Записки самурая

Прогуливаясь по улочкам Мондштадта, Казуха, в общем-то, ожидал встретить знакомые лица. Раньше он не бывал в городе свободы, но знал отсюда многих, начиная с Итэра, первым пристанищем которого стал дивный край, заканчивая малышкой Кли. Казухе надолго запомнились два забавных хвостика и оригинальный способ ловли рыбы. Чего Казуха не ожидал, так того, что прогуливаясь со Скарамушем по улочкам Мондштадта, первым узнают не его, а Скарамуша. Хотя, наверное, это было логично. Фатуи были известны по всему Тейвату, что удивительного в том, что знаменитого Предвестника номер шесть кто-то узнал? В конце концов, Предвестники успели отметиться в городе свободы, забрав сердце бога у здешнего Архонта. Встреча произошла на заднем дворе Кошкиного Хвоста. Казуха усердно делал пометки на пергаменте, а Скарамуш лениво гонял кучку листьев, прикрыв глаза каса. Наверняка замышлял очередную пакость, чтобы его, Казуху, поддразнить, или заявит сейчас, что ему скучно и отправится портить жизнь окружающим. В общем, сделает что-нибудь типичное в своем стиле, исключительно по-скарамушевски, как мог только он один на белом свете. Казуха однажды сказал, что даже у малышки Кли, известной непоседы, не хватит воображения пакостить так, как это делал Скарамуш, на что он задрал гордо нос и заявил, что ему нет равных в пакостях и соблазнении. Казуха лишь закатил глаза и продолжил выбирать маски, не обращая внимание на то, каким взглядом Скарамуш смотрит на тех, кто хочет подойти к Казухе. В убийственных взглядах Скарамушу тоже равных нет. Казуха дописывал мысль, когда напротив замерла девушка. Невысокая, два красивых длинных хвостика, остроконечная шляпа и глаза цвета наступающей бури. Буря действительно наступила, когда она, сдув выбившуюся прядь волос со лба, вперила в Скарамуша пристальный взгляд и на кончиках ее пальцев переливались капли воды. — Ты! — она, казалось, была готова броситься в бой в любой момент, сжимала маленькие кулачки крепко и смотрела хмуро-строго. Скарамуш на нее даже не посмотрел. Продолжил гонять листики и направил легким потоком ветра листья в лицо девушки. Ну вот, напакостил. Казуха вздохнул и убрал пергамент в сумку, скрутив. — Извини, — Казуха помог девушке убрать мелкие кусочки листьев с челки и хмуро посмотрел на Скарамуша. — Что ты здесь делаешь? — вода на ее пальцах грозилась окатить и Скарамуша, и Казуху с ног до головы, и чем дольше Скарамуш ее игнорировал, тем сильнее нарастала угроза промокнуть. Казуха ее буквально нутром чувствовал и поспешил отойти. Мокнуть не входило в его планы. — Да что ты заладила, ведьма, — Скарамуш поправил широкополую каса и, наконец, посмотрел на девушку. — Я не ведьма! — девушка вспыхнула, нахмурилась, и окатила таки Скарамуша водой, гордо скрестив руки на груди, — я астролог Мона Мегистус, когда ты уже запомнишь! -Мога, Мона, Мока, мне какая разница, лобастая. — Ты меня лобастой назвал?! — Ты здесь еще у кого-то видишь такой огромный лоб, что даже челка не скрывает? — Ах ты! Завязавшуюся перепалку Казуха наблюдал в смешанных чувствах. Он сам давно привык игнорировать или отвечать так, чтобы не дать зацепки для нового потока оскорблений. Но Мона кипела от возмущения и обиды, оставляя для Скарамуша тысячу и одну лазейку продолжить спор, и он этим мастерски пользовался, гаденько улыбаясь и выводя Мону на эмоции. Намеренно. В груди зарождались смешанные чувства. Чем больше Казуха наблюдал, тем сильнее у него складывалось ощущение, что этих двоих связывало не просто знакомство, кажется, они были заклятыми друзьями, верными врагами. Такими, что если спор, то до хрипа, если драка, то до потери сознания. Между ними разгоралась такая буря, что ее можно было рукам потрогать, Казуха буквально всем телом ощущал повисшее напряжение и злился сам, не зная от чего. То ли от того, что с кем-то Скарамуш мог так открыто препираться, выдумывая на ходу все новые и новые оскорбления, то ли из-за того, что он делал это не зло. Совсем не так, как дразнил когда-то давно самого Казуху. — Может, вы уже прекратите и успокоитесь? — он попытался вмешаться, но был проигнорирован. Парочка спорщиков только вошла в раж. Казуха попробовал снова успокоить их, но вновь был проигнорирован. И в третий раз тоже. Тогда он молча вошел в таверну и попросил у девочки-кошки за барной стойки ведро воды. На недоуменный взгляд Казуха только отмахнулся и попросил принести побыстрее — крики спорщиков были слышны уже даже в таверне и привлекли первых зевак. Получив ведро с водой, Казуха поднялся на балкон на втором этаже и без зазрения совести вылил на спорщиков. Две пары глаз удивленно метнулись к нему. Казуха хмыкнул, гордо вздернул нос, как всегда делал Скарамуш, когда побеждал в очередной перепалке, и ушел, чувствуя странное удовлетворение.