Мелочи и исключения

***

      Бенни смотрит на него, как на ценный старинный артефакт: со страхом и восхищением. — Вернулся, значит.       И это не вопрос. Доберман поднимает глаза к небу. — Куда — вернулся?       Бенни улыбается. Хватит, мол, комедию разыгрывать. Сидя на лавке, буквально на парковке «Бойцовского ринга», с призовыми в кармане и карточкой участника на следующее шоу — разве спрашивают «куда»? — Говорят, тебе деньги нужны. — Дьюк? — Дьюк, — не пытается отрицать Бенни. — Ну теперь-то не Дьюк, а Рори… В общем, хочешь, могу взять к себе. У меня уже двое таких. Недавно ещё один прибился, бывший снайпер… Удобно, что у вас, ребята, вся эта механика с самого начала в голове зашита. Вам что батареи «титана» перебрать, что карбюратор мотокара — учить не надо. Ну, так как? — Не интересно.       Бенни кивает, словно иного не ожидал. — Так и знал. Ну передумаешь, приходи. Оно особо никому не интересно, но деньги какие-никакие. Я тоже… Когда продал вас, продал бизнес… Пришёл домой, сел и разрыдался, честное слово. Как будто из души что-то вырвали. Теперь вот держу автомастерскую, вроде не бедствую, а мысль нет-нет, да и проскальзывает: вот бы как раньше, завести команду. Только где взять деньги, с кем договориться? А на самом деле, хоть думай — хоть нет, ты уже в прошлом. И жизнь-то не кончена. Но вот тут, — Бенни с силой бьёт себя кулаком в грудь, — ты не в порядке. Тут — ты понимаешь, что не на своём месте. В душе. Понимаешь? Да… Ты понимаешь. По глазам вижу.       Птицы чёрными точками кружат в небе. Доберман следит, запрокинув голову. — Та женщина сказала, в профессиональной лиге призовые больше. — Больше, — рассеянно подтверждает Бенни. — Да ты их видел. Делают команды пятьдесят на пятьдесят. Берут трёх гладиаторов, троих просто кого поздоровее — и пускают друг против друга. Не приходилось? Или шестерых обычных против трёх гладиаторов. Боевых патронов не дают, конечно. Но «титанов» пускают. А где-то и дают. Только вашему брату синхронизацию режут. Процентов десять оставляют. Как птичке крылышки. Подрезают… Чтобы было честно. — Нет. Не приходилось. Нас в такой сортир не смывали. — Ну да, — Бенни рассеянно улыбается. — Ты же элитный. Калиброванное «перо». Вас на такое пускать — деньги на ветер. Хотя, в межсезонье можно было бы. Но жалел, вас, паршивцев. — Был элитным. — А теперь сталкиваешь местных пьянчуг, чтобы получить назад свою кличку.       Доберман недобро прищуривается, Бенни в притворном ужасе поднимает ладони, будто сдаётся в плен. — Не-не, я не осуждаю. Я-то помню. Тебе ставить пару в связку — гиблое дело. А парень, наверное, твой бывший фанат, знаешь? Откуда ещё у него такая тяга побыть Доберманом?.. Сам-то ты сейчас где? — Нигде.       Доберман не помнит, просил ли Дьюка не распространяться про Хайдигера, хотя у Дьюка и своя голова на плечах обычно варила неплохо, должен был бы сообразить. А если так подумать, где он? В тихом пригороде, в котором супермаркет — главное место встреч, свиданок и воскресных прогулок. Один бар, один дантист, одна церковь, один полицейский участок. Бесконечная россыпь коттеджей. Зелёные лужайки с автополивом и жёлтый школьный автобус, собирающий детишек по утрам. Идиллия, мать ее. И он там такой, Доберман готов поспорить, один. Соседки, каждая, купили бы по «глоку»*, знай они, что рядом живёт бывший гладиатор. — Я хочу в профессиональную лигу. С призовыми побольше.       Времени остаётся всё меньше. Надо возвращаться, иначе Йен будет лезть с расспросами, хуже любого дежурного «пятныша» на КПП. Порезанный был таким же — жадно выспрашивал после боёв, что было на арене, словно пытался дотянуться из своего инвалидного кресла туда.       Бенни вопросов не задаёт. С ним не надо быть любовником, как с Йеном, другом, как с Дьюком или отцом, как с Рори. Доберман должен быть Доберманом. Бенни видит его настоящего с того момента, как в распределительном центре лаборатории Фишборна купил калиброванного геномодифицированного убийцу. Поэтому он ни о чём не спрашивает. Только кивает и говорит: — Тогда тебе нужен хороший обвес.