Записки самурая

Разделиться — было хорошей идеей. По крайней мере, Казухе так казалось сначала. Он ушел в деревню чая, Скарамуш, нехотя, взял курс сразу на восток. В чем была необходимость так резко срываться в Сумеру, Казуха не знал, но предусмотрительно промолчал, когда у озера Лухуа из-за высоких статуй выглянул пиро агент, безошибочно, словно по наводке, находя их. В дела Скарамуша Казуха нос совать не спешил. Иногда выслушивал грандиозные планы по порабощению мира и становлению бога, рассуждал о реальности их достижения, но не вмешивался. Обходился шатким нейтралитетом, не разделяя чужие взгляды, но и не спешил отговаривать — знал, что бесполезно. Он не был дураком, чтобы отбеливать репутацию Скарамуша из-за одного лишь тесного знакомства, понимал, что он преступник, что он опасен и стоило бы держаться подальше, если жизнь дорога. Жизнь Казухе дорога была, безусловно, но у Скарамуша уже столько возможностей было его убить, если бы захотел — давно сделал. — Я пойду на восток, — пиро агент исчез так же стремительно, как и появился, а Скарамуш, задумчивый больше, чем обычно подхватил каса и надвинул на глаза. В них сейчас бушевало море, Казухе не надо было видеть выражение лица, чтобы понять это. Возможно, за это Скарамуш его больше всего и ценил. Кто знает. — Ладно, — Казуха согласно кивнул и опустил взгляд на пергамент, морщась. Капля чернил, сорвавшись с кисти, растекалась каплей по бумаге. Паршиво. — Не утопись в чае, — Скарамуш хмыкнул, внимательным взглядом окидывая мальчишку, и одним прыжком преодолел расстояние от точки привала до начала озерного бассейна, — встретимся в лесу Мотийимы. На том и условились. Скарамуш ушел с первыми лучами закатного солнца, Казуха недолго смотрел ему в спину, подмечая то, как красиво развивались края хаори на ветру и опасно поблескивали в свете нежного солнца лезвия каса. А потом собрал скудные пожитки и ушел сам. До долины Чэньюй Казуха добрался быстро. Солнце лишь трижды успело сделать оборот, когда он заметил вдалеке зеленые крыши деревни Цяоин. Чайные плантация широко расстилались по всей территории долины, пахло просто изумительно и вид был такой же — изумительный. Казуха смог бы добраться и за два дня, но не мог отказать себе в удовольствии подолгу замирать на одном месте, вдыхая полной грудью аромат свежесобранного чая и тонкий, едва заметный, запах лотосов. Долина в корне отличалась от шумящего безмятежностью Лиюэ, Город Свободы никогда не затихал, огоньки торговых кварталов не гасли, а из маленьких ресторанчиков всегда доносился будоражащий воображение запах. Но в долине все было иначе. К вечеру рабочие устало плелись домой с первыми лучами заката, дети громко смеясь, нехотя расходились по домам, чтобы на следующий день с первыми петухами выйти снова и играть до захода солнца. В домах не допоздна горел свет, а с первыми звездами жизнь в долине, казалось, замирала. Казухе особенно полюбились эти моменты, когда ты еще не один, но через каких-то четверть часа станет тихо-тихо, так, что можно было услышать песни сверчков и кваканье лягушек у воды. Если когда-нибудь захочется обрести дом, думалось Казухе, когда он привалился к дереву спиной, любуясь догорающим в небе закатом, то деревня Цяоин прекрасно ему подойдет. Казуха не планировал задерживаться надолго, Скарамуш ждал его в лесу на границе Сумеру, а заставлять его томиться в долгом ожидании — себе дороже. Возмущений потом будет столько, что даже временная потеря слуха не поможет — Скарамуш донесет все выражением лица и жестами. В этом ему равных нет. Поэтому проснувшись раньше обычного из-за детских криков за окном домика, в котором посчастливилось снять комнату, Казуха подхватил тяжелый рюкзак и вышел на рынок. До порта добраться в этот раз не выйдет, но без чая уходить он тоже не собирался. Как хорошо, что чайные лавки были разбросаны чуть ли не на каждом шагу. Еще бы, чайная деревня ведь. — Ну и гадость, — из задумчивости Казуху вывел хорошо знакомый голос и тихий стук керамической чашки о стол. Казуха вскинул на Скарамуша возмущенный взгляд и поморщился. Подождал пока чай остынет, называется. — Что ты здесь делаешь? — вместо возмущений спросил он. Спорить из-за чая не хотелось. — Закончил с делами пораньше, — Скарамуш пожал плечами и сделал еще один глоток из чужой чашки, — и как ты это пьешь? — Когда тебя нет — с удовольствием. Скарамуш изогнул вопросительно бровь и хмыкнул. Казуха скользнул взглядом по его привычно-насмешливому лицу и улыбнулся уголками губ. Соскучился.