Три раза, когда...

      Невесомое дыхание рассвета тронуло лёгкие занавески комнаты, рассекая темноту первыми лучами солнца. Шторы качнулись, пропуская больше света, позволяя тому мягко струиться по расслабленному лицу Ганнибала. Наступало первое за прошедший месяц утро, когда планшет останется лежать в ящике тумбочки. Как прекрасно.       Ганнибал удовлетворённо потянулся, чувствуя, как резво бежала кровь по хорошо отдохнувшему телу. Воодушевлённое мурлыканье слетело с внутреннего моторчика, и стоило поскорее наградить им единственного котика, которому позволено слышать проявление нежности выспавшейся пантеры.       Он повернулся на другой бок, чтобы обнять и как следует вылизать спящего Уилла, но рядом оказалось пусто. В этот момент до ушей долетел звук включённого душа.       Кажется, Уилл проснулся не в настроении, ведь до привычного времени сбора на работу оставался час.       Идею — принять совместную ванну — пришлось отмести, когда дверь в душевую оказалась заперта. Ганнибал на это пренебрежительно вздохнул, но отправился в гостевую ванную комнату, чтобы привести себя в порядок, и, будучи на кухне, поколдовать над лёгким завтраком.       Контейнеры с обедом для Уилла он приготовил с вечера, чтобы сегодняшний день в академии супруг провёл не на дешёвом кофе и низкосортных бутербродах. В последние дни Уилл выглядел бледным, и Ганнибал считал это личным упущением — вряд ли за время его работы и командировок Уилл питался так же полноценно, как раньше.       Горячая вода в ванной лилась огненными струями по ногам Уилла, оставляя тонкие красные полосы. Уилл смотрел в никуда, не замечая, как воздух в помещении давно стал тяжёлым и влажным, поднимаясь к рельефному потолку объёмными клубами пара. Мысли вились только вокруг важного сердцу объекта.       Уилл жил в предчувствии катастрофы последнюю неделю, ожидая, что либо он сорвётся, либо вынудит сорваться Ганнибала. Только остатки здравого смысла истошно орали, что это неправильно, что нужно немного потерпеть и он всё узнает без насилия и мести.       В моменты, когда Уилл прислушивался к этим крикам, неправильное желание причинить себе физическую боль тут же выходило на передний план, напоминая, что сейчас только оно способно дать целебный воздух в лёгкие, чтобы жить дальше. Неестественная звериная жажда выглядела привлекательнее, чем ощущение, как рвётся от противоречий отвергнутое сердце.       И сейчас остатки здравого смысла смолкали.       Голубые радужки свернулись жёлтой улиточной спиралью, пальцы сжались в кулак. Пульс замедлился, из груди поднялся грубый рык, обнажая другую сторону обиженного хищника. Ужасное желание заставить Ганнибала почувствовать себя неправым, осознать, увидеть последствия выборов и нарушить дурацкий принцип — никакого секса, когда он раздражён — внезапно осело на языке сладким и правильным нектаром.       — О нет, Ганнибал, ты будешь не просто раздражён, ты будешь в ярости от того, что я сделаю.       Уилл закусил губу, скрывая дрожащую улыбку, и вывернул вентиль горячей воды почти на максимум. Бедро обожгло, и это убивало остаточную нежность, приковывая внимание к жестоким, далёким от реальности фантазиям.       Под прикрытыми веками замелькали картинки, смешиваясь с ощущениями в теле. Уилл наяву чувствовал, как тяжёлая рука Ганнибала больно проехалась по бедру, оставляя красноречивые отпечатки; как острые когти впились глубоко в кожу, раня её, пуская тёплую кровь, пока желанный член яростно скользил в заднем проходе.       Уилл вздрогнул, грубо пройдясь по колом стоящему члену и спуская в руку под позорный скулёж. Лейка душа с громким звуком упала на дно ванны, орошая кипятком белоснежные стенки и смывая терпкое последствие опасной фантазии.       — Что ты со мной сделал, Ганнибал? В кого я превращаюсь, что хочу с тобой такой больной связи?       Он стоял неподвижно несколько минут, стараясь утихомирить разошедшееся сердце и разлепить щиплющие из-за слёз глаза. Жажда насилия со стороны Ганнибала стала невыносимой, отметая на дальний план любую ласку. Барханный кот хотел быть помеченным, хотел, чтобы его отнесли на руках после жаркого секса в спальню, где ещё несколько часов зализывали ранки. Хотел видеть расцветающий букет синяков и укусов на коже, как знак того, что Ганнибал умеет терять контроль. Что не только Уилл имеет слабости, но и идеальный во всём, грёбаный доктор Лектер.       — Я знаю, как сломать твой контроль. Снести его ко всем чертям, Ганнибал!       Чувствуя, как неприятно стопам от чересчур горячей воды, Уилл переключил её на тёплую и принялся намыливать мокрый мех на хвосте и стирать с себя солёный запах спермы парфюмированным мылом Ганнибала. Ему всегда нравился сливочный аромат в сочетании с дубовым мхом и капелькой сухофруктов.       Хотел ли он причинить боль Ганнибалу? Или только самому себе? Он не знал, но больше не мог выдерживать петлю обиды, туго затянувшуюся на шее.

***

      Уилл появился на пороге кухни спустя час, за который Ганнибал успел привести себя в порядок, подать завтрак и прилечь на тахту с планшетом в руках. Небольшой мех на загривке чистого и посвежевшего Уилла торчал влажными треугольниками, как и на хвосте, что после сушки полотенцем уже не выглядел худой палкой с налипшими на неё шерстинками.       Уилл привычно оглядел вновь сидящего за гаджетом Ганнибала, пожелав ему равнодушное доброе утро, и проглотил в несколько жадных подходов вкусную яичницу, даже не присаживаясь за стол.       — Ты сегодня долго, любимый. Всё в порядке? — осведомился Ганнибал, быстро реагируя на холодность Уилла и откладывая электронную книгу. В глаза бросилось неестественно красное бедро. — Ты обжёгся? — Уилл криво усмехнулся и молча развернулся, чтобы уйти, но Ганнибал не дал ему этого сделать. Он оказался рядом быстрее, чем Уилл успел бы среагировать, плотно прижав его к стене. — Что ты скрываешь, Уилл?       Кадык резко дёрнулся под пристальным взглядом Ганнибала. Уилл отвернулся, пытаясь скрыть фейерверк эмоций за показным равнодушием. Но его ждал провал, когда Ганнибал коснулся кончиками пальцев воспалённого участка кожи, вызвав предательское шипение.       — Это правда не стоит твоего внимания, — приглушённо отозвался он, избегая зрительного контакта.       К горлу поднялся ком, который никак не получалось сглотнуть, но даже сквозь него прорезался тихий стон, когда Ганнибал опустился на колено и провёл шершавым языком по горячей поверхности ожога.       Слюна пантеры обладала исключительной секрецией, позволяющей быстро заживлять не только свои раны, но и чужие, по личной прихоти самих пантер, естественно.       — Ты не прав, mon chaton, — спокойно ответил Ганнибал, прищуриваясь. Кажется, он начинал понимать, что происходило. — Любая мелочь в тебе стоит всего моего внимания.       Уилл несдержанно хохотнул, стукнувшись затылком о стену.       — Кого ты обманываешь? Месяц назад я бы поверил, но сейчас… Я привык обходиться без тебя. Тебе не нужно доказывать, что я всё ещё стою у тебя на первом месте. Мои проблемы теперь только мои, и я не хочу обременять тебя ещё и этим.       Ганнибал замер, напрягаясь и поднимая нечитаемый взгляд.       — Уилл.       — Пожалуйста, не надо. Возвращайся к планшету, а я пойду собираться на работу.       Ганнибал ощутил, как дрогнула нога в руках, по кухне растёкся горький аромат отвергнутости и одновременно скрытой борьбы.       — Ты всё ещё обижен на меня за мой отказ в близости? — уточнил Ганнибал.       «За то, что оставил меня один на один с моей проблемой, превратив меня в голодное обозлённое чудовище!» — едва не вырвалось у Уилла.       Он пылал под бравадой, пытаясь совладать с собой, но вид Ганнибала внизу, близко к паху, искреннего и растерянного, провоцировал на другого рода чувства. И он едва не провалился в них.       Жар румянца запунцевал шею и щёки. Достоинство дрогнуло и стало более отчетливо проступать, натягивая ткань нижнего белья. И Ганнибал, поймав контакт с потемневшими голубыми глазами, понял всё.       Дыхание Уилла сорвалось, когда Ганнибал приблизился к островку порочного наслаждения и зубами аккуратно зацепил округлость яичек, прикусывая их. Уилл смог только закатить глаза, запрокидывая голову и повторно стукаясь затылком. Горячим языком Ганнибал скользнул выше к втянутому животу, выводя влажные узоры рядом с пупочной лункой, изредка опускаясь, дразня и щекоча тяжело налившееся возбуждение.       Уиллу стоило срочно что-то делать, пока колени не задрожали и он добровольно не отдал себя в заботливые руки мужа. Ему нельзя срываться! Он ведь обещал, что покажет Ганнибалу, как сильно тот ошибся, и нарушит его главный принцип.       Он должен сделать это!       — Мне нужно идти. — Уилл машинально вцепился в мягкие пряди аккуратно уложенной причёски, нарушая её педантичный характер, и оторвал Ганнибала от себя, несмотря на то, что внизу всё горело от пребывающего желания. Он присел на корточки и голодно посмотрел на блестящие от слюны разомкнутые губы Ганнибала. — Минет можешь оставить себе на закуску, когда у меня будет на него настроение. И никаких перепихов перед работой по твоему великому завету. Приятно провести время за планшетом, дорогой.       Попытка победно встать не увенчалась успехом, когда мощная хватка за шею сзади вынудила его остаться на месте.       Почерневшие глаза смотрели жёстко, давая понять, что Ганнибал позволил так с собой обращаться только потому, что сам этого захотел, а не по невесть откуда-то взявшейся прихоти дерзкого котёнка.       — Твоя обида не является весомой причиной разговаривать со мной в такой манере и продолжать лишать себя физического удовольствия, — с лёгким сожалением проговорил Ганнибал. — Обида на другого всегда является отражением обиды на себя. Кому сейчас ты хочешь сделать больно, Уилл? И кому из нас больно на самом деле.       Уилл смотрел в суженные зрачки и видел свою боль и боль Ганнибала. Как его слова задели что-то внутри него, но так и не дошли до эгоцентричной пантеры. Что он мог сделать ещё, чтобы разбудить хищника и разбить стену запрета в пух и прах?       — Считай это официальным отказом.       Хватка на шее усилилась, смещая центр тяжести и буквально вынуждая Уилла поменять положение, опустив колени на пол. Гул от громко забившегося сердца смешался с шумом резкого выдоха. Напряжённое тело прошила с трудом сдерживаемая дрожь от угрозы, когда Ганнибал навис над ним. Пушистые ушки покорно прижались к голове, а хвост слился с бедром.       — Вот как?       Ганнибал влажно обвёл розовым кончиком языка нижнюю губу Уилла и скользнул чёрным когтём по ямочке подбородка, оставляя яркую царапину.       Уилл вздрогнул, плотнее прижимая ушки и с трудом сдерживая поощрительное урчание, когда Ганнибал, с упоением зализав ранку, прикусил яблочко кадыка и оставил несколько розовых следов в более чувствительных местах.       — Нет, Ганнибал, это…       Слова растерялись вместе с застрявшим в горле воздухом, когда рука Ганнибала накрыла его возбуждённый член, сжав орган через ткань белья, и тем же когтем слегка царапнула чувствительную головку. От иррациональных ощущений, разом навалившихся на Уилла, его словно прошибло током, выгибая и роняя на Ганнибала.       Небольшое пятно спермы расплылось на боксах, и Уилла выпустили из захвата, позволяя свободно уткнуться лбом в плечо.       — Это нечестно.       — Я знаю множество способов порадовать тебя в обход твоему официальному отказу. — Ганнибал втянул носом аромат личного парфюмированного мыла с ненавязчивым сливочным запахом, что Уилл втёр в кожу на загривке. — И не лги, что тебе не понравилось.       — Я… Это не то, чего я хотел на самом деле.       Мышцы шеи приятно пульсировали под фантомным захватом. Тело заметно напряглось, ушки встали торчком, хвост вздыбился.       «Ещё!» — отозвался голодный зверь внутри, и Уилл небольшими клыками требовательно прикусил спрятанную под рубашкой ключицу Ганнибала.       — Я скучаю по тебе, — мяукнул более жалостливо он, потеревшись головой о подмышку и пуская феромонистые слюни на светлую рубашку.       — Я знаю, но ты принял то решение осознанно, позволив мне завершить начатое. Теперь я прошу тебя вспомнить, что, несмотря на работу, я продолжал заботиться о тебе настолько, насколько мог.       Ганнибал впитывал нежность Уилла, даже не думая ругаться за испорченную рубашку. Раньше он не думал, что будет скучать по этому безобразию, но сейчас… Белоснежная, безупречно выглаженная ткань превратилась в мокрый ошмёток с налипшими на неё каштановыми шерстинками.       В воздухе разлился звенящий фон барханного кота. Ганнибал замер, прислушиваясь к ставшему чрезмерно осязаемым давлению со стороны Уилла, и нахмурился. Его фон казался схожим с фоном пантеры, и это наталкивало на нехорошие мысли. Уилл готовился к обороту и всё это время близко принимал скрытые и открытые эмоции Ганнибала. Что он мог впитать через эмпатию? На какие жестокости могла толкнуть его обозлённая и неудовлетворённая пантера?       Ему стоит быть крайне аккуратным в ближайшие сутки и помочь Уиллу безопасно пройти черту, за которую он случайно угодил.       — Тебе пора собираться в академию, любовь моя, — проворковал Ганнибал и нежно прижался к кучерявой голове. — Я приготовил тебе обед, не забудь взять его с собой.       Уилл неверяще посмотрел на Ганнибала, ища обходные пути, чтобы подольше задержаться в его объятиях. Что угодно. Он устал быть постоянно на взводе.       Но в очередной раз ничего не нашёл.       — Работа важнее, ведь так? — с горечью спросил Уилл, кое-как поднимаясь с пола вместе с Ганнибалом и разминая шею.       — Нет, она не важнее, но бывают обстоятельства, когда нам приходится выбирать. — Ганнибал мягко огладил его горячую щёку. — Сегодня вечером ты всё поймёшь.       Усталая улыбка промелькнула на губах Уилла, прежде чем её смазал недолгий, тающий и желанный поцелуй.

***

      Ночью Уилл рухнул без сил в прохладные объятия кровати. Как приятно оказалось уткнуться лицом в подушку и блаженно чувствовать, как тянет мышцы от дневного напряжения после работы. А ещё лежать и думать, как Ганнибал мог взять его спящим, беззащитным, разбудить глубокими толчками, упираясь ладонью меж лопаток, не давая встать.       Уилл негромко простонал, чувствуя, как кровь резко прилила к паху. Он слегка проехался ноющим членом вверх и вниз по шёлковым простыням, не замечая Ганнибала, бесшумно вошедшего в спальню несколько минут назад.       Ганнибал жадно вдыхал яркий след кошачьего вожделения, рассматривая уязвимую позу супруга. Его красноречивая ухмылка постепенно приобретала не самый добропорядочный оттенок. Взгляд плотоядно скользил по красивой линии выпуклых ягодиц, что виднелись из-под задравшейся футболки, по напряжённым мышцам спины и лёгким, поступательным телодвижениям.       — С уверенностью в девяносто девять процентов могу предположить, о чём ты сейчас фантазируешь, — нарушил тишину Ганнибал, присаживаясь аккурат между ног замершего Уилла.       — Нет, это точно не то, — долетели глухие слова из подушки. — И мой отказ всё ещё в силе.       Ганнибал цыкнул, кожей чувствуя в пространстве звенящие вибрации максимально накалившегося животного фона. Уилл мог совершить первый оборот уже сейчас, если бы не слипся эмпатичной частью с пантерой. Возможно, они ещё успеют, если Ганнибал поможет Уиллу расцепится со зверем.       — Тогда, — он перекатился на спину и сгрёб вымотанного Уилла, — я не трону тебя, пока ты чётко не скажешь, что с обидами покончено и мы можем вернуться в наше привычное русло.       Уилл тихо замурчал на груди Ганнибала, когда кончики пальцев огладили его спину под футболкой, и выдохнул, когда они нежно почесали его у основания хвоста. Дрожь сладкой истомой прокатилась до торчащих ушек, и тело выгнулось под приятной лаской, тесно и горячо соприкасаясь твёрдым возбуждением с пахом Ганнибала.       Он точно знал, где стоит поднажать, чтобы Уилл поплыл, чем сейчас открыто пользовался, разбивая его боевые форты и строя собственные, второй раз за день ограждая себя от желания овладеть тем, что во всех смыслах принадлежало только ему.       Пространство в глазах Уилла поплыло от перенасыщенной стимуляции эрогенной зоны. Он не заметил, как принялся тереться членом о Ганнибала, создавая необходимое трение через тонкую ткань белья. Слюна пошло блестела в уголке приоткрытых губ, пальцы аккуратно сжимали плечи, в дыхании угадывалось старательно заглушаемое «ещё».       — Признайся, — движения стали точечными, давление усилилось, отчего внизу живота Уилла заныло и натянулось, а хвост призывно лёг на спину, — тот ожог на бедре появился не просто так. Ты намеренно причинил себе вред. Что ты представлял, когда горячая вода обжигала кожу?       Боже, нет!       — Молчи, пожалуйста! — взмолился Уилл, прикусывая шею Ганнибала и бодая его в линию челюсти.       Картинки утренней фантазии промелькнули в голове, и Уилл попытался запихнуть их куда подальше.       — Ты думал о том, что я мог бы сделать с тобой, причинить тебе дискомфорт, чтобы ты кончил. Да, любовь моя? Тебе хочется, чтобы я трогал тебя вот так?       Громкий стон сорвался с губ Уилла, когда Ганнибал крепко сжал основание хвоста и резко вздёрнул.       Теперь Уилл комкал простыню, боясь случайно выпустить когти и поранить ими Ганнибала. Чувство пребывающей эйфории кружило голову, и ему не терпелось окунуться в неё полностью.       Ганнибал удовлетворённо почесал партнёра за ушком, возвращая активную стимуляцию эрогенной зоны, когда потянул Уилла за кудри, чтобы заглянуть ему в лицо. Красивый прогиб вдавил в пах эрегированный член, и Уилл застонал в рот Ганнибалу, когда тот жарко поцеловал его.       Последней каплей мазохистского удовольствия стала прокушенная нижняя губа — от острого ощущения Уилл жалобно мяукнул и кончил. В ушах странно зазвенело, тело стало ватным и тяжёлым, а остатки крови во рту медленно вытекали на пушистые завитки на груди Ганнибала.       Он подтянул растёкшегося безвольной лужицей, глубоко дышащего супруга и любовно пригладил его вздыбившуюся после оргазма шерсть.       — Я сдержу обещание, — проникновенный шёпот растворился в тишине, — и дам тебе то, что ты сильно желал, но сначала тебе надо отдохнуть. Доброй ночи, любовь моя.       Ганнибал уютно замурчал, зарываясь носом в мягкие кудри и вдыхая тонкий аромат знойного солнца и палящей пустыни.       Тихое пожелание в ответ сменилось размеренным дыханием, и Ганнибал прикрыл глаза, позволяя наделавшей бед пантере соединиться с натерпевшимся котиком Уилла. Ганнибал исправит то, что совершил, сдержит слово и подарит Уиллу нечто особенное через реалистичный и безопасный гипнотический сон.

***

      Пространство вокруг лепило новую реальность будто из пластилина. Босые ступни ощутили холодность пола, глаза открылись как в первый раз.       Уилл не помнил, как оказался здесь. Чувствовал режущие грудь эмоциональные осколки ревности, тяжесть тянущего пах возбуждения и гладкость деревянной, лакированной поверхности под костяшками. Кажется, он стучал.       Дверь перед ним резко открылась, прохладный воздух скользнул мурашками по оголённой коже живота, и Уилл медленно поднял растерянный взгляд на рассерженного Ганнибала, что стоял в белой рубашке и тёмных классических брюках, скрестив руки на груди и подрагивая чёрным хвостом.       — Что-то случилось, Уилл? — Нечто неприятное заскреблось на периферии рассудка, и Уилл свёл брови к переносице, пытаясь ухватиться за новое ощущение. Что-то не так… — Уилл, я задал тебе вопрос.       Хмурая складка меж бровей стала глубже, когда Уилл рвано выдохнул и подал голос, устало потирая шею и смотря исподлобья:       — У меня, кажется, дежавю. — Он сухо сглотнул, неуверенно мотнув головой, отчего каштановые кудри пушистой волной улеглись на лоб.       Движения казались заторможенными, словно у ложки, что с трудом вращалась в густой сгущёнке. Он вроде чувствовал себя в пространстве, но почва казалась зыбучим песком: опасным и ненадежным. Обманчивым. Словно всё это происходило не по-настоящему.       Ганнибал слегка наклонил голову вправо, глубокий вдох приподнял грудную клетку и прямой разворот плеча.       — Ты помнишь, зачем пришёл? — Странный вопрос будто ударил под дых, выбивая у Уилла шаткую почву из-под ног.       Он чего-то хотел, пришёл с целью.       Горячая волна неунимающегося возбуждения красноречиво ответила на вопрос через подёргивание эрегированного члена. В ноздри заполз соблазнительный мускусный аромат Ганнибала, от которого пушистые ушки встали торчком и поднялась дыбом шёрстка на загривке.       — Мне кое-что нужно.       Сладкая, как сочный персик, тёплая слюна наполнила рот. Рецепторы обострились наконечниками копий, выбрав мишенью единственное место — такой же возбуждённый, но спрятанный за слоями дорогой одежды член.       — Что именно? — Ганнибал холодно рассматривал переминающегося с ноги на ногу наполовину обнажённого Уилла, анализируя нерациональное поведение. Его скулы остро выпирали на бездушном, как каменное изваяние, лице, губы стянулись в тугую линию, взгляд пронзал лучше любой иглы.       — Ты знаешь. — Уилл поёжился и сделал нерешительный шаг вперёд, чётко осознавая навязчивое, прилипшее, словно и не его вовсе, желание — разрушить тонкий мир самообладания Ганнибала.       Ганнибал грубо перехватил его кисть на половине пути к идеально выглаженным брюкам и красноречиво сжал.       — В данный момент я не могу дать то, что ты просишь. Это может нанести серьёзный вред твоему здоровью. Не заставляй меня быть тем, кого я не хочу подпускать к тебе так близко.       Уилл слышал грохочущий треск контроля Ганнибала. В основании непробиваемого форта ползла сухая ломаная трещина.       Опасный фон пантеры накалился, и Уилл вдохнул частички мерцающей пыли, что оказались схожи с его пустынной природой. Они идеально ложились на эмпатическую сеть, облепляя её, словно капельки смолы, висящие на паутине. Так раз за разом сущность пантеры проникала в его, отравляя беззащитную кошачью природу.       — Тебе придётся уступить!       По прохладной после душа коже бедра скользнули когти, пропитывая воздух молекулами сладкой крови.       Уилл подавил дрожь, наблюдая, как затрепетали ноздри Ганнибала и расширились голодные бездны зрачков. Побагровевший взгляд упал на расползающуюся красной фреской рваную царапину.       — Не вынуждай меня прибегать к крайним мерам, Уилл.       В воздухе сухо потрескивали бело-золотые искры надвигающейся опасности, но Уилл в упор их игнорировал, одним движением создавая параллельно новый кровавый символ протеста. Не только Ганнибал являлся хищником — Уилл тоже отрастил острые зубы.       — Сколько ещё ран потребуется, чтобы моё желание стало важнее твоего контроля?       Уилл едва не поморщился, когда тело обожгло сухим льдом ярости. Ганнибал не двигался, ничего не говорил, но короткий чёрный мех местами пробивался сквозь умело созданную Уиллом трещину.       — Не смей. Причинять. Себе. Боль. — Ганнибал мгновенно перехватил кисть, занесённую для очередной порчи живого телесного полотна.       — Тогда возьми меня! — вскинулся Уилл, безапелляционно бросая вызов и сжимая руку в кулак. Между пальцев просочилось несколько свежих капель жертвенной крови от острых, впившихся в тонкую кожу ладони когтей.       Стена стойкого самообладания Ганнибала содрогнулась, осыпаясь мелкими камешками терпения. Трещина сухой молнией скользнула далеко вверх. Пантера вышла вперёд, готовясь к полноценному обороту, и чувства важной заботы о здоровье, целостности и прочем, что играли первостепенную роль в отношениях, медленно отходили на второй план.       — Я мог бы накачать тебя седативным или связать и оставить валяться на диване, чтобы ты больше не мог навредить себе. Или, может, запихнуть тебе в глотку пару таблеток Гестренола? — Глухие, рычащие нотки звенели сталью в чётких, тщательно отделяемых предупреждающей интонацией словах.       Ганнибал с трудом балансировал между состоянием задетого дерзостью человека и свирепой пантеры, что никогда не смотрела на других лучше, чем на недостойный кусок мяса.       — Если ты не в состоянии удовлетворить меня, может… — Уилл ощутил поднимающееся из глубины сердца едкое чувство вины за то, что собирался сказать. Вязкой слизью осело ненавистное враньё на кончике языка, когда он позволил себе заикнуться: — Может, мне стоит найти друго…       Он не успел договорить, когда тяжелая ладонь с разлету шарахнула по губам, разбивая в дребезги последнюю хрупкую грань человеческого контроля. Когтистые пальцы сжали щёки, вынуждая смотреть в лицо и не рыпаться. Хищник пробудился и взирал с презрением через остатки выбитой изнутри стены на того, кто нарушил его покой.       — Ты больше никогда не посмеешь мне угрожать! Я научу тебя доверять моим выборам, Уилл.       Сумрачный мех покрыл бледно-розовую кожу. Слегка выдвинулась с громким щелчком мощная челюсть, беспощадно забился из стороны в сторону гладким хлыстом длинный хвост.       Одним движением Ганнибал нагнул замешкавшегося Уилла, выкручивая ему руки за спиной и толкая в кабинет грудью прямиком на письменный стол.       Мелодичный звук рассыпающихся по полу карандашей и ручек, шелест бумаги и тихое мяуканье слились в какофонию, когда антропоморфная рука скользнула между призывно расставленных ног Уилла, грубо обхватывая колом стоящий под тканью трусов член.       — Я сделаю, о чём ты просишь, и, увы, тебе не понравится. — Скальпель предупреждающе воткнулся перед носом Уилла, пронзая дубовое полотно с глухим ударом, и Уилл вздрогнул. Он машинально попятился и упёрся ягодицами в горячий пах оборачивающегося пантерой Ганнибала. — Любое, даже малейшее сопротивление будет жёстко наказываться. Ты можешь уйти сейчас или уже не уйдёшь отсюда, пока я не закончу с тобой.       Уилл глубоко дышал, ощущая доминирующее давление пантеры и сопротивление Ганнибала. Он пытался дать ему последний шанс, а значит, остатки контроля находились в его руках.       Ненадолго.       — Ты не способен навредить мне. Твой вездесущий контроль не позволит сделать это, — ухмыльнулся Уилл и подавил дрожь, вытаскивая скальпель.       — Зря, Уилл.       Раздался странный хлопок и картинка перед глазами резко поплыла, словно стекло, испещрённое дорожками хлёсткой дождевой воды. Сердце испуганно забилось где-то под горлом, и Уилл зажмурился, не замечая, как пекло белки под сжатыми веками. Он отдалённо слышал отчаянные хриплые стоны, яростное рычание, непрекращающиеся звуки возни и россыпь гулких ударов. Но это проплывало мимо, будто он перематывал плёночную запись, пока время не замедлилось, будто старый аппарат зажевал выцвевшую кассету.       Уилл с трудом разомкнул слипшиеся от солёной влаги ресницы. Перед глазами то двоилась, то троилась расхристанная рука, пригвождённая к столешнице скальпелем.       Воздух с трудом проходил через опухшие ноздри поверх заклеенного скотчем рта, и со свистом выходил, нарушая гладь багровой лужи, в которой Уилл лежал. Сзади слышались чавкающие звуки, и его то и дело дергало по столу, будто… будто…       Внутри похолодело. Вслед за едва восстановившимся зрением начали возвращаться и ощущения. Сначала защипали разбитые под липкой лентой губы вместе с саднящим прикушенным языком. Призывно запульсировали нос и горящая ушибленная скула. Импульсная волна внешней агонии спустилась ниже, и из горла вырвался сиплый скулёж сорванного голоса, когда резь охватила раненую кисть. Страх медленно заползал под корку от понимания природы хлюпающего звука.       Уилл протестующе замычал, замечая позади чёрное пятно с едкими жёлтыми глазами. Его крепко держали лапы, оттягивая когтями пронзённую кожу. Всё, как он хотел. Всё, к чему он стремился.       Исполненное желание уничтожало Уилла жестокой энергией и грубой, по-настоящему беспощадной силой. Осознание и боль становились с каждым толчком явственней, и Уилл испуганно замотал головой, пачкаясь щекой в красной жиже, не желая чувствовать постепенно распирающую задний проход и живот ноющую пульсацию.       На мгновение всё замерло, и его резко бросило в ужасающую реальность, словно дельфина, смачно ударив о скалы и оставив умирать на диком пляже. Он ощущал широкий шипастый член внутри, что яростно скользил между порванных стенок кишечника, задевая израненный сфинктер округлыми шишечками. Острая треугольная головка пронзительно упиралась из раза в раз в живот, и этого хватило, чтобы сознание помутнилось, на этот раз отступив глубоко в безопасный кокон отключившегося разума. Подальше от страшно исполнившегося желания и любящей насилие не его тьмы.

***

      Звенящий животный фон послушно улёгся, погружая комнату в тишину, нарушаемую разве что редкими всхлипами спящего Уилла.       От начала поучительного сна прошёл час. Это получилось дольше, чем Ганнибал планировал, но фон стал настолько плотным, что даже мурлыканье и мягкие, утешающие поглаживания не нарушали сновидение. Лишь когда Уилл ощутимо расслабился, Ганнибал предпринял новую попытку его разбудить.       — Уилл… — Его голос звучал где-то рядом. Тепло, с ноткой волнения, знакомо, и Уилл со страхом, но двинулся во тьме на звук. — Уилл, проснись.       Веки задрожали, прежде чем приоткрыться. Зрение не хотело фокусироваться, отчего ночник, стоящий на тумбочке, расплывался вместе с мебелью.       Уилл перевёл взгляд на Ганнибала и, заметив жёлтые блики, вздрогнул и подпрыгнул. Через секунду он стоял около стены напротив кровати, шипя и обнажая когти.       Ганнибал остался спокойно лежать, и только скорбь на его лице выдавала внутренние эмоции.       — Почему сейчас ночь? — Уилл бросил проверочный сигнал телу, но кроме затёкшей руки и чего-то влажного чуть ниже живота, больше ничего не обнаружил. Даже связки оказались целы, хотя голос и звучал немного иначе — слегка заспанно. — Это был сон, да?       Догадка блеснула ярким всполохом, и Уилл перестал скалиться и обессиленно рухнул на край кровати. Молекулы пагубного влияния пантеры отслоились, оставив липкое чувство стыда и боли. Уилл прикрыл глаза, едва ли замечая, как прозрачная слеза скатилась по проторенной дорожке и капнула на одеяло.       — Прости, Уилл. Мне жаль, что я не смог рассказать тебе раньше. — Бархатистый голос Ганнибала дрогнул. — Я не мог допустить, чтобы хоть что-то из того, что ты видел, претворилось в жизнь. В реальность, которая могла бы оказаться в десятки раз хуже сновидения. Поэтому не прикасался к тебе. Я не был уверен, что моего самообладания хватит, если я позволю зверю войти в резонанс с тобой. Но ты с ним слился через эмпатию и без меня.       Уилл болезненно прикусил губу, жмурясь и с ужасом понимая, как сильно мог подставить пытающегося оградить его от кошмара Ганнибала.       — Ты правда там такой? Когда раздражён и… — Уилл не смог договорить, чувствуя, как нутро готово вывернуться наизнанку от неприятных воспоминаний. Он сжал пальцами простыню, ощущая холодные мурашки на спине. — Поэтому тебе было сложно со мной? Ведь я не приспособлен под твою животную часть.       Ганнибал притянул Уилла к себе и уложил обратно на влажную грудь. Тёплой ладонью он начал массировать кудрявую голову, а вторую положил в защитном жесте Уиллу на середину спины, желая оградить от горькой правды, которую он долго скрывал.       — Каждый день, засыпая рядом с тобой, я старался вернуть себе себя. И каждый день терпел поражение. Моё тело не желало становиться обычным. Напряжение и раздражение делали из меня зверя. — Ганнибал тяжело вздохнул, ощущая, как под веками стало влажно. — Твоё отдаление принесло мне столько разочарований, что я решил больше не тратить силы на войну со своей природой. Я оказался не в силах её приручить. Не в моменты, когда горела работа и страдал рядом ты. — Уилл молчал, переваривая и осознавая, что половина разочарования, что он носил в себе всё это время, принадлежала не ему, а отчаявшемуся в попытках укротить зверя Ганнибалу. И неправильные желания прилипли от подавленной и поэтому свирепой и жаждущей выйти наружу пантеры. — Я видел, как тебе тяжело, и моё раздражение с каждым пустым звонком в редакцию, с каждым выступлением и вылетом самолёта только росло, лишая возможности держать пантеру под контролем.       Уилл поморщился, когда к затёкшей руке толпой острых звёздочек прилила кровь и она перестала ощущаться ватной.       — Ты боялся сорваться на меня, а я пытался тебя спровоцировать. — Он опёрся подбородком на влажную выемку между рёбер Ганнибала и спрятал взгляд. — Ты пытался предупредить, зная, что твои изменения в теле не станут преградой для меня, а я хотел показать, что являюсь важнее работы. Я был так слеп! Эти навязчивые мысли о сексе затмили мне разум. Прости меня.       Уилл приподнялся и ткнулся лбом в щёку Ганнибала, обнимая его за шею. Он ощущал себя котёнком, который наломал дров, обвинил в этом любимого человека, а теперь выслушивал извинения перед собой.       — Не извиняйся. Из-за моей проблемы ты почувствовал себя брошенным, поэтому твоя реакция вполне естественна, но это ещё не всё. — Уилл поднял взгляд, замечая, сколько искренней боли плескалось на дне янтарных глаз. На мгновение ему стало страшно от того, что он мог услышать. — Мне жаль, но моя месяц доминирующая животная часть сдвинула твой оборот. И я не успел вовремя заметить это и расцепить вас.       Ганнибал считал секунды, когда до Уилла дойдёт. Если он после этого уйдёт из спальни и даже несколько дней не будет с ним разговаривать — Ганнибал поймёт. Они долго ждали этого дня. Уилл принял сложное решение — провести март без подавителей, а в итоге Ганнибал сломал хрупкую мечту его маленького котика.       — Я мог обернуться? — неверяще прошептал Уилл, прикусывая щёку и замечая короткий кивок. — Потому что стал на время чудовищем, жаждущим крови и насилия?       Неподдельный ужас отразился на его лице, и Ганнибал тепло улыбнулся, убирая кудри со лба.       — Нет, Уилл. Ты не чудовище и никогда им не станешь. Жажда пантеры обернуться стала твоей жаждой, это дало тебе приток нужных гормонов, — пояснил Ганнибал, и у Уилла отлегло от сердца.       Всё не так уж и плохо. На фоне Ганнибала он вообще отделался легко, чего не скажешь о заткнутой пантере. Боже, это всё из-за него и ради него. Как он мог загладить вину, как мог отблагодарить столько времени сражающегося с собой Ганнибала?       Несомненно, он знал, как.       — Если я был на грани оборота один раз, значит, получится и второй. Даже если не сразу и не в этом году, — успокаивающе промурлыкал он и сладко прильнул к любимым губам, откликаясь принятием и пониманием на исповедь Ганнибала. — Я не думал, что у пантер тоже бывает весна.       Ганнибал мягко улыбнулся, чувствуя, что всё вставало на свои места. Уилл больше не обижался на него, а он смог облегчить душу и быть понятым. Всё же ему досталось самое ценное сокровище.       — Я тут подумал, — Уилл игриво зашагал пальчиками по груди Ганнибала и прикусил губу, — пусть мой официальный отказ остаётся в руках у пантеры, пока я не совершу полноценный оборот. На твою человеческую часть он больше не распространяется.       Уилл недвусмысленно заелозил на Ганнибале, призывно задирая хвост. Кажется, их март продлится ещё месяц — следовало возместить всё, что они упустили.       — Это намёк? — Ганнибал поймал хитрое лицо в кокон ладоней, чтобы ласково соприкоснуться с носом и лбом Уилла.       — Думаю, сейчас самое время завершить наш месячный марафон кошмарного воздержания, — искренне рассмеялся Уилл, позволяя себе утонуть в умиротворяющем тепле и нежности, что вновь стала желанной. — Только если ты не причинишь мне вреда.       Ганнибал заботливо пригладил кудри, вкладывая в голос как можно больше серьёзности и прошения о доверии.       — Никогда и никому не позволю причинить тебе вреда, даже себе. Обещаю. — Он с упоением наблюдал, как растворились последние огоньки невидимых следов жестокости и кровавого насилия, обнажая нежный цветок, который подарила Ганнибалу судьба. — Ты мне веришь?       — Верю, — доверчиво заурчал Уилл и прильнул к желанным губам, чувствуя, как руками Ганнибал собственнически, но одновременно ласково спустился по спине и сжал ягодицы.       Доверие Уилла значило для Ганнибала намного больше, чем что-либо другое.       — Раз веришь, тогда запомни: ты никогда не был и никогда не будешь для меня ущербным. Ты самый идеальный котик, который только мог достаться мне в пару. И я позабочусь о том, чтобы впредь больше не причинять тебе неудобств.       Ганнибал перекатился по кровати, нависая над распластавшимся на спине Уиллом.       — В следующий раз просто предупреди меня, — попросил тот, трогательно прижимая к голове пушистые ушки, выражая покорность.       — Следующего раза не будет, — заверил его Ганнибал. — Я подарю тебе эту уверенность, если ты попросишь.       Уилл сладко улыбнулся и, расставив ноги шире, притянул Ганнибала к себе, чтобы прошептать единственное и прекрасное:       — Прошу.       А дальше слова затмили тихие стоны, когда влажные от слюны пальцы Ганнибала легко скользнули внутрь, разрабатывая скрытую под боксами узкую дырочку.       — Возьми меня, — трепетно выдохнул Уилл, тая под лаской и поцелуями Ганнибала и нетерпеливо ёрзая под ним, — я ждал этого месяц и, несмотря на усталость и протест, всё равно готовился.       Ганнибал сдерживался, стараясь хорошо растянуть партнёра, но после просьбы Уилла остановился. Им обоим требовалась качественная разрядка.       — Ровно как и я, — проурчал Ганнибал и подложил под спину Уилла подушку, прежде чем, избавив их от одежды, медленно войти.       Они растворились друг в друге, сливаясь в плавном ритме, переплетая пальцы над кудрявой головой Уилла. Ловили короткие поцелуи в промежутках между полувыдохами-полустонами.       Уилл принимал его так, как никогда — отчаянно и открыто, вжимая лодыжками в себя до самых глубин, вначале морщась от подзабытого телом размера. Но вязкая слюна пантеры, что моментально заживляла любые микротрещины и растяжки, позволила быстро почувствовать облегчение.       Ганнибал страстно и с любовью дарил Уиллу нужный телу физический контакт, но он не спешил переходить черту, стараясь побаловать как можно больше. Однако его вездесущие касания, блуждающие поцелуи и тихие поуркивания едва не подвели того к пику раньше времени.       Ганнибал остановился и, заботливо перевернув Уилла на живот, упёрся горячей ладонью между прохладных лопаток. Хитрая и пошлая улыбка утонула в подушке, хвост призывно задрался, открывая вид на влажную и просящую продолжения дырочку. Согнутые в коленях ноги нетерпеливо разъехались, когда Ганнибал прикусил основание хвоста и языком заскользил вверх вдоль позвоночника.       Член дёрнулся, пачкая простынь в прозрачную смазку, и Уилл подался навстречу бёдрами, сильнее выгибаясь. Из груди вырвалось удовлетворённое урчание под довольную усмешку Ганнибала, и он щекотно огладил поясницу и лопатки Уилла, языком приятно согревая ушко и шею.       Их губы снова встретились в долгом, неторопливом поцелуе. Уилл забавно мял подушку пальцами, боясь порвать её когтями, и даже когда Ганнибал вновь вошёл в его тело, смог сдержаться и отдаться движению навстречу.       Толчки стали громкими и влажными. Член Ганнибала выходил и тут же погружался в горячее нутро. Кожа звонко шлёпалась о кожу, и Уилл больше напирал, с каждым разом ярче чувствуя скольжение по простате.       — Сейчас, — прорычал он, находясь на грани и падая обратно в подушку.       И Ганнибал с упоением крепко схватил его за бёдра, наконец-то втрахивая Уилла в кровать. Быстро и страстно. Так, как Уиллу хотелось, чтобы в считанные минуты с громким мяуканьем, прижатыми ушками и дыбом стоящим хвостом кончить на живот, так к себе и не прикоснувшись.       Сорванное дыхание быстро слизалось Ганнибалом и присвоилось жарким поцелуем.       — Боже, как я по тебе скучал. — Уилл с блаженством облизнул подбородок и губу Ганнибала.       Густая сперма стекала по покрасневшему бедру, и Ганнибал прилёг рядом с Уиллом, довольным взглядом блуждая по сытой и сонной мордашке.       — Я тоже, Уилл. — Он положил ладонь на щетинистую щёку Уилла, и тот ласково затарахтел, прикрывая глаза. — Отдыхай, mon chaton. Ближайший месяц я тебя точно не выпущу из объятий.       — Скажи об этом Джеку, — засмеялся Уилл, целуя запястье Ганнибала.       — Это будет первым, что я сделаю завтра с утра, — пообещал Ганнибал и придвинул Уилла к себе, чтобы осуществить то, что хотел сделать уже давно — вылизать его от макушки до пяток. И это сейчас являлось самым важным.