Я буду любить тебя осторожно...

      Сначала ему было странно.       Потом стало приятно.        Потом слишком приятно.       А затем он улетел.        Когда чужие руки только коснулись груди Феликса, обдавая ухо горячим дыханием, по телу пробежала дрожь. А дальше… Дальше случилось что-то невообразимое, чего он никогда не испытывал.        Губы незнакомца задели его шею и стали исследовать область позвонков. Тело Феликса словно пронзило разрядом тока. Отрицательно и положительно заряженные частицы столкнулись, образуя молнию, ударяющую в его шею, ухо, в голову…        Именно так он это и представлял. Молния. Разряд.        Приятный шепот заставлял дрожать, а касания — выгибаться. Феликсу было неважно, зачем с ним это делают. Уже неважно.        В тот момент его сознание покидало собственное тело, уносясь далеко к звездам. Туда, где встретились два объекта и где должно было произойти чудо. Чудо голубой луны — Феликс еле слышно улавливал происходящее в фильме.        Вот он порхает среди светящихся небесных тел, пролетает на комете сквозь туманности звёзд…       Вернись на Землю, Феликс.        Вот он стоит на пороге небесного дворца перед воротами в храм. Чтобы спросить Бога об одном…       Всё было хорошо. Блаженно. Но стоило спуститься в реальность, приглашающую к себе стуком упавшей на пол баночки с таблетками, как он вспомнил.        Вспомнил причину, по которой никогда такого не испытывал.        — Я-мрн, Нет! Мне нельзя… — закричал Феликс, пытаясь развязать шарф. Приятно прилегающий к глазам трикотажный шарф.       Он не оборачивался на незнакомца, чтобы не искушать себя. Феликс слышал, что он красивый. Феликс ему верил. Но Феликс знал, что будет только боль.       Выбегая из кинотеатра, он пожалел о том, что не выпил утреннюю дозу лекарств. Решил, что выздоравливает. Ха, дурак.        Блондин пробегал, куда-то направляясь, мимо заполненных прохожими улиц, вспоминая шепот того парня: он был настолько приятным, будоражащим, пробирающим до мозга костей. Он охватывал все рецепторы. Слуховые, осязательные, вкусовые. Да, вкусовые. Потому что во рту выделялась слюна, и, если бы можно было съесть шепот, он стал бы самым сладким и любимым десертом Феликса.       И хорошо, что он слышал только шёпот. Вслух тот незнакомец так и не заговорил. Но Феликсу это пошло во благо. Кто знает, куда бы блондина унесло, если бы он услышал его реальный голос.        То, что происходящее в зале было совершенно ненормальным, Феликса не волновало.        Он дал мне почувствовать себя, словно в фантастической мелодраме.        Это то, о чем Феликс мог только мечтать. Только видеть во снах и изображать на своих картинах (и то с разрешения лечащего врача).       БИ-ИП. БИП. БИП!!!!!       Визг тормозов, скрежет колёсных шин, перепуганные возгласы прохожих и какой-то мужчина, тянущий Феликса за задний ворот толстовки, оттаскивая от скопления машин.       — Совсем больной, парень? — заорал тот. — Светофор не видишь?       И как я оказался посреди проезжей части?        — Простите, — тихонько произнёс Феликс, стоя рядом с мужчиной, уже вернувшись к обочине и дожидаясь зелёного света. — С-спасибо.        — Прощения у своей матери будешь просить. Она тебя родила, а ты жизнь не бережешь, — причитал прохожий, доставая из кармана пачку сигарет.       — Извините… То есть… Все равно спасибо.        — Береги себя, парень. Поменьше витай в облаках.        Поменьше витай в облаках.       То же самое ему и доктор говорит. И мама каждый день повторяет.        Пройдя через пешеходный переход, Феликс присел на деревянную лавочку возле дуба и достал телефон с брелоком Сатурна. Он потеребил украшение, касаясь пальцами колец планеты и тяжко вздыхая.       Какая-то маленькая девочка лет четырёх подбежала к блондину. У неё была милая розовая заколочка в форме бабочки и розовое платьице с ветровкой.        — Этё вам, — произнесла девчушка, протягивая Феликсу жёлтый одуванчик и заправляя волосы за ухо, — вы отень класивый, — смущённо пролепетала малышка и убежала.        Парень улыбнулся, приняв подарок, и крикнул «спасибо». Девочка, смеясь, бежала к маме. Феликс тоже смеялся.       Девочка подарила мне цветы. Невероятно. В первый раз мне девочка подарила цветы.       Стоп.        Парни же должны любить девушек, так? Почему мне было так приятно от мужских прикосновений?       Прикосновений, которые казались перышками ангельских крыльев. Такие же нежные и воздушные. Может, он ангел?        Стоп.       Так почему мне понравилось?        Блин, я забыл про телефон.        Я не выпил таблетки.        Черт, мысли опять разгоняются.        Я нормальный, я нормальный, я нормальный. Я Феликс. Я сижу на лавочке. Лавочка находится на Земле. Я человек. Я не комета.        А зачем я вообще достал телефон?       Таблетки! Феликс потерял свои таблетки. Он их так и не забрал. Вторых не было. Дома тоже не было, это была последняя пачка. Если он сейчас не выпьет лекарства, то все. Прощай Земля, привет Сатурн.       Блондин разблокировал экран и набрал номер. Длинные гудки длились уже пятнадцать секунд, которые Феликс отсчитывал у себя в голове. Он отсчитывал в голове секунды, словно перебирая перья ангела, который его касался.       Вернись на Землю, Феликс.        Так врач ему говорил себе повторять каждый раз, когда он чувствует, что улетает. Главное — замечать эти изменения в себе. Надо сохранять здравый рассудок и объективно оценивать происходящее, не теряясь в мечтах. В заснеженных мечтах… Почему заснеженных? Крышу ведёт уже. Мысли путаются, в голове беспорядок.        Феликса начинало трясти.       — Алло? — послышался серьёзный мужской голос на другом конце провода.        — Мне плохо… доктор Кан, мне плохо. Мне… — блондин говорил прерывисто-быстро, задыхаясь и нервно сжимая подаренный цветочек, из стебля которого сочился белый сок.        — Успокойся, Феликс. Объясни, что произошло. Где ты? Ты отдаёшь себе отчёт в происходящем? — доктор говорил ровным тоном, но в нем слышались нотки беспокойства.        Феликс осмотрелся. Всё, что он видел — это шарф, торчащий из его рюкзака. И цветочек, сок от которого отпечатывался на его белых штанах жёлтым пятном.        — Феликс?        — Я не знаю, доктор, я не знаю… — блондин нервно тараторил, держась ладонью за горячий лоб.        — Что находится вокруг? Объясни мне, где ты, я приеду за тобой.        — Я… — взволнованно протянул Феликс. — Сейчас… Сейчас цветочек, рюкзак… Сатурн.        — Сатурн?        — Брелок. У меня такой брелок.        — Слава богу, — выдохнул врач. — Феликс, здания. Ты видишь какие-нибудь здания рядом с собой?       Парень напряг зрение. Попытался сфокусироваться на окружающих объектах, помимо тех, что находились на его лавочке. В крохотном мирке, где он сейчас пребывал. Мирке с шарфиком и цветочком.        — Стоматологическая клиника, — выговорил Феликс, рассматривая вывеску между кронами деревьев на другой стороне дороги.        — Отлично, — облегчённо произнёс доктор, — это рядом с нашим отделением. Я буду через две минуты. Не отключайся. Я накину пальто и выбегу за тобой.        Как он мог не заметить, что уже шёл к доктору…        — Ты меня слышишь, Феликс? — прозвучал беспокойный голос в трубке.        — Да… да, я тут, — пауза, — Я тут.        Через мгновение мужчина в бежевом пальто и в очках с золотой окантовкой подбежал к Феликсу, сбрасывая длившийся пять минут вызов.       — Пойдём за мной, — доктор схватил блондина за руку и повёл в отделение.        — Меня не положат в больницу? Я не хочу… в больницу… — заплакал парень, еле успевая за мужчиной.        — Не положат, Феликс.        — Правда? — всхлипнул блондин.        — Обещаю. Всё будет хорошо, Феликс. Ты молодец, что позвонил. Я помогу тебе. Все будет хорошо, — успокаивал доктор, открывая дверь в здание и приглашая пациента.       Следуя за врачом, парень осматривал знакомые стены. Они не были белыми, как в обычных больницах. Эти выполнены в успокаивающих кремовых тонах с лавандовыми вставками, переходящими в плавные волны фиолета. На стенах висели странные картинки с надписями «Что вы здесь видите?».        Зайдя в уже почти родной кабинет, Феликс расположился на мягком светло-коричневом кожаном диванчике, кинув рюкзак на полу у ног. Пол чистый, на нем был постелен линолеум серого цвета. Сбоку от диванчика в большом горшке стоял аккуратный комнатный фикус.        Мужчина снял лёгкое летнее пальто, повесив его на вешалку у входа. Несмотря на июль, сегодня было ветрено, поэтому и сам блондин был в толстовке.       Сейчас около семи часов вечера, может, восемь. Когда господин Кан уже почти собирался уходить, заканчивая свой рабочий день, ему позвонил Феликс. Доктор понял, что придётся задержаться. Это его пациент. Он за него в ответе. И неважно, что дома ждут любимая жена и дети. Феликсу требуется помощь.        — Ну, — мужчина уперся локтями о стол, сложив ладони под подбородком. — Рассказывай, что произошло, — он вопросительно смотрел на блондина в ожидании, поправляя очки на носу.        Взгляд Феликса заблудился в чёрных крапинках серого линолеума, складывая из них в уме картинки, как из облаков. Эти несколько точек были похожи на голову воина. Сверху, казалось, был шлем, а другие несколько точек превращались в руку, держащую меч. Воин, словно ниндзя, пытался выпрыгнуть из пола. Можно было бы даже нарисовать. Феликс уже представлял, какого цвета будет плащ — черно-красного. Правда, блондин никогда не рисовал сражения. Он больше предпочитал картины с фантастическими мирами и другими расами существ, поэтому можно было бы сделать этого воина межгалактическим рыцарем, который будет бороться за…       — Феликс? — врач несколько раз щёлкнул пальцами в воздухе, вытаскивая блондина из мира фантазий.       — А. Да… Что? — засуетился парень, поднимая взгляд на доктора.       — Ты принимаешь лекарства, которые я тебе назначил? — задал вопрос мужчина, что-то записывая в своём блокноте.        — Лекарства? Лекарства… Нет… Я забыл, — сбивчиво отвечал Феликс. — Я забыл сегодня их выпить, и я их… Я их потерял, — он опустил голову.       — Ты поэтому их не выпил? Потому что потерял?       — Нет, сначала не выпил, а потом потерял, — пристыженно ответил блондин, сминая брюки на коленях.        — Так, ладно. Потом с этим, — доктор отодвинул ящик стола и зашуршал таблетками, доставая оттуда фольгированную пластинку и вскрывая ячейку с желто-зеленой пилюлей.       — Это другие? — озадаченно спросил Феликс, наблюдая за брюнетом.       — Те же самые, просто в другой упаковке. Не переживай, — врач протянул блондину стакан с водой, которую только что налил из кулера, и положил в руку таблетку.       Проглотив лекарство, Феликс выбросил пластиковый стаканчик в урну и, смахнув пылинку, уселся обратно на диван, положа руки на колени в ожидании следующих действий доктора.       Конечно, лекарство не могло подействовать моментально, но сейчас Феликс чувствовал себя более-менее спокойно, зная, что ему окажут помощь в случае нового приступа.       — А теперь расскажи мне, что привело тебя в такое состояние? — начал мужчина, отбрасывая полы белого халата и возвращаясь на свое рабочее место.       — Я не могу, — отстраненным голосом прохрипел парень.        Доктор вопросительно выгнул бровь:        — В смысле «не можешь»?       — Это ненормально, — замотал головой блондин.       — Рассказывать мне о случившемся ненормально? — не понял мужчина, вопросительно наклонив голову набок.       — То, что произошло — ненормально, — уточнил Феликс.        Доктор Кан похлопал глазами и прокашлялся:        — Именно поэтому ты и должен об этом рассказать. Мне необходимо знать обо всех странностях, которые с тобой происходят. Обо всем, что творится в твоей голове, — врач снял очки и стал протирать их тряпочкой, исподлобья посматривая на блондина. — Понимаешь, Феликс?       Двое серых глаз смотрели на парня в ожидании ответа.        — Понимаю, — со вздохом опустил голову блондин и уставился на «воина» на линолеуме, так и не решаясь начать рассказ.       Неловкую тишину прервала тихая мелодия телефонного вызова, похожая на трель сверчков. Профессор Кан завозился в кармане своих брюк.       — Подожди минутку, Феликс. Я отвечу на звонок, — попросил он, направляясь на выход из кабинета.        Парень кивнул и продолжил рассматривать воина. На конце меча ему представилась сначала звезда, будто тот вдруг обратился в волшебную палочку. Затем звезда сменилась месяцем… Потом бабочкой.       Феликс задумался о бабочке.       Почти такая же была на волосах той девчушки, что подарила ему одуванчик. А эта словно с тонкими искрящимися крылышками, переливающимися всеми цветами радуги. Он не видел бабочку воочию на этом сером полу, но хорошо представлял у себя в голове. Так хорошо, что почти не отличал фантазию от реальности.       Ему казалось, что бабочка порхает крыльями. Крыльями ангела, который являлся к нему несколько часов назад. Ангела с будоражащим шёпотом и приятными касаниями губ.        Если бы можно было стать этой бабочкой. Если бы можно было сесть на лепестки твоих губ. Собрать с них пыльцу…       Позабыв про воина, Феликс продолжал смотреть на красивое насекомое. А через мгновение начал упускать образ из виду. Казалось, что бабочка улетает. Улетает так же, как и его возможность быть вместе с тем парнем. Потому что нельзя. Феликсу нельзя.       Он перестал видеть бабочку.        Я не хочу тебя терять…        На самом деле он не видел её из-за пелены слез, которые стали медленно застилать глаза. Ещё чуть-чуть, и слезы превратятся в океан, в котором Феликс безвозвратно потонет.       — Ты не можешь улететь, — всхлипнув, прошептал блондин, резко спускаясь на колени перед бабочкой.        Дай мне ещё раз тебя коснуться.        Феликс водил пальцем по точечкам на полу, гладя крылышки светлого образа.       Если бы можно было обернуть время вспять. Вернуться в тот момент, когда Бог распределял души по телам перед их воплощением на Земле. Феликс попросил бы Бога не давать ему это бракованное тело. Попросил бы переродить его обратно и сделать таким, как все.       Он хотел быть, как все.        Феликс рыдал, сидя на полу перед кожаным диванчиком. Ему казалось, что он плачет целую вечность. Ему казалось, что он теряет целую вечность.       Неожиданно на его шёлковые волосы опустилась ладонь.       — Ну и что с тобой случилось, пока меня не было? — врач наклонился и заглянул в заплаканные желто-карие глаза, белки которых стали уже красными, поглаживая парня по макушке. — Феликс? Почему ты плачешь? Что произошло? — доктор заботливо протянул руку блондину, помогая встать и усаживая того на диван.       Мужчина присел перед ним на корточки — совсем как мама, успокаивающая на улице плачущего ребёнка, который ушибся коленом об асфальт.       — Что случилось? Почему ты был на полу?        — Я упустил её, — рыдая, произнёс Феликс и закрыл лицо двумя ладошками, пытаясь спрятаться от этого жестокого мира.        — Кого упустил, Феликс?        — Воз… В-возможность, — всхлипнул блондин, вытирая рукавом слезы.       — Какую возможность? Расскажи мне все, Феликс, — врач протянул парню платок и направился к шкафу с лекарствами.        Пока Феликс высмаркивался, пытаясь унять слезы и дрожь в голосе, профессор Кан шарился по полкам, а затем достал оттуда маленький пузырёк с пипеткой.       — Я дам тебе успокоительное, — произнёс доктор, закрывая шкафчик и ставя лекарство на стол.        Врач снова подошёл к кулеру и налил в прозрачный пластиковый стаканчик немного воды. Почти на донышке. Затем вернулся к столу и, достав пипетку, принялся набирать в нее раствор из бутылька.        Блондин смотрел сначала на доктора, словно на медальон гипнотизера, который мелькает туда-сюда, а затем на стекающие с пипетки капли. Феликс отсчитал ровно двадцать.       — Держи, — мужчина подошёл и протянул ему стакан.       Снова.        — Выпей это.       Феликс принял стакан и поднёс к носу, принюхиваясь. Валерьянка. Для него это уже был знакомый запах. Настолько же родной, как и этот кабинет.        Парень выпил лекарство и выдохнул, словно перед стопочкой рюмки. Ядрено. На этот раз вкус был слишком ярко выраженным и горчил во рту.       Поморщившись, парень выбросил мусор.       Интересно, сколько еще стаканчиков он за сегодня потратит?        Доктор дал ему время успокоиться, позволив молча посидеть на мягком диванчике ещё минут пять. Затем брюнет заметил, что Феликс смотрит куда-то в глубину своего рюкзака, расплываясь в пьяной улыбке.        «У него снова перепады настроения».       Профессор Кан открыл ящик, затем закрыл его и открыл другой, что был на уровень ниже, и вытащил оттуда альбом.       — Иди сюда, Феликс, — позвал врач, не поднимая взгляд на парня и переворачивая листы.       Тот, находясь мыслями где-то в другом месте, медленно зашагал к столу, словно зомби. Улыбающийся, но все равно зомби.       «Может, валерьянка так подействовала. Но обычно она не оказывала на него такого эффекта. Сейчас проверим».       — Что ты здесь видишь, Феликс? — мужчина раскрыл перед ним картинку.        Блондин присмотрелся к пестрому изображению с множеством витиеватых линий.       Бабочка.        — Бабочка вернулась, — с пьяной радостью протянул блондин, нежно касаясь линий тыльной стороной ладони.        Доктор посмотрел на Феликса. Потом ещё раз покрутил картинку перед собой. Сплошные линии. Нет здесь никакой бабочки.       — Как она выглядит, Феликс? — обеспокоенно спросил профессор Кан, тяжело вздыхая.       Нет. Он не положит его в больницу. Он обещал. Он поможет.        — Как красивый образ красивого человека с красивым голосом и красивыми крыльями. Как красивый ангел, который уведет в красивый мир красивой любви, — выпалил блондин на одном дыхании.       Доктору и самому сейчас понадобится валерьянка.        Но он медленно складывал в уме два плюс два, пока Феликс продолжал нести чушь про фантастические миры и спасительных единорогов, которые подарят ему любовь. Любовь. Несложно догадаться, что произошло что-то из разряда отношений. Скорее всего, Феликсу кто-то понравился. Но от этого проще не становилось. Как раз наоборот.        Доктор понимал, что ничего критического в том, что блондин видит сейчас на картинке не только линии — нет. Для него — нет. В его голове просто всплывали ассоциативные образы от насыщенности и пестроты изображения. Так как парень был мечтателем-фантастом с ярко выраженной гиперчувствительностью, то не мудрено, что у него было такое богатое воображение. Но оно же ему и мешало. Мешало жить эту жизнь нормально.       — Принеси мне тряпку из раковины, пожалуйста, — попросил мужчина, закрывая альбом.       — Зачем? — непонимающе поднял глаза Феликс, сразу же направляясь в угол кабинета.       «Подействовало».       Тридцать лет стажа в области психотерапии дали о себе знать.       — Протри пыль со стола, у меня рука что-то заболела, — дал незамедлительный ответ профессор, откидываясь на широкую спинку кожаного компьютерного кресла. — У меня аллергия, боюсь, чихать буду.       Феликс включил воду и смочил тряпку.       «Догадался, значит не все так плохо».       — Добро пожаловать на Землю, Феликс, — улыбнулся мужчина, протягивая блондину руку.        — А. Да… Здравствуйте, давно не виделись, — посмеялся парень, отвечая на рукопожатие.        Такой ритуал был их эдакой фишечкой, к которой оба давно привыкли. Доктор знал, что присутствие самоиронии у пациента — признак здравомыслия, поэтому иногда проверял мальчика подобными шуточками, убеждаясь в том, что тот в порядке.        Ну а стол пусть парень протирает, чтобы побольше обращать внимание на предметы, которые находятся рядом — в материальном мире, а не в его голове. Такой способ имел успех в восьмидесяти процентах случаев.       — Я смотрю, твои пальцы зажили, — одобрительно кивнул врач на руку Феликса, которая водила тряпочкой по столу. — Больше не ковыряешь?       Блондин прервал свое занятие и продемонстрировал обе руки, поднося их поближе к лицу доктора:       — Да, смотрите, — повертел он растопыренными кистями, — уже неделю как целые.        — Больше не нервничал? — спросил доктор, рассматривая зажившие пальцы, которые последние два года были покрыты сплошными заусенцами и ранами от бесконтрольно-навязчивых движений.        — До сегодняшнего дня не нервничал, — выделил Феликс, убирая руки и возвращаясь к тряпке.       Доктор одобряюще кивнул парню, мол «молодец, продолжай», а затем, прочистив горло, поинтересовался:        — Расскажешь мне все-таки, что случилось?       — Меня поцеловали, — ровным тоном ответил блондин, словно это происходило с ним каждый день и в этом не было ничего необычного.        Доктор достал блокнот с ручкой и вновь принялся что-то записывать.        — Как ты это допустил?        Феликс протирал пыль, не отвечая на вопрос.       Он не знал, что ответить.       — Кто это был, Феликс? Кто тебя поцеловал? — продолжил допрашивать врач, пристально глядя на блондина.       — Я не знаю… — Феликс посмотрел в окно, словно пытался найти там ответ. — Я не знаю, доктор Кан.        Мужчина сделал пометки в блокнот.       — Я не видел его.        — Его? — врач удивлённо посмотрел на блондина. — Это был парень?        Сердце Феликса пропустило удар.       Он не задумывался раньше, кто ему нравится: парни или девушки. Всегда считал, что если бы можно было об этом думать, то, как и всем парням, скорее всего ему нравились бы девушки с красивой грудью и в коротких юбках. Но он и правда не смотрел ни на кого из них. Потому что нельзя. И к этому он уже привык.       До этого дня. До этого дня его так не касались. До этого дня не было никого, кто предложил бы проводить его в фантастику.        — Да, профессор Кан, — Феликс опустил взгляд, рассматривая жёлтую тряпочку, которая была уже вся в пыли, — это был парень.       — Ты же сказал, что не видел его, так? Как это возможно? Он не был настоящим? — предположил доктор, устало вздыхая и складывая руки на груди. — Или это было во сне?        Феликс призадумался.       Настоящий… Он был настоящий. Точно ли? Может, это правда был сон?        — Нет, — парень мотнул головой скорее сам себе, чем доктору, — он был настоящий. Просто он завязал мне глаза…       Мужчина зачеркнул написанное в блокноте.       Феликс снова ушел в себя.       Завязал глаза… Приятно ласкающим кожу шарфом, а затем так же приятно проводил ласкающими руками по одежде… Мокрым языком по его уху…       Спустись на Землю, Феликс.       — Ты глубоко дышишь, опять какие-то мысли? — забеспокоился доктор.       — А? Нет… — парень несколько раз помотал головой.       «Не верю».        — Садись на стул рядом со мной и рассказывай всё, — требовательным тоном произнёс врач, указывая на место перед собой. — И ничего не таи, Феликс. Ты же понимаешь. Я должен знать, иначе я не смогу тебе помочь. Ты ведь не хочешь в больницу?       — Не хочу, нет, — в который раз замотал Феликс головой, усаживаясь перед доктором.       — Вот и я не хочу тебя туда класть. Поэтому ты должен мне рассказать все от начала до конца.        Блондин смирился со своей участью и выложил доктору все, как есть. Разве что только про возбуждение не сказал. Но он не думал, что это имеет какое-то значение.        После семиминутного насыщенного эмоциями рассказа, доктор, убирая ручку в карман, подытожил:        — Значит, говоришь, тебе было приятно, так? — он склонил голову в бок, заглядывая в глаза блондина, внимательно следя за реакцией.       Феликс сделал глубокий вдох. Отвёл взгляд к окну, за которым уже темнело.        — Приятно, — выдохнул он, закусывая губу.        — Ты понимаешь, что тебе нельзя, Феликс? — также вздохнул мужчина, разминая шею.        Нельзя.       — Понимаю, — блондин поджал губы, будто собираясь заплакать.       — Слушай меня внимательно. Посмотри на меня, — мужчина сделал выжидательную паузу, а затем продолжил: — Это все гормоны. Это не любовь. Не опускай голову, а смотри на меня, ты должен это понимать, — профессор дождался полного внимания к себе. — У тебя случился гормональный всплеск, который, как видишь, не привёл ни к чему хорошему. Методы того парня не-нор-маль-ны-е. Сомневаюсь, что он адекватный человек и…       — Но ведь… — прервал блондин.       — Не перебивай меня, Феликс.       Но ведь он был романтичным. Но ведь он дал мне фантастику.        — Пойми. Даже, если он адекватный, ты прекрасно знаешь, что тебе нельзя испытывать такие чувства. Это опасно для тебя, как ты не понимаешь?        Это опасно для меня.       Феликс было хотел вновь заплакать, разреветься так, чтобы услышали на другом конце Земли. Разреветься так, чтобы услышал Он. Чтобы он пришёл… Обнял…        Но нельзя. Доктор прав, Феликсу нельзя испытывать такие чувства. Ему почти ничего нельзя… Хотелось смести рукой со стола все вещи, как психованные ученики на уроках в школе. Но Феликс не будет. Он будет держать себя в руках. Ради мамы. Ради картин… Картины — это было второе место после сна, где он мог чувствовать себя счастливым. На холсте он хотя бы мог нарисовать счастье. Пусть оно будет хотя бы там.        — Вы правы, — соглашаясь, выдохнул блондин, — Я не буду больше о нем думать.       Но я хочу о нем думать.        — Вот и славно, — кивнул врач, закрывая блокнот с записями и убирая его в стол. — Я дам тебе новую упаковку таблеток. Всё будет хорошо, Феликс. Все будет хорошо, если ты будешь следовать моим указаниям.        — Я понял. Мне уже лучше. Я могу идти? — вставая со стула, спросил парень.        — Сейчас, — доктор Кан потянулся к ящику, доставая оттуда небольшую упаковку с лекарством и протянул блондину. — Дозу перед сном увеличишь ещё на четверть. Утром как обычно. Валерьянку по пятнадцать капель три раза в день, понял меня? — серьёзным тоном произнёс врач.        — Да, — Феликс открыл карман рюкзака и убрал туда новую порцию «конфеток», — понял.        — Тогда можешь идти.       — До свидания, доктор Кан, — поклонившись, попрощался блондин, и направился к двери.        — До свидания, Феликс.       «Надеюсь, оно будет не скоро».

~•.•°⭐°•.•~

       Выйдя из здания клиники, Феликс поежился от холода. Что-то и правда ветрено сегодня. Худи или толстовка — что это там было, парень не разбирал — была не такая уж и плотная и совсем не защищала от сильного ветра.       Надо было послушаться маму и надеть куртку. Или хотя бы ветровку.       Шагая к дому, Феликс думал, что тот парень, если бы они встречались, наверняка бы, позаботился о нем и дал свою одежду. Согрел бы. Интересно, он сегодня тепло одет? Интересно, как он выглядит? Он сказал, что он красивый. Брюнет или такой же, как Феликс — блондин? Прямые у него волосы или кудрявые? А глаза? Какие у него глаза? Голубые, словно небо или океан, чёрные, как космос, или может, янтарные, словно звезды?        Звезды, к которым он меня проводил.        «Спустись на Землю, Феликс», — раздалось в голове голосом врача.       — Блин, — Феликс пнул камешек, валявшийся на серой пыльной дороге. Тот улетел в кусты. — Я же обещал, что не буду о нем думать, — под нос говорил он. Всё равно людей на аллее почти не было. Куда они все делись, интересно?       Куда денусь я?        Почему мир с ним так не справедлив? Чем он согрешил в прошлой жизни и почему он должен расплачиваться за это в новом воплощении, которое ни в чем не виновато?        С подобными мыслями он дошёл до дома, не замечая никого вокруг. Лишь отстраненным голосом, переступая порог квартиры и разуваясь, бросил маме тихое «привет, мам, я сегодня пораньше спать» и проковылял к себе в комнату.        Мольберт и холсты у стены смотрели на него, соскучившись: «Давно ты не рисовал на нас. Когда новая картина?». Белые и жёлтые звёзды с синих обоев спрашивали: «Как прошёл твой день? Когда снова к нам?». Лишь месяц в центре ловца снов не говорил ничего. Он уже знал обо всем, что случилось у Феликса. Он уже знал, какой сон приготовит этому чуду.        Блондин накрылся тёплым серым одеялом с белыми надписями «Fantaisie», «Magie», «Angel» и множеством других волшебных слов. Он свернулся в клубочек, словно котенок, и закрыл глаза. Теперь тепло.        С тобой мне было бы ещё теплей.       Так и не выбравшись из мечтаний о романтичном незнакомце, Феликс стал потихоньку проваливаться в царство Морфея. Туда, где его ждёт счастье.

~•.•°⭐°•.•~

       Доктор Кан, наконец, закрывал дверь кабинета на ключ. Жена и двое дочек его заждались.       На пути к дому он продолжал думать и беспокоиться о своём пациенте.        Да, Феликс — уникальный мальчик. С рождения он обладает гиперчувствительным восприятием происходящего. Если у обычных людей просто болит голова, то у Феликса она раскалывается. Если обычные люди просто улыбнутся шутке, то Феликс посмеётся. Его гипервосприимчивость касается абсолютно всего. Боль — в тысячи крат больней, радость — радостней, печаль — катастрофа. Ему свойственно все преувеливать. Помимо этого, он обладает тонкой художественной натурой фантаста, который постоянно улетает в облака и находит связь в несвязуемом. Если для обычных людей ассоциации — это нормально, то для Феликса — опасно. Они могут его унести так, что вернуть будет сложно. Наряду с этим у мальчика случаются перепады настроения. В один момент ему может быть хорошо, а через минуту он уже плачет. В моменты приступов его мысли скачут с одной на другую и это чревато последствиями. Ни его мама, ни доктор Кан могут не уследить за этим, ведь блондин не всегда озвучивает их. Доктор не всегда знает, о чем думает Феликс. Что творится в его голове.       Всё это действия гормонов, в частности, серотонина, чрезмерную выработку которого приходится блокировать специальными препаратами. Следить за состоянием мальчика крайне сложно. Но возможно. Приступы у него случаются не так уж часто. Доктор Кан не мог и припомнить, когда был последний до этого дня.        Именно из-за влияния серотонина на его психику, Феликсу надо следить за своими чувствами. Учиться их контролировать.       Феликсу нельзя влюбляться.       Ведь влюблённость даёт удар по мозгу, создавая гормональный коктейль, в составе которого огромное количество серотонина. А это Феликсу противопоказано.        Сидя в автобусе, Доктор Кан вздохнул, сочувствуя пациенту.       «Бедный мальчик. Не представляю, как бы я сам мог выжить без любви».

~•.•°⭐°•.•~

      Вот он стоит на пороге небесного дворца перед воротами в храм. Чтобы спросить Бога об одном…       Почему мне нельзя любить?