Записки самурая

Звуки битвы слышны еще на подходе к лесу, Казуха ощущал большую концентрацию энергии. Очень знакомой энергии. Сердце пропустило удар, и Казуха подпрыгнул резво на дерево, оттолкнулся от твердой ветки двумя ногами и унесся вперед стремглав — лишь бы успеть. Он поспел как раз вовремя: Анемо покалывало кончики пальцев, трепало волосы, отталкивало назад, но не свое — чужое. Казуха видел, как в битве сходится золотой и синий, как сверкали в полутьме под кронами деревьев зеленый и белый и с лязгом врезались лезвиями. Ему не страшно, не за себя по крайней мере, а за других — тех, кто встретился в битве не на жизнь, а на смерть, тех, кто горел яростью и не мог сдерживать свою энергию. Казуха видел, как молодые деревья и ветки гнулись под напором, пригибались к земле, листья разрывались на мелкие кусочки под давлением. Лес кричал от боли и страха. Казуха ринулся в эпицентр битвы, перехватывая руки противников, и оттолкнул друг от друга в разные стороны: Скарамуша по правую от себя, Итэра по левую. Длинные светлые волосы выбились из косы, взметнулись вверх от плохо сдерживаемой ярости, делая Итэра больше похожим на фурию, чем на добродушного путешественника, которым Казуха его запомнил. Его глаза горели огнем, и если бы Казуха не разнял их вовремя, Электро кривым жалом пронзило Скарамуша насквозь. — Казуха? — Итэр удивленно воскликнул, убирая длинные пряди волос с лица. — Ты что здесь делаешь? — Путешествую, — спокойно ответил Казуха и, скосив взгляд на Скарамуша, поспешно добавил: — С ним. Итэр нахмурился, сжал рукоять меча сильнее и вперил в Скарамуша тяжелый взгляд, видимо что-то мысленно прикидывая для себя. Скарамуш выглядел не лучше: каса разломана на две части, Казуха видел ее, когда бежал на помощь, волосы растрепаны, на щеке тонкая царапина заливала кровью шею, кое-где одежда порвана и прожжена. Итэр не стеснялся использовать силу всех семи элементов, чтобы победить. И кто знает, чем бы закончилась битва, если бы Казуха не вмешался. Хоронить ни одного из них у него не было никакого желания. Скарамуш презрительно скривил губы, кинул на Казуху странный взгляд и привычным движением вскинул руку. Клевер блеснул в темноте, и через секунду на поляне они остались вдвоем. Ушел. Казуха вздохнул и потер переносицу, прежде чем перевести взгляд на Итэра. Он, несомненно, был рад встретить друга здесь — они не виделись с тех пор, как разошлись после битвы в Иназуме. С тех пор прошло больше двух лет, Итэр изменился. Он стал выше, точно сильнее и мудрее, карие глаза сохранили прежнюю теплоту, но в них больше не было наивности и решимости спасти всех и вся на своем пути. Повзрослел. Точно так же как и сам Казуха. — Почему ты с Фатуи? — Итэр убрал меч в ножны и собрал волосы в небрежный хвост. Паймон, которая обычно помогала плести ему косы, нигде не было видно. Ее испуганных воплей слышно тоже не было. — Так получилось, — и больше ему нечего на это ответить. Так получилось, что Скарамуш стал самым близким ему человеком, так получилось, что он спас его, так получилось, что они начали вместе путешествовать, так получилось, что Казуха доверял ему, так получилось, что Скарамуш не уходил, хотя мог, так получилось, что они познакомились задолго до того, как началась охота на Сердца Бога. Просто так получилось, так вышло и ничего с этим сделать нельзя. — Он не опасен, — добавил Казуха, заметив в глазах Итэра нарастающую тревогу, — для меня — не опасен. Итэр понимающе хмыкнул и окончательно расслабился. И Казуха улыбнулся ему в ответ, понимая, что и сам был слишком напряжен. — Не буду спрашивать, как так вышло, — Итэр улыбнулся, — но будь осторожен. Фатуи готовят что-то серьезное. — С тобой мы точно не встретимся на поле боя как враги, — Казуха улыбнулся в ответ, чувствуя теплую благодарность в груди, — я не выбираю ни чью сторону. — Это обнадеживает, — Итэр по-доброму похлопал по плечу, — выпьем? Сто лет не виделись, столько всего хочется рассказать. Напряжение от внезапной встречи окончательно испарилось, Казуха кивнул и посмотрел на небо. Из-за плотных ветвей деревьев пробивался закат. — Выпьем, — Казуха посмотрел на Итэра, надеясь, что он поймет, — но сначала я найду его, ладно? Итэр усмехнулся по-доброму и кивнул. В лучах закатного солнца его глаза горели теплым золотом.