Любовь моя, they say I'm a terrorist

      Снова надев пиджак и поправив рукава, Разумовский вздёрнул голову, чтобы лучше видеть своё отражение. И… ему однозначно не нравилось. Не нравился этот костюм от Армани, уродующий его худощавый силуэт. Не нравилась причёска, из-за которой потел лоб и уменьшалось поле зрения. Не нравилась Женина задумка, пойти вместе в элитный ночной клуб, где у неё назначена встреча с каким-то партнёром по бизнесу. Но надо отдать должное, он сам напросился, ему ведь так хотелось стать к ней ближе, а поскольку ближе работы у Жени ничего не было, Сергей резонно хотел взглянуть на эту тайну за семью печатями.       Нет, всё-таки пиджак совсем ему не шёл. Парень бросил измученный взгляд на девушку, закрепляющую в ушах массивные серёжки. — Солнце, не начинай, — она подошла к парню с галстуком в руках, — ты выглядишь безупречно. Обстановка будет неформальной, но уж прости мне эти стариковские установки, — Женя аккуратно перекинула шёлковую ткань через шею Сергея, слегка притягивая к себе, — мы должны заявить о себе. Пусть знают, что имеют дело с серьёзными людьми. — Ну как же, — проворчал Разумовский.       Затея ему не нравилась, но, чего греха таить, ему чертовски нравилась Женя. Такая собранная, с решительностью, сквозившей в каждом движение, каждом слове. Миранда Пристли и то не так отдавала себя карьере, а они с Женей буквально на днях посмотрели «Дьявол носит Прадо». Каждый раз, когда на экране появлялась стильная блондинка с ледяным взглядом, Сергей шутливо подталкивал девушку локтем. Та лишь отмахивалась и бубнила что-то про «стереотипы» и «Шапокляк». — Вот и всё, ты у меня такой красивый, — Трофимова любовалась своей работой, намеренно не замечая нервные поддёргивания вниз рукавов пиджака. Я смогу расслабиться, только когда выпью, а напиваться на важной рабочей встрече тем более, что не моей… Звучит как план? Нет, я не могу подвести Женю Расслабься, тряпка. Если вы идёте в ночной клуб, то пару бокальчиков вы уж точно пропустите. Это называется ведение бизнеса по-взрослому, ты в этом ничего не понимаешь У меня своя компания И ты едва ли знаешь, что твориться в хоть одном отделе, не связанном непосредственно с кодами — Знаешь, если вдруг ты действительно передумал идти, — вывел из внутреннего конфликта кидающий вызов тон, — то можешь оставаться дома, я потом всё тебе расскажу. — Ну как же, — снова фыркнул Разумовский, переводя взгляд в зеркало и зачем-то ещё раз поправляя галстук, — я хочу, понятно? И я не передумал. — Очень хорошо, а то пришлось бы срочно искать кого-нибудь тебе на смену.       Цоканье каблуков удалилось к тумбе, на которой лежала шкатулка с украшениями. Этот жест доброй воли — не более чем фарс. Как бы Сергей не хотел тешить себя надеждой, что Женя взяла его с собой из великой любви, в реальности всё было куда проще и прагматичнее: сегодня вечером парню была поручена роль молодого члена компании, чьё лицо и должно было в ближайшее время начать заключать сделки по продаже… комбайнов стоило полагать? Так или иначе, Женя скрепя сердце могла бы разрешить Разумовскому остаться дома и то только при подтверждённом врачами инфаркте. В другом случае, нет, навряд ли. Сущность этого манёвра тоже не представлялась в полной ясности для компьютерного гения, но он решил принять всё, лишь бы увидеть другую сторона его Луны с волосами цвета только вспаханной земли, неотягощённой пока молодыми ростками. — А как зовут этого мужчину, ну который назначил тебе встречу? — Окончательно смирившись со своим внешним видом на ближайшие пару-тройку часов, Разумовский присел на кровать, которую хозяйка квартиры не заправляла то ли из-за вечной нехватки времени, то ли из-за ей одной известного принципа. — Ну для начала, это я пригласила его, — заявила Женя, то и дело меняя в зеркале броши. — Ты? Старый друг? — Скорее старый добрый враг. Но это сильно сказано. Видишь ли, у нас принято оказывать гостям пышный приём в своём городе. — Так ты хозяйка великого и могучего Петербурга? — По-доброму усмехнулся Сергей, рассматривая чёткие линии спины, не полностью скрытые светлой шёлковой блузкой.       В целом такое сравнение ему самому очень нравилось. Кому же править балом в городе Петра кроме его Жени? Да в сущности некому. Никто не сравнится с ней в выдержке, спокойствие и сдержанности, сочетающихся с резвостью и решительностью. — Он из Москвы, я из Питера. Думаю, если бы я приехала в столицу, мне тоже бы устроили какой-никакой приём.       Только сидя в такси, девушка вспомнила и, оторвавшись от телефона, проговорила без всякого контекста: — Август его зовут. Полное имя — Август ван дер Хольт. Только ты его так слишком часто не называй. Не зачем лишний раз тешить его эго.       В любой другой раз Сергей удивился бы имени, уточнил не имеет ли Август немецких корней, поинтересовался, какие связи держат Женю с ним на короткой ноге. Однако всё тело вдруг тряхнуло, спрятавшийся в самом далёком уголке души тёмный комок энергии стал распространятся по организму, отравляя все здоровые клетки. Давно такого не было, ровно с того момента, как Разумовский стал исправно принимать медикаменты, выписанные Рубинштейном. Голос «второго я» остался, всё также неприятно зудел где-то на периферии сознания, но зато никаких пробелов в памяти и жуткой боли во всех мышцах по утрам.       Сейчас же Сергею стоило нечеловеческих усилий чтобы подавить эти отравляющие щупальца, ползущие по телу, и как долго ему удастся сдерживать себя, парень искренне не знал. Внутренний голос как на зло молчал, не стараясь оповещать о своих планах на практически безвольное тело в костюме от Армане катившее сейчас по тонувшему в слякоти и снеге Питеру.       «Golden Phoenix» оказался не одним из тех грязных клубов, где из колонок льётся безвкусная музыка, на танцполе в нервных конвульсиях дергаются потные люди, а в баре подают разбавленный бензин. Одна чистота полов и стен уже поражала глаз. Интерьер не кричал о богатстве, но этого уже было достаточно, чтобы заявить о деньгах, вращающихся в этих стенах, и договорах, подписывающихся под местный Бренди.       Женя оторвалась от телефона, который она не отпускала из рук последние пол часа уж точно, и проследила за удивлённым взглядом Сергея. — Тут ближе к двенадцати ещё какую-то группу попросили выступить. Исполнят парочку своих хитов, надеюсь не попса — она подтолкнула парня к VIP ложе, — но Сплина мы навряд ли услышим. Если захочешь, то можешь хоть весь вечер в тут просидеть, не выходя. Разговорчивости от тебя не жду, наоборот, постарайся не сболтнуть лишнего. И прошу, не дергайся от рукопожатий. В остальном, клянусь, тебя тут никто не тронет.       Эти слова, произнесённые снисходительным тоном, может даже с долей материнской заботы, звонкой пощёчиной отпечатались на вспыхнувшем лице Разумовского. Он расправил плечи и даже, набравшись смелости, попытался положить руку на талию Жени. Правда, после краткого: «Убери, не сейчас», — деловито закинул ногу на ногу и залез в телефон. Рядом с девушкой в брючном костюме, который шёл ей гораздо больше, чем ему, хотелось быть больше, значительнее, но получалось из рук вон плохо. Она не хочет, чтобы я дергался, будто я совсем уже поехавший. Может мне тактильный контакт не со всеми людьми приятен. Она сама при первой встрече тогда в «Золотом Драконе» говорила о необходимости выстраивать границы. Может я их так выстраиваю, кому захочется лезть второй раз к шизику. Но я ведь не шизик. А вот этот комикс можно было бы и заказать из Японии!       Время текло медленно. Постепенно клуб заполняли прилично одетые люди, сдержанно кивающие Трофимовой или в знак особого почтения пожимающие ей руку. Многие мужчины тоже были в костюмах, что не могло не радовать Сергея, поначалу немного смущающегося своего и Жениного официозного стиля.       Бармены занимали свои места, протирая бокалы и разминая конечности. Можно было бесконечно наблюдать, как они ловко жонглировали бутылками с элитным спиртным, то перекидывая их из руки в руку, то друг другу. За небольшую сцену, лежащую как на ладони из их ложи, потянулись девушки в блестящих платьях с пышными причёсками. Несколько мужчин позволили себе нескромные комментарии, но дамы оборачивались на любой свист совершенно беззлобно и даже отправляли некоторым верзилам кокетливые воздушные поцелуи. На сцену вышел парень с полностью забитыми портками и стал настраивать технику и инструменты.       Седоволосый официант, приставленный к самым важным гостям, к которым Сергей относил себя пока без всякого удовольствия, уже разложил на столе закуски и принял первые заказы по выпивке. Помимо них с Женей на просторных диванах расположилось человек пять, среди них Сергей узнал одного Андрея. Он добродушно пожал рыжику руку так, что тот потом ещё долго время от времени разминать побелевшую конечность.       Ожидание томило. Особенно это было заметно как ни странно по Разумовскому, то и дело бездумно скролившего ленту в Vместе и рефлекторно барабанившего пяткой по полу. Остальные казались весьма спокойными, хотя Женя порой с гримасой недовольства прижимала руку чуть ниже ключицы и поглядывала в дверной проём. Сергей не знал, конкретно кого они ждут, поэтому поднялся по инерции за всеми, когда на пороге возник высокий силуэт в осеннем пальто с внушительной толпой по обе стороны от себя.       Из-за спин Жениных людей Разумовскому не было хорошего обзора на посетителя. Для себя он отметил только стильную причёску, тотал блек аутфит и круглые солнцезащитные очки, совершенно не вписывающиеся ни под погоду в Санкт-Петербурге, ни под приглушённый свет арендованного ночного клуба. — Darling Евгения, как мне описать всю свою радость при встрече с вами, I’m excited, — прибывший мужчина едва заметно поклонился и невесомо поцеловал протянутую ему женскую ручку. — Вы как всегда великолепны.       Разумовский растеряно выглянул из-за спины Андрея. Он и думать не думал, что ему выпадет счастье поучаствовать в такой несвойственной местному обществу театральной постановке. Вся магия рассеялась стоило только Жене открыть рот. — Август, ради Святой Девы Марии, сними очки, ты в помещение, — тон напоминал приказ, а не дружескую просьбу о маленьком одолжение, — и если ты не возражаешь, — непреклонно продолжила Трофимова, когда мужчина передал очки своему подчинённому, уже выудившему бог знает откуда чехол, — охрана досмотрит тебя и своих людей.       В подтверждение её слов пара особо крупных ребят шагнули вперёд. — Sounds hopeful, — скрывая улыбку, Август неутешительно покачал головой, но тут же дал команду своим выложить на, видимо, специально подготовленный для этого столик некоторое количество оружия.       Некоторое, потому что Сергей просто сбился считать сколько компактных пистолетов, ножей и заточек было по итогу извлечено из карманов прибывших гостей. После личного досмотра пришлось нести второй стол, поскольку надеться на совесть серьёзных лиц в чёрных пиджаках не приходилось, даже несмотря на то, что на дворе были уже не девяностые. Женя всё это время стояла, не шелохнувшись, и внимательно наблюдала за работой. Ощупывая самого Августа и перейдя на его спину, один их охраны вопросительно взглянул на босса, которая одним взглядом и крепко сжатыми губами решила дилемму, мучившую мужчину. Тот отошёл в сторону. — А что, Евгения, — глядя через плечо, с лёгким смешком в голосе обратился Август, — неужели Вы не предупредили их о моей маленькой feature? Забыл, как это будет по-русски… особенность! Моей особенности. — Не посчитала это нужным. — Ну а теперь, please, Евгения, позвольте моим людям провести the same жест.       Хольт снова надел пальто, хотя в клубе было совсем не холодно, и галантно пригласил Трофимову занять его место перед двумя амбалами с другой стороны баррикад. — Алаверды значит, — Андрей бодро шагнул в очередь сразу следом за своей начальницей. — Погоди, — прикрывая глаза от удовольствия, Август взметнул указательный палец вверх, — как ты сказал? Алавы… Oh I’ve forgotten this one. — Алаверды, — повторил Андрей, с удивлением поглядывая на мужчину. — Алаверды, — смакуя каждую букву, повторил тот. — Алаверды, значит так это у вас называется? — Наша очередь — это значит. — Amazing!       Женя закатила глаза, извлекая из волос бамбуковую палочку, про которую Сергей никогда бы ничего такого не подумал, но внимательный досмотрщик неумолимо указала на этот нехитрый аксессуар и не ошибся. Проверив его, выяснилось, что такой «палочкой» можно было с лёгкостью проткнуть сонную артерию. Что тут происходит? Больше похоже на типичный вечер мафиозников или чеченцев, чем деловую встречу честных предпринимателей. И почему во всём этом участвует Женя? Почему она была так спокойно, когда у того лысого грамилы из кобуры на голени вытащили маленькую пушку. По крайней мере ни одна мышца не сократилась на её спине, а по коже не побежали мурашки. Мы же как минимум 5 минут были в одной комнате с вооружёнными до зубов и, вероятно, хорошо натренированными солдатами. — Проходите.       Разумовский вздрогнул и завертел головой: люди перед ним потихоньку рассосались, пришла его очередь подвергнуться позорной процедуре, через которую только что прошли все присутствующие. От той мысли, что сейчас его будет щупать какой-то мужчина, к которому Сергей со светлой головой и на метр не подошёл, стало нехорошо. Его начало натурально тошнить. Он бы и не сдвинулся с места, если бы его не подтолкнули свои. — Иди уже, заебал.       На ватных ногах он сделал ещё пару шагов в сторону ожидавшего его охранника, как в воздухе словно выросла стена из стали и нервов. — Его не трогать, — голос Жени (а это точно был её голос, даже через лёгкий шум в ушах Разумовский узнал его), так вот, её голос не выдавал волнения, и звучал весьма непреклонно, так что даже не её подчинённый помедлил и вопросительно уставился на Хольта. — Well, Евгения, вам не кажется, что это kind of не честно, — с наигранным расстройством бизнесмен сложил ладони на груди, — мои ряды были обысканы полностью. Теперь алыверды — Алаверды, — машинально поправил Андрей, за что получил короткий благодарственный кивок. — Я знаю, но его не трогать, — не ведя и бровью, повторила Трофимова, всем своим видом показывая, что пускаться в долгие объяснения она сейчас не намерена.       На удивление, Хольт действительно пожал плечами и приказал своему подчинённому отступить. Только сейчас Сергей понял, что задержал дыхание.       Пусть только попробовал бы прикоснуться к нам, я бы вырвал у него кадык и заставил бы этого сраного немца сожрать его Знаешь, не думал, что когда-то скажу это, но я прямо рад, что ты здесь       Куда я денусь, Серёжа. Мне только надо было навострить пёрышки, чтобы они были ничем не хуже всех этих первоклассных клинков. Кстати, что скажешь насчёт всего этого цирка с конями? Это ведь только начало вечера… Я не знаю, что это всё значит, но главное, что это не пугает Женю, значит всё по плану.       Это же не нормально, что её не пугает это толпа головорезов Она прошла войну       Она в центре Петербурга на деловой встрече по продаже косилок молотилок       Повинуясь внутреннему голосу, Разумовский взглянул из-за нависающей чёлки на Женю, её лицо прочесть было абсолютно невозможно. Только сейчас он заметил, что держит руки поднятыми и вытянутыми в остерегающемся жесте. Мужчины вокруг смотрели на него с толикой интереса, пока по воздух снова не разрезал стальной голос: — Все формальности учтены, можем пройти внутрь. — Благодарю, Евгения. — Август? — Девушка стрельнула взглядом на очки, чудесным образом снова оказавшиеся у мужчины на носу. — Уже время перейти к менее формальному обращению, Женя? — Вполне. — Тогда я сниму их, когда захочу, позволишь и мне маленькую прихоть? — Говоря это, Хольт мотнул головой в сторону Сергея.       Не удостоив того ответом, Трофимова прошла в подготовленную VIP ложу, попутно доставая из сумочки, оставленной на баре, крабик под цвет волос.       Надеяться на уютную атмосферу не приходилось. Об этом можно было догадаться ещё на пороге клуба, а после знакомства с Московскими «коллегами» пропала и последняя надежда. Сергей уже с пол часа цедил шампанское из одного единственного бокала и старался не переводить взгляд со сцены, где танцовщицы (некоторые уже без платьев) демонстрировали красоту своих юных тел. Это не возбуждало ни капли, поскольку на фоне шли совсем не располагающие для этого разговоры. — Так зачем ты приехал? — Женя закинула в рот кусочек сыра и закинула ногу на ногу, наклоняясь в сторону Хольта. — Just for fun, не поверишь? — Август отпил из гранёного стакана коньяк и тоже слегка качнулся вперёд. — Нет. — Не в моём стиле? — Не в твоём. — Мы не виделись for ages, откуда тебе знать, что в моём стиле сейчас? — Ты стал забывать русский, а это удручает.       По лицам присутствующих можно было смело утверждать, что эти переплетения русской и английской речи раздражали не только Трофимову. Август пристально взглянул на говорившую, затем расплылся в неоднозначной улыбке и откинулся на спинку кожаного дивана. — Well, я постараюсь следить за своей речью, чтобы не оскорблять ваш тонкий русский слух. — Будем признательны. А теперь не съезжай с темы: зачем ты здесь?       Женя тоже пила крепкое спиртное, но не налегала на него, как её подопечные. Виски со льдом постепенно превращались в воду с виски, а в рот вместо выпивки снова отправлялась оливка. — Желаю проведать свою любимую старушку. Мне сообщили, что она при смерти. А как её единственный внук, я должен провести вместе с ней её последние дни.       Сергею почудилось, что приезжий снова паясничает, но на удивление Женя отвечала вполне серьёзно. — С чего ты взял, что она при смерти? Медицина давно шагнула вперёд, нет такой болезни, которая смогла бы унести твою бабушки прежде отведённого её времени. — О нет, — пряча улыбку за вскинутой к лицу ладонью, поспешил заметить Хольт, — моя lovely бабушка больна бесповоротно и очень серьёзно. Врачи… Не буду перечислять поимённо, всё-таки конфиденциальность превыше всего. Они сообщили мне, что у моей бабули нет нужных медикаментов, чтобы оставаться на плаву. — Неужели? В Петербурге поставляют лекарства не только из недр России, но и из-за рубежа. Твоей бабуле ничего не грозит, уж точно не сейчас. Партии лекарств идут одна за другой. — Я бы хотел быть оптимистом, но реальность порой куда жестче, тебе ли не знать, моя darling Женя. — О да, мой дорогой Август.       Сергей в конец перестал понимать, что творится вокруг него и почему Женю так заинтересовала история чужой больной бабушки. Он в коетом веке отвлёкся от сцены на людей рядом с ним и тут же сцепился взглядами с, будто поджидавшим его, Хольтом. — Сергей, я прав? — Одной фразой он сумел привлечь всеобщее внимание к персоне с пожаром на голове и бардаком внутри неё. Дождавшись тихого «да», он продолжил. — Я не могу взять в толк, в чём же заключается ваша роль в «РАО Systems»? — РАО? — Разумовский постарался сделать вид что банально не расслышал конец предложение, а не просто не понял о какой компании вообще идёт речь. — Ну да, РАО. Почти как Ра, но только РАО — Я… я посредник — Посредник чего? — П-продаж — Сергей по старой дружбе согласился помочь мне в оформление сделок с новыми клиентами, — пришла на помощь Женя, положив свою ладонь с острыми красными ноготками на бедро парня, что совсем не помогло расслабиться, тем более что Хольт с интересом проследил за этим жестом. — И всё равно не могу взять в толк, зачем тебе посредники? — С чудовищным оскалом, который должен был напоминать улыбку, он снял кожаные перчатки, обнародовав кисти, покрытые тысячей уродливых шрамов. — Причём в лице создателя самой масштабной социальной сети в России, гения, миллионера и в конце концов просто очень честного парня. Да, Сергей, не удивляйтесь, Ваша репутация бежит быстрее Вас по свету. — Я давно хотела выйти на рынок в Ливии, — не давая Сергею вставить и слова, продолжила Женя, поглаживая чужое бедро, — компанию там представить должен кто-то с такой же незапятнанной биографией, как у Разумовского. — Человек без тёмных делишек в прошлом? — Август взглянул на женю по верх очков.       Даже сидящий неподалёку Андрей немного напрягся, выпустив из внимания кудрявую блондинку на сцене, единственную, не спешащую снимать платье, из-за чего и привлекала к своей персоне повышенный интерес. — Кто из нас не без греха в индустрии? — Безразлично пожала плечами Трофимова, разминая затёкшую шею, покрытую шёлковым горлышком блузки. — Вот тебе и ответ на твой вопрос, моя darling Евгения, у тебя накопилось слишком много грехов. No chances в будущем. — Так тебе сказал твой врач?       Из-за того, что арендованная часть клуба находилась на цокольном этаже без единого намёка на окно, духота стала одолевать Разумовского со страшной силой. Расстегнув две верхние пуговицы рубашки, он уже подумывал вежливо отклонятся и выйти подышать. Он в конец перестал понимать, почему на сугубо деловой встрече люди говорят шарадами и намёками, понятными только очень ограниченному кругу людей. — Не только врач, но говорю тебе так и я, — средним пальцем мужчина вернул очки на своё место и снова обратился к Сергею, обрывая всю надежду на побег. — Не думаю, что Женя делилась с Вами этим, но когда мы работали вместе… а-а, по Вашему лицу вижу, что Вы и этого факта не знали. Shame, shame on you! — Он шутливо погрозил Трофимовой пальцем. — Неужели не нашлось ни одного доброго слова, которым бы ты могла помянуть меня перед твоим новым другом? — Предпочитаю давать людям шанс самим составить о человеке первое впечатление, — хоть голос девушки оставался ровным, но её ноготки сильнее впились в чужую ногу. — А я не имею подобной привычки, sorry a lot. Так, я имел счастье работать с Евгенией ещё на старте её карьеры. Она была предприимчива, умела грызть землю зубами, чтобы добиться своего. У меня было имя. «HOLT International» Вам о чём-нибудь говорит? Качаете головой… Сразу видно, что Вы впервые вступаете в наш маленький оружейный бизнес.       Также как внезапно появилась, женская рука сразу пропала с бедра. Сергей оторвался от спинки дивана и быстро метнул взгляд на чёткий профиль совсем не богатый на эмоции в этот вечер. В каком бизнесе?.. Как он там назвал его. РАО — никогда не слышал ничего похожего, что это за аббревиатура. Но как же «Агро Корпорейшэн»?       Приставленный к ложе официант, неправильно считав жест гостя, немедленно подлил в его опустевший бокал ещё шампанского, а по короткому жесту единственной девушки плеснул ей двойную порцию виски. Она вела себя естественно и даже как будто чуть более расслабленно. Именно эта непринуждённость выбила Разумовского из колеи и, наперекор своему обещанию не пить, залпом опустошил свой бокал. — Приму это как знак признательности, Сергей. Мои предки вели продажи ещё с времён первой мировой, но к сожалению, не со стороны русских, — добавил Август, как бы извиняясь. — Хотя кого вообще волнует эта история? Судьба свела нас с Женей, я разрабатывал оружие, она выходила на рынок, искала клиентов и улаживала все формальности. Я называл её, my little go-getter. Мы провернули много делишек, так ведь? — Были времена, — Трофимова закинула голову назад, разглядывая глубокий потолок. — Под нами ходила вся Москва, кто бы мог подумать, что наш дружный дуэт, так удачно спевшийся на фоне образования нового государства, вдруг развалится. — Мы были как Бонни и Клайд. — Скорее как Иисус и его двенадцатый апостол. — Тебе всегда была свойственна патетика. — А тебе всегда были чужды обычные человеческие принципы. — О принципах мне будет говорить Евгения Трофимова, — разразился поистине сатанинским смехом Август, заставив Сергея отпрянуть от пары. — Нет, я прошу всех обратить внимание, она будет говорить мне о принципах. Лучше бы ты это рассказала тем бедным иракским деткам. Хороший был трюк с игрушками, до сих пор поражаюсь твоей изобретательности.       Жавшись в углу просторного дивана, Разумовский видел эти две фигуры в свете пугающем, совершенно зловещем, словно он в погребке Ауэрбаха, а перед ним сидят сами доктор Фауст и дьявол. Предмет их разговора не поддавался никакому осмыслению, их взгляды кидали в дрожь, их жесты творили магию, заставляя всех вокруг вести себя, будто так и должно быть. Разумовский недоумевал: что нужно всем этим солидным мужчинам в костюмах? Дешёвого фокуса с вином из дырки в столе, чтобы они наконец признали творившееся в ложе настоящим кошмаром на грани сна и реальности. Но вот вам честный срез клуба в тот момент: на сцену вышли музыканты, мужчины внизу лениво катали шары, всем видом показывая, что бильярд порядком наскучил им; серьёзные люди в ложе прятали совсем не добрые усмешки и потягивали крепкий алкоголь. Они все ведут себя так, словно ничего не происходит, словно это для них обыденность» Голову практически осязаемо сжимало обручем, доставляя неимоверную боль, но зато в этой муке Сергей ясно различил лицо Жени тем самым вечером на парковке: «Одна часть моей жизни не очень интересная, а о другой тебе бы не очень хотелось знать». Тогда её глаза не врали, как и язык. Вот только Сергей затыкал уши и зажмуривался. Быть ближе во всём, дурацкое стремление, появившееся ещё в детдоме. Ты подпускаешь человека либо максимально близко, позволяя чуть ли в свитер не залазить, либо держишь на вытянутой руке, желательно с ножом.       А разговор лился также неспешно, благо на Разумовского действительно больше никто не обращал внимание. — М-м, а это моя любимая песня, — лицо Жени просветлело, когда никому не известная Питерская группа откланялась, а её место занял ди-джей. — Позволь пригласить тебя на танец.       Рыжий заправил чёлку за ухо, робко поднимая глаза на уже вскочившую на ноги девушку. — Как я могу отказать леди? — Хольт расправил лацканы пиджака и тоже поднялся, принимая протянутую ему рук.       Под одобрительный свист пара спустилась из ложи вниз на пустующий танцпол. Возле бортика никого не было, и Сергей несмело подошёл к краю, где открывался куда лучший вид. Увлекаемый Женей в самый центр, Август расстегнул все пуговицы на пиджаке, давая ди-джею знак, что сейчас ему придётся как следует постараться над сведением музыки. Крабик, державший чёрные волосы в строгой причёске, испарился, и лёгкие локоны упали на плечи. Когда мужские руки опустились на стройную талию, а совершенно голая спина, повинуясь инерции, прижалась к широкой груди, Сергей отвернулся. В горле стоял ком вопросов, и две синхронно движущиеся и словно прилипшие друг к другу фигуры не давали никаких ответов. Пребывая наполовину в реальности, на половину во внутренних волнениях, Разумовский не мог разобрать ни слов песни, ни мотива, зато хорошо услышал глухой голос совсем рядом с ухом: — Пошли покурим, — и громадная рука Андрея подтолкнула парнишку к выходу из ложи.       Если бы Женин «коллега» не захватил с собой два пальто, то Серёжа, наверное, и не заметил, что выперся на крыльцо в одном лёгком костюме. — Не май месяц, — коротко бросил Андрей, сам кутаясь в явно чужое пальто, немного трещащее по швам.       Мужчина достал пачку сигарет, не предлагая рыжему, закурил одну. — Ну и чего ты раскис? — Спросил он, после минуты гробовой тишины, пока Разумовский с носом прятался в воротник и стрелял взглядом по голубям. — Я вообще не собираюсь в ваши с Жекой дела лезть. Уверен, вы всё там обсудите потом. А пока можешь у меня спросить, что там тебя гложет. — У меня всё прекрасно, я просто хочу уехать домой, — буркнул парень, отворачиваясь от летящего прямо на него дыма. — Понял. Нельзя. — Почему нельзя? — Потому что, ты знал на что подписывался, теперь будь добр сиди, ешь, пей, танцуй, но никуда не рыпайся. — Я не знал! — В отчаяние выпалил Разумовский. — На что подписываюсь. Мне никто ничего не объяснил. — Ну по тебе и видно было, — мужчина многозначительно хмыкнул. — Сидишь весь вечер, как жертва холокоста: не жив, не мёртв и напуганный до усрачки. — Потому что так и есть. Какое ещё оружие? Какие иракские дети? — Оружие всякое, дети покойные, что тебе ещё надо, чистоплюй? — То есть это теперь я ещё и чистоплюй? — Взвинтился Сергей, но поймав предостерегающий взгляд Андрея, косящегося на прохожих, сбавил тон. — Если я не имею и не хочу иметь ничего общего со смертью, убийствами и пушками, это не значит, что я плохой человек. Меня воспитывали в детдоме, но даже там мне навязали совсем другие ценности и ориентиры. — Если хочешь дальше мутить с Трофимовой, то ты будешь так или иначе вовлечён во всё это, — безапелляционно развёл руками Андрей. — Она повенчана на работе, в этом я уверен, а вот кто ты в жизни её? Сам для себя реши сначала. — Но я даже знать не знал, — снова завёл шарманку Разумовский, но его жестко перебили. — Насколько я знаю, от тебя до последнего скрывали работу, потому что реакция твоя на правду, чистоплюй (и не спорь, я теперь тебя только так буду называть) был известна заранее. Когда я увидел, что Жека притащила тебя сегодня сюда, я сразу понял, что это ты и напросился. Теперь любуйся, впитывай атмосферу, — Андрей нарочито сильно хлопнул бедного парня по плечу, — и решай, готов ты с этим мириться или нет.       Потушенная сигарета полетела в урну. — Как расшифровывается РАО? — Российское артиллерийское оружие. Это по началу так было, сейчас торгуем всем, чем придётся. — И с кем придётся?       Взявшийся уже за ручку, Андрей развернулся и испытывающе посмотрел на Разумовского. Его рыжие криво состриженные концы развивались на ветру, может впервые открывая перед мужчиной всё лицо, такое бледное со слегка дрожащими губами, но искрой в глазах, дающих надежду на сильное сердце, которое должно биться в этой хрупкой грудной клетке. — Террористам не продаём, — наконец амбал опроверг самое страшное подозрение. — У нас есть принципы, если вдруг ты поверил Хольту. — А бомбы в игрушках? Я читал в новостях, что так делали игиловцы в Ираке. Это правда, что Женя… — Говорить дальше было больно. Сергей снова набрал в лёгкие воздух. — Это правда, всё то, что говорил Август ван дер Хольт? — Да, — безжизненно сорвалось с губ. — Но это было до «РАО Systems». Это был «HOLT International». Остальное узнаешь у Жени. Скажу ещё только, что если смотреть на этих двоих, то дьявол там точно присутствует, и это не Жека.       Вопреки ожиданиям рыжего, Андрей не ушёл, а практически насильно впихнул парня во внутрь здания, так и не дав нормально собраться с мыслями и решить для себя алгоритм дальнейших действий. Жизнь оказалась куда сложнее компьютерного кода.

***

      Хольт ритмично двигал плечами из стороны в сторону, щёлкая пальцами в такт музыке. Его глаза до сих пор были скрыты за тёмными стёклами очков, это обстоятельство совсем не устраивало Трофимову. Приблизившись ближе, она протянула руки к мужчине, легко провела ими по холодящей металлической вставке на шее и вдруг ловко дёрнула за душки. Вместо удивления на лице расплылась хитрая улыбка. — Я на какое-то время даже поверил, что ты просто пригласила меня потанцевать. — Давай теперь на чистоту, Август, — убирая очки в карман пиджака, Женя украдкой огляделась: лишних ушей поблизости не было. — Не знаю, кто там тебе напел про бедственное положение компании, но это всё ложь. В моей сфере влияния всё идёт как нельзя лучше. — Когда человек только начинает подниматься в гору, его уже ожидает обрыв по другую сторону. Скоро придёт твоё время, Женя, — выкручивая девушку за руку и прижимая к себе спиной, нашёптывал Август, — моя цель предупредить тебя и остеречь от масштабного провала. — Ты балансируешь на краю уже бог знает сколько лет, что мешает мне провернуть тот же трюк? — Молодость, неопытность, тайна. Я веду свои дела открыто, а ты шифруешься. Это не приведёт ни к чему хорошему, однажды мантия невидимка спадёт и всему миру ты предстанешь не как гениальный предприниматель, а как обманщица. Liar, you know? Внутри всё похолодело, даже тепло от чужого тела не согревало. Женя изящно выгнулась и вынырнула из кольца рук, но танцевать не прекратила. Конечно, Хольт озвучивал те прописные истины, которые ей и самой были известны, но лишнее напоминание бередило кровоточащую рану. — С чего бы мои дела вдруг открылись? Я веду их столько, сколько себя помню и пока нигде не оступалась. — Ты увеличиваешь обороты, а это неминуемо ведёт либо к увеличению грифа секретности, либо к провалу. Я ставлю на второе. Просто невозможно скрывать такое производство за этим твоим «Агро Корпорейшэн». Если не налоговая, то твои сотрудники точно спалят всю контору, вроде у вас это так говориться.       По щегольски поддёрнув лацканы пиджака, Август сделал обернулся вокруг своей оси на каблуках ботинок, протягивая руку к девушке, лицо которой начинало выдавать не шуточное беспокойство. — Зачем ты приехал? — Отметить Новый Год в Северной столице, навестить старых друзей и предупредить мою любимую старушку.       Женя приняла руку и позволила крутануть себя. Когда она снова прижалась носом к носу с Хольтом, её голос окончательно сел, приобретая хрипловатые нотки. — Ты мне угрожаешь? — God, no! Напротив, я хотел предложить тебе решение. Я же знаю, как тебе важно твоё детище, это Солнце твоей империи, великий и могучий Ра, — не дождавшись никакого комментария, Август положил руки чуть ниже женской талии и продолжил. — В какой-то момент сильнейшие мира сего всегда понимают, что увеличить свою силу им нужно объединить силы. Только так они достигнут настоящего величия. Я честно долго размышлял, кого бы я хотел взять себе в компаньоны. «Алмаз-Антей» хороший концерн, положи я на него руку (дружескую разумеется) мы бы могли контролировать весь внутренний рынок России… — По лицу Хольта было видно, что эту мечту он уже явно тешил в себе давно и не решался её осуществить явно не из-за личного отречения. — Но тут мне вспомнилась my little go-getter. Маленькое но перспективное предприятие, которое точно нуждается в покровительстве big brother, то есть я имел в виду старшего брата. И тогда я сказал себе, Август ван дер Хольт, а ведь ты можешь помочь своей сестре, как поступают все христиане. Протянуть руку помощи, предложить объединение, как в старые добрые времена.       Сердце пропустило удар, но изо всех сил стиснув зубы, Трофимова заставила своё тело продолжать двигаться под музыку, оглаживая свою кровоточащую фигуру: она чувствовала, как трещит по швам сердце, а ещё относительно свежее ножевое ранение, оставленное Чумным Доктором.       Хотелось кричать, кидаться с кулаками. Мне не нужен никакой покровитель! Я справлюсь со всем сама! Я не отдам свою компанию, не позволю ей прогнуться под кого-либо, тем более, если этот кто-либо — Хольт. Никогда, ни за что, я лучше откушу руку помощи и закопаю её в одной яме с её хозяином. Нельзя показывать свою слабость, только не сейчас. — Уйти от тебя было самым правильным решением в моей жизни. И я ни на секунду не пожалела об этом, — бросила она и, не прерывая зрительного контакта, наклонилась вперёд, словно демонстрируя все прелести своей фигуры, но на самом деле проверяя, на месте ли заточка в туфле. Только чтобы удостовериться, убедиться в своей безопасности. — Не поминай старое, Женя. Что было — то было. Обещаю, что в этот раз будет всё по-другому, мы будем вести дела как партнёры, на равных. У тебя будет не меньше влияния, чем у меня. Ты просто не можешь отказаться от такого предложения, — в непринуждённом тоне начинало чувствоваться давление, а воздух вокруг пары словно начал электризоваться. — Я пока и не отказалась, дорогой Август, — резонно заметила Женя, немного отступая от мужчины. — Но не могу же я дать тебе чёткий и бесповоротный ответ посреди танцпола не на трезвую голову. — О ну разумеется, — неестественно засмеялся Хольт, шагая следом. — Я даю тебе неделю на весёлое празднование Нового Года и на обдумывание моего предложения. И я очень надеюсь, что твой ответ будет положительным, — на этих словах он наклонился вперёд, но ему под нос тут же скользнула женская ручка. — Я дам свой ответ через неделю, — принимая поклон и поцелуй как должное, глухо отозвалась Трофимова. Покалывание на руке в месте касания губ усилилось. — И спасибо за танец. — Это было великим удовольствием для меня… и да, Женя. Что насчёт этого рыжего паренька? Honestly, в начале я думал, что ты привела его для меня, но по твоему поведению мне стало ясно, что ты уже выдвинула свои притязания на его милое личико.       Серёжа. Она и думать о нём забыла с то минуты, как оказалась здесь один на один с дьяволом в человеческом обличии. Выпрямив плечи, она обернулась к Августу, задержавшемуся в начале лестницы. — Да, он не для тебя. — Прости мне мою нескромность, но не найдётся ли здесь кого-нибудь другого, кто помог бы решить мне мою проблему?       Пряча, чешущуюся руку за спину, Женя со вздохом оглядела зал. Вот к этому она действительно не подготовилось, совсем вылетело из головы. Благо, жертва нашлась сама собой: юный паренёк в форме официанта хотел было проскользнуть мимо, неся новую бутылку Veuve Clicquot. Девушка резко выставила руку в сторону, тормозя парня. — Послушай, как тебя зовут? — Вкрадчиво уточнила она, незаметно поглядывая вниз. — Гоша, — бойко отвечал официант, а стоящий позади него Август одобрительно кивнул. — Смотри, Георгий, — перенимая из его рук шампанское, продолжила Женя, — вон там внизу стоит мой друг. Он бы хотел немного расслабиться, не поможешь ему с этим? Я щедро заплачу.       Бровки домиком поднялись в удивлении, а ещё пухленьких щёк коснулся милый румянец. — Вы говорите о сексе? — Да, сколько хочешь? 200, 300? — Рублей? — Ну если ты себя так не ценишь, то рублей, — хохотнула Трофимова, вынимая из заднего кармана брюк телефон, попутно заходя в онлайн-банк, — а так вообще в долларах. Диктуй номер карты.       Пара удалилась в VIP комнату, и волосы всех присутствующих наконец немного улеглись. Бармен ещё раз принюхался и слез с табуретки, так и не проверив лампочку, откуда, по его мнению, и несло жжёнными проводами и озоном. — Как легко нынче люди продаются, — присвистнула Женя и хотела уже было продолжить свой путь по лестнице, как её внимание привлёк рыжеволосый парень, ввалившийся в зал и мгновенно оказавшийся на танцполе.       Словно приманка для кого-то покрупнее эта золотая рыбка в считаные секунды угадила в плотное кольцо из женских рук. Танцовщицы заполнили собой опустевшее пространство, где недавно двигались главы двух организаций. Их единственный клиент не выглядел заинтересованным в них, скорее растерянным и слегка напуганным. Женя оперлась бедром о железные перила и ехидно сощурилась. Парень явно отнекивался от всех предложений, выставляя вперёд руки, но при этом стараясь не касаться ни одного обнажённого тела. После множества тщетных попыток вперёд вышла та самая скромная блондинка уже с приспущенной лямкой платья. Вмешаться или позволить ему полностью насладиться приватом? Наверное, это всё же аморально, когда девушка оплачивает стриптиз своему парню, который это ещё и не оценит. — Я бы на твоём месте вытащил его из этого борделя, — заметил Андрей, проходя мимо. — Того и гляди культурный шок получит.       Женя неслышно усмехнулась и двинулась вниз. — Н-нет, Вы м-меня не-е п-правиильно поня-яли. Н-не над-до. И-извини-ите, в-вот, — Сергей тут же нагнулся за откинутым в сторону лифчиком и протянул вперёд, дырявя взглядом пол, — в-возьми-ите. В-ваше. — Э-э, да вроде не моё, — шепнул знакомый голос прямо рядом с ухом.       Бюстгальтер испарился из рук, как и его обладательница, а за спиной материализовалась Трофимова со скрещенными на груди руками и очень довольным лицом. — Я не помешала? Показалось, что ты не ловко себя чувствовал. Но может я неправильно считала сигналы? — Ж-женя, о боже, — обессиленно протянул Разумовский и опустил напряжённый плечи. — Тихо-тихо, — девушка в один шаг оказалась рядом с покачнувшимся парнем, хватая того за корпус, — ты нормально? Может присесть хочешь? — Всё в норме. Дай мне минуту. — Да хоть две. Чего так перенервничал что ли?       Пара оказалась возле одного бильярдного стола, куда им заботливо поднесли два стула. — Нет. Я просто нахожусь в некотором подобии шока. Я вообще не знаю, что тебе сказать, у меня все мысли в голове путаются. — Это я виновата. Надо было тебя как-то подготовить перед встречей с Августом. Мне просто хотелось всё одним разом сделать, — зарываясь пальцами в свои распущенные и слегка влажные у корней волосы, вздохнула Женя. — Как пластырь, дернуть быстро, чтобы не так больно было. Но я по себе судила. Мы всё-таки такие разные. — Я даже не мог представить на сколько до сегодняшнего вечера, — взволнованно, но непоколебимо встрял голос Сергея. — Мне на всю жизнь хватит того, что я здесь наслушался. — Теперь ты меня ненавидишь?       Этот безнадёжный шёпот, тонувший в шуме зажигательной музыки, зацепил, но форменно ничего не изменил в рыжей голове, сейчас с внутренним едва зарождающимся презрением смотрящей на согнувшуюся пополам девушку. — Это слишком сильное чувство, чтобы я мог взрастить его в себе так быстро, — ещё немного поразмыслив, пока фигура рядом замерла словно окоченевшая, Разумовский также уверенно заявил, — нет, я тебя не ненавижу. Я не знаю тебя, Женя. Вот и всё. То, что я узнал сегодня, меня пугает. Но что-то мне подсказывает, что это лишь малая часть. — Малая, но самая грязная. Хольт всегда заходит с козырей, — Женя зажмурилась, впивая в кожу головы свои острые ногти. После разговора с Августом и его непрямым шантажом, ей казалось, что сильнее его презирать просто невозможно. — Я не знаю, ничего не знаю.       Горечь на языке парня передалась и Трофимовой. Рана заболела с двойной силой.       Зачем она всё это затеяла. Жить во лжи для неё не в новинку, почему же здесь решила открыться. Впустить кого-то дорогого своему сердцу во всю эту трясину. Если её давно уже засосало с головой, это не значит, что она должна тянуть в болото всех из своего окружения. Раньше она справлялась на ура, пока в её жизнь не вошло это рыжее чудо, пробуждающее в сердце давно забытые чувства. Перед глазами встало загорелое обросшее лицо с карими глазами. Они закрылись навсегда прямо перед ней, пока тяжёлая голова без шлема покоилась на её коленях цвета хаки. Смотреть в синие глаза парня рядом, Женя просто не могла. Если и они закроются или просто больше никогда не посмотрят на неё, она не переживёт. Чокнется окончательно и бесповоротно.       Не известно, сколько прошло времени, в этом месте минуты тянулись как часы. — А я не знаю, что сказать в своё оправдание. — Зачем тебе оправдываться, это твоя жизнь, а я зачем-то влез в неё. Нет, нет, нет! Я благодарна Богу, за то, что он послал тебя мне, не уходи не отворачивайся, не жалей о своём появлении.       Если бы не работа, не зал полный наёмников и штатных сотрудников, не дорого зарабатывавшаяся годами репутация, Трофимова выкрикнула это слова в слух. Может быть даже разрыдалась. На одной чаше весов работа, на другой... А что собственно на ней? Любовь всей жизни? Так у неё уже была эта любовь, а две на одну жизнь многовато. Тогда временное увлечение? Кто бы знал.       Вместо всего того скандала Женя подняла голову со стеклянным взглядом и поправила ворот блузки, стараясь выключить периферическое зрение, где маячили огненные волосы и точёный профиль бледного лица. Её собственное сейчас вероятно тоже не отличалось здоровым румянцем, поэтому девушка быстро пощипала себя за щёки. — Ты прав, — голос снова не выдавал никакого душевного волнения.       Что-то добавить Сергей не успел: к ним подошёл мужчина из их ложи, имя которого рыжий не запомнил, и что-то шепнул Трофимовой на ухо, кивая в сторону открытой двери. Из неё выходил слегка встрёпанный парнишка, криво наспех повязывающий фартук поверх брюк. — Да, я иду, — бросила Женя, поднимаясь, но голос Разумовского заставил помедлить. — Я останусь до конца вечера, потому что я обещал. Но ты должна понять, что у нас не может идти и речи о сотрудничестве. Я не буду никому продавать оружие. — Ну разумеется, — девушка интуитивно оттёрла возможно посыпавшуюся тушь и потёкший нос. — И ещё, Женя… Мне кажется, нам надо взять небольшую паузу и… ну в наших отношениях. Мне нужно время, всё обдумать. Прости… — Парень выглядел совсем поникшим, но уверенным в правильности своего решения на все сто. И зачем я заставила его надеть этот костюм? — Кольнула невесёлая мысль. — Мы познакомились с ним, когда он был в нём, а теперь он бросает меня всё в том же Армани — Не извиняйся, — наперекор грустным мыслям женский голос звучал резко и даже холодно. — Ты прав. И если не хочешь досиживать до конца, то можешь ехать сейчас. Нужды в твоём обществе больше нет.