Любовь моя, they say I'm a terrorist

— Серьёзно, Андрей, чебурашка? Нет, вот серьёзно?       Амбал даже не поставил видео на паузу, только лениво качнул головой в знак согласия и закинул в рот ещё чипсов. После пары бессонных ночей у Жени не было сил даже как следует разозлиться. Внутри всё её существо молило в этот раз отправиться домой и поспать хотя бы и эти несчастные 5 часов. В моменты сильной загруженности на работе она всерьёз начинала задумываться о том, чтобы поставить кровать прямо в офисе. В конце концов, Разумовский вообще организовал квартиру над своим рабочим местом и прекрасно живёт теперь. — Выключи свой дурацкий мультик, когда с тобой начальник разговаривает.       В её голосе не было ни злобы, ни раздражения. Всё-таки эти эмоции требовали больших душевных затрат. Андрей снова проигнорировал её, только пробубнил что-то нечленораздельное, сопровождаемое хрустом аппетитно пахнущих чипсов. В животе послышался тихий протест против голодовки, которую Трофимова неосознанно устроила себе, закопавшись в отчётах после весьма удачных переговоров с их «друзьями американцами».       В весьма просторном помещении кроме них никого не было, поэтому Женя бесцеремонно уселась на край стола рядом с Андреем, нажала на пробел и забрала из рук мужчины полупустую пачку. — Ну, Евгения Романовна, обед же, — разочарованно протянул он и постарался забрать снеки обратно, но Женя только оттолкнула его от своей добычи и продолжила с наслаждением хрустеть. — Не «Евгенькой-Романковной» мне тут, только и делаешь, что обедаешь, скоро в дверь перестанешь пролазить. Я тебе сколько раз говорила, чтобы ты на работе всякую белиберду не смотрел? — Да я, — вяло засопротивлялся мужчина. — А ты опять смотришь… Как это называется, Андрей? — Коротким взмахом пальцем Трофимова дала понять, что отвечать на этот вопрос не обязательно. — А я скажу тебе, как это называется: преступная халатность. Пока ты тут песенки про голубого волшебника на вертолёте слушаешь, кто-то проберётся в здание и… — она замялась, заглядывая в пакетик, чтобы убедиться, точно ли он пуст. — И ничего, — Андрей отобрал у неё пачку, скомкал и метко отправил в ведро рядом с дверью. — Я тут начальником охраны только по документам числюсь, не забывай. Я военный, а не пудель дрессированный. — И всё равно, ты пёс, — мужчина злобно зыркнул на неё исподлобья и Женя поспешила ретироваться, — это я только с твоих уст беру. Скоро прибудет новая партия, которую надо будет опробовать на полигоне, а потом отправить прямиком, — она по-детски изобразила самолётик, совершающий перелёт из одного места в другое, — в Каир. Ты и сам об этом знаешь. — Тогда какого лешего я здесь торчу и ребят в штабе держу. Если сейчас сюда менты нагрянут, ты как собираешься объяснять маленькую импровизированную армию у себя в подвале?       Женя не отвечала, с одной стороны из-за заторможенности, навалившейся на неё вместе с сонливостью, а с другой — ей нечего было ответить. Просто так сюда никто не мог прийти, а если будет получен ордер, то её оповестят об этом заранее, поэтому, когда придёт проверка, то ничего кроме новеньких комбайнов здесь не найдёт. Бухгалтерия чиста, налоги все уплачены. — Ты не спишь уже вторые сутки, — с долей заботы произнёс мужчина, оценивающе разглядывая её покрасневшие от долгой работы за монитором глаза и ссутулившиеся плечи. — Хочешь правду скажу? От тебя здесь вообще никакой пользы. — Ну спасибо, — наигранно обиделась Женя, растирая пересохшие глаза. — Да выслушай. Тебе надо бы отдохнуть хорошенько, пару деньков, с друзьями встретиться, отоспаться как следует. Ты сгоришь так быстрее, чем предполагаешь. — Ладно, мам, — девушка махнула на него рукой и сползла со стола. Каждая минута разговора стоила ей сна. — А ты закругляйся здесь с «обедом», уже второй час ночи. И, — она нравоучительно подняла палец, — чебурашку дома досмотришь с сыном. — А ты мне тут одного персонажа напоминаешь. В общем и целом плевать, но какая разница, где такси заказывать.       Выходить из тёплого обжитого помещения, где располагался отдел компьютерной безопасности, в холодный, неживой коридор не очень тянуло. Все сотрудники уже разошлись по домам, одна она всё никак выход найти не может. Женя так и осталась стоять в дверях. — И кого же? — Старуху Шапокляк!       Андрей откинулся на спинку кресла и победно скрестил руки на груди. — Что прости? — Женя оторвала взгляд от телефона, а бровь непроизвольно поползла вверх. — Ну смотри: она женщина предприимчивая, умная, за собой всегда следит, поэтому так хорошо в свои годы выглядит, а ещё она одинокая, поэтому и злая на весь мир. Ходит и пакостит, потому что ей любви не хватает, л ю б в и, — смакуя это слово, повторил Андрей, удовольствие на его лице уже ничего не могло скрыть. — Всё же сходится!       Забыв про машину, Трофимова уставилась на мужчину, не понимая, издевается он или говорит серьёзно. — Андрей, — справившись наконец с недоумением, вкрадчиво произнесла она, — а я гляжу, ты вообще работой не дорожишь?       Ответом ей был раскатистый смех, в котором потонули её возмущения о «наглости», «тотальном неуважение» и «большой зарплате».

***

      Таксист явно хотел поскорее избавиться от клиентки и самому вздремнуть на парковке, иначе Женя никак не могла объяснить своё резкое пробуждение. От слишком быстрого торможения она, не привыкшая пристёгиваться ни в качестве водителя, ни в качестве пассажира, прилетела лицом в спинку переднего сидения. Проворчав что-то вроде: «Могли бы и на красный проехать, всё равно не оживлённый перекрёсток», — Трофимова решила подождать до дома и больше не рисковать здоровьем. Плейлист с подборкой лучших песен Сплина закончился, но экран блокировки привлёк вовсе другим Солнце: Опять не спишь?       Женя вновь и вновь прочитывала эти три слова, пока смысл наконец не дошёл до неё. Я: Во первых, сплю. Во вторых, почему опять?       Хотя первое сообщение от парня пришло минут десять назад, второе прилетело следом за Жениным. Солнце: Любимая, ты онлайн 24/7       Музыка. Разумеется, она во Vместе и днём, и ночью, когда один наушник торчит в ухе. Вместо ответа Женя скинула парню играющую сейчас «Дочь самурая». На добрые 4 минуты уведомления затихли. Солнце: То есть это ты дочь самурая? Интересная метафора. Да какая к чёрту метафора? Что это блять вообще такое? Как можно писать такие ругательства любимой в два часа ночи.       И тут Женю осенило Я: А ты почему не спишь? Вениамин Самуилович настоятельно рекомендовал соблюдать режим. Солнце: Не спится Краткость сестра таланта, вроде Солнце: Без тебя       Услышав усмешку, водитель настороженно глянул в зеркало заднего вида: девушка всё такая же усталая, но с улыбкой пялилась на горящий экран телефона. Я: Поосторожнее с такими заявлениями, я же сейчас развернусь и к тебе поеду, лечить тебя, бедовый мой. Солнце: А что так можно? Тогда повторю тысячу раз, что я люблю тебя и хочу снова проснуться с тобой в одной постели.       Следом полетела песня «Выхода нет», отсылку на которую Женя и без того прекрасно считала. Тем не менее тревожность не отступила. Последнее время Сергей всё чаще стал жаловаться на головные боли, бороться с которыми не помогали ни одни таблетки. Трофимова настояла на походе к неврологу, отправившего Сергея после парочки обследований в отдел психиатрии. Я: Серёженька, если ты продолжишь игнорировать советы врачей, лучше тебе не станет, со мной ты в это время будешь или нет. Солнце: С тобой мне будет лучше, честно-честно!       Женя заблокировала телефон и откинулась на спину закусив губу до лёгкой, бодрящей боли. Очень помогли её давние связи, с Веней Рубинштейном она познакомилась ещё в Москве. Он сразу показал себя как неординарного врача. Её посттравматическое расстройство он рассматривал не как очередную проказу, а как новую тему для докторской диссертации: «Влияние войны на человеческую психику». Солнце: Так ты приедешь?       Узнав, что Рубинштейн теперь обитает в Питере, Женя не постеснялась сразу же обратиться к нему, хотя Сергей и тщательно протестовал. Я: Серёж, иди спать, пожалуйста. Может быть, завтра после работы увидимся       Немного подумала и добавила Я: И не забудь выпить те таблетки, которые тебе выписали       Мы не будем ничего пить, это же лошадиные транквилизаторы, хочешь вообще ласты склеить, копыта откинуть, сыграть в ящик… Да, да, да слышал уже тысячу раз. После этих таблеток мне действительно лучше, тебя хотя бы не слышу.       …надеть деревянный макинтош, и чтобы в твоём доме играла грустная музыка, которую ты не услышишь? Всё к лучшему.       Она травит тебя, ведьма! Замолчи, хотя тебе в любом случае придётся       Это мы ещё посмотрим       В тишине офиса раздался пронзительный звон. Стакан с водой стоящий возле прикроватной тумбочки полетел на пол, а Сергей с ужасом воззрился на порез, пересекающий всю ладонь. Он всё понял, поскорее затолкал в рот таблетку, но в этот же момент его с силой вытолкнули из своего же тела. К этому невозможно привыкнуть, словно проходишь через огненную стену, опаляющую каждую клеточку. Ужасающие светящиеся глаза с усмешкой смотрели на его нелепые барахтанья в халате. Мимо по полу прокатилась красная пилюля.       Я же говорил, тряпка, что мы не будем ничего пить. Ты чудовище       Ох-хо-хо, нет, это мы чудовище. Когда ты наконец поймёшь, что по отдельности мы не можем существовать. Пора бы об этом узнать и нашей черноволосой ведьмочке, как ты считаешь?

***

      Каким бы не был крепкий сон, но леденящий Питерский ветер пробирал до костей. Ну как же так       Она точно помнила, что все окна были закрыты, когда она на нетвёрдых ногах заползла в квартиру и рухнула на кровать. Сейчас в её маленьком убежище бушевал настоящий ураган: весь пол хаотично усыпан бумагой, шторы так и норовят сорваться с крючков, так сильно их треплет ветер. Накинув на плечи плед, валявшийся рядом с кроватью, Женя мужественно захлопнула окно, хотя с намертво заклинившей ручкой пришлось повоевать. С кухни рвался такой же бешеный поток воздуха, уже шаркая туда по коридору она услышала странный шум, походящий на заточку ножа. Механические движения раз за разом повторялись, заставляя губы побелеть от отхлынувшей крови. Женя поздно вспомнила, что под подушкой храниться пистолет, искажённый, роботоподобный голос окликнул её. — Ну что же вы Евгения Романовна. Проходите, не стесняйтесь, это же я Ваш гость, как никак.       Женя попыталась сглотнуть, но поняла, что во рту полностью пересохло. Никакого оружия под рукой не было, поэтому действовать по обстоятельствам оставалось единственным решением. Поступью дикой кошки она вынырнула из-за угла. Рядом с распахнутым настежь окном стоял силуэт, напоминающий костюм Чумного Доктора. — Не стойте в дверях, присаживайтесь, может чаю? И к Гречкину он так являлся, и к остальным? Вёл непринуждённый разговор, любезничал прежде чем поджечь, вскрыть живот. — А с кем, собственно, честь имею разговаривать? — Постаралась придать своему голосу максимально возможную на данный момент формальность. — А как Вы считаете, Евгения Романовна? — Я предпочитаю не считать, а тратить.       Мужчина (а Женя точно была уверенна, что за маской скрывается мужчина, слишком уж массивное телосложение) разразился искажённым программой смехом. — Чертовка хороша, — в свете тусклой луны сверкнул заточенный нож, но мужчина отложил его в сторону и повернулся к Жене. — Я в тебе не ошибся. — Позвольте спросить, сегодня будет прямя трансляция? А тоя не по дресс-коду. Забыла надеть картье.       На самом деле этот вопрос волновал её довольно сильно, если сейчас Чумной достанет телефон, то её часы сочтены. Её убьют в прямом эфире, расчленят и выкинут в Ниву. Так себе перспектива, лучше было умереть на войне. — Нет, ну что Вы! Наш разговор слишком интимен, чтобы допускать в него лишние уши. Фух, а я-то боялась, лучше пусть изнасилуют, нежели убьют. Или там по-другому говорят       Она прыснула в сформировавшийся из пледа ворот, а глаза судорожно бегали в поиске хоть какого-то оружия. До ножа невозможно дотянуться, он прямо за спиной маньяка, как собственно и все остальные колюще-режущие предметы в доме. На обеденном столе стояла увесистая ваза с полузасохшими цветами, подаренными Сергеем в их последнюю встречу. Если ударить такой по голове, то можно и убить.       Внезапно холодные пальцы, облачённые в кожаные перчатки, коснулись её подбородка и резко дёрнули вверх. — Я сказал что-то смешное? — Увлекшись анализом обстановки, Женя совсем выпустила из виду главную двухметровую проблему с огнемётами на предплечьях, глупо. Теряет хватку. — Что Вас так позабавило, Евгения Романовна? Он настроен на диалог, значит можно потянуть время — Знаете, если Вы наклонитесь ещё ближе, то я подумаю, что это флирт.       И опять этот хохот. Мужчина задержал руку на её подбородке, а потом резко оттолкнул в сторону. — Вы не интересны мне… в этом плане, Евгения Романовна, — прогромыхал он и снова отошёл к разделочному столу напротив. — Я конечно не матёрый журналист, каких хватает в нашей стране, но тоже кое-что могу выяснить о человеке, его бизнесе, его семье. И вот какой парадокс, о Вас, Евгения Романовна, как бы я не старался, нельзя ничего нарыть, — Он испытывающее замолчал, глядя в сторону девушки, всё сильнее кутающейся в тонкий плед и поджимающей под себя ноги. — Что вы думаете на этот счёт?       Женя пожала плечами, ей действительно было очень холодно, это с одной стороны, по завету Суворова, освежала плавающий мозг, с другой не давало здраво мыслить — ноги постепенно теряли чувствительность. На таких не побегаешь и не поборешься. — Что Вы конкретно хотели на меня найти? Всё в открытом доступе, заходи, выбирай, я вот только не знала, что знаменитому Питерскому маньяку страх как хочется культиватор приобрести. — Я гляжу, язычок у Вас не замерзает такие колкости выдавать.       Немного помешкав, Чумной подошёл к окну и захлопнул его. — Красиво бухгалтерию ведёте, Евгения Романовна, правда, очень красиво, я зачитался. Графа к графе, — он отвесил картинный реверанс. — Мне только вот непонятна схема с сотрудниками: у Вас же форменная текучка, никто больше года не держится в одном месте. 3 месяца в главном офисе, потом 2 в филиале, ещё год в Москве, командировка в регион на месяцок и так далее.       Женя снова пожала плечами и попыталась незаметно подняться, чтобы стать поближе к вазе. — Сидеть! — Рявкнул мужчина так, что Трофимова намертво впечаталась в стул. — Мы ещё не закончили. — У меня ноги замёрзли, — захныкала она, демонстрируя из-под пледа белые конечности.       Не прошло и секунды, Женя вообще не сообразила, что произошло, но букет уставших белых роз вспыхнул ярким пламенем. — Возьми, погрейся, — прорычал маньяк и огонь так же быстро потух, оставив после себя лишь пепел.       Как бы Трофимова не старалась скрыть свои эмоции, призывая на помощь остатки солдатской выдержки, ужас чернел в её глазах, что не скрылось от пристального внимания мужчины. Всё таки война осталась далеко позади, а её отголоски в настоящей работе не казались такой уж реальной угрозой для жизни. — То же самое случилось и с Гречкиным. Он так забавно корчился, когда старался усмирить огонь, поглощающий его плоть. Знаешь, — задумчиво добавил он, склоняясь вперёд, — он ведь был ещё жив, когда его левая рука догорела до самой кости.       Тишина повисшая в комнате явно не удовлетворяла его: по девушке было видно, что ей в сущности плевать на этого Гречкина, скука скользила по её недавно напуганному лицу. — Я не понимаю, какое отношение имеет Гречкин к нашему делу. Если у Вас всё, то я пойду спать, завтра рано на работу, — и она решительно поднялась, хотя поджилки до сих пор тряслись, каждое мгновение она ждала нового огненного выстрела. — «Завтра рано на работу», — роботизированный голос, отлично передававший раздражение своего обладателя. — Хочешь поскорее с этим покончить? Твоё право, просто скажи, чем ты занимаешься? — По жизни? — Твой сарказм здесь как всегда не уместен, — то, что маньяк забыл про приличия и вежливость, с одной стороны указывало на потерю бдительности, с другой — на нарастающую ярость. — Я знаю, что ты точно такая же, как и Бехтиев, Сорокин, Исаева. Вы все одинаковые, чернь, — он выплюнул это слово, словно боялся сам запачкаться в грязи, окутывавшей его, Женя же миллиметр за миллиметром, не поворачивая головы, закрывала собой стол. — Вы главная причина болезней нашего города, вы крупные язвы, от которых надо избавиться в первую очередь. — На Исаеву у тебя были прямые наводки всех обманутых её вкладчиков, про Сорокина и так весь город знал, что он вершит полицейское беззаконие, а что тебе от меня надо? У меня всё честно, сам видел, — под стать ему зашипела Трофимова, нащупывая рукой ещё тёплое от огня стекло. — В городе ещё полно ублюдков, с которыми можно расправиться, в чём резон лезть в мой бизнес? — Бесчувственная тварь, мне нравится. Лишь бы свою шкуру спасти, да, Трофимова? Не очень благородно, но зато честно.       Когда горлышко вазы плотно легло в её ладонь, Женя сделала резкий выпад вперёд, замахиваясь на удар, в который вложила остаток сил. Ваза рассекла воздух с характерным звуком и замерла в паре сантиметров от головы маньяка. Он просто перехватил её. — Как т-т… — девушка переводила отчаянный взгляд то вазы к маске. Его голова слегка наклонилась в бок, словно он оценивал этот маленький бунт, как детскую шалость, непослушного ребёнка. В носу так сильно защипало, что Женя была готова поклясться, сейчас из глаз брызнут слёзы обиды. Теперь точно конец. — Ай-я-яй, не вовремя ты зубки свои показала, пташка.       Мозг кричал: «Беги! Улепётывай со всех ног! Хотя бы попытайся!», — а ноги вросли в пол прямо в десятке сантиметров от Чумного Доктора. Он был так близко, что Женя слышал его биение сердца и горячее дыхание через маску. Аккуратно окончательно забрал из её рук импровизированное оружие и взял наточенный нож. Рассудок с новой силой взвыл: «Рукопашный бой, тебя этому учили лучшие! Забери нож, хотя бы попытайся!». Но вместо этого ноги подкосились, и она рухнула на колени. На кожаный ботинок упала первая слеза. Второй Женя не дала стечь, быстро размазав по щеке. Ещё рано сдаваться. — Картина, конечно, возбуждающая. Глава «Арго Корпорейтет» передо мной, на коленях, такая податливая и готовая на всё, чтобы я сохранил ей её никчёмную жизнь. Просто эротический сон какой-то, — маньяк усмехнулся и выдержал паузу, позволяя своей мысли поселиться в маленькой чернявой голове. Потом резко дёрнул за руку, заставляя скривиться от боли, но подняться на ноги. — Но я говорил, что ты не в моём вкусе, — снова болезненный толчок, и вот она сидит на стуле, а он нависает сверху, медленно проводя тупой стороной ножа по коже. — Всё что сможет сейчас отсрочить твою смерть — это правда. Говори, чем занимается твоя фирма под полой? — Я всё сказала, сельскохозяйственная техникаааааа, — голос сорвался на вопль, когда рука мужчины быстро дёрнулась к её плечу вонзила в неё лезвие. — Как в горячее масло, прости за такую метафору, уж слишком хорошо вошёл, — его лица не было видно, но даже замаскированный голос давал понять его искреннее довольство своим доминированием. — Давай ещё раз: что ты скрываешь, пташка? Если снова скажешь, что торгуешь этими тракторами и сеялками — я проверну нож, — спокойно объяснил он, — не мне тебе рассказывать, как тогда пострадают мягкие ткани, восстановление будет долгим и болезненным, зато «завтра рано на работу» не надо будет. — Я честный предприниматель, ты ищешь скрытый смысл там, где его нет, — не успела она и договорить, как очередная волна боли пронзила шею. на этот раз царапина оказалась не глубокой, но рассекала всё горло, оставляя бордовое ожерелье с кровоподтёками.       Чумной с долей брезгливости вытер второй нож о плащ. — Поверь, мне самому не доставляют удовольствие эти издевательства. Я не хочу кромсать такое чудесное тело без нужды, я же не изверг какой-то. — Сказал тот, кто хладнокровно перерезал половину Санкт-Петербурга, — ненавистно прошипела Женя, стараясь скрыть за этой ненавистью боль и страх, сковывающие её по рукам и ногам.       Внезапный кашель пронзил лёгкие и в уголке губ выступила кровь. Мужчина смазал её, вырисовывая девушке улыбку Джокера. Комната заходила ходуном, когда Трофимова мотнула головой в сторону, стараясь уменьшить их физический контакт: всё что угодно, лишь бы не видеть эту бездушную маску, за которой скрывается хитрый и расчётливый убийца. — Давай по-другому, — мужчина коснулся пореза на шеи, малюя пальцем непонятные фигуры, получившееся кровавое творчество понравилось ему. — Скажи: то, что скрыто в комнате под замком, как-то связано с твоими незаконными делишками? — В её глазах сверкнул огонёк, послужившим лучшим ответом. — Значит да. Интересно. Может тогда дашь ключик? Не очень охотно дверь выбивать. — Боже, да когда ты прекратишь играть эту комедию? Что тебе в конце концов нужно? — взвыла Женя, так старательно вглядываясь в маску, как будто у неё был шанс досмотреться до самой сути маньяка. — Хочешь чтобы я сказала, что наркотики через границу перевожу? Детей в сексуальное рабство продаю? Неужели тебе необходимо убедиться, что я действительно такая плохая, чтобы с чистой совестью вершить правосудие, или как ты это там называешь? Тогда вот тебе, — она наклонилась к нему ближе, — да, да и ещё тысячу раз да. Я всё это сделала, убивала, насиловала, вот так свой капитал заработала, вот так дела веду. Не надо играть в героя, делай то, что задумал, спали к чертям всё моё имущество, подвесь меня на площади за большие пальцы, скажи, что очередная язва уничтожена. Людям плевать на правду, если человек богат, значит мошенник, бандит, — голос срывался на рыдания, но слёзы не катились из глаз, только поток яда, который уже невозможно было закрыть. Выдохнувшись, она проглотила очередной сгусток крови, застрявший в горле, и более спокойно, но всё так же озлобленно добавила, — к черту жить в таком мире. Вперёд, очисти город от конкурентов и возведи свою империю, мститель. Можешь морочить головы этим идиотам перед экранами, но я всё понимаю. Что ты ещё хочешь услышать от меня, чудовище?       Ей так надо было сейчас увидеть его лицо, может она бы и разменяла свою жизнь на то, чтобы увидеть мерзавца под маской. Сейчас кровоточили не раны в плече и шее, а уязвлённое самолюбие. Трофимовой надо было знать, справедлива ли её догадка. Мужчина оттолкнулся от стола и, элегантно провернув в пальцах нож, спрятал его в кармашек за полами плаща. — Я услышал достаточно.        Окно снова распахнулось, но Женя не смотрела в его сторону. Полным отвращения взглядом она сверлила одну точку в полу, а дрожащей рукой прикрывала окрашенную в бордо шею.       Прежде чем исчезнуть в глубине ночи, искажённый голос заметил: — Лучше вызови скорую, а то истечёшь кровью, — Женя не шелохнулась, периферическим зрением она видела, что маньяк уже на подоконнике и в глубине лелеяла надежду, что он собрался покончить с собой. — Ещё увидимся, не забывай меня.       И снова тишина. Девушка просидела так с полчаса, игнорируя адскую боль в плече, где до сих пор покоился клинок Чумного, принятый сначала ею за кухонный нож, и холод, проникающий в полностью остывшую квартиру. Как зачарованная, Трофимова покачивалась под новыми порывами ветра. Стоило бы действительно вызвать санитаров, обработать раны, прибраться в конце концов. Но усиленный мозговой штурм не давал подняться с места. Это только начало, партия в три хода. Первый был за ним.