Мелочи и исключения

Я бы хотел дать тебе всё, чего ты хочешь. Правда. Но ничего нет. Всё сломано.

***

      Я возвращаюсь затемно. В доме горит одно окно — на кухне. Йен работает. Херовый знак: ночные мысли самые тяжёлые и паршивые.       Открываю дверь, втаскиваю медведя, бросаю ключи на стол и иду вместе с медведем каяться. Не то чтоб хотелось, но иначе жить под одной крышей и спать под одним одеялом не выйдет. — Как добрался?       Йен равнодушно пожимает плечами: — На такси.       Когда плечи поднимаются, правое ниже левого. Правая рука у него слушается хуже. Так он разбил несколько чашек — из-за внезапного приступа тремора. Мне не жаль чашек. Меня бесит, что за каждую подобную ерунду Йен переживает. Каждый раз когда он переживает, я опять виноват. — Ты обещал.       Йен рассматривает медведя. На столе — ноутбук и заметки на листах. Две пустых чашки. Давно сидит. — Это что? — Приз. Выиграл в тире. — Понятно.       Бесит, сука. Мне нихера не понятно: он злится, или уже решил меня вышвырнуть, или просто думает над очередной статьей и ему не до меня? По какому конкретно поводу кислое лицо? — Где Рори? — Я ее уложил. Уже поздно. Завтра покажешь. Еще завтра у нее прием у детского врача на прививку. Сходи с ней. Не забудь, не пропусти, не опоздай, пожалуйста, Алекс. С тобой она не боится уколов. — Йен, ты же знаешь, я не… — Да, знаю.       Сложно говорить с человеком, который разговаривать не хочет. — Я психанул. Взбесился, но я не хотел, ты же знаешь, Йен, я бы тебя никогда не…       Покалечил, убил, задушил? Я надеюсь, он об этом и не подумал. Я не хочу подсказывать. — Ты не вписываешься. Это не твоя вина. Гладиаторов не держат в доме, правда? — Ронни звонил?       Такими идиотскими рассуждениями страдает только Ронни. К несчастью, названивает он регулярно. Я в свое время не признался ему, что нашел Йена, как чувствовал, что потом хрен отвяжешься. Но Ронни меня выследил.       Йен смотрит прямо перед собой и выглядит больше усталым, чем злым. — Где ты постоянно пропадаешь, Алекс? Что с тобой происходит?       Со мной? Я как обычно по-немного подыхаю. В целом… — Ничего. — Я тут сидел и думал.       Вот чего не переношу, когда Йен начинает думать. — Тебе же здесь не нравится. Ты не живёшь. Ты терпишь. Тебя от всего будто воротит. Получается, ты заперт. Ровно так же, как был заперт на арене. Только там расстреляли бы за побег. А здесь… Что держит? Наверное, я? Но ведь ты сегодня признался, я теперь тебе тоже не нравлюсь. Где ты пропадаешь? — Нигде. — Пэм сказала, в последний раз Рори ей привез твой приятель Дьюк, а не ты.       Не думал, что они с Рейгер увидятся. Или что об этом зайдет разговор. — Машина заглохла. Дьюк предложил помочь. А я прочистил клапаны, завелся и погнал назад. — Понятно. А не рассказывал почему? — О чем? Я должен отчитываться по каждой мелочи? Может, увольнительную еще просить? Сам-то? Ни во что не хочешь посвятить меня, Йен? Скатался без меня к хирургу? Снова «неоперабельно» — я видел бумажку, тут на столе. Но мне сообщать необязательно? Я утрусь. Но хоть Рейгер утешила? — Неоперабельно… Ну, кто ж захочет в связке с Доберманом признаваться в плохой боеготовности? — Роняет Йен. Шутит, наверное. Нихера не смешно. — Сочтешь слабым звеном и бросишь, оставишь с открытой спиной, решишь, слишком рискованно впрягаться, и — конец.        Можно подумать, он один из тех идиотов, кто думали, я подставлюсь ради них, заодно с ними. — Ты не моя связка. — И не хозяин. И не Йен Хайдигер, сам же сказал. Я тебе вообще никто.       Почему мне так не нравится это слышать? Может, потому что он прав? — Ты мне обещал. Ты, сукин сын, мне пообещал. — Ничего не складывается, да, Алекс? — доверительно интересуется Йен, — не думаешь, может стоит что-то поменять? Или признать, что что-то уже изменилось?       Йен Хайдигер и гладиатор. Это с самого начала была паршивая ставка, которая никогда б не сыграла. Я всегда знал. Просто как дурак не хотел верить и доигрался. Раньше я мог хоть как-то ему пригодиться. Хотя бы «пером» на арене. А теперь смотрю с обочины, и всем начхать на мои характеристики и мою синхронизацию. — Алекс? Алекс!       Я ухожу, отчасти потому что мне нечего сказать, отчасти потому что не хочу видеть, как Йен будет испуганно вжиматься в спинку своего кресла, если я попытаюсь приблизиться. Куда важнее, что Бенни обещал хороший обвес.       На комме сообщение от Самуэля Розена. Я понятия не имею, что за хер, и о каком соглашении касательно лаборатории он говорит, но меня это не беспокоит. Это часть обещания.