Мелочи и исключения

Нужно пройти через пропасть, чтобы оказаться на другом берегу. Так начинается всё новое.

***

— Нервничаешь? — Нет.       Что я не видел на этой грёбаной арене? Или не чувствовал?       Бенни едет плавно, аккуратно тормозит на светофорах — тютелька в тютельку. Аж бесит. — Может, лучше я за руль? — Чтоб не доехали?       Сучёныш. — Я тебя один раз в титана посадил на замену, механики потом его два месяца по частям собирали. А я лизинг тянул… — Нех брать ржавое барахло у перекупов. Самое лучшее, что можно было сделать с тем титаном, отправить его на свалку. — Ага… Алекс, сынок, не знаю, заметил ли ты, но всё, к чему ты прикасаешься, можно смело отправлять на свалку. Документы в бардачке. Читай пока, если скучно.       Я лезу в бардачок. Бенни должен бы расстроиться: раз я прикоснулся, его красному Крайслеру крышка. — Карточка участника и детали шоу. — Мясорубки. — Алекс, сынок, не начинай…       Сколько себя помню, все мы были «сынками» для «папаши Бенни». Может, это просто его дурацкая привычка. А может, так ему было не страшно ходить рядом с нами, говорить после того, как сам же отправлял нас на убой. Может, он понимал, что любой, даже Сова, мог бы с лёгкостью переломить его пополам и никакие «пятнаши» не успели бы спасти. И эта иллюзия дружбы его словно оберегала. — Пять на пять? — Да. Я подумал… В толпе ты будешь не так заметен. Да и дуэли тянешь паршиво. Кличку оставим. Свободные клички лепят на кого ни попадя. Столько кличек не наскребёшь, сколько вашего брата делают… Алиби придумал? — Алиби? — Ну, я слышал… — Бенни дёргает плечом, словно понимает: быть ему посланным, но не может пересилить любопытства. — Так, краем уха… Ты с кем-то сошёлся?       Слышал от Дьюка, кого ж ещё. Может, припёр к стенке, пока не вытряс хоть какие-то мелочи. Это разумно — разузнать побольше о том, на кого решил поставить. Обвес стоит недешево. — Ну? — И… Никто не против?       Похоже, он даже не знает, мужчина или женщина. Дьюк неплох. — Не против. — Даже если ты там умрёшь?       Я знаю, что сказал бы Йен. Повторять даже в мыслях не хочется.       Утром, когда я уходил, он смотрел с паршивым злым прищуром. Я ждал звонка Бенни и просыпал сахар на пол, когда комм зазвонил. А Йен налетел сразу же, будто из засады: спросил в лоб, в чём дело и цеплялся с вопросами, пока я просто не сел перед ним на пол и не отососал. И вот тогда он уже, конечно, обо всём забыл и пока пытался прийти в себя, у меня получилось слинять. А пальцы дрожать так и не перестали. — Сегодня же без боевых.       Бенни рассеянно чешет нос, не спуская глаз с дороги. — Сегодня без, а завтра? Ты сказал, нужны деньги. Самые высокие призовые там, где убивают. Потом… Ты бракованый. Лишний процент синхронизации накрутишь, сердце остановится. — Обвес тебе отбить успею. — Сучёныш как есть. Кто такое говорит перед боем? — Почему сегодня без боевых? — Прикинуть надо, — равнодушно поясняет Бенни. За окном уже проносится пригород. Дальше только прямое шоссе до арены. — Что?       Мне не нравится заминка. Бенни что-то не договаривает. — Ты не вполне в форме. — Что? — В этом нет ничего странного. Просто выпустить тебя сейчас на шоу с боевыми… — Что??? — Брось, Алекс. Сколько ты не был на арене? Полтора года? Или даже больше? — Какая разница? — Ну…       Я обещаю себе не злиться. Бенни ещё пригодится. Иногда он говорит вполне здравые вещи. — Я — гладиатор. У меня рабочая синхронизация. В чём проблема? — Ты элитный гладиатор, — поправляет Бенни. Смешно: он пытается одним глазом смотреть на дорогу, а вторым контролировать меня. Боится? — У тебя уникально высокий порог синхронизации, но, Алекс, сынок, без тренировок ты теряешь рефлексы. Без био добавок, без стимуляторов, нейросвязь с имплантами ослабевает, а и без ежедневных нагрузок естественная жировая прослойка… — Я — гладиатор! — Конечно. Только последние полтора года ты не жил, как живут гладиаторы, не жрал, что жрут они, и не тренировался. Тебя отымеет даже «шашечник». В обычной жизни лишние двадцать фунтов ты не замечаешь. И любая девка по-прежнему пускает на тебя слюни. Но на арене это… Боже мой, сынок, мне правда нужно тебе это объяснять? На арене это — пять-десять лишних процентов синхронизации, чтобы нести вес и крутить с ним финты и проделывать всякие… штуки. Лишние десять процентов синхронизации — это около пятнадцати процентов преждевременного износа мышечной ткани. Организм жрёт себя быстрее. Ресурс, рассчитанный на пять минут, сгорает за три. Бой на «расчёске» может длиться до часа. Марафоны — по шесть-семь выходов. На длинной дистанции ты начнёшь подыхать. Где-то на третьей четверти тебе уже станет херовей некуда. В итоге — недокрученое сальто или медленный рывок. А медленный рывок — это выстрел — чужой выстрел, заметь — не поверх твоей головы, а точно в лоб. Лишние две секунды промедления это…       … Полностью сведённый аннигилятор, вместо расфокусированного. Бенни прав. Такое не поймёт только «болванка». Две секунды — это титан, встречающий твою атаку не в пол оборота, а в лоб, в полной готовности. Это пятнадцать процентов успеха против шестидесяти.       Однажды я уже не докрутил финт на соскоке. Тогда Факел пробил мне бедро и насадил на пристяжной нож титана, как на вертел. Этот промах стоил мне адской боли, пока я не сорвался таки «с крючка», четырёх часов в отключке под наркозом, пока медики в шесть рук сшивали сосуды, и нового шрама. — Я могу хорошо работать. Я не мясо. Не нужны мне никакие тренировки. — Ну да, — рассеянно подтверждает Бенни. — Смотри.       Забор. Стена между деревьев тянется вдоль шоссе, исписанная граффити на высоту человеческого роста, а выше — бетон, колючая проволока, камеры и сотни датчиков. КПП — капкан. Деньги — приманка. Может, мне только приснилось, что я свободен. Может, это часть шоу. Заговор. Чей-то план. А в конце — злорадный смех толпы за кадром? — Алекс? Укачало? — Слегка. — Ну да… А то смотрю, ты чёт побледнел.       Ошибка новичка — паршиво выглядеть перед спонсором. Я опускаю стекло со своей стороны, вдохнуть свежий воздух. Пахнет лесом. Хвоей и сыростью, хотя дождей не было уже больше месяца. Родники или озеро? Бензин. Дорога. Пыль. Лето. Разгар сезона. Самое потное время. Один зевок, и ты внизу турнирной таблицы. Одна ошибка, и тобой вытирают пол.       Пять на пять без боевых — детский сад. Пустят после обеда. Никто не впихнёт такое барахло в вечернюю рейтинговую программу. Со страниц распечатки на меня смотрят суровые лица моих будущих противников и сокомандников.       Людей я не знаю, да и не могу знать.       Гладиаторы — Шершень, Радиант. Кто это? Новенькие? Болванки, которых пустили в лёгкое шоу обкатать сыгранность?       Смерть… Ха! Знакомая рожа. В боксах его всегда звали Слизью. За трусость. Но не задирали, не трогали. Слизь всегда помогал прятать запрещёнку из города с «выгулов». Что же до его трусости… Хотел бы я знать, кто из «доблестно» погибших не променял бы крематорий на репутацию труса и унизительное прозвище, если хозяин сжалился и перестал ставить на рейтинговые с боевыми. Весьма низкая цена за жизнь.       Кобальт. Вот это и правда сюрприз. — Откуда?..       Я выходил против Кобальта пару раз и оба раза еле ушёл живым. Кобальт — элитный, слеплённый генетиками под дуэли. Сам в себе. Работал один без прикрытия так же виртуозно, как в командных боях. Мне действительно интересно, как он мог оказаться среди нас: новеньких, трусливых, потерявших форму. Но Бенни перебивает и спросить не даёт. — Ну? Пробирает ностальгия?       Парковка перед центральным входом. Забетонированное поле.       Я ушёл в себя и не заметил, как мы проскочили последнюю милю.       Ещё утро, а машин много. Разгар сезона. Хозяева, инструктора, начальники команд не вылезают с арены.       Бенни отбирает у меня карточку участника и идёт к будке контроллеров, о чём-то договариваться. Общий язык они находят быстро. — Алекс.       Тянуть дальше не получается. Йен отдал обе ноги, чтобы я вышел отсюда. Месяц тяжёлых приготовлений. Всё своё состояние, даже свою херову фамилию. А Бенни затаскивает меня обратно меньше чем за четыре минуты и абсолютно бесплатно. — Алекс! Чё застыл? Проходи!       Я иду. Забираю свой пропуск, толкаю зубастый турникет и оказываюсь на арене.