Я буду любить тебя осторожно...

       Придя домой, Крис устало раскинулся на своей мягкой кровати с кучей подушек — он очень любил обнимать что-то во сне. Валяясь звёздочкой на заправленном покрывале с приятным длинным ворсом, парень смотрел в потолок, усыпанный космическими наклейками, улыбаясь своим мыслям и продолжая слушать звучащую в наушниках мелодию.        День выдался суматошным и, к слову, очень продуктивным. Хоть познакомиться с тем солнышком пока не получилось, зато удалось обеспечить вторую встречу (Крис, а была ли первая?), а за ней, может, удастся получить третью и десятую, и вообще пожизненную. Звучит, как пожизненный срок, но если этот срок провести с тем красавцем, то Чан не против стать заключенным. Заключенным в объятия.        Да уж… Не на шутку торкнуло. Раньше Чан вообще не верил в любовь с первого взгляда, а сейчас уже мысленно шел под венец с тем, кого видел лишь через стекло, через второе стекло и через щель в занавесках.        Да, Чан помнил абсолютно всю последовательность в подробностях. А еще, конечно, те хип-хоповские штаны с болтающимися ремешками. Он сразу оценил стиль парня, потому что в свободное от работы время предпочитал такой же. Хотя его гардероб был разнообразен: майки, короткие футболки, длинные футболки, рубашки, обтягивающие его накачанный торс, свободные штаны, джинсы… Перечислять можно бесконечно, но хип-хоп стилю он точно поставил «лайк». Это в его вкусе. И совсем как у айдолов. Хотя вряд ли звезды будут посещать их городок с единственным кинотеатром на все тридцать тысяч жителей населения. В том, что он единственный, были как плюсы, так и минусы: конкурентов нет, но оттого все прутся именно сюда и временами душно в помещениях, а как премьера, так не протиснуться. Иногда приходилось покупать билеты за неделю.       Крисовы размышления прервал донесшийся с кухни приятный запах какой-то выпечки, приготовленной его мамой. И, как любой уважающий себя мужчина, он не мог не поддаться такому искушению, как вкусно поесть, поэтому бегом спустился на первый этаж.       Мама сразу же заметила, что Чан светится как-то по-особенному, а весь ужин он был задумчивый и витал в облаках. Она поинтересовалась у сына, что же занимает его мысли, на что тот соврал, что просто придумывает текст новой песни.        Миссис Бан сделала вид, что поверила, однако она была чересчур проницательна и наверняка сразу догадалась, что сын влюбился. Чуткие мамы, они такие — любые подобные изменения в своих детях видят издалека. Но допытывать Чана она не стала. Решила, что ее сын уже большой мальчик. Лезть в его личную жизнь она не собиралась, а если он пока не хочет говорить, значит, так считает нужным.        О том, что Крис был по мальчикам, родители знали давно. Они заметили это ещё в старшей школе, когда он странно поглядывал на своего одноклассника, то и дело закусывая губу. Госпожа Бан приняла вкусы сына сразу, а вот отец попытался проводить воспитательные беседы, но позже смирился. Все-таки плакать о том, что у них не будет внуков, не приходилось — у Криса ещё была сестра, которая жила сейчас в общежитии при университете в Сеуле. Она-то уж точно не даст их роду прерваться.        Вернувшись в комнату, сытый и довольный Чан действительно набросал пару строк зарождающейся песни.        Слишком. Слишком много плодов для одного дня. Но разве это плохо? Вот и Крис так не думал.        Пока писал слова о звезде, до которой сложно дотянуться, он смотрел на ту самую смазанную фотографию, что удалось сделать в кинотеатре.        Зря. Очень зря он её сделал, потому что, отложив блокнот с ручкой, он стал заглядываться на руки блондина, а конкретнее — на изящные плечевые изгибы, вспоминая, были ли на них веснушки. Но он тогда не принял это во внимание, и сейчас ударил себя по лбу за это упущение.       Ну, Крис, полегче. Ты и так много запомнил.        Минут пять Чан, как помешанный, разглядывал фотографию, а потом вдруг почувствовал, что ему стало тесно в штанах. Взяв телефон, он отправился в душ, который тоже был на втором этаже, недалеко от его комнаты. Потом он вернулся обратно, потому что, дурак, дрочить в душе с телефоном не получится. Мозг уже плавно переместился в другую голову — ту, что была сантиметрами ниже и срочно просила ласки. Фраза «погладить по головке» приобретала чуточку иной смысл.       Заперев дверь на замок, занавесив окно и устроившись на кровати, он принялся расстегивать молнию на ширинке, которую, как назло, заело. А тело срочно просило разрядки. И, кажется, не первый раз за день. На работе просто-напросто пришлось терпеть. А сейчас, стиснув зубы и негромко выругавшись, Чан все-таки справился с вещью и стянул с себя джинсы. Член больно упирался в ткань боксеров, поэтому, когда Крис запустил правую руку под резинку, тут же обхватывая ствол, то рвано выдохнул с облегчением, закатывая глаза. Боже, давно он не дрочил. Очень давно. Левой рукой он пытался нащупать телефон, который затерялся где-то среди подушек, пока правой оттягивал кожу вниз, открывая головку. Наконец найдя мобильник, он снова открыл фотографию, облизнул сухие губы и стал медленно толкаться себе в кулак.        Ключицы, ключицы, его ключицы… Как же хочется впиться в них зубами, а затем пригладить языком, оставляя мокрый след. Как бы он умолял продолжить кусать его, чтобы довести до оргазма. Боже… Нет!       Чан остановился.        Нет. Он не мог так поступить. Этот мальчик не заслуживает того, чтобы на его фото так надрачивали.        Крис закрыл фотографию, умоляя свои руки не возвращаться к телефону. Дьявольское искушение, побери его баран. Член ныл, а внутренние демоны уговаривали: «Ну сделай это уже». И с ним действительно надо было что-то делать. Так оставлять нельзя. Так что, водя по основанию вверх-вниз, Чан закрыл глаза и пытался представлять что угодно, но не блондина. Блондина с округлыми щечками, мило свисающей чёлкой и… И пиздец. И приехали. И приятно. Стояк неимоверный, сердцебиение учащенное. На лбу испарина. Сколько минут он уже представляет НЕ блондина? Думай о другом, Крис, пожалуйста, думай о другом. А о чем думать? Он пытался представить какого-то другого красивого парня, поп-звезду, но сразу сам это пресек. Потому что это было похоже на измену.        Ну кому, Крис? Кому? Тому, кто даже тебя не знает? Тому, кто ни разу тебя не видел? Просто забейте. Неважно. Это как какое-то наваждение, но светловолосый заполняет все мысли Чана: о настоящем, будущем и даже сожаления о прошлом. О том, что не стоило растрачивать себя на левых типов в студенческие годы и вообще о том, что надо было встретить его раньше. Но это уже дебилизм, Крис. Блондин головного мозга. Диагноз. Парень не заметил, как все это время яростно продолжал вбиваться в кулак, крепко сжимающий член. Крис с закрытыми глазами представлял, что на нем сверху сидит блондин, насаживаясь и постанывая от удовольствия. Да, ему нравилось представлять, как он стонет, поэтому, чтобы фантазия была как можно реалистичней, он стонал сам. Бедра начали содрогаться, а головка, то и дело показываясь и скрываясь в мокром от предэякулята кулаке, становилась все краснее и краснее. Интересно, Его волосы какие на ощупь, мягкие или жёсткие? А кожа наверняка бархатная и приятная… Крис загнанно дышал, мычал, и вспомнив то, с чего все началось — малиновые губы, чтоб их… Насадить бы их на член Криса, а потом вылизать весь рот…        — Ах-х, — не сдержал он громкого стона. Следующий скулеж потерялся в его левой руке, которую он стиснул зубами.       Чан продолжал с ускоренным темпом долбиться себе во влажный кулак, зная что вот-вот кончит.       — Бля-ять, — судорожно протянул он на выдохе, когда понял, что забыл про салфетки, а оргазм дал о себе знать в виде разливающейся спермы на футболке, которую не подумал задрать.       Просто двойной лох. Тройной лох. По всем параметрам лох. Этот день был и прекрасен, и ужасен одновременно. Почему? Потому что вроде бы есть открытия и свершения, а вроде катились бы в одно место его методы. И кажется, туда все и шло… И хотелось, конечно, чтобы это место было конкретным и принадлежало Ему.       Что за дичь происходит у Криса в голове? Видать, перегрелся. Хоть никто и не мог подслушать его мысли, все равно ему стало как-то стыдно.       Переодевшись, весь в поту и с румянцем на щеках он вышел из комнаты и пошёл мыть футболку. В стиральную машинку такое не засунешь. Мама точно будет перед стиркой перебирать вещи и, если она увидит ЭТО… даже думать не хотелось, что тогда произойдет.        Смывая следы преступления лившейся из-под крана водой, Чан одновременно пытался смыть непотребные мысли и вообще всё то, что только что творил у себя в комнате. Если бы можно было постирать мозги… Блин, ну он же пытался не дрочить на него. Но это было невозможно. Давайте просто перемотаем это, как фильм, перезапишем и забудем, хорошо? Вот и отлично.       Ты влип, Крис. По полной программе.        Спустя еще полтора часа самобичевания в своей комнате, шатен прилёг под тонкое летнее одеяло и, крепко обняв подушку, представил, что под боком у него сладко спит тот парень. В таком мечтательном состоянии с мыслями о нежном он уснул.

~•.•°⭐°•.•~

      Следующие три дня Крис не мог выкинуть блондина из головы. Это стало отличной мотивацией для создания первого куплета новой песни. Песни о самой яркой звёздочке на небесном полотне, до которой только предстояло дотянуться. А он дотянется. Чан в это искренне верил, надеялся и ждал. Он уже придумал мелодию и набросал примерные ноты.        Перебирая пальцами струны на гитаре, он только и делал, что вспоминал о веснушках. Возможно, эта звездочка была одной из них. Яркая, манящая… Стоит коснуться — и сгоришь. Сгоришь от нежности и страсти одновременно.        Прошлые два дня у Криса были выходные. А сегодня он всматривался во всех посетителей кинотеатра в надежде увидеть свою мечту. Бедную Нану он дергал чуть ли не каждые полчаса, допытывая вопросами о том, не приходил ли блондин. Та терпеливо повторяла, что даже свою коллегу уже поставила в известность и «нет, Крис, он не приходил».        Поэтому сейчас, лежа на своей кровати, когда за окном было почти три часа ночи, парень нервно грыз ногти с мыслями о том, а придёт ли веснушчатый вообще. На этой тревожной ноте Чан провалился в сон. 12:45. Четыре входящих сообщения от пользователя «Нана»:        «Твой парень приходил»        «Сказал, что выбрал сеанс на «Чудо голубой луны 3D» в эту пятницу в 17:00»        «Он был какой-то задумчивый и точно не на Земле»        «Но он и правда красивый»        Чан смотрел на экран, расплываясь в пьяной улыбке и цепляясь взглядом за единственную фразу — «Твой парень». Он задумался, шепча себе под нос:              Мой парень.        Мой.       Рановато, конечно, но, как говорится, мечтать не вредно, вредно не мечтать. 12:57. Крис: «Красивый, а то… Но не заглядывайся, он мой. Сама же сказала:) И спасибо тебе»       Задумчивый, говорит, был? Интересно, но не мудрено. Он уже второй раз выбирает фантастику. Обычно это излюбленный жанр мечтателей. Хотя, чем Крис в последние дни отличался?        Время до долгожданной пятницы Чан провел в приятном предвкушении и даже, воодушевленный, накануне предложил маме помочь с уборкой по дому. Та удивилась, но от помощи, естественно, не отказалась.        А сейчас, в заветный день, он отправился в здание кинотеатра. К счастью, это был его выходной, поэтому Крису не пришлось бы отвлекаться на другие залы. Так что все это время он мог подарить исключительно одному мальчику. Волшебному мальчику.       Шагая вдоль аллеи, Чан ещё раз заглянул в свою тканевую сумку через плечо, чтобы убедиться в том, что взял одну важную вещь. Он долго выбирал между чёрной атласной лентой и своим трикотажным шарфом, но остановился в итоге на втором. Все-таки у нас не пятьдесят оттенков серого. У нас тут пятьдесят оттенков долбанутости Криса.       Серьёзно, о чем он думает вообще? Какая лента? Какой шарф? Что он собрался делать, боже…       Придя в кинотеатр, Крис сразу же пошёл на свое рабочее место. До персонального сеанса оставалось десять минут, которые он потратил на проверку оборудования и протирку пыли с линзы проектора. В общем, сделал всё, как надо, чтобы обеспечить идеальному мальчику идеальное кино.       Вскоре через камеру наблюдения в зале Чан, наконец, увидел Его.       Он соскучился.       Блондин выбрал первый ряд. А он прошаренный, однако. 3D фильмы лучше всего смотреть именно оттуда. А ещё именно эту часть зала больше всего охватывала камера. До последних рядов угол обзора не доставал – оно и понятно, по каким причинам.        Парень то и дело оглядывался, наверное, проверяя, будет ли на сеансе кто-то ещё. Нет, солнце, этот зал только твой.       Только наш.       Показ кино Чан начал без рекламы. Цветопередача в норме, звук между делениями «4» и «5», светокоррекция, контраст, вроде всё. Фух. Все отлично. Ну, Крис, соберись, ты же мастер своего дела. Не первый раз этим занимаешься.       Так, фильм идёт, блондин сидит. Чан тоже сидит. А должен что? Когда лучше всего будет начать действовать? Если он пойдёт прямо сейчас, то толком не даст парню насладиться просмотром — это будет неуважением к зрителю. Все-таки он выбрал этот фильм, значит он его интересовал. Но с другой стороны, если Крис будет медлить, то останется меньше времени на задуманное.       Придя к компромиссу с самим собой, Чан решил, что даст мальчику спокойно посмотреть фильм хотя бы полчаса. А пока он осторожно, чтобы не мешать, прошёл в тёмный зал и сел на последнем ряду. Отсюда было видно белую макушку, освещенную мерцанием от экрана.        Чан теребил в руках свой шарф, посматривая то на фильм (интересный, однако), то на часы.        Когда часы на телефоне отсчитали тридцать минут, Бан решил: всё, пора. Сняв 3D очки, он осторожно и тихо прокрался на второй ряд, усаживаясь позади блондина. Тот, видимо, настолько был увлечён фильмом, что даже не заметил Чана. Оно и к лучшему. Для этого пока не время.        Сердце забилось ещё сильнее, потому что сейчас он к парню так близко, как никогда не был. Ладони вспотели, а коленки начали какой-то микро-танец.        Проклятье. Только сейчас Чан понял: надо было снизить яркость изображения, чтобы было темнее. Поздно.       Вдох-выдох. Крису потребовалось ещё минут пять, чтобы успокоиться и вспомнить мастерство студенческих лет. Хотя то, что он собирался сделать сейчас, он ещё никогда не делал, но давние навыки пикапа ему точно помогут.        Сделав глубокий вдох, Чан со спины потянулся к блондину с шарфом в руках, пытаясь перевязать ему глаза, осторожно снимая 3D очки. Тот вздрогнул от неожиданности так, что очки чуть не отскочили в сторону, но Крис вовремя их поймал. Дорогие все-таки.        — Тише, — шептал Чан, укладывая очки парню на колени и продолжая завязывать шарф. — Я не сделаю тебе ничего. Это, эм… — что же такое придумать? — Подарок. Часть твоего выигрыша. Специальная программа.        Какую-то ерунду сморозил, честное слово, но тот вроде повёлся и успокоился. Или нет.        — Хах, это довольно странно, знаете, — выдохнул парень, потянувшись руками к повязке. Видимо, намеревался снять. Ну конечно, Крис, а что ты хотел? Чтобы он тут Анастейшу Стил играл?        Боже, а какой приятный низкий тембр голоса у него. Просто услада для ушей. Райское наслаждение. Может даже посоревноваться с «Баунти». Такой голос у такого миловидного парня был совершенно неожиданным для Чана, и он пораженно открыл рот. Затем очнулся и поспешил остановить блондина, который пытался стянуть с себя шарф:       — Не снимай, пожалуйста… Прошу… — всё так же шептал Крис ему на ухо. — Правда, тебе должно понравиться.       И что он только несёт?       Светловолосый вскинул бровь, однако, вопреки ожиданиям, молча кивнул и убрал руки.       Чан удивился, что тот до сих пор не сбежал, хотя, конечно, намеревался. Крис замер у его лица, обдавая ровную кожу жарким прерывисто-волнительным дыханием. Он был так близко, что белые волосы у виска колыхались от дуновения воздуха, словно от ветра.       Крис очень волновался. Что он… Что он сейчас делает? Поразительно, что парень его ещё не послал и вообще не пожаловался на заведение. У любого другого нормального человека была бы куча вопросов — например «мужчина, вы больной?» (определенно), но нет, блондин лишь повёл бровью и ухмыльнулся. Продолжал сидеть. А Чан находился сзади, чуть привстав, прислоняясь вплотную к его креслу и буквально дышал в спину.        Однако у него был небольшой секретик, благодаря которому, возможно, все идёт хорошо. Секретик носил название — пачули. Крис позаимствовал у мамы аромакулон и капнул туда масло с древесным запахом афродизиака, чтобы придать себе уверенности и повысить шансы на успех. Но сейчас сладковато-дымчатый аромат ударил в голову, и у Чана немного тянуло внизу живота. Хотя, спорить не будем, такому приятному состоянию способствовал, прежде всего, блондин, находящийся в паре сантиметров от его лица.        Он закрыл глаза, переводя дух, и попытался успокоить сердце, которое устраивало дискотеку за его рёбрами. Но усмирить его не получалось от слова «вообще».        — Извините? — вывел Чана из размышлений бархатный голос. — Что вы все-таки собираетесь делать? — парень немного поправился на кресле, на ощупь нашёл очки, покоившиеся на коленях, и легонько зажал их между ног.        Да что он творит? Этот… Кто тут кого соблазняет вообще? Сам блондин не мог лицезреть, насколько прекрасна была картина его сведенных вместе ног в белых брюках. Зато Крис видел все. И лучше бы он этого не видел.        Точно, парень ведь что-то спросил. Пора выбираться из мыслей и переходить к действиям.        Чан до сих пор не отстранялся от веснушчатого уха:       — Ты когда-нибудь пробовал очки виртуальной реальности? — прошептал он на фоне послышавшегося из колонок звука, похожего на россыпь звёздных искр — в кино происходило что-то волшебное.        — Нет, но хотел, — прохрипел невозмутимым басом блондин, сжимая руки на коленях.        Интересно, он волновался? Или на него тоже действовал эффект парфюма? Чан был согласен, это игра не по правилам, но это судьбоносный вопрос. Можно сказать, вопрос жизни и смерти, поэтому лёгкое читерство можно было простить.        Этот дурацкий план нужен был, в первую очередь, для того, чтобы понять, нравятся ли блондину парни. Дурацкий, странный. Совершенно отбитый план совершенно отбитого человека.        — Тогда представь, — Чан невесомо коснулся его плеча, — что ты в фантастической романтической сцене… Тебе бы хотелось этого? — он все ещё был близко. И не собирался отодвигаться ни на дюйм. Пока тот позволяет, Крис будет держаться за эту возможность.       — М, хотелось чего? — не понял блондин. — А почему вы говорите шёпотом?       — У меня пропал голос, — соврал Чан.        На самом деле так было эффектней и, как ему казалось, сексуальней. Хотя голос веснушчатого и тихий, и громкий был потрясающе страстным.        Может, блондин позволял находиться к нему так близко из-за того, что в динамиках орал фильм? И вовсе не потому, что он что-то там испытывал? Ну конечно, что за бред. Что мог испытывать нормальный человек к какому-то анонимному чудику? Но на пачули все же была надежда (ай-яй-яй, Крис).        — Я имел в виду, — продолжил он, проводя кончиками пальцев по всей длине руки парня, намекая на нечто большее, чем просто меня-так-лучше-слышно, — хотел бы ты почувствовать себя героем фантастической мелодрамы?        Блондин сильнее сжал пальцы на коленях:        — Вообще-то, мне не… — начал он, но немедленно остановился, а затем вздохнул и продолжил. — На самом деле, хотел бы… Хотя бы… — он запинался, как будто боялся о чем-то сказать. — Ну, в фантастике я точно вряд ли бы оказался, да и в мелодраме мне не…       Снова замолчал. Да что он пытается сказать? «В мелодраме мне не…» Не нравится? Не — что? Что он имеет ввиду? Ладно, Крис не будет гадать. Он просто закончит начатое.       Но сам он точно представлял себя в фантастической мелодраме. Потому что…       Ты моя фантастика, а я буду для тебя романтикой.       Правда Крис не мог сказать это вслух. Пока что не мог.       — Зачем вы… — дёрнулся парень, когда Чан положил руку тому на грудь, словно обнимая сзади.       — Чш-ш… Не бойся, — попытался успокоить Крис, опаляя жарким дыханием его ухо и задевая шею болтающимся кулоном. Вся надежда на магию пачули. На самого Чана, конечно, тоже, но, блин, все это было очень волнительно и вообще безбашенно. Может, чутка принудительно и незаконно, но:       — Что вы… Ха-ах, — простонал блондин, стоило Крису прикоснуться губами к шейному позвонку.        Чан совершенно не понимал, что делает. В его животе порхала стая бабочек, а в голове звенели феи, опаляя глаза пыльцой любви… Пыльцой веснушек, которые находятся сейчас под его губами. Те пылают огнём, мозг кипит, в голове жарко.        КРИС ЦЕЛУЕТ ЕГО ШЕЮ. Вы слышали? Вы видели? Он целует его! Он прикасается к нему. Боже.       Запах блондина был приятным и сладким, в нем можно было уловить цитрусовые нотки и что-то, напоминающее ваниль. Головокружительный микс со сладким апельсином и дымчато-терпким ароматом древесного афродизиака в совместном танце создавали в воздухе какое-то волшебство. Ту самую фантастику, о которой говорил Чан.       Шатен приоткрыл рот, чуть коснувшись языком бархатной кожи.       — Я… Ах-х… Мгм-мнн, — парень выгибался в спине, подставляясь под ласки.       Кожа была солёная от пота, но от этого не становилась менее вкусной. Наоборот, это добавляло моменту интимности. И еще больше красок к букету возбуждающих запахов.        Крис, перегнувшийся через спинку сидения, не мог поверить в происходящее. Он сжимал кофту блондина у его сердца и водил второй рукой в районе груди, жалея, что узкий вырез горлышка не позволяет залезть внутрь, чтобы провести по голой коже. Снизу подлезать не хотелось, потому что Чан все-таки не маньяк. Его действия, конечно, говорили об обратном, но… Просто у кого-то перемкнуло в мозгах. Проводки переклинило, и теперь это безобразие было не остановить. И как Крис до этого докатился?       Судя по реакции, блондин не против парней. А это огромный успех. Да вообще все, что происходит сейчас — огромный успех.       — Если что, то я молодой, — игриво прошептал Крис, коснувшись мочки уха, продолжая поглаживать в районе груди, — и вроде бы красивый. Ты бы хотел увидеть меня?        Чан провел кончиком языка по серебряной сережке-гвоздику, ощущая вкус стали на рецепторах. Очень хотелось схватить зубами и потянуть. Но сейчас Крис использовал только губы и язык. Кусаться было рано.       — А-ах, х-аа, — блондин дрожал, вытягивался и мычал, ничего не отвечая.        Ему приятно?        Он такой… Такой чувствительный. Горячий. Чан старался не обращать внимание на топорщащиеся в области паха белые штаны. У него самого сейчас там творилось то же самое.        На фоне в фильме кто-то говорил о зарождающемся чуде луны. Но Криса сейчас волновало только одно чудо. И нет, это был не афродизиак.        Если честно, Крис стал немного жалеть о том, что применил этот чит, потому что теперь не разберёшь, что так завело парня — аромат масла или феромоны его собственной души. А душа у него была. Несмотря на какие-то извращенные методы знакомства, Крис был поэтом с тонкой душевной организацией, способным писать картины… Тьфу, какие картины, мозг совсем поплыл… Писать песни о внеземной любви. Хотя, были бы у Чана навыки художника, он бы и картину в честь блондина написал.        Целуя голую шею и беспорядочно водя руками через ткань по животу парня, он случайно задел карман его кофты, затем оттуда с глухим стуком выпала какая-то пластиковая баночка и укатилась под ряды. Что это?       — Я-мрн… Нет! Мне нельзя… — выпалил парень и завозился, пытаясь снять шарф с глаз и уклоняясь от ласк, под которые до недавнего времени охотно подставлялся.       — Тише, что такое? — забеспокоился Крис, нежно перехватывая его руки.       — Мне нельзя! Пусти! Отпусти меня! — вопил блондин, вырываясь из хватки. — Куда мои… Ну и пофиг! — он резко поднялся с места и спохватился выбегать из тёмного зала, на ходу развязывая шарф.       — Постой! — прохрипел взволнованный Крис, но его никто не услышал. Голос и правда просел.        Блондин даже не оборачивался, как можно скорее пытаясь покинуть это помещение.       Не понимая, что происходит, Чан побежал за ним, пытаясь догнать, но на ступеньках тёмного зала споткнулся и больно ушибся коленом, отчего, стиснув зубы, прошипел.       Черт, да что я сделал?       Выйдя на хромых ногах в холл, он увидел спускающийся вниз по лестнице силуэт. Ещё раз попробовал окликнуть парня, но голос подвёл. Не стоило тогда врать о том, что он у него пропал. Это точно карма.        Лестницу шатен преодолел не так быстро, потому что расшибленное колено адски ныло и, похоже, даже кровоточило, но сейчас было плевать. Нужно догнать его. Во что бы то ни стало.       Спустившись на первый этаж, он заметил лишь захлопывающуюся дверь главного выхода. Прохромал к ней и, выйдя на улицу…       Не обнаружил никого. Он испуганно оглядел площадь, посмотрел направо и налево, но не увидел мальчика.        Крис упустил его…       Он его потерял.        Но… Но что он сделал не так? Вообще-то, он сделал всё не так, но блондину ведь нравилось. Что изменилось? Что случилось?        Стоя около дверей и не обращая внимания на косые взгляды прохожих, парень схватился за голову и пытался восстановить в памяти ход событий, чтобы понять, где он мог допустить ошибку.        Пластиковая баночка. Та гребаная банка. Всё пошло не так после того, как она упала. Надо вернуться в зал.        Чан пошёл обратно, игнорируя вопросы удивленной Наны о том, что произошло. Она видела его провал. Он бы и сам хотел знать, что случилось.       Еле добравшись до места происшествия, Крис достал телефон из кармана и начал светить фонариком под сидениями. В фильме показывали раскалывающуюся на мелкие кусочки луну, полыхающую синим пламенем. Точно так же сейчас разбивалось сердце Чана.        После недолгих поисков и собирания пыли разорванными коленками он, наконец, нашёл небольшую белую баночку. Это оказались таблетки со странным длинным названием. Чан не хотел лезть в чужую личную жизнь, но сейчас это было единственной зацепкой, поэтому он тут же принялся искать в интернете, что это за препараты.

«Ингибитор обратного захвата серотонина»

      Чан прокрутил статью вниз.

«Используется в психотерапии»

      Крис не понимал, что значит этот как-его-там-захвата-серотонина, но последнее его шокировало. В смысле «психотерапия»? Парень ведь не псих какой-то. Это точно. Да и таких на свободе не держат.        Хотя Крис слабо разбирался в этих понятиях, шестое чувство подсказывало ему, что психические отклонения можно найти у любого человека. Достаточно просто глубже поковыряться в голове. Сейчас Чан даже призадумался, а есть ли они у него и, вспомнив, что он провернул за последний час, поймал себя на мысли, что самому провериться было бы полезно.        Но сейчас не до шуток. Все-таки таблетки — это серьёзно. И шатен ещё не знал, от чего именно они. А заумные фразы из статей не давали ему ровным счётом ни-че-го.        Заболевания бывают разные. Но что с ним? Что с этим мальчиком? Выглядит совершенно здоровым. Разве что только… — Чан напряг мышцы лба, вспоминая произошедшее — разве что только тот парень постоянно пытался о чем-то сказать, но то и дело останавливался. Может, он говорил об этом? Он повторял: «Мне нельзя». Что именно ему нельзя? Думай, Крис, ты же умный.        В голову, как ни крути, ничего не приходило. А ещё она адски болела, как и коленка.        — К херам! — выругался Бан внезапно вернувшимся голосом и стукнул ногой о ни в чем неповинные сидения. — Т-ц-ц, — зашипел он.        Какой же он дурак. Больно было везде. На сердце, на душе, в голове, в ноге.        Он ушёл. Блондин ушёл. Вернётся ли он? Увидит ли Крис его снова?        Раны кровоточили. И на сердце, и на колене. Поэтому Чан пошёл в киноаппаратную и, достав перекись из аптечки, принялся обрабатывать ссадину, шипя от боли.        Только сейчас он понял, что блондин убежал вместе с его шарфом. Это немного грело душу. Крис надеялся, что парень его не выкинет в ближайшей мусорке. Если он испытывал такое удовольствие, так стонал от простых поцелуев в шею, значит, ему нравилось. Значит, надеялся Крис, он оставил приятное впечатление о себе, и, возможно, тот будет держать его шарф в руках, вспоминая о сладких моментах этого вечера.        У блондина шарф, а у Криса таблетки. Шарф греет, а таблетки заставляют беспокоиться.        Чан уже успел почувствовать, что этот парень — его. Счастье было таким близким. И, к сожалению, таким мимолетным.        Но теперь еще больше хотелось быть с ним рядом. Хотелось обнять, взять за руку, успокоить, защитить. Вылечить.        Хотелось… И Чан бы обязательно это сделал, если бы только была возможность. А сейчас были только таблетки и воспоминания вперемешку с ранами. И ещё фото.        Вряд ли блондин вернётся. Вряд ли Крис когда-нибудь увидит его снова. Он даже не узнал его имени, дурак.        На штанине появился мокрый след. Не от крови и не от перекиси. От слёз. От первых настоящих слёз Чана за последние пять лет.        Крис просто хотел быть рядом.       Теперь он всё потерял.