Записки самурая

— Снова ты. Скарамуш посмотрел на потолок так, словно он мог ответить на все его вопросы. Или хотя бы на один конкретный и важный прямо сейчас вопрос: почему он снова проснулся неизвестно где в компании Казухи и с диким похмельем? Точно как месяц назад, только сейчас от похмелья страдал только он один, мальчишка выглядел совершенно спокойным, тихо сидел в углу, привалившись спиной к стене, и что-то старательно записывал в потрёпанную книжецу. Рядом из ножен чуть выглядывало лезвие катаны, но, кажется они оба понимали, что при желании воспользоваться Казуха ей просто не успеет. Какое-то идиотское совпадение, сейчас мальчишка закончит черкать что-то и молча поставит перед футоном настойку от похмелья. Так же молча забьется обратно в угол и уйдет через какой-то время, тоже молча. Месяц назад Скарамуш позволил ему уйти, посчитав встречу чистой случайностью, да и не было нужды Казуху убивать — вряд ли он запомнил хоть что-то с того вечера. Алкоголя было выпито немеренно, и Скарамуш помнил, каким серым было его лицо на утро. Вчера мальчишка мог что-то услышать, что-то важное и случайно оброненное, ведь, судя по всему, алкоголя было выпито в три раза больше, а может и во все четыре. Отпускать его так просто было нельзя. — На. Из мыслей Предвестника вытащил негромкий голос. Он приподнялся на локтях, сел и посмотрел на то, что протягивал ему самурай. Настойка от похмелья. Скарамуш подавил колкую усмешку и только изогнул бровь. Ну надо же, как неожиданно. Мальчишка вновь забился в угол, и на полчаса в комнате повисла тишина, лишь только шелест кисти по бумаге нарушал идиллию. Скарамуш даже успел задуматься о чем-то важном, полностью игнорируя присутствие Казухи. Он не спешил вставать с кровати и уходить, почему-то было совершенно лень даже пальцем шевелить, а мальчишка в углу не напрягал даже на секунду, словно его здесь и вовсе не было, а шелест бумаги это свист листьев на ветру. — Ты преступник. Утверждение тихим уверенным голосом выдернуло Скарамуша из мыслей во второй раз. Он посмотрел на Казуху в ответ спокойно. — Да. — И я должен тебя убить? — Да. — Но я не смогу? — Не сможешь, — Скарамуш усмехнулся. Казуха что-то с минуту обдумывал, хмурился сердито и грозно, так обманчиво мило, что Скарамуш даже немного залюбовался складкой между бровей и тонкими лучиками теней на щеках от ресниц. — Тогда я пойду? — Иди. Спустя две минуты Казухи уже в комнате не было, и лишь открытые створки сёдзи* напоминали о его присутствии. Скарамуш поднялся с футона и потянулся всем телом, хрустя позвонками и суставами. Ночка явно была жаркой, а после этой чудо настойки из огурца и божьей воли от похмелья не осталось и следа, словно и не пил вовсе как умелый выпивоха всю ночь на пролёт. Надо бы при встрече узнать у мальчишки рецепт настойки, жизнь хоть красками заиграет.