: карабкаются, стреляют, пытаются пролезть по головам и поверх голов.              Стреляет Алекс неуверенно, от края держится подальше. Чем-то он напоминает Реджи самого себя лет двадцать назад.       Через край площадки переваливается здоровый лоб — Декстер или как там его, ещё бы всех упомнить, Реджи чертыхается. Алекс растерянно отступает, но куда отступать на шатком помосте три на полтора?       Декстер хватает его за грудки, Алекс пытается пнуть противника, но слишком неумело, про винтовки оба будто забывают напрочь.       Кто он — Алекс-Факел — в жизни по ту сторону турникетов? Официант в бургерной? Заправщик, таксист, решивший, что хватит пахать от заката до рассвета за сотню эндженов и решивший быстро поднять лёгких денег? Может, он мечтал уехать в столицу? Может, его арендатор пригрозил выгнать в шею, если не будет денег? Или решил впечатлить местную девчонку? Реджи снова ругается — вслух, было бы кого стесняться — и бросается спасать недоумка.       Засаживает Декстеру пару раз кулаком по роже. Алекс вырывается из захвата, пятится, Реджи хватает — уже сам — Алекса за щиток на груди и, как щенка, швыряет себе за спину, на площадку, подальше от края.       Декстер орёт, цепляется за Реджи, но срывается, летит вниз и повисает на страховочным тросе. Реджи отворачивается, но спотыкается о щель между досками. Алекс, метнувшись, хватает за руку.       «Было близко», — хочет пошутить Реджи и не успевает, потому что видит черный карабин своей страховки — тот сиротливо валяется у Алекса между ног в футе от пазов.       Реджи прошибает холодный пот. Алекс смотрит в упор, не мигая, Реджи пытается выкрутить руку, схватиться в ответку. Алекс морщится, хватка у него внезапно становится железной, руку будто сдавливают тиски пресса. Реджи шипит от боли. А потом Алекс с той же нечеловеческой силой отталкивает его, швыряет за край, и Реджи летит — вниз с тридцати футов, позвоночником на толстое бревно, переброшенное через яму. Почти теряет сознание, срывая ногти, цепляется за шершавый пластик, не может удержаться и падает ещё ниже — на дно ямы с бешено вращающейся «дробилкой».