Любовь моя, they say I'm a terrorist

      По углам подъездной лестницы были разбросаны бычки и использованные иглы. — Было больно? — Сергей проводит подушечками пальцев по загрубевшему рубцу. Дверь, ведущая на крышу, предсказуемо оказалась открытой. — Терпимо, — Женя стонет в белую рубашку, натянутую на мужских плечах.       Свежий ветер с улицы растрепал волосы, собранные в неряшливый пучок. Пришлось остановиться и переделать причёску. — Никому не позволю оставлять на тебе такие метки. Это моя личная прерогатива, — раскатистый рык пробрался глубоко под кожу.       Трофимову передёрнуло от слишком яркого воспоминания. Ещё пару часов назад она сидела на коленях Разумовского с заведёнными назад руками, совсем как послушная девочка закусывала нижнюю губу, заглушая любые звуки. Теперь стоять на одной из Питерских крыш в ожидании не самого приятного глазу человека раздражало и подстёгивало поскорее решить их общую проблемку. — Август? — На удачу повысила голос Женя, оглядываясь по сторонам. Давай же выходи, сукин ты сын. У меня совсем нет времени, чтобы возиться с тобой.       Металлическое ограждение полностью покрылось ржавчиной, но девушка, не брезгуя, облокотилась на него и устремила свой взгляд на город. Что туристы находили привлекательного в прогулках по крышам, Женя не могла понять. Как по ней, то искусные фасады времён царской России куда интереснее обшарпанных пятиэтажек, которые только и были видны с нелегальных смотровых площадок. Лучше бы Чумной Доктор шманал этих недобизнесменов. По их вине пострадало куда больше невинных людей чем… ладно, с собой сравнивать не буду, но Гречкин сбил всего одну сиротку! — Женя, good afternoon! — Хольт появился из ниоткуда и бесшумно пристроился рядом, держа в руках жестяной термос. — Я надеюсь, я не заставил тебя долго ждать, am I? Отрицательно качая головой, Трофимова давила в груди нарастающее раздражение. Август ван дер Хольт никогда не опаздывал. Его сегодняшняя вольность всего лишь ещё один показатель его отношения конкретно к ней, Евгении Трофимовой. — Будешь чай? Чудный чёрный чай, здесь довольно прохладно.       Мужчина снял кожаные перчатки, невольно привлекая внимание к своим изуродованным рукам. — Ты же в курсе, что лазер творит чудеса, но специально оставляешь всё, как есть. Чтобы внушать страх? Интерес вызывать? — Yes, ma’am, — шутливо отрапортовал Август, протягивая Жене дымящую крышку от термоса. — Я видела такие же в столовой военной базы в Кабуле перед тем, как покинуть Афганистан, — прокручивая в озябших пальцах горячую жестянку, задумчиво проговорила Трофимова. — Ты скучаешь по нему? — Осталась парочка незаконченных дел. Но, к сожалению, время уже ушло. — Там ничто не заканчивается. В твоей печали нет ничего удивительного. — Ну спасибо. — You are welcome. — Oh, shut up! Ты в России — говори по-русски, заебал.       Хольт прыснул в сторону, добавляя что-то о русских гостеприимстве и грубости. — Давай ближе к делу. Ты мне дал срок подумать о твоём предложении объединить компании. Я отказываюсь, — с этими словами Женя вылила под ноги содержимое крышки и протянула её обратно хозяину.       Она знала, что рубить надо было с плеча. Ей действительно не хотелось задерживаться здесь не только из личной неприязни к старому компаньону, но и из соображений собственной безопасности. Женя слишком хорошо знала Августа, а потому была готова к любой выходке. — Позволь узнать, чем обусловлен такой ответ? — С прежней искусственной улыбкой уточнил мужчина. Перила скрипнули под весом его тела. — Ты сам прекрасно знаешь. Ты должен был догадаться о нём с самого начала, когда отправлял мне контракт с условиями. Говоришь о равном сотрудничестве, но на бумаге чёрным по белому написано, что я по итогу буду владеть 15% всех суммарных акций. Я бы не согласилась на это, даже если бы ты вывез меня в лес с мешком на голове. — Какая-то старинная русская традиция? — Да, забыл, как сам участвовал в ней?       Тут сдержаться не получилось: Трофимова стрельнула в Хольта убийственным взглядом, благо, что тот продолжал взирать на безмятежный Петровский город. Каждый понимал, о чём идёт речь, но оба должны были держать лицо, тогда как много лет назад один держал пистолет, а другая стояла на коленях. Условия были просты: Трофимова отрекается от любых притязаний на растущую компанию «HOLT International» и живёт. Тогда жизнь ценилась выше всяких денежных интересов, Женя помнила, как было душно от спёртого воздуха в мешке и как мокли джинсы от сырой травы, помнила и как кто-то незримый настойчиво нашёптывал ей, что она гораздо лучше выглядит живой. — Так, почему нет? — Потому что это моя компания, мне не требуется твоего покровительства и добровольно я себя в кабальное рабство не отдам, did you get it? — Honestly, no. Женя, я понимаю, у нас были разногласия, но разве не кто старое помянет, тому глаз вон? — А кто старое забудет — вон оба глаза. — Я могу повысить уровень твоего участия, допустим… до 19% акций. Что скажешь? — Не сдавался Август. — Ни одно решение не будет приниматься без твоего согласия, считай сохранишь свою автономию. Разве тебя не привлекает выход на новые рынки? «РАО Systems» и «HOLT International» дети одних родителей, они должны держаться вместе. Устанавливать свои цены, душить конкурентов, прикрывать друг другу спину — вот к чему приведёт наша cooperation, только подумай, не глупи!       Все плюсы, конечно, прельщали своей перспективностью и складностью. Будь Женя чуть-чуть помоложе, понеопытнее, то вполне бы согласилась, ведь в чём Хольт не прав? Вместе две частные фирмы могли бы составить мощную конкуренцию даже государственным концернам. Как результат — возросшая прибыль, даже эти 20% не шли ни в какое сравнение с тем доходом, что Трофимова имела на сегодняшний день. — Я не отдам свою компанию, — повторила девушка, чеканя каждое слово, как раскалённую монету. — Ни тебе, ни кому-либо ещё. Я создала её сама, это моё детище, не наше — моё.       Может в ней говорил чистый эгоизм, не помноженный на логику, но Женя прекрасно понимала, что все эти нотки сомнений только из-за присутствия рядом Хольта. Они познакомились, когда она была потерянной девчонкой с огромным военным рюкзаком за плечами, у Августа же была фамилия, репутация и деньги. Как они спелись — одному Богу известно, но сам факт того, что рядом с мужчиной Трофимова чувствовала себя всегда на ступень ниже. И социальную, и физическую. Хольт это прекрасно чувствовал, как и полагалось акуле большого бизнеса, и умело пользовался своим авторитетом. — Ты ведёшь себя как ребёнок. Я дал тебе целую неделю на размышление, неужели этого не хватило, чтобы всё тщательно обдумать? — Хватило, и я даю тебе чёткий и окончательный ответ… — Нет, тебе не хватило, — через стиснутые зубы, застывшие в устрашающей улыбке, пробормотал Август.       Из кармана пальто он вытащил телефон. Женя оттолкнулась от перил и двинулась к выходу с крыши. — Женя! One moment, please. Я дам тебе ещё несколько дней, чтобы ты изменила своё мнение, а пока советую тебе навестить свой бизнес-центр. Возможно, сейчас там все нуждаются в твоём присутствии.       Тело сковало сильнее, чем от жгучего Питерского ветра. Реакция слегка притупилась, мозг потерял полный контроль над всеми движениями. Как в полусне Женя нащупала собственный телефон, разблокировала экран и на неё полился поток сообщений из всех рабочих чатов и почты. Три пропущенных от главы охраны. — Ах ты ублюдок… — Задыхаясь прошептала Трофимова, в пол оборота смотря на абсолютно расслабленного Августа. — Поторопись, my little go-getter! Как найти меня, ты знаешь.

***

— Да, дела-а-а, — задумчиво промычал Игорь Гром, дожёвывая последний кусок шавермы.       Девушка поспешно исчезла за трубой, скрывавшей дверь, а её собеседник налил себе из термоса какой-то жидкости и снова повернулся лицом к краю крыши. Грому не составило труда опознать среди говорящих Евгению Трофимову, а вот личность второго оставалась покрытой тайной. Две фигуры долго о чём-то спорили, что опять-таки Игорю узнать не удалось — его крыша располагалась слишком далеко. Но посчитать ситуацию как минимум странной он мог совершенно справедливо: главу «Агро Корпорейшен» до сих пор не исключили из списка подозреваемых по делу Чумного Доктора. И если Игорь дико сомневался, что сама Трофимова, щуплого телосложения и не самого высокого роста, бегала по городу в широкоплечем костюме и сжигала богачей, то её знакомый в длинном осеннем пальто и солнцезащитных очках вполне мог оказаться убийцей. — Будем разрабатывать эту версию, чем чёрт не шутит, — бубня себе под нос, майор спустился с крыши, в который раз хваля себя за такое внезапное решение оттрапезничать на крыше в такой лютый холод.

***

      Плеяду машин с мигалками Жене уже приходилось видеть рядом со своей башней, но на этот раз машины принадлежали не полиции, а пожарным. Собственная Ауди осталась стоять брошенной на дороге, Трофимова бежала со всех ног к толпе рядовых клерков, выскочивших на улицу в одних рубашках. Все держали в руках самое, по их мнению, важное: кто-то годовой отчёт, кто-то принтер, кто-то кофемашину. — Где тебя черти носят? — Женю бесцеремонно дернули в сторону, не дав приблизиться к подчинённым. У Андрея раздувались от гнева ноздри, параллельно он отвечал на запросы по рации. — Отправьте половину бригады полностью в четвёртый сектор — там IT-отдел. Женя, мать твою, что происходит? — Ты меня спрашиваешь? — Грянула в ответ Трофимова, мечась глазами по этажам. — Я отъехала на час. — Куда ты, блять, отъехала? — На встречу с Хольтом, у нас подошёл срок по соглашению. — У нас в здании три локальных возгорания, если эти ебанаты скажут, что это проводка, я им эти шланги прямо в жопу засуну. — Почему ты так уверен, что это не проводка. И если не она, то что? — Это взрывчатка, все мы слышали три взрыва, друг за другом и… блять, глаза разуй! — Андрей снова утянул Женю в сторону, пока её не сбил с ног пожарный с топориком в руках. — Здание заминировали, осталось выяснить когда и кто. — Давно, точно до 1-го числа. — С чего? — Тебя не должно было быть на месте, мимо тебя бы не пронесли. — Приятно слышать, но что если свои?       Женя вскинула голову: мужчина не шутил, держал губы поджатыми, а брови сдвинутыми. Тут ему по рации передали, что огонь распространяется слишком быстро, и к ним уже едет ещё одна бригада. — Бля-ять, — Трофимова вцепилась в голову. — Все три точки? — Да, всё в огне, — подтвердил голос с помехами. — Начальник, тут как будто зажигательную смесь разлили, типа термита. Пока воды мало ею боятся тушить, может быть ещё один взрыв. — Я придушу эту немецкую мразь, своими собственными руками, — девушка звучала весьма убедительно.       Андрей с интересом перевёл на неё взгляд. — Думаешь Хольт? — Знаю. Я отказалась от его предложения, а он сразу сообщил своим, что пора переходить к открытому шантажу. — Возможно — Не возможно, а точно, Андрей! Больше просто некому. — Если ты не забыла, Чумного Доктора ещё никто не поймал…       Мимо промчалась карета скорой помощи, срезая путь прямо по газону. Только сейчас среди воцарившегося хауса Женя заметила, что это уже вторая машина с красным крестом. Значит есть пострадавшие. — …поэтому нашим подрывником с таким же успехом мог быть и он. Стой, ты куда? — Андрей окликнул девушку, когда та уже целенаправленно пробиралась через толпу в сторону медиков. — Сколько пострадавших? — У меня нет таких сведений. — Сообщения о трупах не поступали? — Это тоже не мне сообщают, только если кого по дороге найдут. — Здание покинули все гражданские? Это-то ты должен знать. — Да, все эвакуировались оперативно.       В одной машине двери были закрыты, и стоявший рядом водитель сообщил, что там сейчас проводят экстренную реанимацию. До этого отсюда увезли троих с ожогами второй степени. — Не Чумной это, — Трофимова тоже достала пачку сигарет. — Он не так действует. Он жесток, но у него своя идеология. Он бы не стал убивать обычных людей. — Ты из него какого-то уж слишком принципиального миссионера делаешь, — с сомнением хмыкнул Андрей. — В официальной версии у него как раз такие характеристики. Если был он нацелен на нашу компанию, полыхала я, прибитая к кресту на самой вершине башни. — А ты так свою смерть представляешь? Эпично. Я бы просто от инфаркта откинулся.       Женя скорчила передразнивающую рожицу, но тут чётко услышала знакомый голос, зовущий её. — Евгения Романовна! Слева, я слева.       Дверцы второй машины скорой помощи стояли открытыми. На краю сидела Инга из отдела маркетинга, усталая, но вроде улыбающаяся вполне искренне. — Инга! Что у тебя? — Трофимова подошла ближе, замечая перебинтованную ногу от колена до щиколотки. — Ерунда, пока выбегала, второй раз рвануло, и прилетело от разбившейся двери. Я тогда долго думала, что с собой захватить, но это и не важно, мне когда осколок прилетел, я упала и всё выронила, — привычно затараторила Инга. — Не глубокий порез? — Царапина, жить буду. — Не храбрись, — Женя мягко положила руку на женское плечо, — что врачи сказали? — Пару дней на перевязки походить и всё пройдёт. — Пару — это сколько конкретно? — Семь, но я буду перед работой заезжать и… — На семь дней даю тебе больничный оплачиваемый, — безапелляционно заявила начальница. — А теперь поезжай домой, такси за счёт компании. — Ой, Евгения Романовна, да как так, — немедленно встрепенулась Инга, — да мне не проблемно на работу ходить, нога — пустяки. — Ты вокруг посмотри, куда ходить?       Трофимова протянула дрожащей женщине свою куртку и, не дожидаясь отказа, отошла. На место приехало ещё три машины пожарных с подъёмным механизмом. Над головами зашумели пропеллеры. Все люди перед зданием синхронно задрали головы вверх. — Вертолёты, серьёзно? Твоих рук дело? — Женя пихнула Андрея. — По старым связям договорился. Пока бы государственных дождались, тушить было бы нечего. — Спасибо, — после внушительной паузы произнесла Трофимова, не громко, но вдумчиво, с искренней благодарностью. Андрей и в правду оказал ей огромную услугу, и даже на его шутливое «Должна будешь», она серьёзно кивнула — за такое действительно не жалко заплатить достойно.       Отыскав громкоговоритель, Женя призвала всех сотрудников отправляться домой. На завтра было запланировано экстренное онлайн-совещание, а до этого всем следовало как следует отдохнуть или при подозрение на травму за счёт корпоративных средств обратиться в больницу. — Вовремя ты их сбагрила. Как раз стервятники нагрянули, — шепнул Андрей и снова отвлёкся на разговор по рации.       К месту массового скопления пожарной техники бодро направлялась толпа из пяти репортёров и пяти операторов. Со стороны метро, под углом к первым, спешили журналисты местных периодических изданий. Некоторых Женя знала в лицо, некоторых даже по фамилии. Теперь надо собраться и не послать их нахуй при камерах. — Евгения Романовна, прокомментируйте ситуацию? — Где вы находились на момент возгорания? — Можно ли этот теракт считать делом рук Чумного Доктора? — Как Вы оцениваете ущерб, нанесённый пожаром, Евгения Романовна!       Зажав сигарету в зубах, глава «Агро Корпорейшен» махнула в сторону открытого места на газоне, призывая жаждущую толпу последовать за ней с дороги. Пока шла установка камер и подсъёмы стендапов Трофимова вновь обратила взгляд на полыхающее здание. Очаги возгорания на нижних этажах уже удалось потушить, с пиком, закрытым клубами чёрного дыма, до сих пор сражались не очень успешно. — В данный момент мы находимся на месте тушения пожара в центральном офисе компании… — …информация о пострадавших пока не поступала… — …на месте работают пожарные по четвертому рангу. Задействованы 15 единиц техники включая один вертолёт и 72 человека…       Сухая констатация фактов не смогла бы напугать зрителей у экранов телевизоров, для них это не больше новостной повестки. Как говорил Луи Си Кей, у людей на планете не было ещё такой проблемы, которая касалась бы всех и сразу, и поэтому нам всем насрать друг на друга. В Пскове наводнение — так это же просто вода, чуваки, в чём ваша проблема? Просто повыше задирайте ноги во время ходьбы, вы от воды сдохнуть собрались, вообще что ли… У меня подвал каждый месяц затапливает, и всем плевать. Вы можете плавать по улицам на лодке, это же вообще прикол лютый.       Женя усмехнулась, туша сигарету о стенку урны. Теперь они сидят перед теликами и видят сообщение о пожаре в центре Санкт-Петербурга. Почему бы этим остолопам просто не задуть его — так ведь все думают? Возьмите воду из Пскова и вылейте на это сраное здание, в чём проблема то?       К ней обратились с микрофонами, пришлось податься назад, чтобы взобраться на лавочку, по другому Трофимову было практически не видно в сгорающей от любопытства толпе. Допрос прошёл с пристрастием, девушка не спешила открывать все карты, отвечая уклончиво или отрицательно. По результату медийщики поняли, что не раздобыли никакой новой информации, но далеко расходиться не собирались. Кто-то запускал в небо дроны с камерами, кто-то старался взять интервью у других участников событий. Женю завалили звонками с филиалов компании, юристы тоже требовали немедленной встречи, представители МЧС тыкали ей в нос бумажками для подписи. Кружась по этим кругам ада, Трофимова не заметила, как врезалась в Разумовского. Будучи в распахнутой куртке и домашних штанах, он взволнованно переговаривался с Андреем. — Женя! Почему ты не отвечала на звонки? Я когда увидел столп пламени, сразу же тебя набрал, тебя ведь не должно было быть в офисе, ты в порядке? — Протокол 53299, — повторила Женя комбинацию, твердившую про себя всю дорогу, — что это? — ГОСТ? — Почёсывая затылок уточнил Андрей. — Да, меня МЧСник спросил, исполняли ли мы протокол 53299… или 52399, бля-я-ять. — Это огнезащитная обработка воздуховода, первое что ты сказала. Второе в душе не ебу, не сталкивался. — Ну первое как будто логично. Так протокол исполнялся? — Да, да. В октябре испытания проходили, — заверил Андрей, принимая из рук Жени бумаги, — где тут подпись ставить? — Что за дурдом тут творится? — Отчаянно воскликнул Сергей, поворачивая голову в сторону то одного, то другого говорящего. — Да, дурдом, — Женя грубо вырвала бланки у мужчины, снова пробегаясь глазами по мелким строчкам. — Такое впечатление, если я хоть где-то промахнусь, они свернут всю операцию и свалят, не дотушив ничего. — Ты думаешь, это сделал Чумной Доктор? — Мне всё равно сейчас, как это произошло. Я просто хочу, чтобы это всё закончилось. Желательно, чтобы при этом сохранилась хотя половина здания. — Реально, парнишь, не путайся под ногами, — Андрей весьма добродушно для сложившейся ситуации похлопал Разумовского по плечу. — Я могу как-нибудь помочь? — Теряя всякую надежду на нормальный разговор, уточнил он, однако, когда снова повернулся в сторону девушки, её там уже не было. — Я могу проверить вашу охранную систему, — за широким шагом Жени приходилось бежать трусцой, — если ты думаешь, что кто-то посторонний пронёс взрывчатку. — Я знаю этого постороннего и в лицо, и по паспорту. Эта Август, мать его, Хольт. И я сказала, что мне искренне плевать, как ему это удалось, — не заметив протянутый от машины шланг, Женя споткнулась, еле удержав равновесие. — Ты уже загнала себя, хочешь я подменю? — Как ты себе это представляешь? Везде требуется моё согласие, моё слово. Тебя я пока в учредители компании не внесла. — Я хочу помочь! Давай обед тебе принесу, за кофе сбегаю? А, и вот, — Разумовский поспешно передал в чужие руки куртку.       Благодарности он не услышал, да и самому пришлось на долго замолчать, пока вынырнувший из ниоткуда мужчина в костюме, оказавшийся адвокатом, объяснял Трофимовой нюансы дела. Незастёгнутая куртка упала с женских плеч, пришлось её поднять, отряхнуть и снова укатать в неё девушку. — Какой дальнейший план? — В конце концов оставшись наедине, аккуратно спросил Сергей, обнимая Женю со спины и чувствуя, что она практически висит на нём. — Надо ехать в администрацию города... И что они ожидают от меня услышать? ГПН ещё не провёл проверку, как я буду на приёме объяснять, кто виновник пожара, м? Я что на экстрасенса похожа? — Впервые в её голосе сквознуло отчаяние. — А Хольт? Ты же думаешь... — Серёжа! Да мало ли что я думаю — мне нужны доказательства, а у меня их нет. Я больше тебе скажу, их и не будет. В лучшем случае обвинят во всём какое-то третье неопознанное лицо, и страховка покроет разрушенные голые стены. Чёрт, я бы даже была рада, если бы это был Чумной Доктор, я хотя бы могла продать эту историю журналистам. — Если проблема в деньгах, то я без проблем дам тебе. — Я не возьму, — не церемонясь отрезала Женя. — От тебя ни копейки не возьму. — Почему? Мы же не чужие люди, мы должны помогать друг другу. — Я понимаю, о чём ты говоришь, поверь, я бы поступила на твоём месте так же. Но я не принимаю благотворительности. Отдай их лучше ещё каким-нибудь сироткам, я справлюсь.       Всё, сказанное только что в безапелляционном тоне, казалось Сергею абсурдом, какой ещё поискать надо. Он вырос в детдоме, он знал, что такое быть самому по себе, но как же проще стала его жизнь, когда в ней появился Олег. С этого момента они сцепились крепкой хваткой, поддерживая друг дуга, защищая, помогая. — Так нельзя, ты так говоришь, потому что... потому что устала! Да, ты вымоталась. С тура же всё было хорошо у нас. И всё будет, мы выдержим — Андрей прав, тебе лучше уйти. — Что прости?       Пара замерла друг напротив друга. Выпяченный вперёд волевой подбородок Трофимовой говорил сам за себя. Она выпрямилась, сняла чужую куртку. Жалеть о своём холодном тоне, колючем взгляде она будет потом, вечером, одна в своей квартире, потому что совесть не позволит заявиться в пентхаус Сергея ни под каким предлогом. Сейчас её голова была забита совсем другим. Так уж повелось, что все проблемы она решала сама жестко и радикально. Никто не предлагал ей плечо, чтобы опереться на него в тяжёлой ситуации, а переучить себя с годами становится практически не возможно. Поэтому затянуть шнурки потуже, охладить голову и вперёд в бой.

Flashback

— Хороший результат, Трофимова.       Женя обернулась ко входу в палатку и улыбнулась. Волков неспешно приблизился к её койке, и девушке на колени приземлилась картонная папка. Отложив в сторону заштопанный носок с иголкой, она внимательно пролистала толстую кипу сшитых бумаг, потом на мужчину. — Это новый контракт на два года, — пояснил он, присаживаясь напротив. — Переходя в наш отряд все перезаключают договор. Не бойся, за прежний тебе тоже выплатят сполна. — Я думала, что Вы автоматически перевели меня, а Вы оказывается ещё испытывали меня, — усмехнулась Женя. — Какое же это испытание, сержант? Испытаю я тебя, когда мы на первое задание выберемся, а это, по секрету скажу, будет очень скоро. Ты всего лишь сдала нормативы. Хорошо сдала, ладно. По нижней границе у мужчин проходишь, а это похвально. — Не знаю считать это комплиментом или нет — А ты из тех женщин, которые их не терпят? — Слегка развалившись на кровати и вытянув на пол ноги, Олег наклонил голову в бок. — Смотря, от кого они       Женя чувствовала, как её изучающе разглядывают глубоко посаженные глаза. Сердце забилось чуть быстрее, но на удивление она чувствовала себя весьма свободно. Такие чувства, как стыд, неловкость и зажатость исчезли ещё в первые недели на фронте, и Трофимова очень сомневалась, что когда-то сможет вернуть прежнюю чувствительность, свойственную юности и невинности. Мужчина сел нормально, немного наклоняясь вперёд. — Расскажи, как прошла осада. — Вы не читали мой отчёт, товарищ майор? — Читал, конечно, читал. Ты хорошо описала местность, род занятости каждого бойца, ход самой операции. В координатах соврала, но мне кажется не намеренно. Пед заканчивала? — Да, учитель английского и немецкого, — легко подтвердила Женя ту же информацию, что и была в её личном деле. — Будь это рассказ, а не отчёт, ты бы туда занесла больше личных наблюдений. Так вот, я бы хотел услышать именно их.       Первая мысль в голове — это приказ? Тогда она не имеет права отказаться говорить. Однако, по поведению закоренелого военного было видно, что его просьба не скрывает в себе ничего большего, чем обычное любопытство. Можно промолчать, отшутиться, сменить тему — вряд ли Волков продолжит давить. — Я была за пулемётом, — чтобы было проще, Трофимова вернулась к штопке носков. — Какой час боя был, не помню, но руки уже начинали неметь от напряжения и холода… В ту ночь было очень холодно, я часто морозила здесь свой зад, но чтобы так — никогда. И я увидела, как у бойца из наших разорвало голову.       Парня звали Трофим, их дразнили с Женей за сходство имени и фамилии, а они только и рады были, что выкинуть тот или иной трюк в стиле шкодливых близнецов: зеркалили движения друг друга, заучивали коронные фразочки и выдавали их в один голос, якобы демонстрируя сильнейшую ментальную связь. Трофим попросил своих прикрыть, пока он будет пробираться до следующей опорной точки, но только он высунулся из укрытия, как свалился обратно. Упал прямо рядом с ногами Жени, упал с неприятным треском ломающихся о камень костей. — И? — Не выдержал Волков. — Разорвало голову и что? Он был тебе близок, тебя это сильно шокировало? — М-м, знаете, товарищ майор, — у Жени перед глазами пронеслась кинолента весёлых моментов, кадр замер на кровавом фарше — на том, чем раньше было курносое смуглое лицо. — он упал, а я подумала… Бог ты мой, — стыд сдерживал слова в глотке, а искусственный кашель не помогал скрасить тишину, — я подумала: «хороший выстрел». Так метко и явно с дальнего расстояния: никого ближе пятидесяти метров мы не подпускаем. У него хорошее оружие, но здесь решает опыт и реакция. Как же он хорош, он усложнит нам задачу, как пить дать. Это вышло шикарно, очень тонко, будь калибр поменьше, все бы увидели, что пуля прошла прямо между Тимохиных глаз. — Я ненавижу врага по необходимости, но я уважаю его, — подытожила Женя и с готовностью взглянула на Волкова. Он молчал.

Flashback ends

— Как работа движется?       Ангелина кинула затравленный взгляд в сторону распахнувшейся двери: старая привычка с прошлой работы. Если бы там стояла Евгения Романовна, то не было ни одного шанса выйти из диалога победителем, но сейчас её приветствовало доброе лицо, обрамлённое рыжими волосами. — Привет, да хорошо, вроде, — она поспешно выключила айпад, пока Разумовский не увидел некудышные наработки. — Что-то случилось? — Не слышала, высотка «Агро Корпорейшен» полыхает? — Н-нет… — Но я здесь, собственно, не за этим, — поспешно заявил мужчина, усаживаясь на краешек стола. — Скажи мне, Ангелина, как ты провела Новый Год? Успела отдохнуть или хотелось бы побольше? Говори, не стесняйся, я всех своих сотрудников опрашиваю, мне очень важно ваше мнение.       Сергей не звучал саркастично, но и искренней заботы в нём тоже не чувствовалось, хотя Ангелина не обратила внимание ни на первое, ни на второе. Озвученная ранее новость о пожаре в обители Трофимовой полностью захватила молодой ум. — Хорошо, всё хорошо. Маму в больнице навестила, потом с друзьями встретилась… — С неё всё в порядке? Лечение идёт на пользу? — С кем в порядке? — Девушка незаметно выдирала по одному синему волосу из головы и бездумно пялилась на чужие колени, –Ах, с мамой… да, ей намного лучше, спасибо тебе ещё раз за помощь. — Перестань, главное, чтобы твоя мама поправилась. Я бы многое отдал, чтобы у меня был шанс помочь своей, но увы… Может хочешь ещё к ней съездить? Я могу дать ещё неделю отдыха. — Мне надо работать и, вряд ли получится… — Оплачиваемый отдых, Геля.       Мысли о маме не отпускали ни на минуту, хотелось проводить с ней как можно больше свободного времени, тем более что врачи сулили им не больше полугода. В ожесточенную борьбу с раком груди они вступили слишком поздно, и в этом вина только её, Ангелины. — Ну, если только неделю, я бы с радостью. — Ну вот и славно.       Сергей довольно потёр ладони и встал со стола. — Тогда зайди ко мне вечером с заявлением, я подпишу.       Когда он уже приблизился к двери, его робко окликнули, даже не подозревая в какой удовлетворённой улыбки растянулись его губы. — А что там с пожаром? Пострадавших нет? — Рядом дежурили три бригады скорой помощи, вот и думай сама, — Разумовский обернулся с абсолютно нечитаемым лицом. — Здание сильно пострадало? — Да. Ты рада? — Что? Нет! — Жадно воскликнула девушка и затрясла головой, так что собранные в хвост синие волосы подпрыгнули в воздухе. — Боже, конечно, нет! Если ты подумал… я не знаю, о чём ты подумал, когда мы тогда пересеклись с Евгенией Романовной в твоём офисе, но это всё не так! Я не желаю ей зла, нет, не-а. — Не волнуйся, она жива, ни царапинки не получила, — сухо отрезал Разумовский. — Её тогда и не было в здании. — Какое счастье, Бог уберёг!       Облегчение затмило Ангелине глаза, она не заметила, как искривилось на секунду лицо мужчины, как он пробормотал одними губами: «и эта всё время какого-то бога вспоминает». — Мне кажется, я знаю, кто инициировал подрывы, — уже громче произнёс он, как бы невзначай понижая голос — Чумной Доктор, да? Поджоги это же по его части. — Очень вероятно, но я ещё знаю, почему он нацелился именно на Трофимову. — Почему? — Поспешно спросила Ангелина и тут же потупила взгляд, её любопытство грозило опять сыграть с ней злую шутку. — Он же убивает всех богатых… — Вот именно, а в нашем городе полно людей побогаче и позначимее, чем владелица производства сельскохозяйственной техники. Странно, не находишь? — Сергей медленно подбирался ближе. — Ты ведь работала на Трофимову, не говори, что не замечала ничего странного. — Да у меня должность то десятая, кто мне что расскажет. — И всё же? Что ты заметила, Геля?       Под руки попался стилус, Ангелина вцепилась в него, прокручивая между пальцами воспоминания. — Там такая текучка сотрудников, если честно. Их не увольняют, а просто в другие филиалы переводят. Я общалась с парой девочек из бухгалтерии и компьютерной безопасности, так их превели сначала на Алтайскую, а потом вообще одну в Москву отправили, а другую в Воронеж. — А ещё? Что ещё было, Геля? — Голос звучал практически гипнотически. — Я не знаю, может я в этом не разбираюсь, но мне кажется там очень большой штаб охраны был. В моём представлении, это человек 10 от силы, половина из которой пенсионеры. Что в наше время физической силой охранять надо? Всё же под кодовыми замками, никто просто так к выставочным образцам не попадёт, а всё остальное всё равно за пределами башни хранится… — Ангелина вздрогнула: ей вспомнилось, как однажды наткнулась в коридоре на шеренгу настоящих военных, удаляющихся из кабинета Трофимовой. — Очень странно, ты права. Может что-то ещё? — Я видела кое-что, но это точно была обманка или проверка, не знаю. В общем это ерунда, не стоит… — Стоит, — тёплая ладонь легла на плечо девушке, — говори.       В голове появился лёгкий гул, не дающий сместить фокус внимание ни на что постороннее. — Я нашла чертежи, совсем случайно, — сглатывая вязкую слюну, решилась Ангелина, — сначала подумала, что это новые модели косилок, поэтому решила дальше полистать, мне как ни как с графическим оформлением потом работать, — она перевела взгляд с пола на Сергея, ища в нём поддержки, — но это было совсем не похоже на аграрную технику. Какая я дура, не додумалась это сфотографировать! Я так тогда испугалась, я же ода была в кабинете Евгении Романовны. Бросила всё и убежала. Теперь у меня нет никаких доказательств. — Что было на чертежах, Геля? — С нажимом продолжал допытываться Разумовский. — Машины. Военные. Я не помню названий, ничего. Но это всё оказалось шуткой какой-то. Я случайно рассказала об этих бумагах Юле, не подумала, что она как журналист полезет в это дело, — Ангелина вздохнула, потирая озябшие плечи. — Здание осмотрела полиция и ничего не нашла. А меня уволили, Евгения Романовна узнала, что это я всё подстроила, хотя это было не так. Но вот я и рассказала историю своего увольнения, — она слабо улыбнулась, — ты меня теперь тоже уволишь? Несу глупости, дезинформирую всех, подставляю.       Реакция, последовавшая от Сергея, оказалась совсем не той, какую ожидала девушка. Он по-дружески погладил её по спине и понизил голос. — В твоей преданности я уверен, но ты не несла глупости, ты была абсолютно права. «Агро Корпорейшен» это всего лишь прикрытие куда более масштабного проекта. «РАО Systems» — вот истина скрывающаяся, за текучкой кадров, военными и теми чертежами. Это предприятие изготавливает оружие, и те машины, которые видела ты, просто новая поставка. Видимо, Женя не думала, что в её кабинет могут в любой момент вторгаться все, кто пожелает.       Ангелина слушала с приоткрытым, как у ребёнка, ртом. — То есть я была права? — Да, ты была на шаг ближе к правде, чем мы все. — Но почему тогда полиция ничего не нашла? Они же всё здание проверили и даже в ангары под землёй заглянули — ничего кроме комбайнов и тракторов. — Всё просто, подумай, Геля, если бы Женя хранила всю документацию и технику перед носом у копов, вряд ли смогла дорасти до той точки, где сейчас находится. — Это не вероятно. Не могу поверить. Невозможно вести два бизнеса одновременно. — Возможно, — легко парировал Сергей, — для этого нужны определённые умения и смекалка — всем этим Женя обладает. Чересчур болтливые сотрудники били её единственной не предусмотренной слабостью. — Но откуда ты обо всём знаешь? — Ангелина прищурилась, вглядываясь в лицо Разумовского, но тот быстро развернулся и направился к двери. — Она моя девушка, она сама мне показывала склад со всеми боеприпасами. И скажу так, он находится очень далеко от центра Петербурга, никто бы не нашёл без проводника. — Зачем ты мне рассказываешь? — Девушка подорвалась следом. — Рассказываю о чём? Мы просто болтали. Мне кажется, именно из-за её второго, теневого дела Трофимова и стала мишенью Чумного Доктора. — Погоди, а если она сама и есть Чумной Доктор? — Пф, — прыснул Сергей, выходя в коридор, — она и Чумной Доктор? Нет, без шансов. — Но это же гениально! — Кричала вслед Ангелина. — Никто бы не подумал на женщину, а у неё всё орудие для вершения правосудия уже есть…       Мужчина уже не слушал, поспешно удалялся в сторону лифта, скрывая за нависшими волосами хищный оскал. Игра продолжается, второй ход — дамой. Дело за малым, ждём, когда у этой фигуры развяжется язык, благо я сделал хороший выбор.

***

      Женя лежала на кровати в дыму от сигаретного дыма. Скоро я задохнусь и это всё закончится наконец-то.       Но лёгкие до сих пор работали исправно, только жутко хотелось пить. И писать. Женя лежала не двигаясь. Она поклялась, что встанет с этой кровати только в одном случае — объявив Хольту войну. У меня есть и людской, и технический ресурс, меня ничего не останавливает.       Останавливало. Она безумно заебалась воевать. Когда она шагнула в поезд до Душанбе, думала, что война останется яркой кровавой вспышкой в памяти. Когда садилась в попутку до Питера, рассчитывала, что похоронила остаток боли в Москве. Если долго воевать — чистым остаться не получится.       Сколько бы она не бежала от войны, та всегда оставалась внутри и только и ждала повода снова вклиниться в размеренный темп жизни.       Мочевой пузырь начинал тянуть сильнее, а сигарета догорела до фитиля, так ни разу и не коснувшись губ. Трофимова потянулась к телефону. Хер с тобой, идём ва-банк. Я не изменю своего мнения, смысл оттягивать неизбежное.